Многоликость

Тёмные остервеневшие тени идут по набережной, заходят в лавки, поросшие грязью, платят золотом за изуверство и озлобленность. Под длинными тяжёлыми мостами плывут баржи, тянут на себе бессердечность, дымя своей ничтожностью. Он, его глаза были пусты. Они слонялись по комнатам пустого города, будто не находя чего-то. Дождевые капли тревожно стучались в окна души. Растворив их, стук сердца прекратился, механизм сломался. Порой доносился лишь тусклый глухой звук. Всё поблекло. Но внезапно появились огни. Грустные-грустные глаза её в чистой осени были совсем голубы. И небо было рядом. Она прошла мимо. Пронёсся ветер. Неугомонный носился уже не первую ночь. Он стоял у пристани и тень дерева закрывала его. Мокрый туман, мешал видеть. Юноша словно отвергнутый могильный камень, как все они. И упругие её пальцы не коснулась его губ, не оставили на ладони мягкий след. Было холодно и по мрамору лица текли никому невидимые слёзы — она была одна. Как он. Совсем одна — в большом пустом городе, в котором пустые улицы и окна окна окна..