МЕРТВЕЦЫ

По небольшой темной комнате, плотно обставленной мониторами, бродили туда-сюда зомби в белых халатах. Это были работники Центра. Все мониторы, похожие на глаза огромного электронного зверя, показывали одну и ту же картинку: мутная зеленоватая вода и две рыбки. Тарас поправил прическу в ожидании, что его кто-нибудь заметит.
– Эксперт пришел! – крикнул кто-то из работников в белом.
– Позовите главного! – вторил ему другой такой же.
Из темноты вынырнул Степан. Тоже в белом халате и белой шапочке, по-рэпперски надвинутой на глаза.
– Привет. Ну и дела здесь творятся, – Степан протянул свою клешню.
Тарас долго смотрел на брата, не решаясь взять его руку. Наконец, он сделал над собой усилие и пожал клешню.
– Не узнал, что ли? – рассмеялся Степан. – Это все шапка – у меня же голова маленькая, а нужного размера у них нет. Тебе сейчас тоже принесут костюм.
– А что случилось? Меня вытащили прямо из душа, – Тарас схематично указал на свое тело, все ещё мокрое и мыльное.
– Ты не знаешь!? – Степан вытаращил глаза, изображая крайнее удивление. – \»Титаник\» затонул!!!
– А, ясно…
Тарас сказал это без интереса, смутно припомнив какой-то сопливый фильм о гибели знаменитого корабля.
– Погибли все, – продолжал Степан, – но в одной из кают обнаружены два трупа с сохранившейся мозговой активностью. Наши ребята сумели к ним подключиться. Так что, сейчас все выясним.
Девушка с поразительными формами из комиксов принесла на подносе белый халат и шапочку для Тараса. Она хитро посмотрела на Степана и пошла обратно, в движении делая упор на среднюю часть тела. Как и ожидал Тарас, в дверях она обернулась, чтобы снова бросить Степану недвусмысленный взгляд. Он ответил ей тем же, блеснув из-под шапочки оставшейся половиной глаз.
– Не завидуй, – Степан усмехнулся. – Пошли работать.
Они сели у монитора и надели наушники с микрофонами. В глубине экрана, как в аквариуме, висели два вздувшихся и безобразных тела, а вовсе не рыбки. Вместе с разными предметами обихода и пузырьками воздуха их прибило к потолку каюты. Поначалу Тарас слышал только гул, словно опустился на большую глубину. Вскоре, по мере того, как звуковики из Центра налаживали связь, он стал различать шепот. Степан подмигнул ему – порядок!
– Я ведь знала, что он это сделает… – подумал труп женщины.
– Зачем я с ней связался? – размышлял о чем-то своем труп мужчины.
– Кто – он? – резко вмешался Степан.
Датчики мозговой активности зашкалило, трупы пришли в смятение.
– О ком вы говорите, и что сделал этот человек? – повторил Степан.
Спустя несколько минут ответил мужчина:
– Не он, а она. Она, не помню имени, связалась со мной, а я с ней. Зачем?..
– Я не вас спрашиваю! – сказал Степан. – Женщина, отвечайте.
– Я не знаю, – ответила она. – Не помню имен… Он потопил корабль.
– Как это произошло?
– Как обычно, – снова заговорил мужчина, – я предложил ей выпить, она согласилась, мы опьянели, я пригласил её в каюту, она согласилась, я…
– Я не вас спрашиваю! Женщина отвечайте, – как это произошло?
– Он узнал о моей измене…
– Ну, и?
– Он сказал, что всегда знал, какая я тварь. И ушел.
– Поставил автопилот на рифы, а сам сел в катер и смылся… – подумал мужчина. – Я видел его в море, когда вышел на нос помочиться.
– Постарайтесь вспомнить, как его имя.
– Я пел, стоя на носу, и воображал себя героем, а ветер трепал такелаж и меня едва не сдуло…
– А он сам виноват, – судя по датчикам, женщина плакала. – Нельзя оставлять любимую одну. То он в рубке, то в машинном отделе, то ещё где…
– Это уже кое-что, – прикрыв рот ладонью, прошептал Степан брату, а в микрофон громко сказал, – итак, о каком человеке вы говорите? Что он делал на борту?
Среагировал мужчина:
– Не помню имен… То ли капитан, то ли шкипер, то ли боцман, то ли лоцман, то ли…
– Замолчите! – приказал Степан.
– Он застукал нас в каюте, – продолжал мужчина, – посмотрел, чем мы занимаемся, потом развернулся и ушел, так и не сказав ни слова. Я тогда уже понял, что добром это дело не кончится. Но когда он ушел, мы все равно продолжали до утра, потому что пьяненькие были…
Женщина молчала, лишь датчики показывали силу её переживаний. Степан снял наушники. Он вспотел.
– Давай ты, – сказал он Тарасу. – А я пойду выпью чего-нибудь – везде пересохло.
Степан вытер шапочкой лицо и направился к двери, за которой скрылась девушка с подносом. В черном проеме блеснули колготки на выпуклых бедрах, кажется, Степан задрал ей юбку.
– Вспомнила, это был его брат, – вдруг подумала женщина-труп.
Тарас сделал вид, что ничего не слышит, дожидаясь, когда закроется дверь за Степаном. Пусть лучше пока остается в неведении, – решил он, – не буду ему мешать.
– Итак, вы сказали брат. Чей брат? – спросил он.
– Я изменила ему с его братом… Да, так и было.
– Постарайтесь вспомнить ваше имя.
– Не помню…
– Отлично, – Тарас снял наушники и откинулся в кресле.
Предупредительные boys в халатах тут же принесли ему кофе. Он сделал большой глоток и закурил. Витиеватые облака дыма застывали в воздухе перед мониторами, напоминая китайские рисунки. Тарас долго любовался узором, пока Степан не открыл дверь – порыв ветра сорвал дымовую завесу.
– Чего нового? – застегивая халат, спросил брат.
– Ничего, – Тарас нацепил наушники.
Некоторое время царила тишина. Затем раздался скрип, предупреждающий мысли трупов. Степан подмигнул Тарасу – сейчас!
– Он мог бы простить меня, – подумала женщина.
– Кто – он? – спросил Степан.
Трупы опять пришли в смятение.
– Брат… – ответила женщина.
– Я вспомнил, – подумал мужчина, – это был мой брат. Да, точно, это он нас убил. Отомстил… Навел судно на рифы…
– Постарайтесь вспомнить его имя, – приказал Степан.
– У него было очень дурацкое имя… – после долгих мучений подумала женщина.
Утопленники, похоже, не понимали, в каком положении они находятся. Со стороны оно могло показаться комичным, и некоторые работники Центра с трудом сдерживали улыбки. Степан, уже весь мокрый, с напряжением всматривался в монитор, хотя ничего нового там не происходило: трупы по-прежнему вяло колебались под потолком каюты. Тарас позволил себе с ненавистью посмотреть на брата, уверенный, что тот ничего не заметит. Он медленно снял наушники и поднялся с кресла. Персонал не обратил на него внимания – все были прикованы к мониторам и наушникам. Бесшумно ступая, он выскользнул за дверь. Девушка Степана красила губы у зеркала, мыча песню из какого-то популярного фильма. Тарас надвинул шапочку на глаза и согнул плечи, как его брат. Он быстро приблизился, схватил её за талию и прижал к стене.
– Степа? – неуверенно спросила она, пытаясь повернуть голову.
В зеркале Тарас видел её улыбку и вспыхнувший на щеках румянец – знак то ли стыда, то ли удовольствия.
– Степа??? – снова повторила она, совсем уже неуверенно, и как-то безразлично.
– Не важно… Но я по его делу, – он понял, что вряд ли сойдет за брата.
На секунду она вырвалась, и со всей строгостью, на которую была способна, посмотрела ему в глаза. Тарас смутился, но не выпустил её.
– По какому делу?
Чувствуя неловкость, он хихикнул. Она дрожала под его судорожными прикосновениями, и слабо пыталась освободиться, но руки Тараса были расторопнее.
– Тихо, а то Степан услышит. Ты же не хочешь, чтобы он узнал? – шапочка окончательно сползла на глаза, и он перестал что-либо различать.
Через пару минут в соседнем помещении раздался странный нарастающий шум, словно экраны мониторов лопнули, и зеленая вода хлынула в помещение. Но это были всего лишь голоса, громко что-то обсуждавшие. Дверь распахнулась и вбежал Степан. Увидев Тараса с девушкой, он сдернул шапочку, и замер с впустую хлопающим ртом, как будто слова застряли где-то в носоглотке.
– Тварь! – наконец вскрикнул он и влепил подруге мощную пощечину.
Она упала и осталась сидеть на полу, испуганно, как кролик, глядя на Степана.
– А ты, ты-то, зачем это сделал, ты же брат мой! – он застонал и театрально прикрыл руками лицо.
Появились двое охранников с наручниками. Осторожно продвигаясь боком, они подступали к Тарасу. Он не собирался оказывать сопротивление и покорно протянул руки:
– Значит, они вспомнили имя?
– Да, Тарас, женщина назвала тебя, – сказал Степан, по-прежнему пряча в ладонях лицо. – Ты потопил \»Титаник\» только из-за измены? Это глупо, очень глупо. Я же не стану сейчас взрывать Центр по той причине, что меня предали эта тварь и мой брат.
– А я бы стал, – спокойно ответил Тарас.
– У тебя другая ситуация…
– Та же, – возразил Тарас. – Она изменила мне с моим братом.
Степан преобразился: впадины вокруг глаз почернели, желтая кожа туго обтянула заострившиеся скулы.
– Что ты имеешь в виду?
– Я отомстил тебе, Степан, причем дважды.
– Да о чем ты? – голос Степана дрогнул, лицо исказилось до неузнаваемости.
– Ты уже понял. Это твое тело в каюте. Ты утонул.
Степан бросился к монитору и нагнулся над пультом. В полутьме он казался ожившим трупом, эдаким зомби в белом халатике, кое-как облепленным плотью. Охранники, держа потенциального покойника на прицеле, бесшумно обступили его.
– Нейтрализовать, – приказал кто-то из них, наверное, старший. – А этого, расстегнутого, в изолятор.
Степан не реагировал, причудливой и страшной статуей застыв напротив зеленоватого аквариума. Он был мертв. Девушка в припадке истерики подползла к Тарасу и повисла на закованных в наручники кистях. Черные от туши слезы катились по искаженному лицу.
– Как же так? Что же это? Неужели я жила с трупом?
– Да, именно так, моя дорогая. Ты жила и спала с трупом, – Тарас почувствовал ужасную усталость. – Но в твоем случае это нормально.
– Что здесь нормального???
– Понимаешь, моя дорогая…
– Не называй меня дорогой!
– Хорошо, моя любовь. Видишь, там, в экране, плавает Степан?
– Да.
– А рядом ты.
Охранники схватили Степана под локти и повели к выходу. Девушка хотела ещё что-то сказать, даже протянула руку, пытаясь его задержать, но не успела: нейтрализующие заряды пронзили её рисованное тело, стимулируя бурный распад.
– Нет ничего противнее, чем видеть, как умирают трупы, – с отвращением сказал совсем ещё молодой охранник.
– Ты просто салага, – ответил старший. – Вот, помню, в Питере мы выслеживали полсотни покойников, погибших во время теракта. Они ловко маскировались под живых – не отличишь! Разговаривают, едят, сексом даже, представляешь какие сволочи, с живыми занимаются. Вот так… Ну да мы всех до одного грохнули, если кто сам от страха не скончался.
Старший задумался.
– Послушай, очкарик, – он дернул Тараса за рукав. – А ты случайно не покойник?

Зазвонил будильник. В полудреме Тарас видел спины охранников, уводивших его из Центра. Он был в отчаянии: что если ему не удалось добраться до берега, ведь катер на волнах океана – очень ненадежная вещь. Вдруг он тоже утонул? Рано или поздно его обнаружат и подвергнут чудовищной процедуре распада, как ту девушку. Но куда страшнее казалась перспектива остаться в живых – покойником. Он живо представил реакцию своих родственников и друзей, если они вдруг узнают, кто он такой на самом деле. Его будут сторониться, как зараженного опасным вирусом, хотя и постараются делать вид, что все это предрассудки – мол, покойник не хуже других, он тоже имеет права, вроде, например, негра или гомосексуалиста, – в общем, обычный человек, только с некоторыми особенностями, на которые в приличном обществе никто и внимания не обратит. Со временем мертвецов перестанут убивать, ведь не убивают больше евреев только за то, что они евреи. \»Но почему именно я?\» – чувствуя полную безысходность, мысленно прокричал Тарас, – \»Я хочу быть живым!\»
Сон постепенно отступал. Тарас разлепил веки и увидел светлеющее небо, темнота в комнате почти рассеялась, уступая место конкретным очертаниям. Боясь ошибиться, он осторожно рассмотрел окружающие предметы. \»Я жив\», – понял Тарас, едва живой от мощного прилива радости. Никогда ещё он не был так счастлив.