Андрей Лебедев (Лебодробынский)
Комната. Окно. Через него свет. Падает в комнату. Летим к окну. Там – абсолютно новая реальность. Очень высоко. Виден напротив такой же высокий дом, устремленный вверх до облаков. Мы где-то ниже середины. Внизу пролетают аэрокары. Такие белстящие, серебристые, по форме напоминающие пирожки. Несколько уровней. На уровне жилых этажей движение запрещено. Права гражданина превыше всего. При подлете к жилому уровню спрашивается индефикационный номер. Если он не верен и ты задерживаешься там более 3 секунд – в тебя выстреливают мощные пучки лазеров: твой преимущественно пластиовый аэрокар начинает сначало медленно капать расплавленными кусочками пластика вниз, затем все активней и аквтивней, наконец стекает окончательно, попадая на пролетающие внизу аэрокары. Ты остаешься в сидеть на голой металлической подложке с дымящимся мотором ссазди, и потом сам летишь вниз.
Несколько крупных капель попало на переднюю часть аэрокара. Человек средних лет, сидевший за рулем, включил нагреватель. Передняя часть нагрелась и впитала в себя упавшие капли и снова застыла, оставшись такой же прозрачной. Медленно погасли нити накала у основания крепежа внешней оболчки. Водитель аэрокара почесал светлую бородку, доходившую до уровня груди. Его длинные волосы падали на плечи в беспорядке, порой попадали на глаза, и он движением головы стряхивал их набок. Когда это не помогало, он отпускал правую руку от зажигания и поправлял волосы. Аэрокар при этом дергался: резко тормозил и снова набирал скорость. Оглядевшись по сторонам, мужщина дернул крышку управления на себя, она отлетела в сторону. Под ней находился штурвал. Вытянув руль на себя и приняв управление, его руки направили средство передвижения резко вниз под уходящий в бесконечность бетонный навес с правой стороны улицы.
Внизу тянулась легкая серая дымка. Грудами валялись продукты жизнедеятельности человека. Аэрокар резко затормозил при подлете к бетонному навесу, спустившись вниз и сбавив скорость. Затем резко рванул вперед под навес. При этих резких движениях из разстегнутой сумки, стоявшей сзади аэрокара, вылетела бирка, прикрепленная к белому халату, на которой было написано:
« Гранен Фб. Институт синтеза органических изделий.».
Под надписью был также нарисован длинный штрихкод.
«Блин» — выругался водитель и посматривая то назад, то на дорогу, всетаки решился, отпустил руль и полез за упавшей вещицей. В этот момент аэрокар перекосило от телодвижений внутри и он полетел влево, моментально врезавшись в пологую кучу мусора.
В душном, неотделаном помещении воняло камфарой и блевотиной. Сотни, а может и тысячи рабочих трудились на своих местах, за тускло горящими лампочками, свесающими с потолка. Каждому по 33 см длины рабочего стола.
Ничем не отличаюшийся от других, узкоглазый, китаеподобный, бледный рабочий незаметным движением руки згреб за полы халата спаенные детали и, нагнувшись, словно его тошнит, побежал к блевотнице, находившейся в конце зала. Подбежав к ней, его вырвало от одного дишь запаха исходившего от ней. Отшатнувшись от нее от полусогнувшись и кашляя побежал к выходу. Это был прямоуголный тунель, уходивший в низ под углом в 45 градусов. Держась за стенку, рабочий подобрался к прозрачным дверям, которые охраняли два худущих бойца. Их лиц за шлемами не было видно. Их блестящая, синекрасная форма искрилась в темноте коридора.
— Ты куда собрался? Рабочие сутки еще не кончились — спросил правый охранник рабочего. Тот, ничего не ответив, подошел в таком же полусогнутом положении к правому бойцу и со всей силы воткнул ему украденую с рабочего стола отвертку. Затем моментально резким движением выхватил из рук убитого оружие, используя труп как урытие, принял им весь залп огня левого охранника. А затем прикончил и этого бойца залпом из отнятой винтовки. Винтовки были с глушителями, так что паники никакой никто не поднял.
Рабочий подбежал к трупу левого бойца. Сняв с него перчатки он вставил в кожу левой его ладони один провод, в кожу правой – другой. Затем подсоеденил провода к подготовленной запазухой микросхеме. Подсоеденил ее к батарее, висевшей на шее. По трупу прошли судороги. Глаза убитого повернулись под нужным углом. Зрачки расширились. Датчик сработал, двери открылись. Они вели в ярко освещенный, белый, идеально чистый коридор. Узкоглазый китаец добежал до конца, то и дело врезаясь в стены. Наконец он открыл дверь и выбежал наружу. Тут он мог вздохнуть и набраться воздуху. Вокруг, под бетонным навесом росли заросли каких-то расстений, они выделяли кислород. Их желтые жилистые корни тянулись по бетонному полу к горам отходов к левой стороне улицы. Сами расстения темнозеленого цвета вжались в угол стены. Рабочий оглянулся. Захлопнув за собой дверь, которую теперь было не отличить от бетонного покрытия стены, он спустился чуть ниже. Сам пол под навесом шел под углом и спускался вниз, образуя канаву.
— Фбер!!! – позвал рабочий, — Фбер! – никто не отзывался, — Вот черт! Где ты!?
Гранен Фбер очнулся у себя в квартире с заклееным ртом и связанным ногами и руками. Он был привязан к стулу. Из его шкафа, стоявшего слева от него были выброшены все вещи. «Крепко привязал» — подумал он, пытаясь освобиться из лап шнура. Что он помнит? Он напряг память. Ничего не лезло в голову. Лишь смутные воспоминания, как он впустил кого-то в окно. Он с трудом повернул голову. Окно, через которое пришел гость, было закрыто и затянуто зеркальной пленкой, так что если бы кто пролетел мимо, ничего не увидел бы. «Что же случилось?» — подумал он. Только сейчас он ощутил боль в затылке. «Наверное меня ударили по затылку чем-то и я потерял сознание». «Что же делать?». Он стал расскачиваться. Надо попытаться сломать стул и тогда ослабяться шнуры. Эта попытка оказалась тшетной. Стул упал, но он был слишком прочный – цельнометаллический, литый каркас. В таком положении он и остался лежать, размышляя о том, как это не приятно умирать вот так: от жажды в своей собственной квартире. «Домвладелец! Да! Сегодня надо было заплатить за квартиру, а он очень не любит, когда задерживают плату. Он обязательно придет».
Водитель аэрокара поднял голову. Руль и пол были залиты его кровью. Он ударился при аварии. Он разжал руку. Из нее выпала бирка. Она упала в открытую дверь и полетела вниз в груду мусора. Неудачная попытка схватить ее в полете привела к тому, что под качанием кар поехал вниз с горки. Он держался за торачщий прут. Теперь отцепившись он соскользил вниз до самого пола. От жесткого удара спасли корни расстений. Светловолосый мужчина вылез из аэрокара и пошел вперед, по пути куда, должен был лететь. За ним тянулась струйка крови. Вскоре он потерял сознание и рухнул на пол. Корни потянулись к нему. Их маленькие присосочки, как пиявки облепили все его тело. Они нашли источник крови. Его голову облепили сотни маленький ответлений. Последнее что он подумал было «как это странно, когда мозги вытягиваются наружу». Легкая пронзающая боль и сознание расколось на мелкие кусочки. Больше тут было нечего делать.
Узкоглазый шел на лево от двери. Он шел уже полчаса и думал, зачем он бросил все это? Его обманули, и он потерял все. «Интересно, сколько я протяну в этой чертовой канаве?». После еще одного получасового перехода он увидел в нескольких метрах от себя труп человека. Его череп теперь можно было использовать как дуршлаг. Вокруг роились мухи, откладывая личинок в такую прекрасную питательную среду. «Фбер?» подумал рабочий. Подойдя ближе и отогнав мух, он наступил на череп – тот треснул и разбился как керамический горшок.
— Вот гнида! Из-за тебя я теперь тоже должен подыхать?! – выкрикнув это, он пнул остаток головы светловолосого. Его затылок отлетел на несколько метров.
Рабочий оглянулся. Слева от трупа выделался один куст расстения своей высотой и красным цветом.
— И ты сволочь! — с этими словами он отодвинул затвор винтвоки и расстрелял куст. Кровавые брызги полетели вокруг, обрызгав все в радиусе пары метров.
Узкоглазый вставил дуло винтовки в рот и выстрелил очередь.