Ты ела яблочко и плакала тихонько,
Так безутешно, в комнатке своей —
Так плачет девочка, когда ей очень больно,
А женщина — становится мудрей.
Ты ела яблочко и поправляла фартук —
Он жег тебя, как белое клеймо,
А в темноте — бессовестно и жарко
Горел костер истерзанных мимоз.
Моим словам нетрудно было верить —
Так говорит открытая душа.
Но виноват не я, а этот фартук белый
И ты —
Не постучась, ко мне вошла.
На сцене вечера карминовая осень
Сыграет мне прощание «на бис».
Ночное небо, в двадцать три-ноль восемь,
Меня запомнит несмотрящим вниз.
Ты ела яблочко и плакала тихонько,
А я, по глупости — немного потерял,
Но оттого мне будет долго-долго горько,
Что я тебе единственной не врал.