Кукла (1 Часть)

В кафе.

Она сидела в мягком кресле, потягивая сок из трубочки. Странно, обычно в ее стакане всегда было пиво, но сейчас почему-то апельсиновый сок.
Он сидел напротив нее и пил пиво. Его удивляла перемена, возникшая в ее поведении. Он пытался понять, что с ней такое твориться.
«Неужели я ей надоел? Почему она молчит?»
В каждое субботнее утро у них сложилась традиция посещать кафе недалеко от ее дома. Уютное и дорогое место: с мягкими, почти воздушными креслами, со стеклянными тонированными столиками, повсюду немыслемых форм горшки с дикой южной растительностью, в колонках — тихая, приятная музыка. Официанты, высокие стройные, холеные, готовые сиюминутно исполнить любой каприз самого придирчивого клиента.
Сейчас он ничего этого не замечал. Его одолевало предчувствие — что-то с ней не то. «Опоздала на двацать минут, пришла ненакрашенная… и пьет этот проклятый апельсиновый сок. Может быть, она хочет сказать, что наши развлечения на сегодня отменяются?»
Она по прежнему смотрела отрешенно, сосредоточив все внимание на поглощении апельсинового сока. Ее хмурый, усталый вид как будто говорил, что она не хочет разговаривать с ним. Поэтому он тоже молчал и к пиву едва притронулся. Поданная официантом пицца остывала и морщилась на глазах.
«Зачем мы ее заказали? Все равно никто не ест».
Настроение ни к черту. Теперь он был уверен — сегодня они никуда не пойдут. Осталось только выяснить, почему. Он сделал попытку:
— Сегодня думаю заказать билеты в театр…
— Не стоит.
Ясно. Он вдруг смолк и побледнел. А также билеты в аквапарк и ночной клуб, застряло в горле недосказанное. Но — не стоит. Так она сказала. Никаких объяснений. Субботний день, который он любил больше всего, испорчен.
— И что ты предлагаешь?
Она удивленно взгялнула на него.
— Почему я должна что-то предлагать?
Он не ответил. Догадки превращались в правду. «Она себя так ведет, потому что я ей надоел. Другого объясния нет».
Стараясь скрыть отчаяние, он взялся за пиво. Невозможно в это поверить! Друзья говорили ему, что такая песня долго не протянется, он и сам в душе это понимал, но любовь к ней оказалась настолько сильной, что подобные мысли ушли далеко в подсознание.
Настя — красивая молодая девушка среднего роста, стройная, на лице особо выделяются задорные глаза зеленого цвета и маленький курносый носик. Длинные белокурые волосы всегда источают аромат вкусного шапуня, каждый раз они уложены как-то по-новому, по особенному. Она знает как преподнести себя в ослепительном блеске женской красоты.
Но сейчас? Сонная, без косметики, с безжизненным взглядом. Выходит, ей плевать, что он о ней подумает?
Подозрения стали терзать его с самого понедельника. Она реже отвечала на звонки, смски вообще игнорировала. Он списал это на загруженность в институте. В среду он ждал Настю возле ее дома. Она так и не появилась. Телефон молчал. Утром он дозвонился до нее. Она сказала, что осталась ночевать у подруги, а телефон дома забыла. В пятницу она сослалась на головную боль и просила не приезжать. Он не вправе был ее в чем-то упрекать и навязывать ей свои прихоти. Она ему не жена. Но в тот момент он глубоко призадумался. И наконец — суббота.
Подозрения подтверждались. Она молчала и даже не смотрела в его сторону. Сок в стакане почти закончился. Как только это случилось, офицант был тут как тут. Она повторила заказ. Ему вдруг стало казаться, что ей нетерпиться поскорее убраться отсюда. Но ситуация уже походила на немой фильм, и он ей напоминл:
— Ты никогда не отказывалась от театра.
— А сейчас не хочу, — упрямо ответила она.
Снова она оставила его без объяснений. Не хочу — как будто это для него достаточно.
— Не скажешь, почему?
— Тебе мало того, что я просто не хочу? — Это прозвучало неожиданно сухо и резко.
Он сглотнул ком в горле. В какой-то миг она все же взглянула на него, и в ее глазах он прочел отвращение. Показалось? Затем она вообще отвернулась. Когда он закуривал сигарету, то заметил как дрожат руки.
Он впадал в тихую панику, но не хотел, чтобы она заметила это. «Малышка просто устала, затаскалась с учебой, экзамены на носу, — пытался он успокоить себя». И все же понимал — дело не в учебе. Сдавленным голосом он произнес:
— Ладно, теарт отпадает, но есть еще кино, клуб. Выбери сама…
— Андрей, я никуда не хочу, понимаешь, никуда!
— Но почему? Что случилось?
— Я устала и хочу сегодня побыть дома…
«Или хочу побыть одна, — мысленно продолжил он, — или , чего хуже, с кем-нибудь другим».
Внезапно он почувствовал, как сильно сдавило грудь. Со свистом втянув воздух в легкие, он спросил:
— Я чем-то неугодил?
Она помолчала с минуту, потом пожала плечами.
— Не знаю, нет, я устала, я просто хочу домой.
— Это не ответ.
— А чего ты ждешь? Зачем все эти вопросы? Я сказала, устала — значит, я устала!
«Так — подумал он. — Как бы не переусердствовать».
— Сменим тему, — сказал он спокойным тоном. — Как учеба? Достать тебя было не легче чем самого президента… я полагаю, все свое время ты уделяла именно учебе.
Тут он проследил за ее реакцией. Опять сболтнул лишнего!
— Проще говоря, ты хотел спросить, чем я занималась эти дни. — Она вызвающе посмотрела на него.
— Ну я и предположил, что учебой.
Он вдруг понял, что оправдывался. Ее лицо исказилось в усмешке.
«Да, разговор сегодня явно не клеится»
Чего она добивается? Она определенно чего-то добивается. Одну вещь он уже знал наверняка — сейчас ей с ним неинтересно и сегодня они никуда не пойдут. А дальше? Как ему хотелось спросить ее об этом, но он не смел. Они вновь придут к словесной перепалки и тогда у нее будет идеальная возможность сказать ему: «Гудбай» А он не был к этому готов. Может быть со временем, постепенно. Пока же она у него в крови, она наркотик, лишившись которого он познает страшные ломки. Он должен любой ценой удержать ее. Даже… даже если она его уже не любит. Не любит?
Он пристально до боли в глазах посмотрел на нее, словно пытаясь найти там ответ. Но она послала ему холодный невыразительный взгляд.
— Ты так и будешь на меня пялиться? От твоего взгляда мурашки по коже.
— Прости, я не хотел.
Никогда еще он не видел ее такой — спокойной, холодной. За этим скрывалось что-то очень страшное, то, о чем он стал догадываться с самого понедельника, то, о чем предупреждали его друзья.
Он уже был уверен — она хочет с ним расстаться. И это не более, чем вопрос времени. Но когда? Сегодня?
Сквозь стекло столика он прекрасно видел ее ноги, закинутые одна на другую. Божественно красивые ноги! На них были одеты лаковые туфельки с белым мехом на высоких каблучках. Взгляд заскользил выше — трогательные серенькие бриджы с бело-красными узорами. Новая мода. Далее шла полупрозрачная зеленая блузка, окрапленная блестками. Она выгодно подчеркивала ее грудь. В этой одежде он и встретил ее три месяца назад в одном из ночных клубов.
Когда пиво закончилось в его стакане, офицант уже стоял над ним, приветливо улыбаясь.
— Еще стаканчик. Подождите… давайте и девушке тоже…
— Я не хочу пиво! — отозвалась она грубо.
— У нас есть очень хорошее пиво специально для девушек, — мягко объяснил официант.
— Нет, спасибо, я сама решу, когда и что мне пить.
— Как скажете, синьорита. — И он ушел.
— Сегодня ты не в духе, дорогая. Скажи, что с тобой твориться?
Капризный жест рукой, частое моргание, недоуменный взгляд — он наизусть выучил эти детали ее характера. Ни к чему хорошему они не приводили.
— Ты не устал задавать одни и те же вопросы?
— Но я еще не слышал ответа.
В концое концов у него тоже есть самолюбие! Могла бы смягчить тон.
Ее нежные плечики передернулись. Но глаза были отведены в сторону. Так могут смотреть только в чем-то виноватые люди. В чем?
— Я думала тебе сказать одну вещь, но не сейчас… я не готова.
Внутри у него все оборвалось. Сказать, что она его больше не любит? Неизвестность подействовала угнетающе.
— Скажи сейчас.
— Нет! И прекратим на этом. — Она неожиданно встала и взяла свою сумочку.
Он обескураженно смотрел на нее снизу вверх не в силах подняться.
— Ты уже уходишь?
— Да, и не стоит меня провожать. Я тебе позвоню.
— Но…
Она направилась к выходу. Все это произошло слишком быстро. Догнать ее? Вытрести из ее черствой душонки те слова, что она хотела сказать? Он с силой сжал кулаки. Нет!
Она ведь еще ничего не сказала, она обещала позвонить. Не стоит форсировать события. Стук закрывшейся двери прозвучал словно взрыв.

* * *
На улице.

Субботний вечер. Осознание того, что он один вызвало только боль. Они могли сегодня посмотреть «Башмачника», он бы наслаждася ее звонким смехом. Но он — один, на безлюдной остановке, пьяный, держится за фонарь, чтобы не упасть. Она не звонила. Каждые пять минут он вытаскивал телефон, боясь прослушать вызов. Но разве она говорила, что позвонит сегодня? Она не сказала что позвонит завтра или послезавтра. Звонок в такси ничего не дал — все машины были разбросаны по вызовам и, возможно, одна из них сможет освободиться через полчаса или чуть попозже.
Он вдруг рассмеялся. Этот квакающий натяжной смех мог принадлежать только пьяному.
— Она не сказала, что позвонит через неделю! Вот какая у нее тактика! Просто не звонить, забыть!
Он в отчаянии опустился на землю.
— Каким я был ослом! Она меня не любит, моя Настюша…
Машин, как назло, было мало. А какие проезжали, упорно игнорировал жесты пьяного мужчины остановиться.
Где-то рядом с ним зашаркали суетливые шаги, едва слышно скрипнули кроссовки, топнули чьи-то подошвы. Совсем рядом. Он повернулся на звук и увидел перед собой группу подростков.
— Мужик, че заплохело? Ты то ржешь, то плачешь.
Он отмахнулся рукой и поптылся приподняться. Удалось ему это с трудом. Осмотрев улицу беглым взглядом, он понял, что кроме него и этих рослых оборванцев никого больше не было. Кафе, с которого он вышел, закрылось, такси видно не было, да и будут ли они вообще? Двенадцатый час! Оборванцы ухмылялись. От них исходала явная угроза. Не смотря на свое состяние он сумел ощутить всю опасность происходящего. Зачем они к нему подошли? Неспроста.
— Мужик, а закурить не найдется? — Высокий подросток с детским лицом и с телосложнеием великана подпер руки в бока, как-то странно его оглядывая.
Остальная кучка ребятни стояла сзади. Они старались казаться непринужденными, но были заметно напряжены.
Он вынул из кармана смятую пачку «Мальборо-лайт». Он не любил раздавать сигареты и в другом бы случае конечно отказал, однако сейчас лучше было их не злить. Алкоголь заметно выветривался, он даже смог встать во весть рост.
Главное, не нервничать. Нельзя давать повод этим ублюдкам думать, что он их боится.
— Конечно, угощайтесь.
— А что ты здесь в такую ночь? Да один? — спросил детина, нагло вытаскивая сразу несколько сигарет.
«Что же все пачку то не взял».
— Во-первых, не ты, а вы, — выразительно произнес Андрей. — Во-вторых, за мной сейчас подъедут. Иначе зачем мне стоять возле дороги, верно?
Этот блеф сразу подействовал на ребятню сзади. Инстинктивно они оглядели дорогу. Но ни одной машины не было.
— Неужели? — не унимался детина, похрустев костяшками пальцев. — Ты не производишь впечатление птицы высокого полета.
Итак, это самый ушлый из них. Удасться вырубить его первым, остальные могут и не полезть. Рассчитывать на то, что они уберуться уже не приходится. Улица по-преженму пустынна как Сахара, а водители такси просто напросто позабыли эту дорогу.
— Короче, мужик, расклад такой. Ты один, нас шестеро. Я бы сам с тобой справился, но сейчас не в форме. Нам тоже выпить охота, понимаешь? Поделись, чем можешь… Ну, я имею ввиду сотик, лопатник… Здоровьице то наверно дороже, аль нет?
Андрей не медлил. Как только детина закончил говорить, он со всего размаху направил свой кулак в его лицо.
Но неудача постигла в первые же секунды. Он спотыкнулся о выступ асфальта, и кулак прорезал воздух. Это стоило ему дорого. По инерции вместе с рукой его тело полетело вперед, и он едва не упал прямо на подростков. В то же мгновение он ощутил, как удары посыпались на него градом, словно он попал под камнепад. Все, что он мог — закрыть голову руками. Лежа на земле, он попытался отползти, но мощный удар в затылок почти вывел его из сознания. В голове все помутнело.

* * *
В больнице

Запах сырых полов и хлорки заставил Андрея поморщиться. Дневной яркий свет казалось разрезал ему веки, проникая внутрь глазного яблока.
Он медленно отркыл глаза. Кругом бело, шумно, туда-сюда снуют какие-то люди. Когда он попытался встать, ужасная боль в голове свалила его обратно. Значит, он в больнице. Воспоминание о вчерашнем дне смутно возвращалось.
«Утро в кафе… Настя… Ее бесцеремонный уход… Большие порции спиртного, последовавшие за этим… И встреча с какими-то отморозками…»
Он еще раз огляделся. Это был корридор. На него поглядывали проходящие мимо, такие же пациенты как и он, а врачи проходили в спешке, иногда бросая безучастные взгляды на его разбитую физиономию.
Тело ныло. Прикосновение пальцев к лицу отразило новую волну жгучей боли.
«Как приятно лежать с разбитой мордой у всех навиду!»
Пошарив по карманам, он не удивился — пропал лопатник, кредитка, сотовый телефон, золотой перстень с пальца, часы. Одним словом, ребятня хорошо поживилась. Он стиснул зубы. И бывают на свете такие подонки! Впрочем, сам виноват, не стоило засижываться до поздна, а потом торчать на безлюдной улице, размахивая мобильником.
Еще какое-то время он полежал, затем сделал новую попытку подняться. Боль все еще стучала в висках, но теперь не так сильно. По крайней мере, встать он смог. Голова кружилась, его покачивало из стороны в сторону.
Выйти из больницы Андрей пока не решился. Дойти бы до туалета. А потом добраться до ближайшего телефона.
— Какой вы прыткий, молодой человек, — произнесли за его спиной. — Я и не заметила, как вы встали.
Когда он развернулся, перед ним стояла молодая медсестра. Автоматически он подметил, что она ничего… Однако слишком маленькая…
— Вы так на меня смотрите, — засмущалась медсестра и поправила прическу.
Его распухшие губы расплылись в улыбке:
— Значит, мне еще не все отбили…
— А вы шутник! Но здорово же вас, а!
— Да, пустяки, — махнул он рукой. — Какие-то умники приняли меня за мецината. Скажите лучше, где здесь туалет?
— Вы едва стоите на ногах, ходить то вы можете?
— А вы хотели пойти вместе со мной?
Она снова засмеялась и снова потеребила свою челку.
— Да, сглупила. Идите, но только аккуратнее. — Она указала своим наманикуренным пальциком нужное направление.
В туалете он выкурил сигарету, умылся под краном, и вроде бы полегчало. Голова почти не кружилась. Теперь необходимо найти телефон. И позвонить Насте. Как она отреагирует на этот инцедент? Он с отвращением посмотрел на себя в грязное зеркало. Показываться ей с такой рожей, хуже и не придумаешь. Но в конце концов не виноват же он, что шестеро отморозков гурьбой напали на него ни за что ни про что.
Выйдя из туалета, он вновь встретился с молодой медсестрой. Как будто она его поджидала.
— Правильно. Холодная вода освежает… Тут к вам следователь пришел из уголовного розыска, просит написать заявление.
Он недовльно сморщился.
— А это не сможет подождать, хотелось бы позвонить сначала.
— К сожалению, нет. Он здесь с самого утра торчит.
— Как будто мое заявление что-то изменит… Что ж, пойду напишу.
Битый час Андрей рассказывал ненасытному следователю, как на него напала группа подростков. По крайней мере он раз десять пересказал, что произошло вчера у остановки. Убедившись, что свидетелей происшествия не было, что Андрей виновных лично не знал, следователь успокоился и закончил допрос.
Когда больной собирался было уходить, на дороге опять показалась медсестра.
— Вы что, хотите уйти? Ой, нельзя! У вас может быть сотрясение…
Проигнорировав ее реплику, он торопливо спросил:
— У вас есть телефон?
Без лишних слов из кармана халата она выудила свой мобильник и протянула ему.
«Она слишком добра ко мне — подумал он.»
Андрей отошел в сторону и набрал номер Насти. Еще в начале их отношений он успел выучить номер наизусть. Однако Настя была того типа людей, которые стараются не отвечать на незнакомые номера, но сейчас он молил, чтобы она пренебрегла этим правилом.
Шли долгие томительные гудки. Он с силой сжимал телефон вспотевшей рукой. Краем глаза он заметил, как медсестра с интересом наблюдает за ним. Настя не подходила к телефону. И в тот момент, когда Андрей уже потерял надежду дозвониться, в трубке раздался мужской грубый голос:
— Алло, чего надо? Никого нет дома! — И гудки.
«Какого черта!» Ошеломленный таким ходом он взглянул на номер, который набирал, и ошибки быть не могло, это был номер Насти.
Но снял трубку мужчина! И кто же это, хотел бы он знать? Лицо его побледнело, а руки задрожали. Голова снова закружилась. Нашел время нервничать! Медсестра хотела было подойти, но он сделал жест рукой, чтобы она остановилась. Грубо, однако ж этот проклятый мужской голос полностью вывел его из равновесия.
Не долго думая, Андрей снова нажал на кнопку вызова. Сейчас он и спросит, какого дьявола ее телефон оказался у неизвестного обладателя грубого баритона.
И в этот раз она не заставила долго ждать.
— Алло, это кто?
— Это конь в пальто! Почему в первый раз трубку взяла не ты?
Хриплое молчание на том конце. Затем:
— Андрей, ты?
— Я!
— Не понимаю, о чем ты. И что за тон, во-первых? Я за что-то должна отчитываться?
— Пол-минуты назад я имел радость общаться с каким-то недоумком. Это твой новый друг?
— Ты бредешь, Андрей! Я же сказала, что сама позвоню тебе. Но вот я вижу — ты всего лишь навсего нетерпеливый хам. А я таких терпеть не могу!..
Связь прервалась. Какая глупость вышла: сначала непонтяный мужик с ее телефона бросает трубки, теперь она сама бросила. В нерешительности он посмотрел на медсестру. Та явно пыталась скрыть вырывающееся из нее удивление.
— Простите, еще один звоночек. Бессовестно с моей стороны грабить такую милую девушку, но я попрошу друга купить вам карточку.
— Не беспокойтесь, — сказала она любезно.
Он кивнул ей и снова уткнулся в телефон. Третий звонок уже ничего не дал. Как он предполагал, она не брала трубку. Сама позвонит. Выходит, она ему и не звонила еще, а он то переживал. В данный момент у него не было времени устраивать ей телефонную атаку, поэтому, с трудом вспомнив номер лучшего друга Пашки, он позвонил ему. Здесь проблем не возникло. Паша моментально снял трубку. По запыхавшемуся голосу он понял, что тот или после пробежки или с девушкой нежится в постельки. Скорее второй вариант, с завистью подумал он.
— Извини за беспокойство, это Андрей, я не вовремя…
— Андрюха? Какие проблемы! Всегда рад тебя слышать, а девочка моя уже захрапела. Вот слушай…
До него донеслоь какое-то кряхтение, и снова довольный голос Павла:
— А что это за номер? А, догадываюсь, развратник на стороне загулял. Но не надейся, я тебя покрывать не буду…
Эта тирада прозвучала так громко, что он испугался, как бы медсестра не услышала.
— Ты можешь помолчать и дать мне сказать?.. У меня проблемы. Вчера на улице ограбили, вот в больнице недавно очухался…
— Боже милосердный! — выдохнул Паша. — Как тебя угораздило?
— Неважно, я в норме. Приедь за мной и захвати деньжат, видишь ли эти поганцы спутали меня с Буратино, теперь я на нуле.
— О чем речь, друг, дай мне только одеться. Через пятнадцать минуту буду.
— И вот еще, купи карточку на сто единиц, а то перед девушкой неудобно.
Он разъеденился. Разговор с лучшим другом немного ободрил. Легкая лыбка заиграла на его лице. В смущении он вернул медсестре телефон, предварительно вытерев его от пота.
Внезапно он заметил, как она смотрит на него — удручающе, озабоченно, как смотрят близкие люди, когда у человека проблема. «Невероятно, девчонка втюрилась в него!»
— Зря вы побеспокоились насчет карточки, мне совсем нежалко, — сказала она вдруг как-то тихо, словно хотела вступить с ним в заговор.
Он подарил ей нежную улыбку, на которую был способен в данный момент.
— Нет-нет, связь нынче недешевая. Друг приедет с минуты на минуты, я отдам вам карточку. Не спорьте.
— Странно, но мне хотелось бы знать ваше имя… — Она еще ближе подошла к нему.
— Андрей.
— Я Света. Иногда надоедает чувствовать себя бесполым медработником.
— Очень приятно, Света, я вас прекрасно понимаю. Больные и врачи, а простые человеческие отношения пропадают.
Свои ответы он давал ей машинально, не вдумываясь. Эта девушка была сравнима лишь с тенью его прекрасной Насти. Но он не смел бесцеремонно закончить разговор, к тому же время еще было. Как только Паша приедет, он покинет эту больницу, и Света вернется к своим профессиональным обязанностям, позабыв его.
— Какие бы срочности не были, Андрей, но подумайте о здоровье. Надо сделать томографию мозга, взять анализы. Это не шутки.
Она просто старалась его задержать. Был бы на его месте другой больной, она и бы и слова в упрек не поставила. Уходишь, ну и уходи, без тебя работы невпроворот.
— Не могу, Светик, я человек деловой, мои дела не терпят отлогательств.
— Проблема в вашей девушке, — застала она его врасплох. — Меня то вы точно не проведете.
Ну и что с того? Догадливая! Его начинали раздражать ее распросы. От очередного ответа избавил долгожданный приход Павла. Тот быстрым шагом двигался по корридору в его сторону. В руках болталась сумка, на лице — озабоченность.
— В какую же историю ты ввязался! — взамхнул он руками. — Их поймали?
— Нет, но опер часа два мучил глупыми вопросами, даже не знаю, что из этого выйдет. Ясно, ни денег, ни телефона мне уже никто не вернет.
— Да не беспокойся ты! Цел и слава Богу.

* * *
В Лексусе.

Они ехали по оживленной магистрали, Павел аккуратно маневрировал, обгоняя автомобили. Сейчас он вел машину более быстро, чем обычно. Перекинувшисьдежурными фразами, на какой-то миг они замолчали, и каждый думал о своем. В Лексусе было тепло и уютно, Андрею даже показалось, что он заснул. Встряхнув головой, он посмотрел на друга. Павел следил за дорогой, насвистывая неизвестный мотив, его руки барабанили по кожаной обивки руля.
— Какие у тебя планы? — нарушил он молчание.
— Возьму машину из ремонта, поеду к Насте. Мы с ней немного повздорили. Ты ее знаешь, надо улаживать.
— Я тебя предупреждал.
— Да брось, у нас все будет хорошо, малышке надо привыкнуть ко мне, ведь она так молода.
Глаза Павла как-то странно блеснули, и Андрей заметил это. Он напрягся. После минутного молчания Паша сказал:
— Сейчас не тот момент, чтобы тебя расстраивать…
— Переубеждать меня бесполезно, если ты об этом. Я люблю ее и точка.
— Когда я ехал в больницу, на светофоре со мной поравнялся черный Краузер. Бочина была затонирована, но не настолько, чтобы я не заметил в ней твою подружку и еще троих мужчин.
Эти слова эхом отразились в ушах Андрея. Головокружение, с которым он проснулся в больнице, вернулось к нему с двойной силой. Восстановив дыхание, он хотел было что-то сказать, но Павел опередил:
— Не переспрашивай. Так оно и есть. Мне кажется, она тоже узнала меня, девчушка занервничала и отвернулась. Не стоит тебе ехать к ней, Андрей, не стоит тебе вообще быть с ней.
— Как ты можешь такое говорить, а? Запомни, это моя будущая жена. И не могла она ни с кем быть в каком-то джипе…
— Жена? — усмехнулся Павел. — Стоит тебе выйти из загса как ты обнаружишь рога на своей умной головке. Не в обиду, Андрюх, знаем мы таких.
— Хватит! — прикрикнул Андрей, хватая воздух губами, которого становилось все меньше и меньше. Мужчина, ответивший с ее номера, сразу вспомнился ему. Мозайка складывается. Андрея охватила неприятная уверенность, что все это правда.
— Святые небеса, ты ж посинел весь! — беспокойно сказал Павел, останавливая машину.
— Соберись, дружище, ты сбежал из больницы, ты едва не валишься в обморок, и все из-за этой маленькой сучки? Забудь ее денька на два, дай себе успокоиться.
— Пошел ты, а! — злобно отозвался Андрей, выходя из машины. — Тебя дома ждут, а меня никто не ждет.
С этими словами он хлопнул дверей и зашагал по тротуару. Идти оказалось куда сложнее, чем спокойно нежиться в салоне. Он чувствовал, что в любую минуту может упасть. Его бросало из стороны в сторону как пьяного. На удачу рядом оказалась автобусная остановка, и нужная ему маршрутка как раз подъезжала к ней. Невероятным усилием воли он взобрался в нее и упал на свободное место.
* * *
Первый звонок.

Он не помнил как добрался до дома, до квартиры, как скинул одежду и лег на диван. Через два с половиной часа его пробудил телефонный звонок. Настя! — первое что пришло в голову.
Но в трубке послышались мужские голоса, и он сморщился.
— Вы Андрей?
— Да, я пока занят. Перезвоните позже.
Трубка отправилась на рычаги, но вдруг зависла в милиметре от них. Ему померещилось или он услышал голос Насти? Он снова прижался к телефону.
— Алло, родненький, это ты?
Настя! Учащенно забилось сердце. «Родненький!» Так она его назвала.
— Настя? Что случилось? Почему ты плачешь? — Ощущая тревогу, он принял сидячую позу.
— Андрюша, выслушай. Они меня похитили… они издеваются надо мной. — Ее голос сорвался на визг, смешанный с плачем.
Комната поплыла перед его глазами. Похитили? Она бы никогда не шутила такими вещами. Но кто?
— Успокойся, милая. Скажи где ты, я сам с ними все улажу. — Он не узнавал собственного голоса. Ее истерика перекочевала и в его сознание.
— Они… они сказали, что убьют меня. — Из трубки доносились ее судорожные всхлипывания, которые резали его нервы острым ножом.
— Дай мне с ними поговорить. — Он тоже хотел заплакать, но всеобщая паника ни к чему не приведет.
Если кто-то похитил ее, если они позволили ей поговорить с ним, значит им что-то нужно от него… И вновь мужской голос:
— Ну, голубчик, ты сам все слышал. Твоя девчонка у нас. И мои ребятки проявляют нечеловеческое терпение, чтобы не позабавиться с ней как следует. Если тебе дорога ее честь и жизнь, предлагаю обмен.
Итак, теперь не было сомнений — ее похитили и держат в заложницах.
— Вы совершаете преступление, — проговорил он квакающим голосом. — Отпустите ее.
— Ты глухой? Я не отпущу ее, а обменяю. Пойдешь в ментуру, получишь по почте ее славные ушки.
— Что вы хотите?
— Ну, голубчик, другой разговор. Ты у нас бизнесмен, не мне тебя учить как ведуться дела. Девчонка вернется только после того, как ты заплатишь нам 30 штук зеленых. Как думаешь, она стоит того?
В мыслях он знал, что для него она стоит гораздо больше. Выходит, они прижали его к стенке. Но где взять такую сумму? Его капитал в обороте, необходима как минимум неделя , чтобы выдернуть оттуда наличные. Сможет ли он тоговаться с ними? Как можно спокойнее он произнес:
— Она стоит гораздо больше, но десять тысяч — все что у меня есть. И мне нужна неделя, чтобы собрать сумму.
— Голубчик, да ты хоть представляешь, что говоришь? За неделю твоя малышка здесь такому научиться! Мы не любим зря терять время. Тридцать тысяч — послезавтра. Могу подсказать, коли такой дурак — продай машину…
Гудки вывели его из оцепенения.
Продать машину? Он и вправду сначала не подумал об этом. Наверно это единственный вариант получить требуемую сумму в срок.
Дрожащими руками он закурил сигарету и стал думать. Боль в голове не проходила. Он вспомнил Настин голос, голос отчаяния. Она его любит, он единственный, кто сможет вытащить ее из этой передряги. Милиция отпадает. Грубый баритон, который он слышал, принадлежал к тому числу людей, которые не бросают обещания на ветер. Если он вдруг сглупит — она умрет, сомнений нет.
Пройдя к бару на ватных ногах, он налили полный стакан водки, бросил пару кубиков льда и лимон. В считанные секунды содержимое стакана приятно обожгло желудок. Но напиваться нельзя, ему нужна трезвая голова.
«Моим ребяткам не терпиться позабавиться с ней» — стучало в висках. Ладно, раз он попал в такую историю , надо думать. Он продает машину и отдает им деньги. Где гарантии, что после этого он увидит Настю?
Когда он намеревался опрокинуть еще один стаканчик, телефон зазвонил. Он снял трубку.
— Привет, голубчик! Ты не успел соскучиться?
— Дайте мне с ней поговорить. Я должен быть уверен, что она жива.
— Она жива, но пока занята. — Лающий смех на том конце. — Шучу, погворишь, но не сейчас. Я забыл спросить. Какой пин-код на твоей карточке? Не хотелось бы думать, что мои псы вчера зря трудились.
Андрей с трудом подавил кипевшую в нем ярость. Значит, это их проделки!
— Да-да, голубчик, ты догадливый парень. Надеюсь, уяснил серьезность положения? Голова не болит? Молодчики, которые тебя вчера отдубасили, сейчас сторожат твою девочку. Задобри малышей, назови пин-код…
— 5784, — хрипло произнес Андрей и снова усышал гудки.
Мозайка сложилась. Вчера утром Настя вела себя так, потому что была уже похищена. Или получила какое-нибудь предупреждение. Возможно, они пригрозили ей, что примутся за него, если она не будет шелковой. Затем поздно вечером его избили, чтобы на время выбить из колеи и дать представление, насколько они серьезны. Сегодня он позвонил ей, но услышал мужской голос. Это был кто-то из похитителей. Павел волей случая стал свидетелем того, как ее перевозили, но списал все на измену. Пусть так и думает, ему не нужно знать правды.
После того, как мать с отцом погибли в автокатастрофе, а родственники канули в небытие он всегда действовал самостоятельно. Никто не помогал ему пробиваться в жизни. Из нищего 15-летнего ребенка к 25 годам он превратился в состоявшегося мужчину с роскошной квартирой у набережной и собственой машиной марки «Аудио-А6».
Годовалый автомобиль, обошедшийся ему в 45 тысяч долларов за такой короткий срок не составит труда продать за 32 тысячи. Андрей потянул к себе телефон.
— Мастерская? Как там моя машина?
— Крыло залатаем и забирайте, — пробубнил слесарь, узнав голос постоянного клиента.
— Я хочу продать эту машину на выгодных условиях и как можно скорее. Деньги нужны сразу. Вы сможете организовать?
— Надо подумать, — хмыкнул слесарь. — К нам с такими просьбами редко обращаются. Я переговорю с шефом, перезвоните через двадцать минут.
— Я перезвоню. — Он положил трубку на место.
То, что начальник этой мастерской, занимается перепродажей поддержанных иномарок, он догадывался уже давно. Вполне возможно, они зауймуться и его машиной, это сэкономит драгоценное время. Спустя двадцать минут он снова набрал номер мастерской.
— Ну и? — спросил он.
— Вы хотели деньги сразу. В таком случае шеф предлагает ровно 30, ни больше ни меньше.
— Я рассчитывал на 32.
— Ничем не могу помочь. Это его последнее слово.
— Я согласен.
— Тогда приготовьте документы. Шеф пригласит нотариуса, и завтра вы получите деньги.
— Меня это устраивает. Тогда до завтра.
К нему наконец вернулось спокойствие. Повода для паники нет. Завтра у него будет нужная сумма. А машина ничто по сравнению с жизнью самого любимого ему человека. Тем скорее он отдаст деньги, тем быстрее он вырвет ее из того ада, в котором она оказалась. Что они с ней сейчас делают? У него вспотели ладони, сердце выпрыгивало из груди. Как он хотел с ней поговорить!
Проходишвие минуты казались ему долгими часами. Бутылка с водкой вскоре опустела. Его накрыл пьяный беспокойный сон.
Ему снилась Настя. Он проснулся от собственного крика и в отчаянии понял, что зовет ее. Одеяло взмолко от холодного пота. Он сбросил его с себя и, присев на кровати, закурил. Руки беспрерывно тряслись. Часы показывали семь часов утра. За окнами чуть светало.
«Скорее бы наступило проклятое завтра!»
Пустая и темная квартира. Глаза не радовались модному евроремонту, камину в центре зала, неоновому свечению вдоль стен, лоджии, открывающей вид на широкую Волгу. Прежде чем что-либо делать он советовался с Настей, она предлагала варианты, для виду он спорил конечно, но все делал в точности так как она советовала. В этой кваритре он рассчитывал построить с ней счастье.
В конце комнаты он задумал отделить комнату для их будущего ребенка.
Сейчас весь вопрос состоял в том, как поведут себя похитители.
В девять утра он собрал все документы на машину и на такси отправился в автомастерскую. Его уже ждали. На столе начальника лежал приоткрытый кейс с кодовым замком
— Это ваши деньги, — кивнул тот после того как прочитал документы. — Пересчитайте.
Никаких лишних вопросов, которые ему как раз были ни к чему. Шеф мастерской работал быстро и молча. Андрей даже не увидел своей машины, но в данную минуту этого ему и не хотелось. Пересчитанная сумма состовляла 30 тысяч долларов. Итак, деньги у него есть. Завтра он обменяет их на Настю и все закончится. Как хочется в это верить.
Еще за дверью своей квартиры он услышал настойчивый телефонный звонок. В спешке ключи выпали из рук. Он выругался и наконец открыл дверь.
— Да, я слушаю…
— Слушай, слушай, голубчик…
Последовала какая-то возня, затем надрывный голос Насти:
— Любимый, как я хочу ку тебе.
— Настя? Солнышко, как ты там? Они тебя не тронули?..
Он почти не дышал, ловя каждый звук, доносившийся с того конца линии.
— Они издеваются надо мной. Сказали, если ты не отдашь деньги, они меня сначала изнасилуют по очереди, а потом убьют.
— Они не сделают этого, дорогая. Я отдам им деньги. Я люблю тебя. Мы еще успеем посмеяться над этой истории, ты только не раскисай.
— А вот насчет посмеяться, голубчик, не знаю, кто еще из нас будет смеяться.
— Вы жалкие твари! — сорвался он на крик. — Не знаете как честно деньги зарабатывать. Вам проще отобрать их и мучить людей, да?
— Все верно. Но оставим сантименты, они мешают работе. Ты денежки нашел?
— Да.
— А говорил, не найдешь. Хотел откупиться какой-то мелочевкой. Знаешь станцию «Соленые пруды»?
— Приблизительно.
— К семи утра приедешь на автобусе, сразу за остановкой есть тропинка, которая ведет вглубь заброшенных дачных участков. Найдешь номер дома 23, там никто не живет, но там будут мои люди. Забросишь сумку с деньгами в одно из разбитых окон…
— А дальше?..
— Дальше едешь домой, через три часа находишь свою малышку, мы ее отпустим, она сама доберется до тебя. Коли уж такой нервный, могу пообещать — она к тебе вернется. Нам нет резона кончать ее, мои люди в масках, она никого из нас не видела. Так что не дрейф…
— Хотелось бы верить, — натуженно произнес Андрей.
Раздались гудки.
«Мои люди в масках». Смешно, но эти слова в какой-то мере его успокоили. Он встал на место похитителей и подвел итог, что действительно — зачем вешать на себя еще и убийство, когда достаточно одеть маску и оставить жертву в живых.
Последующие часы прошли как в тумане. К еде он не притрагивался. На столе стояла третья початая бутылка водки и пакетик с соком. Но он не чувствовал сильного опьянения. Стресс и напряженность мышления не позволяли ему захмелеть.
Ночь он провел без сна, бесцельно оглядывая потолок. В шесть утра Андрей вышел на улицу с кейсом в руках. Тело трясло от волнения. Через три часа как он выбросит кейс, он увидит Настю.
Вскоре автобус довез его до «Соленых прудов» Часы показывали без десяти семь. Найдя оговоренную тропинку, он двинулся по ней, затем его взору представились заброшенные дома. На фоне синих утренних сумерек они смотрелись устрашающе. Потребовалось минуты три, чтобы найти дом №23. Обычный неприметный дом, выбитые окна.
«Там никто не живет, но там мои люди» Возможно, там они и держат Настю. Нет, они не настолько глупы, да и что это меняет? Ему велено идти обратно и ждать. Не долго думая, он как следует прицелился и бросил кейс в окно. Задев край рамы, он отлетел куда-то в дом. На этом все. Ощущая груз на плечах, Андрей поплелся обратно на остановку.

* * *
Ожидание.

Три часа, три долгих часа, которые он согласился бы провести лучше в аду, чем в этом ожидании. Но наконец стрелки часов дошли до 10.00. Даже не раздевшись, он смотрел в окно, на дорогу, по которой должна была пройти Настя. Пока ее нигде не было видно. Страх изьедал его изнутри, в голову лезла только одна мысль — «А если…»
Пятнадцать минут одинадцатого. Насти нет. Внутри все леденело. Он беспокойно озирал дорогу, дворы, свой подъезд. Ее нигде не было.
Когда часы показали 10.30 он решил выйти на улицу. Три часа, это условно, — говорил он себе. — Им может потребоваться и все четыре часа. А может она в пробке застряла».
В 11.00. он забежал обратно в дом и схватил открытую бутылку водки. Не разбавляя ее с соком, он выпил всю четверть. Если у них изменились планы, они должны позвонить. Нельзя отлучаться от телефона. Его пробивала мелкая дрожь.
В 12 часов он приложил ладони к лицу и горько зарыдал. В 13.00 Андрей забылся в пьяном беспамятстве.

* * *
Второй звонок.

Очнувшись, он приподнялся с пола. Голова сильно кружилась. Рядом валялась пустая бутылка. Первым делом он посмотрел на часы — 15.21 Настя должна была придти к нему пять с половиной часов назад. Но она не пришла.
Внезапно зазвонил телефон. Несмотря на дикую тяжесть в голове, он прытью возник возле него и снял трубку. Глаза блестели от возбуждения.
— Прости, голубчик, ты надеюсь, живой еще?
— Я… я… я не понимаю, я все сделал как вы велели, она не пришла ко мне… что с ней?
Смех на том конце провода.
— А мы не зря выбрали именно тебя. Я думаю, ты еще не накатал заяву?
— Нет… она жива?
— Она жива. И даже в туалет ходит.
— Я хочу поговорить с ней.
— Остынь, голубчик, условия немножко изменились. Девчонка проговорилась, что у тебя крутая хата на берегу Волги. Так вот, нам стало интересно, почему у тебя есть такая хата, а у нас нет, а?
— Как вы смеете! Я отдал вам тридцать тысяч, я продал машину. Вы обещали…
— Но, помнится мне, ты сам сказал, что твоя куколка стоит гораздо дороже. Мы тут и пораскинули мозгами, почему бы тебе нам еще не заплатить. Скажем так полмилионна хрустящих зеленых купюр, а?
— Да вы с ума сошли! Я не найду таких денег, я пойду в милицию, вы об этом не подумали?
— Что касается денег, еще одна подсказка — продавай хату, при хорошем раскладе ты выручишь 600 тысяч долларов, нам нужно всего лишь 500. Что касается милиции, то еще хоть одно слово об этом, и я натравлю своих псов на твою киску. Уж они то знают в этом толк. Короче, даю тебе подумать, через час перезваниваю.
Гудки. Минут пять он продолжал сжимать трубку, не в силах пошевелиться. Потом он вноь возник перед баром и налил новую порцию спиртного. Без этого он сейчас не мог сосредоточиться. Со стаканом в руке он опустился в кресло и закурил сигарету.
Она жива, главное она жива. Что ж, 30 тысяч им стало мало. Нужно было сразу догадаться. Они выжмут из него все до последнего и успокоятся только после того, пока он не останется в одних трусах. Ну и пусть. Начинал он также с нуля, также жил неведомо где. Когда он говорил, что Настя ему дороже всего, он не лукавил. Да, он продаст квартиру, да, он отдаст им 500 тысяч долларов. Выхода нет.
Они держат его на крепком крючке, и ему — не сорваться.
Ровно через час гнетущую тишину прорезал звон телефона. Андрей вздрогнул.
— Ну, голубчик, что надумал? Скажу по секрету, мои ребята спят и видят, чтобы ты отказался, ведь они то знают, что за этим последует.
— Ладно, хватит меня пугать! — решительно ответил Андрей. — Я согласен, но на своих условиях. А не хотите, я иду в милицию и, Бога ради, избавьте меня от ваших запугиваний. Если с Насти хоть волос упадет, всю оставшуюся жизнь вы проведете за решеткой. Вам это ясно?
— Конечно, побрыкайся, голубчик, это нормально, но смотри не переборщи, — ровным тоном ответили на том конце. — Вот лучше послушай…
Из трубку донесся пронзительный вопль Насти. Он похолодел. Так могли кричать только под пытками.
— Оставьте ее в покое! — заорал он в трубку. — Я отдам вам деньги!
— И забудь про условия. Девчонка у нас, значит ты будешь играть по нашим правилам. А волос с нее уже попадало порядком, и еще немало упадет, если станешь ерепениться.
— Хорошо, — покорно сказал Андрей, — я вас слушаю.
— Схема остается прежняя. Даю тебе неделю на сбор наличности. Сейчас не сложно по быстрому продать квартиру. Тем более твою. Деньги переведешь в облигации, положишь их в кейс и дуешь по тому же адресу, надеюсь, не забыл? Кидаешь в то же окно и рулишь домой.
— По-моему, мы это уже проходили…
— Пройдем еще раз, так сказать, для закрепления материала. Но тут ты не беспокойся. Как я говорил, девчонке нет смысла умирать, и нам нет смысла ее убивать. Она вернется живой и невредимой через три часа.
— Я вам не верю.
— А зачем? У тебя разве есть выбор? В любом случае брать с тебя больше нечего, поэтому мы оставим вас в покое. А сглупишь — не увидишь девчонки, и могу добавить, что умирать она будет очень и очень медленно.
— Хорошо, я вас понял. Я продам квартиру…
— Вот и славно. Я позвоню над днях. Не скучай, голубчик.
И трель невыносимых гудков. Этот кошмар никогда не закончится. Он прошелся вокруг комнаты и снова сел в кресло. Мысли закрутились в ином порядке. Милиция? Это риск. Но таким образом он сможет сохранить и Настю и квартиру и даже вернуть отданные тридцать тысяч. Какова вероятность? Он дал себе 50%. Это в лучшем случае. В милиции он привык лишь видеть налогоблагателей и вечно голодных ОБЭПовцев. Помогут ли они ему? Они работают грязно. Конечно, похитителей они схватят, но никто не даст ему гарантии, что останется жива Настя. Слишком большая цена. У него остается один выход — продать квартиру и отдать деньги похитителям.
Каждый месяц уборщица по дому приносила ему бизнес-каталог, который он выписывал. Каталог, запыленный валялся в корридоре. Уже недельная давность. Он пролистал его и нашел рубрику риэлторских агенств. Больше всего привлек красочный лейбл «Дом». Чем крупнее компания, тем выше у них возможности. Это наверняка то, что ему нужно.
Он набрал номер. Длинные гудки. Он ждал и думал, что скоро расстанется со всем этим. Вспомнился отрывок из фильма «…Все, все, что нажито непосильном трудом…»
На том проводе ответил приветливый женский голос.
— Добрый день, я бы хотел продать квартиру, — не стал он тянуть резину.
— Расскажите подробнее…
Монотонно он называл все достоинства своего жилья, заранее зная, что ему будут сбивать цену. Но перечисленные прелести казалось не вдохновили слушательницу.
— И вот еще — деньги мне нужны в течении пяти дней.
— На оформление документов уйдет чуть более времени.
— Похоже, я зря связался именно с вами…
— Нет-нет, хорошо, что вы позвонили именно нам. Не отключайтесь, я свяжу вас с нашим начальником.
Конечно, такие вопросы решались только начальниками. В следующую секунду раздался громогласный голос властного человека:
— Да, слушаю. Анечка сказала о вашей просьбе продать квартиру в самые ранние сроки. Это проблемно, но думаю, мы можем устроить.
— Мне нужны деньги в течении пяти дней, — повторил Андрей. — Какая будет цена?
— 460 тысяч долларов, — невозмутимо ответил начальник. — Я знаю место и планировку вашего жилья.
— Вы что сдурели? У меня камин, джакузи, лоджия, как еще одна комната.
— Извините, но вам никто больше не предложит. К тому же никто более не станет выплачивать деньги сразу, когда документы еще не готовы, а мы можем пойти на такой риск. Забирайте камин, заберайте лоджию, но — 460 тысяч и, считайте, что вам еще повезло.
— Ладно, ваша взяла. Но, скажу вам, это грабеж средь бела дня.
— Мы зарабатываем деньги, уважаемый, — сухо ответили ему. — Вы продаете, мы покупаем. Мы продаем — вы покупаете.

* * *
— Ну, как голубчик, избавился от своего гнездышка?
— Я хочу услышать Настю…
— Впринципе, почему бы и нет. Крошка успела соскучиться по тебе…
Секунд десять он напреженно выслушивал шумы динамика.
— Любимый, где ты? Почему они меня не отпустили? — залепетала Настя. Андрей понял, что слышать ее голос ему хотелось больше всего на свете. — Ты отдал им деньги?
— Успокойся, милая. Они скоро отпустят тебя. Они захотели еще, я продаю квартиру, тебе не о чем беспокоиться. Через три дня мы снова будем вместе.
Когда она замолчала, Андрей с силой сжал трубку. Она плачет!
— Родненький, я тут подумала… — Она перешла на шепот. — Стоит так из-за меня возиться?..
— О чем ты, Настя! Даже не думай так! Я готов на все, чтобы они отпустили тебя. И они отпустят. Ты не видела их лица, им нет смысла убивать тебя.
— Ты такой добрый! Если бы не ты, они бы меня убили!
— Они тебя не убьют, они не тронут тебя. — Андрей задыхался.
Она хотела что-то сказать, но резко оборвала фразу.
— Сеанс закончен, голубчик. Учти, мы слишком добры к тебе, разрешая ей разговаривать. Будь и ты добр, ответь на вопрос, который я задал в начале разговора.
— Деньги готовы, в облигациях, как вы и просили.
— Отлично. Завтра на «Соленых прудах» в семь утра, дом №23, разбитое окно. Все ясно?
— Ясно. В десять часов она вернется?
— В самую точку. Мы не обманем, не бойся. Ты был к нам добр, мы ответим тем же.
Похититель разъединился. Повторный круг. В первый раз ничего из этого не вышло. Выйдет ли на этот? Но они были правы, больше им брать с него нечего. Разве что пару дорогих костюмов, пижаму и несколько пар туфель… Такая схема плнировалась заранее. Еще перед самым похищением они знали, что он продаст машину, а затем дом. Они все четко спланировали. .Им было на чем играть — играть на его чувствах к Насте. И музыканты, надо сказать, они профессиональные. Только одно это убеждало Андрея, что встревать в их музыку равносильно позволить Насте идти по веревке над бездной.
Он перевел взгляд на кейс. Обычный пластиковый чемодан, в котором лежало десять лет долгого кропотливого труда. 500 тысяч долларов. Это ее жизнь. Он заплатит им, и она вернется к нему. Она его любит, они начнут все с нуля. То, чем он занимался и что умел делать, всегда было в спросе. Если получится хорошенько занять, дело будет в шляпе. А потом они уедут далеко-далеко отсюда… туда, куда захочет Настя.
В дверь позвонили. Скромных два звонка. Новые хозяева. Эта мысль так больно врезалась в сердце, что он зажмурился. Последние минуты в этой квартире. Взяв в одну руку чемодан с вещами, а в другую кейс, он направился в прихожую.

* * *
Вторая попытка.

Три чашки кофе, несколько порций разбавленной водки. Конечно, он не спал. Сидя на кровати в майке и брюках, он ждал наступления утра. Убогая комнатушка обошлась ему в 200 рублей за сутки. Но теперь Андрей не обращал внимания на комфорт. Он был сосредоточен на отдачи выкупа и возвращении Насти. Лицо блестело от пота. В свете луны оно походило на гримасу мертвеца. Настолько он был изможден и вымотан.
Будильник, заведенный на всякий случай, зазвенел. Шесть утра. Накинув рубашку и свитер, он вышел из дома. В руках болтался драгоценный кейс. На остановке на него с интересом посмотрели две старушки, покочали головами. Это и понятно — он не брит, не причесан, смятая одежда. Разве ему до этого было? Похож на бомжа.
«Не вонуйся, — сказал он себе, — ты ведь и есть бомж».
Андрей улыбнулся этим мыслям. Его одолевала истерия. Усилием воли он держал себя в руках.
В запотевшем от утренней прохлады окошке показалась знакомая остановка «Соленые пруды». Соленые от слез?
Он вышел из автобуса, обогнул остановку и направился по тропинке, ведущей к заброшенному дому №23. И опять мысль — а может она все таки там? Может быть, не выбрасывать кейс, а заглянуть сначала в дом?
При малейшей опасности, они могут открыть огонь. Тогда он уже не сможет помочь Насте. Затем они убьют и ее.
Андрей не прицеливался как тогда, а просто отвел руку для броска и закинул кейс в окно. На этот раз в чистую.
Ему вдруг пришла мысль, что он дважды посмотрел один и тот же фильм.

* * *
Второе ожидание.

10 часов. На столе наполовину пустая бутылка спиртного и пакетик с соком. На его коленях телефон. Пальцы выбивали ритм по столу. В десять часов она возвращается домой, и он зовнит ей. Если она у себя дома — значит, они сдержали слово, и все опасности позади. Если нет — дело плохо. Страшно не хотелось перебирать варианты, но все же он решил для себя, что в случае ее невозвращения сразу звонит 02.
Прождав еще десять минут, он стал набирать ее домашний номер. Пальцы не слушались, несколько раз он нажал на другие цифры. Но вскоре послышались длинные ровные гудки.
Трубку не снимали. По его спине пробежал холодок.
«Мы не обманем, не бойся. Ты был к нам добр, мы ответим тем же». Рассчитывать на слово бандита? Надо было быть сумашедшим. Гудки сорвались на короткие. Дома ее не было. Сколько у него еще хватит терпения?
Он замахнулся рукой и отшвынул от себя телефон. Тот со звоном ударился о стену.
«Возьми себя в руки». Ведь все шло к тому, что она вернется. Он еще раз набрал номер. По-прежнему никто не отзывался.
Время доходило до 11.
Он позвонил в милицию.

Продолжение следует…