Часть двадцать четвёртая – тайное становится явным.
Моя подозрительность, родившаяся после того, как я заметила (или придумала?) присутствие чужих рук в своих вещах перед отъездом из Хайдарабада, атакует меня с новой силой. Ехать ещё довольно долго, и мы обсуждаем всевозможные темы, которые только приходят на ум.
Садияр, расспрашивая об изменениях, происходящих в стране, делает акцент на своё предложение открыть индийский ресторанчик. Мы отговариваем его, объясняя, почему это не выгодно делать так, как он это себе представляет, и предлагаем другой вариант. Беседа, как и все производственные темы постепенно становится скучной и вдруг я вспоминаю про красные зубы.
Садияр долго смеётся. Он говорит, что я, пожалуй, единственная из всех приезжавших посмела задать этот вопрос. Оказывается, индусы используют один из видов красного перца в качестве укрепляющего средства для зубов, и, кроме того, трава, которую они постоянно жуют, содержит сок, окрашивающий в красный цвет всё, на что она попадает.
Просто и логично. Индия поменяла окраску, запах и форму за время моего пребывания в ней. Страна чудес и контрастов стала ближе и понятнее, хотя для единения с её содержанием нужна целая жизнь.
Аэропорт шумно распахивает двери навстречу вновь прибывающим путешественникам. Мы в спешке. Самолёт поднимется в воздух через полчаса, а у нас пропускательных процедур на полтора. Бегом, на ходу заполняя выездные формы, несёмся сдавать чемоданы. Внимательно проверяю бирки. Переходим в зал отлёта и практически сразу перемещаемся в салон самолёта. Вспоминаю таможенного офицера, к которому подъехали мои вещи на проверку и вопрос о том, как мне понравилась Индия и мой ответ, что я влюбилась в одну её часть и постараюсь никогда не соприкасаться с другой. Он был явно озадачен ответом. Отодвинув мои вещи, даже не заглянув внутрь, он помахал мне рукой на прощание, всё ещё сохраняя задумчивое выражение лица.
