КОМНАТА (часть 2)
…Виктор Павлович снял с себя шлем и увидел стоящего перед ним Солнцева.
— А где она? — удивленно спросил ученый.
— Ушла «она»!- ответил Колосов.- Что же ты не мог сюжет поинтересней найти?!
— Я же говорил, они возникают сами по себе…
— Ну, водочки выпил бы что ли! Разжег свое подсознание на…
— Виктор! – перебил Солнцев, – я хочу сообщить тебе очень важную новость!
Я вчера, после твоего ухода, всю ночь проводил эксперименты, подбирая
что-нибудь для показа. Так вот, — Солнцев подошел к Колосову вплотную — каждой эпохе соответствует один и тот же сюжет!
— Ну и что? — безразлично спросил Виктор Павлович, закуривая.
— Я изменил свое мнение. Это не игры разбуженного полем подсознания. Это…воспоминания из прошлых жизней. Реэнкорнация!
— Ты в своем уме?! Может логичнее предположить, что твою машину заклинило?!
— Я хочу, чтобы ты мне помог проверить эту версию — сказал Солнцев. — Я хочу, чтобы ты зашел в Комнату и заказал … ну скажем эпоху Рима…
— А если снова появится Сулла?
— Мы немедленно прекратим эксперимент!
— Ну, ты фантазер! — усмехнулся Колосов, глядя сверху вниз на ученого.
Тот был на полголовы ниже Виктора Павловича, тощий, в сильно
увеличивающих очках, что делало Солнцева похожим на стрекозу.
— Так надо Виктор!
— Нет! — уверенно ответил Колосов.
— Да!
— Не-ет — Виктор Павлович попытался отвернуться от больших глаз ученого.
— Я прошу тебя! — твердо сказал Солнцев.
Помолчали.
— Да пошел ты к дьяволу!- не выдержал Колосов.- Я второй день занимаюсь твоим делом, но это не значит, что я стану подопытным для твоих версий…
Хотя,- сказал Виктор Павлович, вспомнив о чем-то, — Я выполню твою
просьбу, но если ты дашь мне слово исполнить мое желание.
— Даю слово! — ответил ученый, не задумываясь.
— Ну что же, тогда я готов!
Солнцев подошел к аппарату и открыл его железную дверь. Внутреннее
помещение Комнаты поражало своей контрастностью с внешней бледностью и простотой. Все стены и потолок покрывал ребристый материал красного цвета, по середине стояло белое металлическое кресло безо всякой обшивки. Между его спинкой и потолком был натянут блестящий черный кабель. Все это сверкало, освещаемое мощной люминесцентной лампой, и Виктор Павлович невольно зажмурился от этого яркого разноцветия.
— Садись вот сюда — сказал Солнцев, подводя Колосова к креслу.- Слушай меня внимательно. Как только я выйду отсюда, включи вот этот тумблер — он указал на небольшой рычажок с правой стороны сидения — и сосредоточься. Через несколько секунд ты почувствуешь головокружение, тогда четко и ясно скажи про себя — « Две тысячи лет назад!». Точные даты тут не нужны, насколько я понимаю, сюжет возникает из всей эпохи с большим колебанием во времени… Чтобы можно было увидеть происходящее с тобой, наденешь такой же шлем, что и снаружи… И самое главное, когда все кончится, выключи тумблер, а потом выходи. Ни в коем случае не открывай Комнату, не отключив поле! Ну, как ты, запомнил? По-моему ничего сложного нет…
Солнцев еще раз повторил свои наставления, надел на Колосова шлем и вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.
Виктор Павлович остался один. Он перекрестился и, нащупав рукой рычажок, включил аппарат. Ему показалось, что вокруг все сразу зашевелилось. … На Колосова напал непонятный страх. Он весь сжался в комок в ожидании головокружения и когда оно, наконец, пришло, не сказал, а крикнул про себя: « Две тысячи лет назад!»
Вспышка света озарила все вокруг. Виктор Павлович поднимался по лестнице в громадное здание с колоннами. Первая мысль « Не может быть!», немедленно уступила место сознанию, что ему Сервиллию Тулле, советнику императора Веспасиана по вопросам Испании, необходимо посетить государя.
— Твое желание Фабий, понятно — говорил он своему немолодому спутнику, заходя с ним в императорский дворец. — Но у тебя нет ни выдающихся заслуг перед Государством, ни принадлежности к знатному роду. А ведь место помощника наместника Лузитании требует именно таких данных.
— Послушай Сервилий — отвечал Фабий — я знаю порядок и если ты устроишь мне это назначение, размер моей благодарности…
— Я отказываюсь слушать это!- недовольно перебил Сервилий.- Как ты мог вообразить себе, что соратник и верный слуга императора будет получать деньги… продавать своего благодетеля?!
— Не надо никого продавать! — ласково сказал Фабий, трогая собеседника за плечо — Мой дед, участвовавший в египетском походе Августа, привез оттуда удивительную вещь…
Он обнажил правую руку, и у Сервилия загорелись глаза от восторга.
Массивный золотой браслет, извиваясь змеей, шел от самого локтя до запястья, заканчиваясь головой кобры с изумрудными глазками.
— Я надеюсь, что этот скромный дар,- продолжал Фабий — станет залогом нашей дружбы, которая принесет великие плоды, если ты, оставаясь советником Веспасиона, сделаешь меня проводником его политики в Лузитании…
«- Да этот дар потянет на место не помощника, а наместника Лузитании!»-
мелькнуло в голове у Сервилия. Он задумался над тем, как провернуть это дело и через минуту сказал вполголоса:
— Вот как мы сделаем. Я проведу тебя к императору и представлю, как своего брата с просьбой о твоем назначении. Государь благоволит к родственникам своих друзей…Получишь согласие, отблагодаришь!..
Сервилий сделал рукой знак Фабию следовать за ним, и они пошли по огромным залам дворца. Стража пропускала их, зная в лицо советника по Испании. Веспасиан вообще был доступнее своих предшественников, и посетителей к нему, даже не обыскивали. Лишь перед покоями императора они остановились в ожидании, когда служитель разрешит им войти. Сервилий от нечего делать стал рассматривать орнамент на стенах. Искусно сделанный мастером рисунок сливался с видом за окном так, что казалось, будто стен нет вовсе…
— Император ждет вас! — громко сказал служитель.
Они вошли в сравнительно небольшое помещение. Государь восседал за столом. Он был не один. Двое его ближайших друзей и неизвестный Сервилию проситель составляли Веспасиану компанию в этот послеобеденный час. Все приближенные знали, что в это время император бывает особенно добр и любит пошутить…
При виде вошедших всегда несколько напряженное лицо Веспасиана порозовело:
— Здравствуй, Сервилий – сказал он – Рад тебя видеть в добром здравии!
— Государь! – отвечал ему советник с дрожью в голосе — когда ты встречаешь меня такими словами я…, я готов…на все!
Веспасиан рассмеялся. Его друзья … улыбнулись.
— С какими вестями пришел? Как дела в Испании?
— Благодаря твоему мудрому правлению, Испания с каждым годом становится все…
— Не надо! — перебил император морщясь.- Ты же знаешь, я не люблю пустословия! Кто это с тобой?
— Государь, я хочу представить тебе моего брата Фабия. Надеюсь, что он ревностно будет служить тебе, с тем чтобы…
— И что ему не хватает для ревностной службы Государству и мне?
— Государь в нашей Испанской провинции Лузитании вследствие неблагоприятного климата и …
— Короче!
— В управлении Лузитании видимо придется сделать позитивные сдвиги с целью…
— Еще короче!
— Место помощника Лузитании!- выпалил советник.
Веспасиан задумался, лицо его помрачнело. Никто не решался нарушить
наступившую тишину. Наконец он спросил:
— Послушай Сервилий, а я никогда не слышал, что у тебя есть брат.
— Он всю жизнь прожил в Греции — поспешно ответил советник – изучал науки, искусства…
— Искусства, говоришь… Кстати, мне привезли интереснейший бюст Сципиона. Утверждают, что ему не менее трехсот лет. Ты ведь у нас знаток?
— Я?- изумился Сервилий.
— Ну не я же! Я всего лишь император… Пойди прямо сейчас, посмотри, оцени… Потом скажешь, действительно ли он так хорош, как говорят.
Веспасиан хлопнул в ладони. Появился служитель.
— Проводи советника к бюсту, вчера привезенному!- сказал он ему — а как посмотрит, сразу назад.
Сервилий пожал плечами и покорно последовал за служителем. Через несколько секунд он стоял перед мраморной головой с отбитым носом и едва различимой надписью «Сципион Африканский». « — Кто ему наплел, что я знаток?»- напряженно думал Сервилий. Он обошел вокруг бюста, поскреб пальцем, погладил ладонью…
— Император зовет тебя! — громко сказал незаметно вошедший служитель. Сервилий вздрогнул от неожиданности и, придумывая на ходу, чтобы ему сказать про увиденное, пошел обратно в покои императора…
Веспасиан по-прежнему сидел за столом, но Фабий стоял теперь рядом с ним.
— Ну что же, Сервилий,- сказал император весело — я назначил Фабия помощником наместника Лузитании!
— Государь! — голос советника снова задрожал — Мера моей признательности за то, что ты назначил моего брата …
— Твоего брата!? — перебил Веспасиан и, привстав, облокотился на стол. На его правой руке Сервилий с ужасом увидел уже знакомый ему змеевидный браслет…
«-Фабий предал меня!»- пронеслось в голове. Он представил себе, как его поволокут из дворца, а потом вот там, на рострах, будет торчать его отрубленная голова.
— Сервилий!- продолжал император, будто не замечая состояния советника по делам Испании. — Ищи себе другого брата, а это,- он положил руку на плечо Фабия — теперь мой брат!
И… громко рассмеялся. Шутка пришлась по нраву всем. От души смеялись и друзья, и Фабий, и даже проситель с жалобным лицом. Сервилий, глядя на их веселье, усилием воли унял дрожь в коленях, и предпочел тоже изобразить смех…
… Освещение стало меркнуть. Император и его окружение быстро
погрузилось во тьму, затихли их голоса…
Виктор Павлович снял шлем. Он чувствовал себя смертельно уставшим.
Выключив поле, Колосов тяжело поднялся и медленно вышел из Комнаты, сразу попав в горячие объятия Солнцева.
— Виктор, получилось! Все подтвердилось! Моя версия верна!- ученый чуть не плакал от радости.
— Ну и что? Это скорее хуже…
— Да ты понимаешь значение произошедшего?! Это ведь переворот во всем! В философии, религии,… мировозрении…
— Не кричи, дай хоть отдышаться…- сказал Виктор Павлович, но Солнцева было не остановить, он бегал по лаборатории, болтал без умолку, смеялся, как сумасшедший. Колосов, не обращая на него внимания, постепенно приходил в себя от императорской шутки.
— Андрей! — прервал он солнцевское счастье — Давай поговорим.
— Давай! — ученый был готов на все.
— Твое открытие, безусловно, потрясет мир, но…- Виктор Павлович сделал
многозначительную паузу — …реально ли продолжать работу над аппаратом в России?!
— Ну, я же работаю…
— Это пока ты работаешь! А вот прекратят финансирование, закроют лабораторию, и что ты будешь делать?
— После того, что ты здесь увидел, какие могут быть прекращения и закрытия?- удивленно спросил Солнцев.
— Андрей давай на чистоту!- сказал Виктор Павлович, — Ну какая в нынешней России может быть работа?! Невыносимые условия, постоянная нервотрепка,…безденежье. И что в результате, рано или поздно у тебя отберут аппарат, и ты останешься ни с чем!
— Я не понимаю, к чему ты это все говоришь?
— К тому, — ответил Колосов, указывая на Комнату — что с этим чудом надо перебираться на Запад!
— Ах, вот ты о чем!…- Солнцев, вздохнув, присел на краешек стола, хлопнул себя ладонью по колену — Вот что я тебе скажу, Виктор. Я живу в маленькой квартире, работаю в безобразных условиях, но я так привык!…В этом городе мои друзья, мои близкие, мой дом, моя улица… Я всем своим нутром врос в эту жизнь. Может лет двадцать назад, я бы и поехал. А сейчас… Да я там с тоски подохну!
— Ну, что-то в этом роде я и предполагал услышать — сказал Колосов, внимательно глядя на ученого.- Ты дал слово исполнить мое желание!
— Да, конечно, говори, что ты хочешь…
— Мне нужно описание аппарата, чертежи, схемы. Все! От «А» до «Я» и не позже, чем через три дня!
— Ты хочешь украсть у меня Комнату?- тихо спросил Солнцев.
— В этом нет необходимости. Ты сам мне все отдашь. Ты ведь дал слово!…И потом не я, так другой, все равно продадут аппарат за границу!…
Виктор Павлович медленно повернулся и вышел из лаборатории, не
прощаясь.
Колосова ответ ученого рассердил не на шутку. Как человек
практичный он считал поведение Солнцева ребячеством. Потому в следующие два дня, когда комиссия работала в институте, Виктор Павлович в подвальную лабораторию даже не заходил.
Проект Солнцева закрыли одним из первых, как не имеющий
экономического значения. Престарелое руководство института не возражало, и Колосов решил, что все идет по плану. Солнцев никуда не денется, в конце концов, смирится. В крайнем случае, пускай пыхтит себе на Родине, а уж на Западе будет кому действовать. Главной задачей становились уговоры Лесковой. Но и здесь все сложилось удивительно легко и просто.
Марина Сергеевна неожиданно сама начала разговор о Комнате,
обещала привести одного видного бизнесмена и политика из Германии прямо в лабораторию Солнцева. Дело развивалось успешно, тут бы и радоваться, а на Виктора Павловича напала какая-то хандра. Он стал задумчив, расстраиваясь из-за любого пустяка. Непонятная тоска поселилась в нем и лишила душевного покоя.
В ночь после оглашения результатов инспектирования Колосову
приснился его постоянный сон — снова кладбище, опять крест на свежей могиле. Он проснулся с головной болью и лежа в постели пытался понять, что с ним происходит. Телефонный звонок отвлек его от тяжелых дум.
— Лена! — позвал Виктор Павлович.
— Я в ванной, подойди сам — услышал он далекий ответ.
Колосов, чертыхаясь, встал и прошлепал босыми ногами в прихожую.
— Да, я слушаю! — немного раздраженно сказал он в трубку.
— Алло, Виктор, я тебя не разбудила?- это была Лескова.
— Нет, не разбудила… Что случилось?
— Мне сейчас ректор института звонил… Твой Солнцев умер!
— Как умер? — Виктор Павлович чуть не выронил трубку.
— Вот так, я сама в шоке…Вчера, когда мы объявили, какие проекты подлежат закрытию, ты помнишь, Солнцев совершенно спокойно выслушал и, не сказав ни слова, вышел из зала. После как рассказывают, он оделся и пошел на остановку троллейбуса. Там упал! Окружающие подумали, наверное, что пьяный и только часа через три к нему подошла милиция. А он уже холодный! Инфаркт!…
Марина Сергеевна продолжала возбужденно говорить, но Виктор Павлович
ее уже не слушал, он лихорадочно соображал, что теперь следует сделать.
И лишь придумав план действий, он перебил Лескову:
— Марина, когда ты сможешь привести своего немца в лабораторию Солнцева?
Она ответила не сразу:
— Ну, вообще-то, чем, скорее, тем лучше. Он послезавтра уезжает. Вернется месяца через два, но к тому времени лабораторию ликвидируют… в соответствии с решением нашей комиссии. Вот если бы Солнцев был жив…
— Ладно, приводи завтра! Я сейчас в институт. Вечером созвонимся!
Колосов положил трубку. Он как будто проснулся после зимней спячки. Дальнейшие его действия были молниеносными. Наскоро позавтракав, помчался в институт, договорился с ректором о предоставлении лаборатории Солнцева в его распоряжение на трое суток, якобы затем, что у комиссии возникли дополнительные вопросы… Только проходя мимо доски объявлений, остановился перед фотографией в траурной рамке.
— Скоропостижно скончался 11 декабря 2003 года…- прочитал вслух Виктор Павлович черную надпись. – Жаль…
Колосов взял ключи и пошел в лабораторию. За оставшиеся до прихода немца сутки Виктор Павлович должен был научиться управлять аппаратом. Самые поверхностные поиски записей Солнцева ни к чему не привели. Наверное, стоило бы поискать получше, но на Колосова напало нетерпение плохого охотника при виде добычи. Вспоминая, что и где включал Солнцев во время опыта с Лесковой, Виктор Павлович повторил его действия и с радостью услышал знакомое гудение аппарата. Он осторожно открыл дверь и зашел в Комнату. Все было на месте и казалось, звало нового хозяина окунуться в прошлое. Колосов даже крякнул от восторга. Уходить совсем не хотелось…
«- Надо попробовать,- уговаривал он сам себя, усаживаясь в кресло,- а то вдруг, что не так… сорвется,… осрамлюсь…»
Виктор Павлович уже нащупал рукой тумблер и вдруг, будто услышал голос Солнцева: « Ни в коем случае не оставляй Комнату открытой при включенном поле!»
Колосов обернулся и облегченно вздохнул. Дверь была заперта. Он и сам не помнил, как закрыл ее за собой. Теперь ему ничто не мешало. Виктор Павлович решил не погружаться в отдаленные времена, а выбрал свою прошлую жизнь.
Включив поле, он дождался головокружения и спокойно сказал про себя: « Семьдесят лет назад!»…
… Гром рукоплесканий разорвал окружающую тишину. Виктор Павлович увидел громадный зал, переполненный людьми.» На концерте я что ли?»- подумалось ему, но эта мысль отступила, как только Колосов вспомнил, что он Иосиф Михайлович Басков находится на съезде ВКП (б) и там, на сцене сидят не артисты, а лидеры партии и страны… На трибуну поднялся невысокий человек в блестящем пенсне и с козлиной бородкой. Зал ощутимо напрягся.
Это был Троцкий. Сидевший рядом мужчина толкнул Баскова локтем.
— Товарищ, осторожнее, все заседание толкаетесь!
— Извини, товарищ! — смущенно ответил сосед. — Пиджак этот, не привык…Не могу сил расчитать…А тут такой человек говорит!
— Ну что он там говорит, можно и не слушать …- вполголоса сказал Иосиф Михайлович.
— Как так?! Да ты что, товарищ? Он к нам на фронт приезжал так…
— Вы здесь впервые? — перебил Басков.
— Да… Вот, товарищи доверили, послали, … сказали слушай и …
— Мой вам совет, — важно сказал Иосиф Михайлович, – Троцкого не слушайте, будущее партии не с ним!
— Так он ведь был правой рукой Ильича!- возбужденно заговорил сосед — В революцию и гражданскую кто всем руководил? Когда Деникин шел…
— Ну, на войне… Зажигательные речи говорить, да людей в огонь кидать… может он и мастер. А сейчас мирное строительство социализма и …гражданин Троцкий не все правильно понимает.
Мужчина, недоверчиво пожав плечами, отвернулся, но когда оратор закончил, и в ответ раздались лишь жиденькие хлопки, вновь обратился к Баскову.
— А кого же слушать-то, товарищ?
— Прежде всего, — строго ответил Иосиф Михайлович- голос партии! А не отдельных …героев. Вы сами то, где работаете?
— В колхозе.
— Трудно?
— Трудно конечно…, хотя в гражданскую было не легче…- задумчиво ответил сосед.
— Ничего, потерпите. Скоро все поправится!
— Да мы и терпим… В гражданскую я в Конармии товарища Буденного воевал!…Эх, было время! А вы, товарищ, на каком фронте сражались?
— Я? Я работал в Чеквалапе.
— В чем? – вытаращил глаза сосед.
— В Чрезвычайной Комиссии по заготовке валенок и лаптей! – снисходительно пояснил Иосиф Михайлович.
Вдруг зал взорвался аплодисментами. На трибуну поднимался товарищ Бухарин. Иосиф Михайлович вскочил с места и неистово захлопал в ладоши…
… Виктор Павлович, не желая смотреть дальше, выключил поле. Его душила ненависть к аппарату.
— Ах ты сволочь! — сказал он вслух — Значит, Солнцев был то полководцем, то солдатом Петра Великого, а я всю жизнь взятки брал, да в Чеквалапах работал! Ну, погоди же!
Он щелкнул тумблером и, не дожидаясь головокружения, громко сказал:
— Покажи, что меня ждет!
Кресло и пол мгновенно исчезли, и Виктор Павлович упал, больно ударившись о землю. Потирая ушибленное место, Колосов поднялся. Вокруг, на сколько хватало глаз, стояли кресты да памятники.
«- Ба, да ведь это мой всегдашний сон!- подумал Виктор Павлович- Новое кладбище… ни дерева, ни кустика…»
Пронизывающий ветер страшной силы внезапно налетел на него и, оторвав от земли, понес куда-то, как пушинку. Колосов, неловко болтая руками в воздухе, зажмурился от страха и … ветер тут же стих. Виктор Павлович, открыв глаза, с изумлением увидел самого себя, но как бы со стороны. Тот, другой Колосов стоял на чьей-то могиле и, не отрываясь, смотрел на крест. Виктор Павлович осторожно приблизился и, взглянув ему через плечо, прочел надпись на железной табличке:
« КОЛОСОВ В.П.
3.05.58г – 12.12.03г «
« 12 декабря 2003 года. Да ведь это сегодня!» – подумал он. Неожиданно двойник резко обернулся, и Колосов увидел прямо перед собой его лицо. Оно было бледным и выражало смертельную муку. Рот открылся в беззвучном крике. Кожа стала покрываться волдырями, которые, лопаясь, оставляли кроваво-красные пятна. Наконец вся голова вспыхнула ярким пламенем, и только керамические зубы сверкали белизной на почерневшем лице…
— Прекрати! – заорал Колосов. И все пропало.
Он выскочил из Комнаты и, прислонившись к столу, вытер пот со лба.
Сердце его бешено колотилось, и Виктор Павлович пожалел, что не носит с собой валидол.
— Ну, хватит с меня экспериментов!?- сказал он сам себе и только в этот момент вспомнил, что оставил дверь открытой, не выключив поле.
Виктор Павлович спиной почувствовал жар, исходящий от аппарата. Повернувшись, он увидел, как стены Комнаты покрываются паутиной трещин. Колосов заметался по лаборатории. Раздался оглушительный треск, и одна из стенок аппарата лопнула по шву. Виктор Павлович кинулся к выходу, и, зацепившись ногой за какой-то провод, рухнул навзничь. Он хотел подняться, но в ту же секунду Комната взорвалась, выплеснув на него фонтан пламени. Его спина и волосы загорелись. Колосов закричал от ужаса и боли…
Взрыв был слышен во всем здании. Но лишь когда из подвала повалил серый, едкий дым догадались вызвать пожарных. К счастью для института пожар потушили быстро. Сгорели только каптерка уборщиков, да Солнцевская лаборатория, на полу которой обнаружили сильно обгоревший труп Виктора Павловича.
Расследование этого ЧП не привело к ответам на поставленный перед комиссией вопрос. — Что и зачем делал Колосов в лаборатории? В конце концов ограничились констатацией несчастного случая при проведении научного эксперимента.
Лескова, отмолчавшись при расследовании, хотела было сама найти что-нибудь об аппарате Солнцева, но как-то закружилась сиюминутными делами, а потом и вовсе не вспоминала увиденное в лаборатории, решив про себя, что это был лишь ловкий фокус полусумашедшего ученого…