Командировка

Земля

Осень не люблю. В эту пору все отцветает, умирает, загнивает. В голове появляются бредовые вопросы о смысле жизни и своем месте в Истории. Нет-нет, да и спросишь — зачем я живу, зачем вся эта суета? Действительно, что хорошего в жизни от которой получаешь один геморрой? Да и тот еще надо заработать. Так чего ради мы держимся за такую жизнь? Вон, старичок сидит — лет триста, наверное, землю топчет. Руки трясутся, голова ходуном, а ведь вряд ли умирать хочет. Смерть придет, а он упираться станет, скажет, мол, я еще бодрый — вишь, как приплясываю…
Еще осенью быстро темнеет. Десять вечера и ни черта не разглядеть. На замызганном грязью окне мелькают рассеянные блики от фонарных столбов и тени проносившихся мимо автомобилей. Наверное, для водителя помыть или протереть на конечной остановке окна автобуса титанический труд. Это же нужно взять тряпку, выйти из теплого салона, поднять руку и еще какие-то маховые движения делать. Работа непосильная, просто каторжная! А ты, пассажир, сиди и гадай, где ты едешь, сколько еще остановок осталось. Только через лобовое стекло можно сориентироваться. Ага, вот, кажется, подъезжаю…
Автобус, уныло скрипнув тормозными колодками, замер на погруженной в тьму ночи остановке. Я ступил на сырой асфальт и поежился от охватившего вдруг озноба. Холодает или знобит? За спиной шумно закрылись двери и, на прощание обдав меня выхлопом газов, дрожащий от натуги ПАЗик продолжил маршрут.
Я с минуту в одиночестве потоптался на остановке, решая каким путем мне идти домой, и выбрал наикратчайший — через парк. Червь сомнений зашевелился в душе слишком поздно, ноги уже несли меня по мало освещенной дороге, и чем больше я углублялся в парк, тем больше сожалел, что не пошел в обход.
«Нормальные герои всегда идут в обход…»
Мне оставалось пройти еще метров сто до дома, когда я услышал позади себя хриплый басок с легким оттенком иронии:
— Эй, корешок, закурить не найдется?
— Извини, братан, не курю, — бросил я полуобернувшись и ускорил шаг.
Щемящее предчувствие чего-то нехорошего, неотвратимого бросило меня в жар. Как назло в этом безлюдном месте светил единственный фонарь, тускло освещавший лишь верхнюю часть столба. Дернул меня черт пойти этой дорогой. Сократил, блин!
— Че, торопишься? — хмыкнули сзади и тяжелая рука с легкостью развернула меня вокруг оси.
Передо мной стоял здоровенного вида парень, на полторы головы выше и раза в два шире. Он рассматривал меня с нескрываемым презрением и, как показалось, брезгливостью. Гад, на себя бы посмотрел — морда бандитская! Я сделал попытку изобразить такое же презрение и независимо сплюнул себе под ноги. Правда, это получилось весьма неудачно — плевок попал мне на подбородок и я с позорной скоростью вытер его. Бандитская морда лишь ухмыльнулась и, издав носоглоткой отвратительный квакающий звук, смачно харкнула на мою штанину. Черт! Сука, блин!
— Ну, что, братан — покурим? — осклабился громила, оглянувшись на вальяжно привалившегося к дереву дружка.
— Я же сказал — не курю, — жалко проблеял я и с трудом проглотил тягучую слюну. Ох, братцы, не нравится мне все это!
— Слышал уже, — наклонившись ко мне, проникновенно дыхнул мне в лицо перегаром. — Деньги давай. Я сам куплю.
— Не дам, — вырвалось у меня. — У меня нет, — неуверенно добавил я и почувствовал, что мои ноги оторвались от земли.
Его глаза приблизились к моим и я увидел в них удивление, быстро сменившееся злобной ненавистью. Эх, будь что будет! Размахнувшись, я со всей мочи двинул ему справа в челюсть. Клацнув зубами, он задумчиво помассировал ушибленное место и осуждающе покачал головой:
— Зря ты… это, — прохрипел он и рука соскользнула в карман куртки.
Предчувствуя беду, я изо всех сил дернулся и тут же почувствовал острую боль в области живота. Потом еще раз и еще…
Черное небо было удивительно красивым. Оказывается на нем столько ярких звезд. И Как это мне было темно? Вон как ярко они светят. Такой яркий свет я видел впервые. Он неотвратимо притягивал и я с радостью поддался этому влечению.
Потом был темный тоннель и свет в его конце…
Погодите?! Что это за тоннель?! Господи, я что умираю? Я умер? Но как же так? Ведь у меня дома жена и дети! Они меня ждут, Господи! Дай, хоть попрощаться, а?!
Паника, охватившая меня таяла, как весенний снег и я медленно погружался в успокаивающую дрему. Передо мной поплыли яркие картинки из жизни: я ясно увидел то, о чем уже давно позабыл. Оказывается не такая уж плохая жизнь у меня была и я все же был счастлив, и так часто смеялся… Особенно в детстве. Вот я сижу на полу нашей старой квартиры, катаю туда-сюда древнюю машинку. Глаза радостно блестят и я, заливаясь смехом, поглядываю на молодых родителей. Как хорошо и комфортно. Никаких проблем…
Потом я увидел свое бренное тело, одиноко лежащее на грязном асфальте в луже крови и я закричал…
Небо

— Все, все! Спокойно, спокойно, парень! Ну, пришел в себя?
Я открыл глаза и увидел смутно знакомые улыбающиеся лица. Где я их видел? Может, в 85-м на юге отдыхали? Ишь, лыбятся — олухи царя небесного…
— Ну, пришел в себя? — мягко спросил тот, кто был поближе.
Я с удивлением заметил, что над его головой медленно вращался золотистый нимб, мягко освещающий его высокий лоб и длинные волнистые волосы. Его взгляд был полон теплоты и сочувствия. О, Господи, кто это?
— Где я? — спросил я, не узнавая собственного голоса.
— Он еще не в себе, — покачал головой второй. — В общем, неудивительно, слишком быстрый переход.
— Ему не впервой, — бодро сказал первый и с любовью заглянул мне в глаза. — Ну, как себя чувствуем?
Что здесь происходит? Куда я попал?
— Где я? — прочистив горло, я повторил вопрос. — В больнице?
— Ну, не то чтобы… — замялся товарищ с золотистым нимбом. Он с театральным сочувствием вздохнул и посмотрел на меня с нескрываемой радостью, от которой мне стало не по себе.
— Я что… умер?
— А тебе не кажется странной такая постановка вопроса? Что значит «я умер»? Ты часто встречал говорящих мертвецов? Вот, полежи пока, подумай, — посоветовал он и повернулся ко второму, над которым сиял нимб серебристого цвета. — Посмотри, как он…
— Каждый раз, когда их встречаю, не перестаю удивляться реакции на возвращение. Испытать бы хоть раз — каково это вынырнуть оттуда… — мечтательно сказал тот, заглянув мне в глаза с интересом ученого, рассматривающего препарированного кролика. — Зрачки все еще расширены, дыхание учащенное, проявляет беспокойство — все еще в шоке.
Еще бы не в шоке! Мне что — радоваться, что я умер?! Или все же я жив?
— Здесь кто-нибудь ответит на мои вопросы? — спросил я, чувствуя, что начинаю звереть.
— Конечно, конечно. Успокойся, — ласково сказал «золотистый», дотрагиваясь к моей груди.
Я с удивлением почувствовал как злость без остатка растаяла и душа наполнилась умиротворением и спокойствием. Эхма, и не поругаться. Уже не охота…
Я скосил глаза и обнаружил, что нахожусь в какой-то блестящей капсуле с бледно розовой, на вид вязкой жидкостью, которой, к слову, совершенно не ощущал физически. Более того, я не ощущал своего тела, как будто у меня его не было вовсе. Но ведь оно же есть! Вот оно!
Попытался поднять руку и не смог. Шевельнул пальцем ноги, но он даже не подумал мне подчиниться.
— Даже не пытайся, Георгий, — усмехнулся «золотистый» наблюдатель, заметив отчаяние в моих глазах. — Пока не обретешь память двигаться не сможешь.
Он меня знает. Где же мы встречались? Знакомые лица… Эти нимбы над головами… Это же… Это же Петр и Николай! Этот с золотистым нимбом — Петр, а тот с бородкой Николай.
— Скажи, Петр, где я и что со мной происходит?
— Ты помнишь как меня зовут — уже хорошо, — Петр удовлетворенно смежил веки. — А как его зовут, помнишь? — спросил он, кивнув в сторону второго.
— Николай, — ответил я нетерпеливо. — Ты не ответил на мои вопросы.
— Да, конечно, — Петр мельком взглянул на Николая и вздохнул. — Ты вернулся домой, Георгий. Твоя программа воплощения завершена полностью. Ты молодец, Георгий.
— И все же — я умер?
— Если ты имеешь ввиду свое земное существование — да. Но, как видишь, ты жив. Твой разум, слава Создателю, вернулся в твое истинное тело и, поверь, у тебя нет истинной причины для печали.
Правильно, раз помер, чего теперь печалиться. Подумаешь, крякнул раньше срока лет на сорок. Что теперь со мной будет? А с моей семьей? Ну, семья — ладно, они живут. А я? Кто теперь я — дух, призрак?
— Значит, я умер, — проронил я тихо.
— Ты жив, — возразил мне Петр.
— Почему так внезапно? — с обидой спросил я — У меня же там семья, работа…
— Ты сам так хотел.
— Я?! — вскрикнул я. — Я не мог так… Я… Я не хотел!
— Твое беспокойство понятно. Это остаточное явление — скоро пройдет, — подал голос Николай. — Скоро ты все вспомнишь и перестанешь беспокоиться о земном.
«О земном»… типа я в космосе… Смешно…
Но ведь с другой стороны я же разговариваю, я мыслю. А раз я мысли — я существую! Кто это сказал? Не важно. Главное, правильно сказал. Так, так, так… Уже теплее… Еще немного, господа хорошие, и я разберусь во всей этой чертовщине. Тьфу, прости Господи — ситуации. И хороша же «ситуация» — лежу мертвый, разговариваю с какими-то апостолами… Стоп! Апостолы? О, Боже! Значит, я умираю и это всего лишь агония умирающего мозга? Или я все же на небесах?
— Петр, раз уж я умер, — сказал я обреченно. — Я могу ли в последний раз увидеть семью?
— Почему нет? — пожал плечами Петр. — Смотри.
Он молитвенно сложил руки и его нимб стал вращаться все быстрее и быстрее. Вскоре помещение окутала светлая дымка и я увидел…
Жена в черном костюме, уткнувшись в подушку, рыдала на кровати. Рядом сидел сын. Его глаза блестели от слез, но он молча кусал губы и поглаживал вздрагивающую спину матери. Моя маленькая дочурка, смешно высунув язык, что-то увлеченно рисовала за столом. Кажется, она совсем не испытывала печали утраты своего «папулечки». Потом картинка растаяла и я увидел взрослую девушку в белом свадебном платье. Она была счастлива и, улыбаясь, смотрела прямо на меня.
— Но ведь это…
— Елена.
— Но как же?.. Ведь я только что оставил ее совсем крохой?
— Время относительно. Разве ты не знаешь?
— Да. Знаю, — согласился я. — Но все же это удивительно.
— Это закономерно.
Я надолго замолчал, погрузившись в тягостные раздумья. Если я жив после того, как умер — значит есть жизнь после смерти. Вот черт! Ой! Прости, Господи! А я в Бога не верил, думал враки поповские. И в церковь я не ходил… Что мне теперь за это будет? Господи, я же не знал… Да, если бы вернуться… Я бы в попы, то есть в эти… священнослужители записался, ей- богу! О, Господи, прости меня грешного…
— Подождите! — воскликнул я, от неожиданно пришедшей мысли, мучавшей меня в «земной» жизни. — А Бог существует? То есть, я хотел сказать — Бог реально существует?
— Он не оригинален, — усмехнулся Николай, бросив взгляд на Петра. — Создатель — Бог для землян нижнего уровня.
— Не понял.
— Создатель сотворил нижний уровень по образу и подобию Мироздания. Вся Вселенная нижнего уровня дело его рук. Да, Создатель для живущих на нижнем уровне Бог.
— Все равно не очень понятно. Ну, хорошо — для нас, то есть землян из нижнего, как вы говорите, уровня, Создатель Бог, а для вас? Кто для вас Создатель?
— Во-первых, ты один из нас, — улыбнулся Николай. — Во-вторых… Создатель для нас — это.. Хм… Непросто объяснить пока не вернулась твоя память, но попробую… — Николай закатил глаза и яростно почесал бороду, словно подгоняя мысли, и продолжил: — Вот на нижнем уровне — на Земле — был у тебя начальник? Самый главный начальник?
— Ну был — директор фирмы. Но вообще-то, пожалуй, самый главный босс — президент страны.
— Так вот, Георгий, Создатель это президент. Понятно?
— Ну… так, в общих чертах, — сказал я. — Значит Бог, то есть Создатель президент, а кто же тогда Сатана? Он существует?
— Кто это? — Николай растеряно посмотрел на Петра.
— Я думаю, он имеет ввиду Дэволина.
— А! — кивнул Николай. — Дэволин, когда-то был близким другом и сподвижником Создателя. И, по правде говоря, идея создания нижнего уровня принадлежала ему. Но Создателю удалось первому претворить ее в жизнь и Дэволин отошел на второй план. С тех пор прошло немало времени, но они с Создателем стали непримиримыми противниками. Дэволин создал свою епархию, с которой мы теперь в постоянном противостоянии. Даже на Земле наши представители враждуют. Но тебе это известно лучше, чем нам.
— Да-а, — выдохнул я. — Голова кругом от всего этого… В общем, Дэволин наша конкурирующая фирма?
— Можно и так сказать, если я правильно понял «конкурирующая фирма», — кивнул Николай.
— А как я попал в нижний уровень?
— Еще не вспомнил? — усмехнулся петр.
— — Увы, — вздохнул я и вдруг слабое воспоминание мотыльком затрепетало в моем сознании. Передо мной возникли какие-то воздушные, невесомые шары, парящие в воздухе, горы, покрытые зелеными лесами и высокий шпиль, уходящий вершиной в облака…
— Коммутатор! — воскликнул я.
— Ну, ну… — подбодрил Николай. — Вспоминай! Напряги разум!
— Я… Навигатор!
— Молодец, Георгий! — облегченно выдохнул Петр. — С тобой всегда было легко. С возвращением!
Я навигатор. Воплощения — часть моей работы. На нижнем уровне материального мира мы, навигаторы, отрабатываем задания Высшего Совета Мироздания. Наш отдел, например, занимается экспериментами в социальной сфере. Другие — в биологии, науке, теологии и т.д. Каждый навигатор отрабатывает свою программу. После командировки на низший уровень нас ожидает довольно болезненное возвращение домой. Новичкам в навигации приходится долго проходить курс реабилитации. После всех ждет отчет перед Высшим Советом, где досконально разбираются результаты «полетов», оцениваются результаты работы навигаторов и вносятся коррективы в жизнь общества Мироздания. Этот отчет, пожалуй, самый неприятный момент по возвращении навинатора. Если программу воплощения признают выполненной полностью — жди повышения, если не выполненной — понизят на ступень, а, если случился экстренный отзыв — поражение в правах на длительный срок. Но об этом лучше не думать. Я знал нескольких навигаторов, которые после отзыва попадали в отдел коррекции , где их разум расщеплялся и подвергался программе исправления. Пока одна его часть путем непрерывных воплощений эволюционировала на Земле от микроба до человека, другая, оставшаяся в теле, находившемся в Мироздании, была годна лишь для выполнения самых тяжелых и «грязных» работ на благо общества. На их месте никому не хотелось бы оказаться, но от этого никто не застрахован. И все из-за того, что, воплощаясь, мы теряем память Мироздания. Таковы основополагающие принципы воплощений. Как объясняет Совет — для чистоты эксперимента.
В этот раз мне повезло — командировка была недолгой. Я выполнил роль координатора событий местного масштаба и одного из наставников Дмитрия и Елены — моих земных детей. Дмитрий — навигатор первого уровня третьего класса. У него задача простая — выполнить роль наставника одного воплощения навигатора второго уровня первого класса и стать участником событий местного масштаба. А вот Елене предстоит стать главой государства — координатором событий высшего уровня. Именно поэтому своими земными наставниками она выбрала меня и Ольгу — мастеров-навигаторов первого класса, имеющих опыт наставничества навигаторов ее уровня. Елена — мастер-навигатор экстра класса и мой непосредственный начальник в Мироздании. Такая вот забавная ситуация — там я был главный, а здесь она. Хорошо, что я был любящим отцом…
Я улыбнулся, вспомнив ее миленькое личико и звонкий голосок. Жаль что так быстро закончилось наше земное общение. Увы, здесь такого не будет. Елена не позволяет близких отношений с сослуживцами. Мой милый строгий начальник…
— Когда возвращается Елена? — спросил я, выбираясь из гидрокапсулы — я обрел полный контроль над телом.
— Через двенадцать астромигов.
— Как мои? — спросил я, имея ввиду свою группу.
— Василий уже здесь. Ольга и Дмитрий еще там.
Я принял очищение и облачился в белый комбинезон навигатора первого уровня. Над головой засиял серебристый нимб и я почувствовал себя значительно лучше. Возможно после заседания Совета мне присвоят звание мастера-навигатора экстра класса и наградят золотистым нимбом. Хотя в этот раз вряд ли будут серьезные поощрения — задание было хоть и ответственным, но простым, а Совет званиями и привилегиями не разбрасывается. В следующий раз попрошу более сложное задание, пора выходить на высший уровень.
Память возвращалась, но ответ на мучавший меня вопрос я так и не получил.
— И все же, Петр, Бог есть?
Петр недоуменно посмотрел на Николая, на меня и, чуть смутившись, сказал:
— Георгий, к чему эти вопросы?
— И все же — Бог есть? Не Создатель, а Бог?
— Да нет никакого Бога, — раздраженно сказал Николай. — Оставь ты свои земные «штучки».
— Знаете, ребята, — засмеялся я. — Мне кажется теперь я знаю — Бог есть!

Где-то выше…

— Гавриил, положи на весы Георгию два белых камушка. А этим двум отсыпь горсть черных…