Ты знаешь, я когда-нибудь уйду.
И с этим никогда мне не смириться.
Как с тем, что есть ты и что ты – царица.
И в первый раз молчание как труп
Повиснет в воздухе – оно же и убийца –
Неслышно щелкнет веткой на ветру.
Останется одна моя война –
Живущим миром – всем его ударом!
Моя война – что не проходит даром,
Что не пройдет любовь и ты дана
Навеки мне – и сердцем и загаром…
Любить тебя – не излюбить до дна.
Ну а пока люби меня. И так
Как я тебя – без права на весь вечер,
Без жалости – все потому что вечен.
Вынашивая ужас на руках
И боль разлук – все так же бесконечных
Как наших жизней сдвоенный размах.
Ты знаешь, я когда-нибудь уйду.
И с этим надо все-таки смириться.
И уплывет как рыба или – птица,
Все канет в этом пламенном бреду…
И буду я внутри тебя струиться
А ты во мне – как в ласковом пруду.
До смерти мне тебя не залюбить —
придётся с этим, чёрт возьми, смириться.
Но будет по ночам так сладко сниться
твой труп, висящий в воздухе … Мне жить,
внутри него томительно струиться,
неслышно щёлкать и себя любить.
А ты — во мне, как сдвоенный привет —
плывущей птицей и летящей рыбой,
чтоб мы с тобой вдвоём сыграть могли бы
неважно что, чтоб рифмовался бред
и я в бреду — нерукотворной глыбой
до неба. Я же всё-таки поэт.
Ключ пушкинский блестит в моей руке.
Его храню я — ушки на макушке.
Чело щекочут звёзды, словно мушки,
и ангелы поют невдалеке —
то «штопор» сделают, то «бочку», то в пике …
А Пушкин … Да Бог с ним! Ну, что мне Пушкин?
Уж лучше рыбой быть или чирикать пртицей,
чем графоманить в пламенном бреду…
Жаль с пьедестала Он не может помочиться
на сочинившего сию белиберду.
Мда, реакция по-моему превосходит произведение, она слишком кажется у вас агрессивна, даже не к месту. Но это, видимо, что-то у вас личное. Тем более, что стих, видимо, написан очень давно и по другим поводам:))
Ваши рецензи, Пиитух, хороши, но кажутся мне мало интересными. Почему-то. Уж извините. В их есть подражание, но нет поимания, все очень поверхностно. Хотя вы и молодец.
Стих написан как раз по поводу прочитанного. Жаль, что Вы восприняли его как агрессивное.