– Что это за ЭКСНО? – спросил Владимир Вольфович своего приятеля, который здесь, в междунаучном центре, похвастался новыми лазерными и нанотехнологиями.
– А, это сокращение, по первым буквам – экран «Как слово наше отзовется». Можно измерить показатели таланта всех пишущих людей. Вот ты уже известняк не только в политике, но и как автор не одну книгу выпустил, а? Так набери, набери, свои ФИО.
– А если у меня талант неизмеримый? – находчиво пошутил Жириновский.
– Неизморимый? Да и тоже оценит, не боись! Набирай.
Спикер нашего парламента пробежал по «клаве». И на экране тотчас забегала зеленая синусоида. Невысокая и несимметричная.
– Ну? Это как – однозначно хорошо, плохо или не очень, чтобы так, но не так, чтобы очень?
– Все познается в сравнении. Посмотри, что у других вырисовывается…
У Льва Николаевича амплитуда и шаг были намного больше. В отличие от гиганта, рядом с которым некого было поставить в Европе и тогда и сейчас, у Федора Михайловича шаг был поуже, зато отдельные пики подскакивали и выше.
Владимир Вольфович хотел еще взглянуть на картинки Антона Павловича, Михаила Александровича да хотя бы и нынешнего Михаила, в смысле Сергеевича, автора последнего шедевра «Понять перестройку»…
Но экран вдруг блымнул и теперь жидкокристаллически блестел черным квадратом.
– А-бэвэгэдэ! – разразился писатель. И не только так. И не только с одним восклицательным. – Ё-калэмэнэ!! О-пэрэсэтэуфэха!!!
– Да сейчас, сейчас! Электриков позову. Они тут рядом, в забегаловке напряжение снимают.
Когда на вновь заработавшем ЭКСНО опять набрали – Жириновский Владимир Вольфович, синусоида, отзываясь на его последние слова с восклицательными знаками, засияла явно ярче прежнего, стала шире Толстовской, а многими пиками перекрыла Достоевскую!