Избранные повести 2005-2006 гг

Шайтан-камень

История эта произошла очень давно, лет примерно тридцать пять назад. Почему так точно об этом говорю? Потому что было мне тогда чуть больше двадцати лет, и попал я в Туркмению по распределению после окончания ВУЗа, отдать долг Родине в чужих для меня местах.
Вокруг ходили братья в простых хлопчатобумажных костюмах и с тюбетейками на голове, их старики — в длиннополых халатах и мохнатых папахах, сестры — в длинных цветных шелковых платьях с такими же цветными шелковыми или шерстяными шалями и косынками. Яркое солнце, ласковое с утра, начинает кусаться к полудню и расслабляет к вечеру. Островки желтой травы смотрятся как бороды на отдельных лицах, перешагнувших порог молодости. И только в районе протекания арыков и в непосредственной близости от горных речушек буйным цветом растет все, что только может вообще расти, показывая, насколько плодородна эта земля, если ее поливать хорошей и чистой водой, а не слезами и потом крестьян.
Где есть вода, там есть жизнь. Странно видеть в тысячах километров от моря маленьких крабов, копошащихся в прозрачной воде арыков, рыбу всевозможных пород, живущую в Кара-Кумском канале, рыбу-маринку, плавающую в кристально чистой и холодной воде подземных пластов воды, иногда глядящих на чистое голубое небо сквозь маленькое окошечко глубоких колодцев-кяризов.
Развалины старых городов, мазаров, стен из песчаника окунали в таинство «Тысячи и одной ночи», в развалах слышался гомон больших базаров, торговля до хрипоты за один-два теньге, которые пропивались тут же в чайхане свежезаваренным ароматным кок-чаем и кусочками кристаллического сахара-навата. Пробегающий по развалинам варан уносил во времена ящеров, а окаменевшие триллобиты с внутренностями, превратившимися в белый мрамор, говорили о том, что на дне древнего моря нужно быть очень осторожным.
Любая старая утварь, сохранившаяся в юртах живущих в песках пастухов-кумли, так и тянула к себе, говорила: потри меня, я джинн, который живет в этом сосуде не первую тысячу лет, и я выполню все твои желания, даже самые сокровенные. Вероятно, не я один был обуреваем такими мыслями, потому что иногда на закопченных стенках высоких кувшинов-кумганов, в которых варится чай на костре, находятся светлые пятна от песка, которые оставлены такими же мечтателями, как и я.
Обыденность повседневной жизни скрашивалась вечерними посиделками у огромного арбуза и большого чайника зеленого чая, бодрящего и утоляющего жажду. Разговоры, как это всегда бывает, крутились вокруг прошедшего дня, вспоминались интересные эпизоды и смешные случаи, которых происходило очень много с молодыми людьми, имевшими мало опыта и брошенными в самостоятельную взрослую жизнь. Тон задавал старый холостяк, носивший капитанские погоны, тонкие усики, считавшийся нами неотразимым Дон-Жуаном, но бывший, как потом оказалось, человеком очень застенчивым и чувствовавшим себя уверенно только в чисто мужской компании:
— Здесь, ребята, надо быть очень осторожным во всём. Ну, к примеру, пригласили тебя в гости, хорошо посидели, поели шурпу, попили водки, чая, а потом оказывается у тебя желудочно-кишечное заболевание какое-нибудь, или желтуха, к которой местные не очень-то и восприимчивы, посмотрите, многие ходят желтоглазые, или еще какая-нибудь зараза для ваших неадаптированных к местным условиям организмов. Или те же женщины. Вы люди все культурные, знаки внимания женщинам начинаете оказывать. А здесь порядки другие: окажи ей знаки внимания, а это всеми будет понято как ее осквернение и могут горло перерезать, так и скажут, что вступились за честь бедной девушки и никто за вас не заступится. А уж не дай Бог с нею в постель лечь. Проще ничего нет, девки горячие, да только последствия могут быть такими, что потом войну придется вести, чтобы вас, дураков, из плена-неволи местной вызволять да от самосудов спасать. И упаси вас Бог к чему-то по-настоящему старинному прикасаться. Подделок много, они не опасны. А в старинных вещах судьба их владельцев скрыта, и эта судьба только и ждет, чтобы в кого-то вцепиться, а затем человек на глазах начинает меняться: учит язык местный, и хорошо получается, обычаи местные соблюдает, на местной женится, и вообще, становится таким нашим врагом, каким никогда не станет никакой представитель местных племен.
Мы с улыбкой внимали разглагольствованиям старшего товарища, понимая, что в какой-то степени он и прав, а с другой стороны — этого не может быть потому, что этого не может быть никогда. Человек всегда остается таким, каким его родила мать. И вообще, братство народов СССР — это великое завоевание, которое никакими суевериями не поломать.
Примерно через месяц после состоявшегося вечернего разговора был я в командировке на одной из пограничных застав, неподалеку от нынешнего Ашгабата. Недалеко, это образно, но огни большого города были видны с сопочки, рядом с которой стояла пограничная застава.
В те времена каждый военнослужащий, находящийся на пограничной заставе, независимо от должности и звания, должен был ходить на службу. Но не часовым же границы. Значит, пойдешь на проверку пограничных нарядов. И ходят по участку заставы наряды по проверке пограничных нарядов, возглавляемые генералами и полковниками, капитанами и лейтенантами. И наряды службу несут бдительно, и участок перекрывается проверками по времени и по месту вероятного нарушения границы, и горе тому, кто попытается сунуть нос туда, куда ему не положено.
Пошел на проверку и я. Можно, конечно, идти прямо на пограничный наряд, громкими шагами возвещая о своем приближении. Да и собачка вовремя предупредит наряд, что кто-то идет. А можно и по-другому проверить выполнение приказа на охрану границы: посмотреть с возвышенной точки — каждый пограничный наряд в определенное ему время должен находиться в определенном ему месте, и в определенное же время выходить на связь с дежурным по заставе. Элементарно видно, как наряд освещает контрольно-следовую полосу при помощи следовых фонарей, маленьких таких ручных прожекторов, которые могут светить и рассеянным светом, и ярким лучом, освещая даже пролетающие самолеты. Посмотрел на место нахождения наряда и на часы, и уже можно говорить о правильности исполнения отданного приказа. После этого уже можно идти и повстречаться с нарядом лично, переговорить об обстановке, поставить дополнительные задачи, проверить теоретически, как наряд будет действовать в той или иной ситуации.
В ту ночь у меня с младшим пограничного было достаточно времени, чтобы вдоволь полюбоваться на луну до подхода в зону видимости проверяемых мною пограничных нарядов.
Я лег на теплую землю положил голову на круглый камень и стал смотреть на Большую Медведицу, отмеряя пять сторон ее ковша до Полярной звезды. Внезапно какой-то шорох привлек мое внимание. Кажется, что где-то рядом всхрапнула лошадь. Я приподнялся над землей, и что-то острое кольнуло мне под левую лопатку. В глазах сверкнули искорки, силуэты каких-то людей вокруг меня, и я стал тихо падать в черную бездну. Кто-то схватил меня за ноги и поволок в сторону. Ничего себе обращение, — подумал я, — неужели я такой грешник, что со мной можно так обращаться.

— Рустамбек, часовой убит. Убит и дежурный по заставе. Застава окружена, телефонная линия уничтожена, солдаты спят. Ты сам пойдешь резать урусов?
Камал говорил тихо, но голос его дрожал в предвкушении праздника жертвоприношения неверных Аллаху. Это все равно, что резать жертвенного барана, после чего готовится вкусное угощение, ожидаемое не только правоверными, но и гяурами, принесшими на царских штыках и водку, и белокурых красавиц, которые хотя и вкусные, но не сравнятся по трудолюбию и покорности нашим женщинам.
— Режьте их сами, я пойду резать начальника. Пусть эти собаки знают, что это наша земля, и мы на своей земле будем жить так, как велят нам наши предки. Я здесь хозяин, а не эти люди в зеленых шапках. Они и раньше не давали мне спокойно жить, а после революции совсем жизни не стало. Пошли джигитов, чтобы гнали караван к заставе, мы будем ждать их здесь.
Курбаши грузно повернулся и пошел к небольшому домику, где жил начальник заставы с женой и ребенком.

Когда я открыл глаза, то увидел караван, уходящий в сторону Ирана: десятка полтора верблюдов, нагруженных вещами, примерно столько же повозок с женщинами и детьми, охраняемые всадниками с винтовками за спиной. Я хотел крикнуть, но у меня у меня из горла вырвался хрип, и я никак не мог найти свою винтовку, чтобы выстрелить и привлечь к себе внимание. Что-то со мной случилось. Здоровье у меня крепкое, но я никогда не страдал никакими припадками и никогда не падал на землю без всякой причины. Левая рука совсем не подчинялась мне. Отлежал, что ли, — подумал я и попытался подняться, опираясь о землю правой рукой.
Кое-как поднявшись на ноги, я медленно пошел к зданию заставы. Левый рукав гимнастерки был каким-то твердым и липким, как будто я его испачкал вареньем, и варенье уже подсохло. Потрогав его правой рукой, я ощутил что-то липкое, попробовал это и понял, что это моя кровь. Что же случилось? На крыльце командирского домика что-то белело. Подойдя ближе, я увидел, что это лежит жена нашего начальника, на ее шее и на рубашке было что-то черное. Я заглянул в дом. Начальник лежал в белой нательной рубашке, прижимая к себе своего маленького ребенка. Темные пятна на рубашке говорили о том, что он был убит как мужчина и ребенок был заколот на его груди.
Еле переставляя ноги, я пошел к казарме. Было темно. Не горела даже трехлинейная лампа в комнате дежурного. Дежурный лежал у стола. В казарме мои товарищи лежали в своих кроватях, некоторые сбросили с себя легкие покрывала, как будто им внезапно стало жарко. И на горле и на рубашке каждого из них темнели в свете вышедшей луны темные пятна. Застава наша маленькая. Всего 17 человек. Шесть человек на границе, остальные все здесь. В пирамидах в спальном помещении не осталось ни одной винтовки.
В комнате дежурного на столе не было телефона. Он лежал разбитый у стола. Черная эбонитовая трубка была сломана, но тоненькие проводки не порвались. Я попытался звонить, но в трубке была тишина. Провода, к которым подключался телефон, были вырваны. Кое-как присоединил провода. Тишина. Где-то оборвали провод. Взяв телефонный аппарат, я пошел к видневшимся вдали столбам телефонной линии, и нашел оборванный провод. Аппарат ожил. Нажимая кнопку на телефонной трубке, я стал говорить в черные дырочки на трубке …

Внезапно я вздрогнул. Посмотрел на часы. По времени мы находились здесь не более десяти минут. Младший наряда лежал рядом и вглядывался в темноту.
— Товарищ лейтенант, смотрите, наряд Никифорова идет по левому флангу.
Наряд двигался так, как ему и предписывалось инструкцией. Старший наряда вдоль контрольно-следовой полосы с фонарем, вожатый с собакой по обочине дороги, осматривая прилегающую местность. Нормально ребята служат. Сейчас дождемся наряд с правого фланга и пойдем к ним навстречу. У Никифорова в наряде собачка дурная. Не лает, но норовит потихоньку за ногу куснуть. Надо будет Никифорову на это указать, не поможет, будет измерять расстояние по флангам справа налево и слева направо. То ли часовым границы быть, то ли дозором быть, пусть сам выбирает.
Боль в левой руке заставила меня сделать несколько движений, как на физзарядке. Боль не проходила. Сердце, что ли? Легкий озноб и надвигающаяся тошнота свидетельствовали о чем-то ненормальном в моем состоянии.
— Васильев, посмотри, что у меня на спине, — сказал я младшему наряда. — Ой, товарищ лейтенант, да вас скорпион укусил. Вы когда на спину легли, его придавили, вот он вас и укусил. К доктору надо идти, у нас и время службы уже кончается.
Озноб все усиливался, у меня поднималась температура, и сильно хотелось опорожнить пустой желудок. Дождавшись прохода наряда правого фланга, мы вернулись на заставу.
Начальник заставы, Никола, бывалый старший лейтенант, осмотрел мою левую лопатку, раздавленного скорпиона и голосом специалиста произнес:
— Ерунда все это. Скорпиончик маленький. Сейчас не тот сезон, когда его укус сильно болезненный. Укус в основном пришелся на твою гимнастерку, тебя задело чуть-чуть. В месте укуса нет никаких остатков его жала. Сейчас замажем йодом, дадим тебе таблетку олететрина, антибиотик убьет вредные микробы и яд скорпиона, а потом нальем тебе стаканчик водочки, плов вчерашний хорошо пойдет на закуску. Выспишься, и все будет нормально. И не делай круглые глаза, нас с тобой один доктор учил не мешать водку с антибиотиками, но иногда это надо.
Выпив со мной за компанию, начальник заставы сказал:
— Васильев сказал, что вы наблюдали от белого камня. Тебе там ничего не привиделось?
Боясь выглядеть глупым штабником в глазах офицера границы, я бодро ответил, что ничего не видел и не слышал. А чего я мог там увидеть, — спросил я.
— Понимаешь, — сказал Никола, — когда я только прибыл на заставу, я пошел на такую же проверку, как и ты, и был у белого камня. И то ли я спал, то ли я не спал, но привиделось мне, будто я часовой вот этой самой заставы, а подкравшийся сзади басмач вонзил мне кипчак под левую лопатку. И всех моих товарищей вырезали, а я чудом остался жив, сумел дозвониться до комендатуры и вызвать помощь. Видел убитого начальника заставы, обнимавшего и закрывавшего телом ребенка, его жену на крыльце домика, зарезанных ребят. Ни одного выстрела не было. Застава как раз стояла у того белого камня. Видел, наверное, там кустики, это на месте фундамента лебеда растет. А камень тот памятный. Положили в честь убиенных пограничников. Банда одного курбаши всем племенем за границу в 1929 году уходила. Потом я историю заставы читал, и там все так и было, как мне привиделось. Один человек выжил. И ты знаешь, частенько болит у меня под левой лопаткой, куда удар ножом пришелся. Уже у докторов проверялся. И окружной госпиталь у нас неподалеку. Говорят — здоров, как бык. И я чувствую себя здоровым, только иногда болит, как рана. Не знаю, что это такое. И почему я тебе это рассказал? Не болтай никому. Мужики у нас смешливые, потом на совещаниях покоя не дадут.
Мы выпили еще, и Никола, закурив и хитро усмехнувшись спросил меня еще раз:
— Так, значит, ничего не видел и не чувствовал? Это и хорошо. Души убиенные никак покоя найти не могут, пока отомщены не будут, не успокоятся. Только никому мстить не надо. Надо дело поставить так, что если кто-то посмеет обидеть нас, то вся родня этого человека должна тысячу лет помнить о том, что им еще повезло. Ладно, пошли спать, светает, а то мы с тобой договоримся до того, что нас с тобой на партийной комиссии просто вычистят, как класс, мешающий строительству коммунизма.
Мы оба понимали, что видели практически одно и тоже. И Никола был в приподнятом настроении потому, что наконец-то уверился в том, что у него не было никакого помрачения рассудка.
Вообще-то, я человек не суеверный, но знаю, что нельзя с пренебрежением относиться к тому, во что верят люди. И жить надо так, чтобы никто не поминал тебя плохим словом. Враги пусть поминают, хотя я не совершал подлости даже в отношении врагов.

Несносный человек

Он всегда был не такой, как все. Его гувернером был французский лейтенант, попавший в плен во время Крымской кампании, с почетом прижившийся в имении Северниных и ставший большим другом юного отпрыска хозяина имения, вернувшегося инвалидом из осажденного Севастополя.
В Сибирском кадетском корпусе юноша больше изучал науки и иностранные языки, не желая участвовать в ночных походах к барышням, что не мешало ему легко присоединяться к любой компании, не выделяясь в общем веселье.
Хорошие способности и склонность к европейским языкам открывали ему перспективу службы в Западном округе, но он был выпущен подпоручиком в Туркестан, в отдельный корпус пограничной стражи.
Молодой офицер сразу обратил на себя внимание своими манерами, успехами в изучении фарси и тем, что редко появлялся в шумных офицерских компаниях, не заводя ни с кем приятельских отношений.
Несмотря на кажущуюся холодность, это была пылкая натура, унимаемая только волей хозяина. Иногда в воле открывалась небольшая щелочка, и тогда натура становилась настолько светской, что все уже забывали о том, что совсем недавно она говорила, что черное это черное, а не серое, как уверяли все окружающие. И последняя стычка с афганскими контрабандистами уверила всех сослуживцев в том, что в отношениях с поручиком Северниным нельзя переступать установленные им грани, а Владимирский крестик, засверкавший красной капелькой на его груди, снова на шаг отделил его от всех офицеров.
Никто не удивился тому, что через три года поручик поступил в Николаевскую военную академию и по ее окончании вновь вернулся в корпус пограничной стражи, помощником начальника штаба пограничного полка, расквартированного в губернском городе N.
Штабс-капитан с академическим значком был завидной партией. Полковые и губернские дамы томно вздыхали при встрече с офицером, находя его похожим на Печорина или Чайльд Гарольда, и искали поблизости Бэлу, которая могла бы его увлечь.
А на прошлом литературном вечере в дворянском собрании произошел невероятный конфуз.
Свои произведения представили два молодых писателя и известная своим поэтическим даром надворная советница Максимова Наталья Николаевна, считавшаяся первой красавицей в губернии, в чем ежедневно и ежечасно уверяли желавшие ее поклонники.
Стихи были нежные и посвящены сбежавшему любимому коту. Стихи очень простые, запомнить их невозможно, потому что каждый человек говорит почти такие же слова своему любимому котейке:

милый мой котик,
белый пушистый животик,
лапки пушистые мягкие,
будишь меня по утрам,
ласково жмешься к ногам,
я по тебе так скучаю,
где ты сейчас, я не знаю,
жду тебя денно и нощно,
снишься ты мне темной ночью,
когти твои золотые,
глазки твои голубые,
жду тебя, милого друга,
твоя навсегда подруга,
приходи, так тебя жду,
ночью одна я не сплю.

Стихотворение читалось речитативом с нежным придыханием и получило бурные аплодисменты собравшихся ценителей искусства.
Дамы бальзаковского возраста утирали слезы крохотными батистовыми платочками, подозревая, что одним котяткой здесь дело не обошлось; молодые девицы, не стесняясь, плакали крупными слезами; офицеры гарнизона целовали поэтессе руки, а более ловкие ухитрялись поцеловать и податливые пальчики; поэтические натуры наперебой говорили, что госпожа надворная советница встала в один ряд с Пушкиным и Байроном, совершив переворот в мировой поэзии.
По неизвестной причине, присутствующие на литературном вечере, почти одновременно обратили внимание на то, что во всеобщем ликовании не участвует штабс-капитан из корпуса пограничной стражи: он задумчиво сидел на последнем стуле, опершись на эфес шашки руками и положив на них подбородок.
Заметив общее внимание, штабс-капитан встал, отвесил общий поклон, негромко звякнув серебряными шпорами, повернулся и пошел к выходу.
— Господин капитан, а вам стихи не понравились, — кокетливо спросила Наталья Николаевна.
— Мадам, это не стихи, а причитания по случаю кончины вашего кота.
— Мой кот, слава Богу, не умер, он жив, здоров, только где-то гуляет, — парировала надворная советница.
— Что ж, у вас есть возможность выйти на улицу и позвать его, а если он не откликнется, то завести себе нового, — сказал штабс-капитан и вышел.
Ну, совершенно несветский человек этот капитан. Разве мы не знаем, что это не стихи, но мы же ничего не говорим, — обменивались между собой мнениями расходившиеся по домам участники литературного кружка.
На следующий день весь губернский город был взбудоражен известием о том, что надворный советник Максимов Николай Павлович, чиновник VII класса, вызвал на дуэль штабс-капитана Севернина за оскорбление им Натальи Николаевны на поэтическом вечере. Дуэль была назначена на пять часов утра, чтобы к началу работы губернских учреждений все было закончено. Кто вызвался быть секундантом, сохранялось в глубокой тайне, чтобы не навлечь на секундантов наказания за участие в дуэли.
Эта новость крутилась во всех гостиных, обсуждалась в городском парке, каждый старался припомнить что-то известное о дуэлянтах. Николай Павлович, добрейшей души человек, в армии никогда не служивший, был правой рукой вице-губернатора по гражданским делам и имел большую известность в губернии.
Штабс-капитан Севернин за свою внешнюю холодность, независимость, привлекательное лицо, пересеченное тонким шрамом, всеми считался губителем женских сердец и, естественно, бретером, признавая шансы Николая Павловича на победу в дуэли ничтожными.
Многие уже видели Наталью Николаевну в черных траурных одеждах и жалели это невинное создание, пострадавшее от руки нового Мефистофеля, которому никто больше не подаст руки и не примет в своем доме, разве что тайно от всех.
Но больше всех страдала Наталья Николаевна. Уязвленное самолюбие и невнимание Севернина вызывали такую ненависть к этому человеку, что она была готова казнить его всеми известными способами, а потом лежать и плакать на его могиле, проклиная всеми проклятиями, которые только можно придумать, чтобы не дать ему забыть ее, чье сердце он разбил своей холодностью и невниманием. Подлец. А ведь он убьет и Николая Павловича. Убьет и ее. Но, что же делать?
Ранним утром она валялась в ногах Николая Павловича, пытаясь отговорить его от участия в дуэли, но он был человек чести, и не мог не поехать. Кроме того, он вызывал на дуэль, и к месту дуэли должен приехать первым. Подняв с колен безутешную женщину, он нежно поцеловал ее, сказал: ‘Прощай, Наташа’ и вышел на улицу к поджидавшей его пролетке.
Весь город затаенно ждал известий. В девять часов не было никаких известий. В двенадцать тоже. Не было на службе ни Максимова, ни Севернина. В больницу не поступало известий о каких-либо ранениях. Город терялся в догадках.
Примерно часов в пять по полудни на главной улице губернского городка показалось вместительное ландо, в котором ехала развеселая компания, в центре которой были изрядно пьяные господин Максимов и штабс-капитан Севернин в расстегнутом мундире, во весь голос распевавший какие-то куплеты с невероятным кавказским акцентом:

Как родился я на свет,
Дал вина мне старый дед,
И с тех пор всю жизнь мою
Я вино, как воду, пью.

Если б я не пил вино,
Я б засох давным-давно,
Даже бочка без вина
Рассыхается до дна.

Севернину баском подпевал Николай Павлович, и эта идиллия изумила весь город. Все ждали кровавой драмы, но все кончилось взаимным примирением. И еще каким.
Ландо остановилось перед стоящей у дома Натальей Николаевной, два дуэлянта вывалились из него и встали на колени перед красавицей, еще более прекрасной при свете заходящего солнца. Капитан Севернин поцеловал подол ее платья, как знамя, и сказал:
— Любезная Наталья Николаевна, ради Бога, простите меня, я вел себя совершенно возмутительным образом. Ваши стихи так же прекрасны, как Вы сами, и я готов читать их с утра до вечера.
Что-то подобное пытался сказать и Николай Павлович, но у него лучше получалось покачивать головой в такт словам более крепкого на вино капитана.
Чтобы закончить эту сцену, Наталья Николаевна простила их, обеих, и увела Николая Павловича домой. Севернин встал с колен, застегнул мундир и уехал в расположение полка, где квартировал.
Оживление в губернском городке быстро улеглось, так и не достигнув своего апогея. При встрече Николай Павлович и Севернин любезно раскланивались, но никаких контактов между капитаном и Натальей Николаевной не было. Наоборот, бывшая неприязнь еще более усиливалась. Не проходило и дня, чтобы Наталья Николаевна при упоминании о Севернине не отпустила в его адрес какой-нибудь колкости. Естественно, это доходило до ушей капитана, но с его стороны не было никакой реакции, он вообще выслушивал эти сообщения с полным равнодушием, отдавая весь свой досуг службе, так как приближались праздники по случаю годовщины образования полка, тезоименитства Государя Императора и конно-спортивные состязания в честь этих дат.
В торжественный день был отслужен молебен во здравие Государя Императора и всей августейшей фамилии, и из собора губернская элита поехала в манеж пограничного полка, расположенный рядом с городом на живописном берегу реки. Для гостей были сооружены трибуны, в армейских палатках в рощице были накрыты праздничные столы.
Капитан Севернин в парадной форме проскакал рядом с экипажем Максимовых, приветственно и без улыбки кивнув головой. Утихавшая к нему ненависть Натальи Николаевны вспыхнула с новой силой, и она пожалела, что согласилась ехать с Николаем Павловичем на этот праздник. Для нее было тягостно находиться даже рядом с этим несносным человеком в скромном мундире корпуса пограничной стражи, отороченном нежно-зелеными кантами.
Наконец начались конно-спортивные состязания. В соревновании офицеров участвовало десять человек, среди них и штабс-капитан Севернин, переодевшийся в среднеазиатскую полевую гимнастерку и простую фуражку с зеленым верхом. На фоне темных мундиров он был белым пятном и бросался в глаза темно-красной капелькой ордена Владимира там, где у хороших людей находится сердце.
Лошади проходили через восемь препятствий, затем всадник шашкой должен был срубить шесть круглых шаров. Вроде бы и немного, но к финишу лошадь и всадник подходили сильно уставшими. Несмотря на лето, от потных спин лошадей шел пар, а всадники с раскрасневшимися лицами спешивались и проводили в поводу своих лошадей, чтобы дать отдышаться, а затем передавали их коноводам, для растирания ног соломенными жгутами.
Объявление распорядителя: ‘Капитан Севернин, лошадь Тайна — привели Наталью Николаевну в состояние нервной дрожи, и достаточно было какого-то толчка, чтобы она залилась слезами или побежала куда угодно, лишь бы не видеть всего этого.
А капитан несся на своей Тайне прямо на нее, то пригибаясь, то привставая на стременах, чтобы облегчить лошади полет, и не сводя с Натальи Николаевны своих пронзительных глаз.
Преодолев все препятствия, капитан Севернин выхватил сверкающую на солнце шашку, и с диким воплем понесся срубать головы чучелам. Поразив все цели, и проходя на галопе вдоль трибуны, капитан вдруг остановил свою лошадь, поднял ее на дыбы и с шашкой в руках внимательно посмотрел на Наталью Николаевну, приводя ее в ужасный трепет только от мысли о том, что этот дикарь может сделать с нею.
Ни у кого не было сомнений в том, что первый приз получит штабс-капитан Севернин. Но жюри из старших офицеров полка и вице-губернатора постановило, что первое место занял командир первого батальона подполковник Михайлов. Да так оно и было. Все препятствия он прошел аккуратно, не сбив ни одной перекладины, и рубил чучела уставной саблей, а не каким-то афганским трофеем, который уместен только в зоне боевых действий.
После вручения главного приза гости и участники соревнований переместились к палаткам, где их ждали столы, накрытые попечительством офицерского и дворянского собраний.
Неудача, а разве можно считать неудачей звание одного из лучших наездников полка, совершенно не обескуражила капитана. Он спокойно пошел к штабной палатке, где ожидала его парадная форма, как вдруг услышал за своей спиной быстрые шаги.
Обернувшись, он увидел идущую к нему Наталью Николаевну. Она шла, сжав кулаки, ее глаза пылали ненавистью к этому человеку. Подойдя ближе, она размахнулась, чтобы ударить его, но вдруг крепкая рука перехватила ее руку, притянула к себе, а другая рука крепко обхватила ее за талию.
— Боже, как я тебя ненавижу, — успела подумать Наталья Николаевна и поплыла куда-то ввысь, поддерживаемая твердой и нежной рукой, умеющей управлять не только шашкой и лошадью.
Приоткрыв глаза, Наталья Николаевна увидела кружащиеся в глазах небо и верхушки огромных деревьев. Ее ноги не касались земли, а ненавистный ей человек улыбался и легко шел вперед, вальсируя с ней по посыпанной желтым речным песком дорожке.
Через несколько мгновений небо исчезло, и Наталья Николаевна очутилась в просторной палатке. Капитан галантно усадил ее на крепкий деревянный стул. Сам сел на другой, возле деревянного шкафа, на котором был разложен его парадный мундир.
Наталья Николаевна посмотрела на его легкую полуулыбку, и ей стало так жалко себя за то, что она, презрев все правила приличий, бросилась к этому несносному человеку, а он сидит, и с улыбкой смотрит на нее и не говорит ни слова. Ее глаза быстро наполнились слезами, и они потекли по ее щекам, превращая лицо взрослой женщины в обиженное лицо ребенка, который плачет от обиды, закрывшись в своей комнате.
Не говоря ни слова, капитан привлек к себе ее лицо, аккуратно промокнул слезы, и поцеловал сначала в уголки глаз, затем в щечки, подбородок и очень нежно прикоснулся к ее губам.
— Наталья Николаевна, Наташа, я люблю Вас, — прошептали губы капитана, и сердце Натальи Николаевна запело мелодию нежности к этому несносному человеку, чья любовь могла убить или воскресить любого человека, прикоснувшегося к ней.
Пять лет спустя Туркестанский пограничный полк номер N встречал нового командира. Опаленные солнцем суровые лица туркестанских офицеров сверкнули белозубыми улыбками: молодой полковник Севернин нежно взял на руки плетеную люльку с ребенком и помог выйти из коляски стройной и красивой женщине, которой предстояло стать первой дамой в местном обществе.

Примечание: капитан пел куплеты из оперетты «Кэто и Котэ»

Один

Даже оставшись один, человек
должен бороться за свою жизнь.
А.С.

Эти записки на русском языке были обнаружены в окрестностях города Лиона, в маленькой деревушке с ничем непримечательным названием. Откуда появились эти записи, кто их написал, никто не знает.
Как могло такое произойти в наше время, чтобы никто не видел того, что описано, остается загадкой.
Может быть, что человек был одинок и свои фантазии он передал бумаге, представляя, что может случиться в реальности. Но дело в том, что в этой деревушке русских не было даже в 1813 году, когда русские пришли во Францию, чтобы свести счеты с Наполеоном.
Возможно, что человек может остаться один на необитаемом острове, в необитаемом городе и необитаемом мире. Иногда он бывает совершенно один в переполненном чужими людьми городе и живет параллельной жизнью, равнодушно взирая на проходящие мимо события как на неинтересное кино. Но когда-то приходит момент встречи с другими людьми, жизнь человека становится непредсказуемой.
Как бы то ни было, но я беру на себя смелость опубликовать эти записки. Мои небольшие редакторские правки не исказили сути написанного. Может быть, кто-то из читающих сможет узнать личность автора и поможет нам восстановить те события, которые происходили в записках.

Лион. Январь 2005 года

«Что происходит, не знаю. Какое-то наваждение. На сумасшествие не похоже. Буду записывать все, чтобы иметь собеседника в лице себя, иметь документ о том, что все, что происходит, имело быть на самом деле, и не сойти с ума по-настоящему. Надо брать себя в руки и верить, что кроме меня на Земле еще есть люди.

Сегодня, 7 мая 2003 года, я проснулся один в своей квартире. Часы показывали семь часов утра. О каком-то совпадении времени и даты не думал. По-моему, это случайность. Жена куда-то ушла. Дочь в командировке.

Сделал физзарядку. Умылся, пошел на кухню, включил газ и поставил чайник на плиту. Включил радио. Тишина. Странно. Пошел в комнату и включил телевизор. Ни один канал не работает. На кухне засвистел чайник. Пошел, заварил чай. Сел пить чай с вареньем. Намазал на хлеб масло, откусил и вдруг почувствовал абсолютную тишину в квартире.

Заглянул в холодильник. Лампочка в холодильнике не горит. Включил свет в кухне. Света нет. Зашел в комнату. Телевизор выключен.

Что такое случилось? Буквально только что я умывался в ванной комнате и электрическая лампочка светила достаточно ярко. Авария на электросетях или забастовка какая-нибудь?

Выглянул на улицу. Под окном стоят легковые автомашины. Людей не видно. Прошел в комнату, окна которой выходят на главную улицу. Людей и транспорта не видно. Несмотря на то, что шел восьмой час, людей на улице не было.

Вышел на улицу. Тишина. И никого. На улице Заозерной стоят легковые автомашины. Людей нет. Недалеко от трамвайной остановки стоит красный трамвай. Ни водителя, ни кондуктора, ни пассажиров. Но ощущение такое, что люди только что были здесь. В одном месте нашел окурок сигареты, потухший, но еще теплый. При теплой погоде это означает, что прошло не менее тридцати минут с того времени, как этот окурок бросили. Двигатели автомобилей теплые, ключи зажигания в замках. Машины в разных частях проезжей части. Из этого следует, что пустота на улицах образовалась не более получаса назад, примерно в одно и то же время с моим пробуждением.

Мне кажется, что я сплю. Если я сейчас во сне пойду домой, лягу в постель, то проснусь по звонку будильника, и все будет так, как было и за тысячи лет до меня.

Вернувшись домой, лег в постель, и примерно минут через десять заснул. Спал спокойно, хотя отсутствие моего любимого персидского кота несколько меня насторожило. Ерунда, он любит спать в укромном месте. Вчера не было никаких праздников, и я не мог чем-то расстроить жену, чтобы с утра она куда-то ушла.

Проснулся я оттого, что проснулся. Везде стояла тишина. Жены не было. Солнечные лучи заливали квартиру. Здорово я поспал, — сказал я себе и побежал снова умываться. Воды не было. Умывшись из чайника, я оделся и стал звонить на работу. В трубке шипело, но гудков не было.

На улице обстановка оставалась такой же, какой она была два часа назад. Единственное обстоятельство, двигатели автомобилей были уже холодными.

Дойдя до соседней автобусной остановки, я не увидел ни одной живой души. Киоски у Первомайского рынка были пусты. Окошечки в киосках открыты. Подходи и «покупай» товар. Ни одного продавца и ни одного покупателя.

Происходило что-то невообразимое. Вокруг меня не было ни одного человека.

Выбрав автомашину попроще, кажется, «жигули» четвертой модели, не велик я специалист в автомашинах, завел ее и поехал на работу.

Проезжая по улице Заозерной, объезжал пустые машины на дороге, количество которых свидетельствовало о том, что они остановились в утренний час пик.

На проспекте Мира ситуация такая же. Водитель я, не ахти какой, поэтому на дорогу к месту службы ушло минут сорок. Вождение облегчало то, что не было ни пешеходов, ни движущихся рядом встречных или попутных автомобилей.

В центре города тишина. В высотном здании никого: ни охраны, ни людей на первом, втором и третьем этажах. Дальше я не пошел, а лифт не работал.

В соседнем здании Законодательного Собрания области ни души. В здании Администрации области — то же. В находящихся рядом зданиях ФСБ-МВД ни охраны, ни сотрудников.

Пошел по улице Ленина. Пустая театральная площадь. Пусто у здания медицинской академии. Пусто в торговых рядах. Металлические Степаныч (слесарь-сантехник, вылезший из канализационного люка на тротуаре) и Люба (жена губернатора Гасфорта, любившая гулять по улице, названной в честь нее Любинским проспектом) холодно взирали на меня со своих мест с обеих сторон улицы Ленина.

Прошел по мосту через реку Омь. Прогулочные теплоходы стоят у причала. Прошел к музыкальному театру на театральную площадь. Никого. Магазины круглосуточные стоят открытые. Никого.

Взял первую попавшуюся брошенную автомашину и на ней доехал до железнодорожного вокзала. Никого. Тишина. У платформы стоит фирменный поезд Новосибирск-Омск, прибывающий рано утром. Люди в нем были, постельное белье разбросано, оставлен мусор, но людей, в том числе проводников, нет.

На вокзале никого. Телефоны-автоматы не работают. Вернулся к автомашине и поехал по проспекту Карла Маркса, внимательно смотря по сторонам. Нигде нет признаков присутствия ни одного человека.

Поехал в знакомую мне воинскую часть. Никого. Ни охраны, ни военнослужащих.

Стал внимательно всматриваться в положение автомашин. Некоторые автомашины с специально разворачивал поперек дороги, что потом определить, мешала ли она кому-то проезжать.

Где-то я читал, что можно попасть в промежуток времени раньше или позже существующего, дискретного времени. То есть, люди все идут на пятнадцать минут раньше или позже меня. Мне кажется, что это чепуха чистейшей воды. Что значит быть на пятнадцать минут впереди всех? Это значит родиться на пятнадцать минут раньше зарождения жизни на Земле? Не смешите меня, господа фантасты. Как бы-то ни было, но я постоянно натыкался бы на следы деятельности человека, с разницей в пятнадцать минут. Эту временную разницу я смогу определить. Смогу и установить контакт с теми, кто впереди или позади меня.

Был еще фильм «Лангольеры», где люди исчезали, проходя через какой-то барьер, оставляя все, что у них и в них есть металлическое. Но тогда все улицы, тротуары, машины были бы завалены цепями, перстнями, кольцами, коронками, очками и прочим металлом. Но ничего подобного не было.

Ладно, не будем горячиться. Может быть, господа фантасты в чем-то и правы. Если есть какой-то вариант, то его так просто отметать нельзя.

Жюль Верн написал роман про нескольких человек, очутившихся на необитаемом острове. У них не было ничего, и они пытались выжить и выжили.

Я же, получается, оказался в необитаемом городе, где для выживания у меня есть все, не в пример героям Жюля Верна. Да-с. Но пустой город кажется более зловещим, нежели необитаемые леса. Хотя судить трудно.

Для начала надо действовать спокойно. Первое. Произвести осмотр города, чтобы убедиться в том, что в нем действительно нет ни одного человека, кроме меня. Второе. Попытаться установить контакт с людьми из параллельного, вспомнил все-таки, времени. Третье. Обеспечить безопасность жизни. Если я не один, то оставшийся еще один человек с неустойчивой психикой может почувствовать во мне врага, как никак homo sapiens, что значит человек мыслящий, но все мыслят по-разному.

Как дать знать о себе? Надо написать плакат, поставить на видном месте и наблюдать за возможными изменениями с ним. Возникает второй вопрос, а на чем и чем писать плакат. Правильно, надо купить ватман, фломастеры и плакат готов. У кого купить? Кто мне продаст, если все магазины закрыты, а продавцов нет.

Вам когда-нибудь приходилось взламывать магазины? Уверяю, что нет. Вы могли раскурочить двери своей квартиры, забыв случайно дома ключ. Но это своя квартира, а не принадлежащая кому-то собственность. Представляем, я взламываю дверь в магазин, и вдруг появляются все люди, которые были где-то в параллельном мире. Все. Я преступник и со мной должны поступить по закону о покушении на собственность других людей. Я и так уже полдня пользуюсь чужой машиной. Любой шаг является нарушением закона. Кстати, пора уже подумать о том, чтобы где-то пообедать.

Для меня всегда неприятно что-то взламывать. Но что-то делать надо. Нашел магазин канцелярских товаров с большой стеклянной дверью. Лампочка сигнализации над входом не горит. Значит, электроэнергии нигде нет.

Нашел на заднем дворе обломок кирпича. Бросил в дверь. Стоит. Еще раз бросил. Стоит. Бросил со всей силы — пошла трещина. Еще удар — дверь развалилась. Зашел в магазин. Пустое помещение выглядит как-то неприветливо, как существо, к которому в берлогу забрались непрошеные гости. Надо привыкать и избавляться от этого чувства, так как мне придется организовывать свое снабжение из магазинов, которые практически все закрыты с расчетом на предотвращение взлома.

Плакат я подготовил и поставил около сломанных дверей. Постараюсь ежедневно проверять его. Хотя никакой надежды на то, что кто-то откликнется.

По пути заехал в Ленинский районный отдел милиции, сейчас их называют управлениями внутренних дел административных округов. Структурные перестройки в направлении сокращения штатов привели к обратному результату. Хотели как лучше, а получилось как всегда.

С большим трудом нашел в дежурном помещении ключ от сейфа с оружием. Как бы то ни было, но даже Робинзону Крузо на необитаемом острове было нужно оружие, а здесь город, в котором до утра сегодняшнего дня проживали один миллион двести тысяч человек.

Из всего оружия выбрал я себе пистолет Макарова (других не было) с мягким спуском и цифрой «0» на прицельной планке, чтобы в центр бил, автомат, и взял стоявшую в углу винтовку. В России человек с ружьем всегда был хозяином положения. В армии я служил, с оружием обращаться умею и стреляю неплохо. Так что с этой стороны я защищен. Оружие и боеприпасы я загрузил в «жигуленок». Немного подумал и взял сигнальный пистолет с осветительными патронами, несколько гранат и баллончиков с «черемухой». «Демократизатор» резиновый брать не стал. Не в милицию пришел работать.

Ко всему привыкает человек — привык и Герасим к городской жизни. Так и я начал осваиваться в пустом городе. Какого-то особого чувства тоски по своим близким я не испытывал, потому что был уверен, что не сегодня, так завтра все станет на свои места и мне только будет нужно избавиться от всех следов моего хозяйничанья в городе.

Следы убрать не трудно. Нужно затеряться в массе, сказать, что меня здесь не было, знать ничего не знаю и моя хата с краю.

А кто тебя, уважаемый спрашивать об этом будет? Ты думай о том, что ты один и даже не знаешь, где твоя семья, увидишь ли ты ее когда-нибудь. Сможешь ли ты разгадать загадку исчезновения всех жителей города?

Перед тобой миллионный город. Ты хочешь кушать, но все закрыто. Чем не дикие джунгли, где человеку приходится применять силу и ловкость, чтобы прокормить себя. Разве здесь по другому? Ты можешь найти пищу в любом доме, в любом магазине. Но их надо открывать. В джунглях ты бы съел банан, который выращен для всех. А здесь это чье-то имущество. Не знаю, может быть, когда-то нужда заставит меня заходить в квартиры в поисках пищи, но делать это добровольно я не буду.

И чего я таскаюсь на хилом «жигуленке», неужели на улице мало крутых машин? Я подъехал к первому попавшему «ландкрузеру» (если хотите, то пусть это будет «лэндкрузер»), дверь закрыта и ключа нет в замке зажигания. Можно, конечно, открыть ударом приклада автомата в стекло, но мне это нужно? Нет, не нужно. Найдем другое авто прямо на дороге, там, где застало то, что застало. Не знаю, там, где машина остановилась, и где исчезли люди.

Проблем с новой машиной не было, и я уже мчался по проспекту Маркса, бывшей Атаманской улице, легко объезжая отдельные машины и группы машин.

Куда я еду? Пока вперед. Остановился у табачного киоска. Взял блок «Давыдова», зажигалку. Закурил. Первая же затяжка вызвала головокружение и неприятный вкус во рту. Все-таки три месяца не курил, и особенно не тянуло. Для чего тебе это? Брось парень сигарету, брось! Сейчас ты, как миллиардер, должен заботиться о своем здоровье. Тебе принадлежит весь мир, он нужен здоровому человеку, а больному человеку не надо ничего. Если что случится, то все это с собой не потащишь, и даже людей нет, кто бы все это за тобой нес.

Где у нас стеклянные двери? Так, в Торговом центре, вот он рядом сверкает полированными окнами. Подъехал, заглянул в «бардачок» машины, смотрю, лежит мобильный телефон. «Nokia». Включил. Темные палочки на дисплее, выросшие как антенны, показали, что передающие станции еще работают. Начал набирать знакомые номера. Никто не отвечает. Заглянул в меню хозяина телефона, начал набирать номера подряд, в том числе междугородние и международные. Никто не отвечает. В меню было около сотни телефонных номеров, и я набирал их до тех пор, пока «антенны» совсем не исчезли, показывая разряд батарей. Интересное дело, где подзаряжать батареи, и вообще, зачем мобильный телефон, когда иссякнут дежурные аккумуляторы, поддерживающие работоспособность передающих станций на случай аварии?

Внезапно вспомнилось где-то слышанное: «И когда на Земле догорит последняя спичка, мохнатый вой взнесется к Небу, и по Земле будут ходить кони и свободные люди». Как бы самому конем не стать.

Думать, надо думать, морщить репу надо. Надо было учить физику и электротехнику, когда была возможность, сейчас восстанавливай знания.

Первое. Нужны источники электроэнергии. Правильно — аккумуляторы. Но аккумуляторы нужно заряжать. Правильно — автомобильные генераторы. А теперь думай, как соединить генераторы и зарядные устройства, как совместить силу тока и напряжения, чтобы аккумуляторы зарядились и работали, а не приходили в негодность в течение нескольких часов.

Второе — средства передвижения. В машине должно быть все, чтобы обеспечить автономное существование, переправу через водные преграды и передвижение по бездорожью. Например, велосипед складной. Где-то видел такие в спортивном отделе.

Третье — нужны источники света. Фонари электрические. Должно хватить элементов питания, которых полно в любом магазине.

Четвертое — нужны источники огня для приготовления пищи, и для других целей. Война войной, а обед по распорядку. Надо искать портативные газовые плиты, иметь и стационарную газовую плиту. Как подключишь, так и жить будешь. Газовый баллон взрывается не хуже авиабомбы.

Пятое — нужен набор лекарств и медикаментов, для оказания первой медицинской помощи: при отравлениях, травмах, болезнях простудного и нервного характера.

Шестое — запас продуктов консервированных, сухих.

Седьмое — нужно продумать экипировку. Ходить в костюме и при галстуке нецелесообразно. Нужна многофункциональная одежда. Наилучший тип — военная. Такая одежда продается в специализированном магазинчике на улице Герцена. Магазин как сейф с металлическими дверями. Надо продумать, как открыть эту дверь. Вероятно, придется искать взрывчатку или автоген.

Восьмое — продумать систему заправки автомашины соответствующим бензином. Сделать запас бензина на случай необходимости передвижения на большое расстояние. Бензин не стоит в канистрах на автозаправках. Он в емкостях, из которых подается в заправочные шланги электронасосами. Как достать бензин из емкости, чтобы не причинить вреда своему здоровью и как разобраться, в какой емкости какой бензин. Вопросов возникает все больше и больше.

Девятое — определить место своей дислокации. Можно, конечно, у себя дома. Можно, но в доме нет воды, следовательно, буду загаживать свою квартиру. Место дислокации должно обеспечиваться водой и располагаться где-то у реки. Посмотрим, может быть можно приспособить какие-нибудь строительные модули для жилища. И посмотреть, где есть биотуалеты. Одновременно надо продумать вопрос отопления жилища — зимы у нас стоят не сильно теплые, и за минус сорок градусов зашкаливает. Печки надо устанавливать летом, готовить дрова и горючие вещества, теплую одежду и решать вопрос обеспечения какими-то продуктами. Вы скажете, что в магазинах полно. Да, пока полно. После зимы и хранения в неприспособленных условиях большая часть продуктов испортится и будет источником опасности для жизни человека.

Десятое — обеспечение собственной безопасности. На случай возможного появления людей и хищных зверей.

А есть ли звери? Я пока не видел ни одной собаки и кошки. Если нет зверей, то придется переходить на растительную пищу. Надо все-таки проверить окрестности города, выехать в ближние районы, проверить, есть ли животные там. Я не могу представить стада животных, запертые в загоны и помещения, голодных и истощенных. Всюду падеж скота, запах гниения и отравление местности и всех строений. Мертвая земля от мертвой жизни. Необходимо проверить в реке, есть ли рыба.

Ужас какой-то! Сплю я или не сплю? Такого не может быть даже теоретически. А, может, я в горячке лежу на постели в больничной палате, и все это мне кажется. Нет. Вот моя рука. Она чистая. На руке часы. Они показывают время девятнадцать часов и тридцать минут. Прошло двенадцать часов с того времени, как я вышел из дома. Вот на улице стоит машина, на которой я приехал. Мой костюм, мой галстук. Кому все это нужно? Что это такое. Где я? Стоп! Спокойно. Это и есть первые признаки помешательства. Все люди шизофреники, у одних это проявляется сильнее, у других слабее. У меня проявлений шизофрении не было никогда. А, может, и было, но просто их никто не замечал.

Если человек один, то его может спасти только спокойное, педантичное выполнение составленного им распорядка дня. До обеда занимаемся делами Азии, после обеда Америкой. Шутка. Но вопросы связи надо продумать. Где-то есть большие радиостанции, обеспечивающие связь органов исполнительной власти по всей стране, а, возможно, и по всему миру. Надо научиться на них работать, принципы действия у всех радиостанций почти одинаковы, поставить магнитофоны с акустоматами (приспособления, включающие магнитофон по звуку), чтобы не пропустить возможный ответный сигнал.

Да, проблем выше крыши. Когда мы живем в городе, где все функционирует, где сотни тысяч людей работают в системе жизнеобеспечения, то мы совершенно не задумываемся над тем, а что случится, если эта система выйдет из строя? У меня одного столько проблем. А для миллиона людей и проблем в миллион раз больше. Так что мои проблемы не особенно и большие.

Так и есть. Просидел, профилософствовал. Солнце за горизонт уходит, скоро темно станет. Топай, друг ситный, в отдел «Варты», бери фонари помощнее, бери батарейки, посмотри в хозяйственном отделе свечи и подсвечники, возьми плэйер, не забудь приемник для контроля за эфиром, и затем в продовольственный отдел, возьми, что-нибудь покушать. И не жадничай. Отбросы — это антисанитария и разносчики всех болезней. Держись подальше от спиртного. Сначала с горя, потом на радостях, а потом алкоголик, пьющий в одиночку и смерть от переохлаждения под кустом или голову всмятку во время пьяной аварии.

8 мая.
Утром я проснулся в шикарной двуспальной кровати мебельного отдела Торгового Центра, укрытый шерстяным одеялом фирмы «Бауэр». Меня разбудило шипение в наушниках от плэйера-радиоприемника «Panasonic». После музыки я пытался настроиться на какую-нибудь радиоволну и уснул. Ни одной радиостанции я так и не нашел.

Умываться или не умываться с утра? Умылся на выходе из магазина минеральной водой. Надо будет поискать электробритву, работающую от аккумулятора.

Позавтракал остатками ужина и поехал на повторный осмотр города. Оставленный у магазина канцелярских товаров плакат не претерпел совершенно никаких изменений, сразу отбросив все гипотезы о каком-то параллельном времени и параллельном мире.

Заправлял автомашину при помощи ведра и веревки, черпая бензин из емкости около заправочной станции.

Много времени занимают бытовые вопросы. Настроение отвратительное. Расхолаживает то, что все есть, нужно только подняться и взять, но нет настроения.

9 мая.
Праздник. Бесцельная езда по городу.

10 мая.
Выехал в ближайший к городу район. Добрался за час. Пустота. Никого. Но в домах кричит некормленая и непоеная скотина. Кого мог, выпустил. Остальным животным придется выбираться, кто как сможет. Странно. Даже предположений никаких нет.

11 мая.
Новостей нет.

12 мая.
Новостей нет.

13 мая.
Новостей нет.

14 мая.
Заехал на авиакосмическое производственное объединение. В экспериментальном ангаре, как мне известно, хранятся выставочные экземпляры мотодельтаплана и ранцевого вертолета. Меня интересовал мотодельтаплан. На простом дельтаплане я как-то пролетел метров пятьсот. Ничего сложного нет. Не надо выворачивать дельту-крыло на критические углы атаки, и все будет нормально.

Вывел дельтаплан из ангара на дорогу к заводской взлетно-посадочной полосе, предназначенной для приема самолетов практически всех классов. На полосе мотодельтаплан выглядел крошечным мотыльком и никак не напоминал летательный аппарат.

Запаса горючего хватит на пятьдесят минут полета, если не будет сильного встречного ветра. Следовательно, от места взлета нельзя отлетать далее, чем на двадцать минут полета.

Так, куда ветер дует? Добавляю обороты двигателю, воздушный винт вращается еще быстрее, скорость пробега увеличивается, отрыв, я полетел и тут же свалился в маленькую воздушную ямку, инстинктивно отдав от себя дельту для подъема. Этого было достаточно, чтобы я снова сел на полосу. Сколько раз приходилось слышать, что, на сколько метров упадешь в воздушную яму, на столько же метров поднимешься вверх. Следующая попытка взлета была более удачная.

В течение дня я сделал восемь вылетов и не обнаружил даже признаков жизни в городе, но кое-где в пригородной зоне видел несколько коров и каких-то других животных, возможно, собак.

Мясо на шашлыки есть. Какие шашлыки, дарагой? Ты когда-нибудь убивал и разделывал животное? То-то же. Убить животное можешь и оружием, но для того, чтобы приготовить мясное блюдо, нужно животное освободить от шкуры, внутренностей, разделать на порционные куски и подготовить их к длительному хранению. Раньше за тебя эту работу делали мясокомбинаты и крестьяне, а сейчас тебе это придется делать самому, погружая острый нож в некогда живую плоть, руками перебирая сердце, почки, печень животного, для того, чтобы одна погубленная жизнь давала жизнь другой жизни.

Более сильный хищник убивает более слабого. Но ведь домашние животные, предоставленные самому себе, будут дичать прямо на глазах, превращаясь из добродушных буренок в свирепых коров с перегоревшим молоком и твоих потенциальных врагов.

Какое-то горькое отчаяние охватило меня. Зачем мне все это нужно. Для чего я должен существовать один? Такая жизнь не имеет совершенно никакого смысла.

Я сел в машину и поехал к себе домой.

Зашел в квартиру. Все равно жилой дух сохранялся в квартире. Меня встретил звереющий от голода кот. Я кое-как оторвал его от ноги и повел на кухню. Тебе, персюк, повезло, что вернулся хозяин, а как другим собакам и кошкам, находящимся в запертых квартирах?

Я помню домашних собачек и кошечек, которых с воплями горечи и отчаяния выпускали на вертолетной площадке в Закавказье. От гостеприимства закавказских братьев приходилось эвакуировать семьи, домашним питомцам места в маленьком вертолете не оказалось. Дети плакали навзрыд, для них это была самая большая травма, плакали женщины, сжимали кулаки офицеры, а маленькие беззащитные животные жались к остающимся людям, понимая, что без человеческой помощи им не выжить. Они слишком привыкли полагаться на человека, чтобы заниматься добычей еды.

Мы их потом видели на помойках, грязных, облезших, покалеченных камнями аборигенов, к которым они не подходили, видели их жалобные глаза, готовые сорваться к тебе по малейшему приглашающему жесту. Для них ты был свой, защитник, кормилец, любимый хозяин.

Вода еще была в кувшине, но в водопроводе воды уже не было. Поставил на плиту чайник и заварил чай «Ахмад» с бергамотом. Сел пить чай. Как в …, ну, как в прошлые времена. Надо подумать, что взять из дома. Кое-что из своей одежды, а остальное все есть в магазинах.

Ну, что Дональд, пошли за мной. На руках я тебя носить не буду. Отстанешь от меня, пеняй на себя. Будешь драться за жизнь с собаками и своими соплеменниками.

То ли непривычная ситуация повлияла, то ли у кошек есть предчувствие, но Дональд не отходил от моей ноги. Как будто делал так всю жизнь, он запрыгнул в открытую дверцу автомашины и уселся на сиденье. Я с некоторым подозрением посмотрел на своего кота, уж не посланник ли ты Божий, дарованный мне для предупреждения от всяких несчастий.

15 мая. Занимался подготовкой материальной базы для моего существования. При помощи машины для перевозки мусорных баков доставил к торговому центру два биотуалета. Постоянно хожу с оружием.

Начали одолевать собаки. Надо «нанять» пару собак для своей охраны. Дворняги самые преданные и храбрые собаки. В отделе для животных взял две чашки и поставил у дверей торгового центра. Насыпал корм и сам сел на стул рядом. Автомат положил на колени. Около меня сидела свора из примерно полутора десятков собак, смотря на меня то умильно, то с чувством злости за то, что я не отхожу от лакомых кушаний.

Наконец одна из собак с поджатым хвостом и опущенной вниз головой стала сбоку подбираться к одной из чашек. Остальные внимательно смотрели. Вероятно, старшая собака послала кого-то из шестерок разведать обстановку. Жертва, которую никому не жалко. Из нормальных шестерок, если отдать им командование над паханами, вырастают более свирепые паханы, нежели те, кому они служили.

Собака подобралась к чашке и стала потихоньку есть, искоса поглядывая на меня. Затем она начала есть быстрее и более спокойно. Я сделал приглашающий жест к себе. Собака сделала несколько шагов мою сторону. Я протянул руку с открытой ладонью, показывая чистоту своих намерений и желание приласкать ее. Собака подошла еще ближе и лизнула мою ладонь. Как Крестному отцу в знак верности. Я потрепал ее по загривку и притянул ее голову к себе. Собака завиляла хвостом в знак признательности. Я налил в пустую миску воды и дал собаке попить. Воду она пила спокойно, что косвенно показывало на отсутствие у собаки признаков бешенства. От бешенства и Господь Бог не спасет. Я встал и пошел внутрь торгового центра, длинное название, буду называть его просто ТЦ, позвав с собой пса. Он послушно пошел рядом со мной. Один друг у меня есть. Надо познакомить его с Дональдом и наладить взаимоотношения между кошкой и собакой.

Когда человек не ограничен никакими планами, ему можно спокойно делать то, что ему нравится в первую очередь.

16 мая.
По здравому размышлению, мне нужна большая машина, и ездить я должен по большим дорогам, а не ползать по каким-нибудь закоулкам, выискивая приключения на свою, ну, скажем, душу.

17 мая.
Оборудование места дислокации в затоне. Место довольно тихое. На реке остров разделяет течение на два рукава. Правый рукав всегда использовался в качестве затона для речных судов, благо в нашем городе располагалось речное пароходство.

Для перевозки подготовленного имущества использовал грузовую машину ГАЗ-66. Удобная и проходимая машина. Правда, в условиях большого и равнинного города проходимость не требуется, но все равно приятно ощущать себя властелином большого стада лошадей, которое повинуется каждому твоему движению, и поворот руля вызывает поворот целого табуна в ту сторону, в какую тебе нужно.

Когда приходится работать одному, то сразу начинаешь думать о всяких приспособлениях, облегчающих работу. Даже обезьяна прибегает к подручным средствам только в одиночестве. Когда обезьян много, то ни одна из них не показывает своего ума, потому что главным у них назначают сильного или ловкого в обращении, но никак не умного, и по этой причине умному могут и по шапке дать, вернее, настучать по одному месту, чтобы не умничал.

Научился работать лебедками, полиспастами и простыми ручными лебедками, продающимися, по-моему, не суть так важно, продаются они или лежат, в спортивном отделе.

Оказывается, что для нормального жизнеобеспечения человеку много чего надо иметь, знать и уметь. Наверное, еще больше надо знать и уметь, когда нет совершенно никаких благ цивилизации, например, как строить жилище и обеспечивать условия жизни в нем. А мы живем не в жарких субтропиках, и нам с пальмы бананы в рот не падают. За жизнь бороться надо.

Путем осмотра объектов, на которые раньше и желания заглядывать не было, нашел модули жилых помещений. Из этих модулей можно сколько угодно жилых помещений создать. Самое главное, подготовить ровную площадку, забетонировать ее, вставить металлические штыри-болты и на них сверху поставить эти модули. Затем другими болтами скрутить модули, утеплить соединения и готово.

Площадку нашел недалеко от воды. Бетонировать, конечно, не стал. Не ровен час, место жительства придется менять. Подогнал бульдозер. О том, как я научился им управлять, можно писать отдельную книгу. Совет всем: если есть какая-то литература по этой технике, лучше сначала ее почитать, а потом уже дергать разные рычаги. Как бы то ни было, но площадку под модуль я разровнял, проверил уровнем, все равно есть скат, зато вода задерживаться не будет.

Пришлось помучиться с подъемом модуля на грузовую автомашину. Наконец придумал. Нашел металлические сходни, приладил их к задней части кузова. Модуль зацепил тросом и с помощью трактора через бревно на кабине грузовика потихоньку затянул в кузов. Также на небольшой скорости перевез на берег. В обратном порядке выгрузил. Затем трактором и тросом подтянул к нужному мне месту и поставил так, как надо. Второй и третий модули добрались до места быстрее. Не простая это работа, я вам скажу. Модули поставлены впритык, а соединительные отверстия не совпадают. Сверлить пятимиллиметровую сталь занятие не из приятных. Пришлось где-то подкапывать, где-то домкратить, но когда болты в отверстиях и с помощью огромного гаечного ключа обеспечено жесткое соединение, то создается ощущение триумфатора, одержавшего важную победу. Где-то подсыпал грунта, где-то подбил деревянный клин, одним словом, выровнял модули. Кувалдой в землю вбил металлические штыри, удерживающие жилище на определенном месте. Думаю, и так никуда не денется.

В стороне от модулей установил бензоагрегат, вырабатывающий генератором электрический ток напряжением 220 вольт, соорудил водопровод и подачу насосом воды в жилую секцию. Привез холодильник «Стинол» с морозильной камерой, сделал хорошую кладовую. Отопление пока печное, дровами и дизельным топливом с помощью какой-то экономичной чудо-печки, которой нет равных в мире. Думаю, зимой проверим, права ли реклама.

Так в работах прошло лето. Я как-то не додумался сам посадить свой огород, но вблизи города великое множество различных садоводств и кое-что люди посадили. Без всякого ухода за посадками огороды дали прекрасный урожай, а то, что не собрано — сгниет, обеспечив урожай на будущий год.

Как это в старых сказках говорится: скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Не знаю, появятся ли в этих местах люди, но, если появятся, будет ли это им интересно, что один урод проспал массовое переселение и сейчас из всего этого пытается сделать хоть что-то положительное.

Может быть, пришедшие люди будут пользоваться техникой, которая уже в мыслях знает и выполняет желания человека, типа, захотел чая, на тебе чашку горячего черного чая с бергамотом. А мне приходится все эти дела выполнять без обдумывания, потому что если будешь думать, какой чай тебе надо, можно остаться вообще без чая.

Повседневная жизнь моя состояла из следующих дел:

— приготовление пищи — 3 раза в день;
— кормление моих животных, моего кота и уже двух собак. Если взял к себе животных, то будь добр побеспокойся о том, где они будут жить и что будут есть. Коту единственному разрешается жить в доме;
— проверка радиостанции;
— осмотр города;
— изучение документации на самолет АН-3. На одном из наших предприятий широко известный «кукурузник» АН-2 переделали в самолет АН-3, удлинив корпус самолета и поставив новый двигатель. Получилась ультрамодная «ретро» машина, которая в бытность недавнюю вместе с полярником-депутатом Чилингаровым слетала на Южный полюс. Хочу научиться летать на ней;
— оборудование жилища, совершенствование системы электроснабжения, подзарядка аккумуляторов, пополнение запасов продовольствия, горюче-смазочных материалов, тренировки в стрельбе, изучение новых систем оружия, прогулки, физические зарядки, работа на тренажерах.

Времени катастрофически не хватает.

6 сентября.
Вспомнил, что сегодня мой день рождения. Вечером после работы накрыл на стол: консервированная ветчина, икра красная, грибки маринованные, оливки зеленые с косточками, стерлядь свежая, слегка подсоленная, посыпанная красным перцем, караси жареные (сам жарил), сухари вместо хлеба. На стол поставил бутылку водки «Пять озер» местного разлива (кстати, одного из лучших в России), хрустальные стопочки в количестве пяти штук, разложил тарелочки, вилки, ножи и сел во главе стола.

Практически прошло пять месяцев. Пролетело все как один день. И все потому, что я занял себя работой, не давая себе каких-то выходных, и не предавался праздному блаженству. Насчет блаженства, конечно, сомневаюсь, но если бы я не занимался ничем, то деградировал бы очень быстро и мотался бы по помойкам со сворой собак, как новый Маугли, отбирая у сородичей лучшие куски. Ежедневное соблюдение гигиены: умывание, чистка полости рта, бритье, постоянное мытье рук, смена белья, как нательного, так и постельного. Уборка помещений. Проверка и обслуживание систем жизнеобеспечения. На все это уходит значительное количество времени, поддерживая во мне дух достижения цели: выжить для встречи с людьми, со своей семьей, которая, как я верю, вернется обязательно.

Настроение минорное. «Жаль мене себя немного, жаль мене бездомных собак, эта прямая дорога привела меня в кабак. Да-да! Что же вы не пьете, дьяволы, или я не сын страны, или я за рюмку водки не закладывал штаны? Да-да!»

Так я сидел весь вечер, выпивая потихоньку по рюмочке водки и смотря старые кинофильмы по видеомагнитофону.

Свои записи веду на компьютере, постоянно сохраняя копии записей. Береженого Бог бережет.

12 ноября.
Выпал плотный снег. Холодать стало давно, поэтому и снег не явился неожиданностью, как это было всегда во времена населенного города. Труднее стало ездить на машинах, но мой автопарк позволяет мне совершать значительные поездки по области.

Преодолевая отвращение, но я научился разделывать и заготавливать мясо. Это тоже один элементов эволюции человека — от умения разрывать мясо зубами к его культурному потреблению и заготовке впрок.

Составил схему объезда города. Внимательно всматриваюсь в девственный снежный покров. Следов других людей не видно. По вечерам, в качестве моциона, поднимаюсь на крышу четырнадцатиэтитажного высотного дома, чтобы понаблюдать за окрестностями, в надежде увидеть какой-нибудь мерцающий огонек. При помощи сильных оптических средств я осматривал все окрестности. Неоднократно выезжал за город и осматривал снежный покров. Тщетно. Я один.

Я уже привык к своему состоянию, но иногда мне снятся эротические сны. До такой степени реальные, что, кажется, я как гончий пес чувствую запах женщины за десятки километров. Лишь бы этот запах появился.

13 декабря.
Осматривал снежный покров вокруг города при помощи мотодельтаплана. С дельтапланом мы уже на «ты». Теплая одежда. Лицо замотано пуховым платком. На глазах мотоциклетные очки. Полушубок, валенки. Вылитый Дед Мороз облетает владения свои.

Никаких следов деятельности человека не обнаружил.

День был ясный, солнечный. Ветер слабый. Решил подлететь к облаку, посмотреть, из чего оно сделано. Честно говоря, ничего интересного, примерно, как пар в ванной комнате, только не горячий.

Через несколько минут я почувствовал, что дельтаплан резко снизил скорость, перестал слушаться управления и начал снижаться, хотя до моего жилища нужно лететь еще километров десять, а я без оружия и в одежде не для прогулок: тащить тяжело, а если снять, то сразу замерзнешь. Но садиться надо.

При посадке дал «козла». Слышал, что так летчики говорят, когда машина приземляется не плавно, а стукается колесами о взлетно-посадочную полосу.

Осмотрел дельтаплан. Полотно крыла покрылось толстым слоем инея с вертикально торчащими ледяными иголками. Они и тормозили полет. Хорошо, что не до критической скорости, когда аппарат просто срывается в падение.

Расчалки крыла обледенели. Оледенел практически и весь дельтаплан вместе с летуном. На моей шубе и валенках появилась тоненькая ледяная корочка, которая легко сбилась.

Осторожно обколотил лед. Снежный наст твердый, по-моему, достаточно твердый, чтобы взлететь. Двигатель завелся не сразу, что еще добавило волнений. Наконец завелся. Прогрел его на малых оборотах, хотя он и не сильно остыл, пока я устранял обледенение. Взлетел и на небольшой высоте к своему дому.

Хорошо приласкало меня веселое облачко. Чуть не забыл, что цель каждого полета — остаться в живых! Летел осторожно, на высоте пяти метров «отдал» дельту от себя и выключил двигатель. Приземлился, как пушинка.

Надо поискать литературу по полетам и почитать. Самоучки опыт набирали своим лбом.

31 декабря.
Новый 2004 год. Одеваться Дедом Морозом не стал и елочку не наряжал. Поставил пленку «С легким паром» с непревзойденными Барбарой Брыльской и Андреем Мягковым. Накрыл на стол по-новогоднему. Ближе к концу фильма уснул.

1 января 2004 года.
Ощущение такое, что сегодня выходной и на работу идти не надо. Лег в постель. Поставил «Операцию с Новым годом» с Ярмольником, Булдаковым и Маковецким. Генетическая лень удержала меня дома. Все-таки, иногда надо людям давать выходные. Режим труда и отдыха должен соблюдаться неукоснительно. Побегал вокруг дома. Сделал комплекс физических упражнений. Обтерся снегом. Настроение изумительное. Чувствую, что за последнее время мои мускулы налились силой, и я легко поднимаю такие предметы, которые раньше старался обходить стороной.

Сходил на наблюдательный пункт. Тишина. Никого. Вернулся домой. Настроение какое-то неважное. Вероятно, от физзарядки тело немного ломит. А от физзарядки ли? Измерил температуру. 36,9. После обтирания снегом следовало растереть тело жестким полотенцем и избегать сквозняков, так как тело разгорячено. Приготовил себе два термоса хорошо заваренного чая. Выпил аспирин и парацетамол. Хорошенько напился чая с малиновым вареньем и лег в постель в домашнем халате. В малиновом варенье находится салицилат, точно такое же, как в аспирине — ацетилсалициловой кислоте. В сочетании с парацетомолом они оказывают хорошее противовоспалительное и болеутоляющее действие, сопровождаемое обильным выделением пота. Это я знал еще со школьной скамьи. Поэтому утром я встал в совершенно мокром халате, но с хорошим самочувствием. Один день я еще остался дома, чтобы закрепить действие лекарственных препаратов.

3 января.
Осмотр города. Проверка радиостанции, находящейся на постоянном приеме. Если каждый день не подливать горючее в энергоагрегат АБ-4, то радиостанция давно бы прекратила работать. Проверка магнитофона. Хоппа! Примерно также воскликнул и Робинзон Крузо, увидев следы босых ног на песке. На магнитофоне всего цифра 35 на счетчике ленты. Акустомат срабатывал несколько раз за весь период. Но сработки пришлись на помехи от грозовых разрядов. Зимой гроз, как правило, не бывает, хотя нет правил без исключения («Люблю грозу в начале мая». Черт, в начале мая все и началось.), но здесь что-то должно быть.

Перемотал пленку. Поставил на воспроизведение. Так, помехи, помехи, стоп, прислушаемся, что-то похожее на морзянку. На какой частоте? Радиовещательный диапазон длинных волн!!! Значит, я не один. Откуда-то издалека доносится чей-то сигнал. Морзянку я вряд ли разберу. Не уверен, что сигналы передает профессиональный радист. Не исключено, что стоит автомат и передает один и тот же сигнал, типа SOS, например. Спасите наши души.

Так, решение по ситуации: переселяемся к радиостанции или радиостанцию подтащить поближе к дому. Эта стационарная станция и тащить ее, себе дороже. Найдем передвижную станцию, в кунге, ее и перевезем. Кстати, а почему я это не сделал сразу? А правильно, что не сделал. Был повод выезжать на осмотр города и проверку радиостанции. А так сидел бы все время дома и нос бы никуда не показывал.

Ладно, едем домой. Завтра с утра займемся поиском и расконсервацией передвижной радиостанции. Найти станцию, это треть дела. Надо привести ее в рабочее состояние. В рабочее состояние надо перевести и средство передвижения. А затем уже ставить на дежурный прием. А почему на прием: Будем ставить на передачу через магнитофон. Сейчас заедем в магазин иностранной литературы и посмотрим словари, чтобы составить фразы, которые будут передаваться в диапазоне длинных волн в определенное, время, а в остальное время на этих волнах будет осуществляться прием возможного ответа. Сказано, сделано.

Дома у меня трагедия. Мой дом подвергся нападению стаи диких собак, обе собаки убиты и съедены. Их остатки валяются тут же. Хотя, это могут быть волки. Надо быть осторожнее. И найти новых собак, за которыми более внимательно приглядывать. Если есть волки, то они очистят округу от слабых животных, улучшат популяцию, остальное доделают вороны и сороки.

10 января.
Передвижную радиостанцию приготовил. Становлюсь специалистом широкого профиля. Благо в военном училище нас готовили ко всему, что может случиться, как в военное, так и в мирное время. На стационарной станции ответов нет.

15 января.
Видел диких собак. Вообще-то это волки. Бежали организованной группой в количестве семи особей. На меня особого внимания не обратили, то есть показали, что они меня не боятся. Как мне кажется, особой опасности для меня они не представляют, но это не дворняги, которых можно потрепать за уши и прижать к себе. Дональда надо беречь, а то начал отбиваться от рук и ходить сам по себе.

17 февраля.
Порвалась пленка на магнитофоне. Черт, неужели я не мог сделать запись на цифровом диктофоне. Мог, но цифровой диктофон не может осуществлять кольцевую трансляцию записи. Так то, что считается архаизмом, может делать то, чего не может самая современная и крутая техника. Ни одна скороварка не может сделать то, что делает простой самовар: создавать уют и атмосферу дома (уютной пещеры), освещенного блеском начищенных боков самовара.

23 февраля. День защитников Отечества. Раньше это был День Советской Армии и Военно-Морского флота. Кажется, на магнитофон что-то записалось. Слушаю десятки раз. Как будто голос, или это эхо? А если это эхо, то на каком языке оно отразилось от какой-то преграды, вылетело в стратосферу и вернулось на землю в зоне приема моей радиостанции? Это уже что-то.

1 апреля.
День дурака. Надо над кем-нибудь подшутить. Сказать, что получено сообщение. Магнитофон показывал, что есть запись. Небольшая. Включил голос. Язык, похоже, французский. Но не испанский, это точно. Немецкий я чуть-чуть понимаю и немного могу на нем пошпрехать. Знаком с китайским языком. С фарси. Сюда подключается и дари (как русский и украинский). Английский язык, с десяток слов пойму. Французский, увы, мсье. Бон вояж. Учите язык братцы. Он необходим даже на необитаемом острове.

Бон вояж. Бон вояж. А ехать ли к этому, если он француз, французу? Или пусть сам едет сюда? Если гора не идет к Магомету, Магомет идет к горе. А он тебе нужен, этот француз? Плохо жилось одному, общества захотелось? Возникла необходимость устанавливать очередь готовить пищу или мыть посуду? Вообще-то говорят, что вдвоем и батьку легче бить. А кто батька? На кого ополчаться? Как ни крути, а человек существо социальное, и человек тянется к человеку. Будем записывать слова по- французски, типа: я русский, живу в Сибири, еду к тебе.

10 апреля.
Получил!!! «Франция. Лион. Жду. Люсьен.» Говорилось по-русски, но с таким акцентом, только держись. Ставим задачу учить французский язык. Передал по радио: «Еду. Учи русский язык».

12 апреля.
Сижу изучаю маршрут. Если кто-то думает, что это так просто, сел на машину и поехал, чем быстрее едешь, тем быстрее приедешь, тот глубоко ошибается. Надо составить график движения, чтобы знать, сколько времени ты пробудешь в дороге и из этого расчета определять количество необходимых материальных средств. Можно кое-что брать по дороге. Можно, но свое уже проверено. Кто может дать гарантию, что в дороге не попадется какой-нибудь недоброкачественный продукт, который тебя навсегда остановит на обочине какой-нибудь дороги. Следующее. Надо определить места заправок, чтобы в один момент не оказаться черт знает где, без бензина в необъятной пустыне, полной всяких тайн и опасностей. Вроде бы предусмотрел все. На всякий случай еду в радийной машине. К машине подцепляю прицеп. В прицеп гружу (загоняю) «Ниву» с полной заправкой и запасом бензина. К «Ниве» грузим небольшой прицеп. Обязательно велосипед. Надувная лодка. Хотя по пути нет водных преград, которые надо будет форсировать, но, кто его знает. Продовольствие. Оружие. Спальные мешки. Шерстяные одеяла и простыни с подушками. Электроагрегат. Контейнер для Дональда. Этого паразита одного оставлять нельзя, а то останутся от бедного рожки да ножки. Сейчас надо настроиться на дальнюю дорогу.

17 апреля.
Готов. Погода стоит хорошая. Весенняя. Снег еще остался, но очень мало. Передал сообщение о выезде. Что-то придется увидеть в дороге. Предпоездочное волнение. Нервы есть у всех. Маршрут прокладывал по прямой к западной границе: Курган-Челябинск-Уфа-Ульяновск-Саранск-Рязань-Калуга-Брянск-Гомель-Луцк-Краков-Прага-Мюнхен-Лион.
Предстояло проехать свыше шести тысяч километров. В день я планировал проезжать не более четырехсот километров. На дорогу должно уйти примерно двадцать дней.

Я не буду рассказывать, что я видел в пути. Картина совершенно безрадостная. Нигде ни одного следа присутствия человека. За год, что прошел с того приснопамятного дня, все стало разрушаться. Потихоньку. То тут, то там начинаются отваливаться дорожные знаки. Автомобили на дорогах ржавеют. Нужно прилагать много усилий, чтобы сдвинуть их с места. Емкости с бензином на бензозаправках открываются с трудом. И что самое гнетущее — тишина. Звенящая тишина.

Машину я вел осторожно. Я не имел права рисковать собой. Вспоминались фантастические фильмы, где посланцы несли с собой в колбах генетический код, чтобы спасти человечество. Я был сама колба. Хотя, если признаться, не верил я в эти генетические коды. Вот, говорят, расшифровали геном человека. Ну и что? Дальше что? Нарисовал художник картину. Молодец! Повесь ее на стенку, пусть висит. Так же и с геномом. А какая практическая ценность? Может быть, я не прав в этом вопросе, но ученые должны были прямо сказать, что работы будут продолжаться и возможные практические результаты появятся не менее, чем через сто лет. Тогда все понятно.

Украина. Польша. Чехия. Кусочек Австрии. Германия. Франция.

Хорошие дороги и полное отсутствие людей. Проехал Мец, Нанси, Бельфор, Безансон, Дижон. Наконец поворот на прямую дорогу на Лион. В районе городка Шалон сюр Сон меня обстреляли из-за насыпи канала.

Стрельба велась из двух автоматов. Пули цокали по машине. Взбивали фонтанчики недалеко от меня. Судя по пулям, стреляли из пистолет-пулеметов калибра 9 мм. По темпу стрельбы и звуку выстрела похоже на «Узи». Оружие слабоватое и плохо прицельное, но может по лбу прилепить. Даже и наповал. Если я начну стрелять, то зачем я вообще ехал сюда? Мне в Сибири было плохо? Захотел, чтобы французские вороны поклевали сибирского мясца?

Мои попытки привлечь внимание, показать, что у меня нет воинственных намерений, успеха не имели. По мне началась стрельба одиночными выстрелами на обязательное уничтожение. Одна пуля вонзилась в сухую землю прямо перед лицом, обдав фонтаном твердых комочков, запорошив глаза и вызвав ярость.

Перебежками я бросился к машине за автоматом, забыв, что у меня на поясе пистолет. Инкрустированная «Гюрза», изделие вятских оружейников, пистолет, которому нет равных в мире. Схватив автомат, я устроился у колеса «ЗИЛа», тщательно выбирая цель. Наконец показалась голова какого-то мужчины, судя по темному лицу, небритого и одетого так, как одеваются обыкновенные БИЧи (бывшие интеллигентные человеки), Не целясь, выпустив очередь в мою сторону, он побежал на другую позицию, периодически стреляя в мою сторону. Вероятно, прикрывает своего напарника. Раздалась следующая очередь из автомата, и бегущий упал, начав извиваться на земле.

Интересно, кто это стрелял. Высунув голову из-за колеса автомобиля, я чуть не поплатился за свое любопытство. Второй противник переместился ближе ко мне и, я считаю, что чудом остался жив. Дав короткую очередь в направлении нападавшего, я начал обходить его со стороны насыпи канала. Поняв это, он начал отходить, чего я и хотел добиться. Поставив автомат на одиночный огонь, я произвел несколько прицельных выстрелов, стараясь не попадать в грудь, где находятся жизненно важные органы человека. Я его ранил, похоже, сразу в обе ноги. Махая рукой, я пошел к нему, чтобы оказать медицинскую помощь. Он, как затравленный зверь, смотрел на меня ненавидящим взглядом, потом схватил автомат и выстрелил себе в рот. То, что называлось головой, резко переменило свою форму на кровавый пузырь, который лопнул, окрасив землю вокруг тела.

В его смерти я не виноват. Как не виноват и в смерти того, кого он убил. Я шел в сторону городка, надеясь увидеть кого-то еще, с кем мог переброситься парой фраз. Внезапно раздался выстрел, что-то ударило меня в спину в районе левой лопатки и вырвалось впереди из кармана. Боли я не чувствовал, но что-то тяжелое навалилось на мою левую руку, и при каждом вдохе и выдохе что-то свистело и шипело у меня в районе дырки в гимнастерке. Повернувшись, я увидел, что человек, которого я считал мертвым, сидел и целился в меня. Подняв автомат одной рукой, я стал стрелять и идти в его направлении. Когда он упал, я сделал еще несколько выстрелов в него, чтобы убедиться, что змея мертва.

У обоих мертвецов были повадки обыкновенных уголовников — они во всем мире одинаковы. Я подумал, неужели судьба или Провидение настолько слепы, что из шести миллиардов человек выбрали отбросы, нужные только для того, чтобы сеять зло в тех местах, где они появляются.

Вытекающая из меня кровь уносила с собой и мои силы. Я стал медленно садиться на землю, чтобы снять рубашку и при помощи клеенчатой оболочки индивидуального пакета закрыть пробоины и сделать перевязку, прекратив доступ воздуха в грудную клетку.

Послышавшиеся за спиной шаги я посчитал за начинающиеся галлюцинации и принялся быстрее разрывать оболочку пакета. Оклик: «Эй!», — заставил меня обернуться. Ко мне шла молодая женщина. Кто она? Моя жизнь или смерть? Эти двое свели счеты с жизнью не случайно. Да и я сейчас никому не соперник.

А женщина шла ко мне. Указывала себе на грудь и повторяла:

— Ева. Ева.

Наблюдатель

«Представить страшно мне теперь,
Что я не ту открыл бы дверь».
(популярная песня)
Глава 1.
Летним вечером я сидел в полутемной комнате и смотрел телевизор. Жена с дочерью уехали к теще и должны вернуться только на следующий день.
Квартирка у меня небольшая. Две смежные комнаты и ни одной двери между ними, прихожей и кухней.
Вечер был ничем не примечательный. Причин ни радоваться, ни печалиться не было. По телевизору показывали лидера национал-патриотической фракции товарища Зюпилова, председательствовавшего на съезде Союза молодых з-истов и проповедовавшего умеренный шандыбизм, пришедший на смену марксизму-ленинизму. Говорят, что шандыбизм, как политическое течение, существовал с середины девятнадцатого века. Его основоположник самобытный дворянин Шандыба был современником и знакомым А.С. Пушкина. Говорят, что однажды он подошел к великому поэту и попросил сочинить рифму со словом «рак». Ответ последовал быстро: «Шандыба дурак». «Ну, хорошо, а со словом «рыба»? — «Дурак Шандыба».
Все готовились к выборам. То один, то другой кандидат, то целые партии кричали о каком-то двадцать пятом кадре, бьющем не в бровь, а в глаз телезрителю, о каких-то заколдованных телезаставках, зомбирующих молодежь и пожилое поколение. Везде была откровенная бесовщина. Не хватало только Вия, которому бы открыли глаза и который бы указал пальцем на самого проходного кандидата в Президенты: «Это он!».
То, что произошло потом, я отношу за счет того, что я был один и того, что был вечер. Днем такие вещи не случаются.
Это не было похоже на «Фауста» Гете, ни на «Мастера и Маргариту» Булгакова. Но какая-то чертовщина во всем этом была.
От телевизора меня отвлек негромкий стук по косяку дверной коробки, где должна находиться дверь из крошечной прихожей в маленький коридор, ведущий в прихожую и кухню.
Повернув голову, я увидел мужчину средних лет в бобровой шапке, темно-коричневой турецкой дубленке (качество невысокое, но на этом ширпотребе турки вывели свою экономику из кризиса), коричневых брюках и поношенных зимних полусапожках фирмы «Саламандра». На шее потертый красно-синий мохеровый шарфик. Точная копия моей зимней одежды.
Я выглянул в прихожую. Моя, точно такая же дубленка, висела на вешалке. Полусапожки стояли на месте. Шапка и шарфик лежали на полочке.
Странно было и то, что этот человек как две капли воды был похож на меня: нос с горбинкой, усы с проседью.
— Можно войти, — спросил «я».
Я только кивнул головой, посмотрев на запертую дверь.
Незнакомец привычно снял свою дубленку и повесил ее на крючок на мою. Свои полусапожки поставил рядом с моими.
Привычным для меня жестом пригладил волосы и вошел в комнату. Сел на диван, спросил, кивнув на телевизор:
— Что показывают?
Мне, честно говоря, было не до телевизора. Я просто не знал, что мне делать и что говорить. Мысленно пробежался по событиям сегодняшнего дня и не нашел ничего, что могло бы свести меня с ума или вызвать галлюцинации. Пищевое отравление исключается.
— Не волнуйтесь, мне эта передача тоже не нравится. И не пытайтесь найти какие-то отклонения в своем организме. У вас все в порядке.
Проглотив комок в горле, я только и мог спросить:
— Кто вы такой?
А что бы вы сделали на моем месте, если бы к вам незвано и неизвестно как пожаловали бы собственной персоной вы сами?
Незнакомец ничуть не удивился вопросу. Протянув вперед руку ладонью вниз, он примирительно произнес:
— Прошу вас успокоиться и внимательно выслушать меня. Я не причиню вам никакого зла. Вы только выслушайте меня и потом дадите свой ответ. Если вам не понравится то, что я вам расскажу, я уйду также незаметно, как и пришел и вы можете считать, что я никогда не приходил и никогда не существовал.
Интересно слушать себя со стороны. Не на видеопленке, а вживе. Честно говоря, я выражался бы точно так же, как и он. И тембр и тональность моего голоса мне не нравятся. Я только кивнул и незнакомец продолжил:
— Вы, конечно, мне не поверите, но я житель другой планеты.
Если бы это был кто-то другой, вошедший через открываемую хозяином дверь, то эти слова были бы достаточны для постановки самого точного диагноза. Но, когда это слышишь практически от самого себя, то невольно приходит мысль о собственном сумасшествии.
Аналогичные мысли были, вероятно, и у моего собеседника:
— Успокойтесь. Я у вас нахожусь только потому, что вы нормальный человек. Постарайтесь отделить себя от моего образа и выслушайте то, что я вам расскажу. Я знаю, что вы привыкли к четким определениям и формулировкам, но ситуация очень сложная и я прошу позволить мне рассказать обо всем подробно.
Да, я прибыл на Землю с другой планеты. Название моей планеты вам ничего не даст. Вы его никогда не слышали (кстати, у вас очень поверхностные знания астрономии) и вашим ученым о ней тоже не известно.
Наша цивилизация много старше вас. Ваша солнечная система нам известна. Мы не полагали, что на одной из планет этой системы есть разумная жизнь, так как ваша планета из далекого Космоса представляется сгустком газов, насыщенных химическими элементами искусственного и естественного происхождения. Такая, понимаете ли, свалка отходов жизнедеятельности цивилизации. Такое бывает перед рождением новой звезды или после распада существовавшей.
Мы потратили очень много времени на поиск устроителей этой свалки, но никого обнаружить не смогли.
Примерно пятьдесят ваших лет назад мы получили из района сгустка сигнал, похожий на призыв о помощи. Расшифровка показала чрезвычайно низкий уровень развития создателей сигнала и их стремление передать свои знания другим цивилизациям. Наши старейшины восприняли это стремление как попытку распространения варварства во Вселенной.
Более внимательное изучение сгустка показало, что это планета, удаленная от Солнца на оптимальное расстояние, чтобы не уничтожить возможную жизнь радиоактивным излучением или космическим холодом.
Мне кажется, что это для вас объяснимо.
Сейчас я постараюсь элементарно объяснить, каким образом я смог прибыть к вам, хотя ваши ученые считают, что до ближайшей планеты, на которой возможна жизнь, нужно лететь десять тысяч световых лет. Если лететь по прямой со скоростью света.
Ваша беда в том, что ваши ученые-астрономы основывались на принципах бесконечности Вселенной, представляя ее абстрактно в виде шара, не имеющего пределов и не имеющего какого-либо центра. То есть начала Вселенной.
На самом деле, модель вселенной вы можете рассмотреть в одном произведении древних китайских резчиков слоновой кости. Это произведение в вашей Европе назвали «дьявольским шаром». Из куска слоновой кости диаметром 10-15 сантиметров вырезается шар с орнаментом. Внутри этого шара вырезается другой шар, на который также наносится орнамент. Внутри того — третий и так далее. Резчики вырезали до 45 шаров один в другом.
Так и устроена Вселенная в виде полых шаров с узорами внутри полых шаров с узорами.
Легче всего мастеру вырезать верхний шар. Он его украшает ажурной резьбой, узорами, самыми затейливыми рисунками.
Затем начинается подрезка основания и вырезание нового шара через вырезанные узоры. Этот шар также искусно украшается. Затем следующий шар через два ряда отверстий, затем через три ряда и так далее до последнего шара, который очень трудно обрабатывать. Он покрывается только царапинами.
Этот последний шар является сердцевиной системы. Можно и так сказать: не будь этого последнего шара — не было бы всей системы; не было бы всей системы — был бы только один шар, никем не обработанный и никому не нужный.
Так и получилось, что ваша Галактика менее развита или, если хотите, только чуть-чуть обработана Вселенским Мастером. Все другие Галактики более развиты по мере удаления от вас. Кто находится на самом краю Вселенной, не знаем и мы, предполагая бесконечность Вселенной. Может быть, и наша Галактика находится на более низком уровне развития по сравнению с Галактиками высшего порядка.
Вселенная имеет началом ваше Солнце. Все Галактики вращаются вокруг вашего Солнца, и каждая Галактика вращаются вокруг своего Солнца. Так далеко вглубь Вселенной мы еще не заглядывали. И вы далеко не заглядывали вглубь своей Земли. Правда, ваш писатель-фантаст Жюль Верн туда уже заглядывал и нашёл подземную жизнь.
Мы теоретически доказали, что Галактики возникают по мере развития Галактики первого порядка. Причем развитие Галактик второго и последующих порядков прямо пропорционально развитию Галактики первого порядка. Сейчас ваша Галактика является Галактикой первого порядка. С течением времени орбиты планет увеличатся, действие на вас Солнца несколько ослабнет, и возникнет новое, более мощное Солнце, отодвинув вас в Галактику второго порядка. Могу лишь сказать, что по отношению к вам мы являемся Галактикой пятого порядка.
Это трудно понять и представить. Китайские мастера резьбы по кости пришли к этому либо по своему наитию, либо под влиянием Вселенского Разума. Этим объясняется внутренний голос и голос свыше, генетически заложенные в сознание человека, и мотивированные Вселенским Разумом.
Разумные существа во Вселенной имеют примерно сходное строение и внешний вид. Ваши фантасты придумали таких чудовищ, как, например, мыслящие лишайники или слизняки, люди-пресмыкающиеся и тому подобное. Прямо оторопь берет, а вдруг действительно такие существа есть.
Прежде чем прийти к вам и объяснять это, мы долго изучали вашу планету, вращаясь вокруг Земли под видом отработавших спутников связи, анализируя излучаемую с Земли информацию.
Ваше Солнце было двойным. Солнце в оболочке. Взорвавшаяся оболочка разлетелась по космической туманности, группируя вокруг себя планеты и создавая новые солнечные системы. Новые Солнца были менее горячими, что было более благоприятно для возникновения биологической жизни.
По этой причине жизнь в отдаленных солнечных системах возникла намного раньше, чем в системе праматери — Солнца.
Для того, чтобы выжить, нам приходилось зажигать новые Солнца, которые вы фиксировали как зарождение новых звезд.
Продолжительность жизни на наших планетах прямо пропорциональна удаленности от вашего Солнца. Мы, по вашим меркам, живем до тысячи лет.
На своей планете мы покончили с войнами, но межгалактические войны продолжаются. Только объединение солнечных систем позволит покончить с теми, кто желает жить за счет труда других.
Мы делали «черные дыры» во вселенной, которые использовались как коридоры, как во благо, так и во вред межгалактической цивилизации. «Черные дыры» являются следствием «белых дыр» — взрывов, прокладывающих тоннель между галактиками. С помощью этих «дыр» мы быстрее передвигались по Вселенной.
Достаточно успокоившись во время этой лекции, я с иронией поинтересовался, не принести ли ему графин с водой, не соорудить ли трибуну и не записать ли его выступление для представления научной общественности.
Не приняв моей иронии, гость тем же ровным голосом продолжал:
— Я не читаю Вам лекцию. Многое из того, что я говорю, вам уже известно. Но то предложение, которое я намерен Вам сделать, требует пространного объяснения, иначе мое предложение будет превратно понято.
— Иными словами, вы меня вербуете в свои сторонники или хотите именно мне предложить какой-то вид деятельности, который может быть не принят мною по этическим соображениям, если для него требуется такое длительное объяснение.
Немного подумав, пришелец кивнул утвердительно и сказал:
— Вы правильно поняли мое намерение. Но вы также должны понять и то, что мое предложение ни в коей мере не принесет ущерб населению Земли. Самое главное, что Вы должны понять, почему из шести миллиардов человек населения Земли мы обратились именно к Вам, в Вашей стране и в Вашем городе.
Поймите, я умею читать мысли и знаю, что вы до сих пор не верите мне. Мы давно наблюдаем за вами. Я могу воспроизвести то, что известно только вам и нам. Тогда вы сможете судить о том, что мы действительно знаем вас.
Например, в сентябре вашего 1971 года, когда вам исполнился 21 год, вы ночью стояли на вершине высокой горы под ярко светящейся звездой и смотрели на два населенных пункта, разделенных между собой чертой, которая была не только границей государства, но и являлась линией, разделяющей образ жизни жителей этих поселков.
В ваших мыслях не было вражды к этим людям, хотя и те, и другие были для вас глубоко чужими. Наоборот, мы зафиксировали отеческое отношение молодого человека к народам всей планеты. Стремление обрести крылья и полететь, чтобы помочь попавшему в беду человеку, наказать убийцу, посмотреть, как живут другие люди.
Затем, спустившись с горы, вы зашли в тень от луны, и мы контролировали ваше учащенное сердцебиение, затем всплеск страха при выходе на освещенное место, и быстрый переход к спокойному веселью. После этого мы прекратили наблюдение за вами. Что вы можете сказать по этому поводу?
Действительно, в это время я находился в служебной командировке в Туркмении на одном из участков советско-иранской границы. Поздней лунной ночью я находился на проверке пограничных нарядов. Оставив младшего наряда с лошадьми, я поднялся на довольно высокую гору, откуда хотел понаблюдать за действиями проверяемого наряда. Наряд двигался по строго установленному графику, внимательно проверяя с фонарями контрольно-следовую полосу.
Ночь была тихая. Ярко светили звезды, а одна, самая яркая, находилась прямо надо мной. На иранской стороне виднелись огни небольшого городка, где жили, радовались и страдали люди.
На советской стороне, на таком же расстоянии от меня, виднелись огоньки примерного такого же туркменского городка, где тоже жили, радовались и страдали люди, которым совершенно не было дела до того, кто не спит ночью и охраняет границу. Мне тоже не было особого дела до жителей обоих городков. Я находился здесь не по своей воле, как военнослужащий, и с удовольствием вернулся бы в Россию, границу которой еще тогда надо было восстановить в ее исторических пределах и охранять. Действительно, у меня тогда были мысли на крыльях улететь на свою родину.
Возвращаясь к лошадям, я находился в тени горы, и практически ничего не видел. Выйдя на освещенное луной место, я заметил мелькнувшую тень, мгновенно достал, зарядил пистолет и приготовился к действиям по обстановке. Удостоверившись, что тень с пистолетом моя, я сразу успокоился, рассмеялся и спокойно пошел к тому месту, где меня ожидал коновод с лошадьми.
Об этом случае я не рассказывал никому и во время лекции пришельца даже не думал об этом.
Посмотрев на меня и, вероятно, будучи удовлетворенным считыванием моих мыслей, незнакомец продолжил:
— Второй раз вы попали в поле нашего зрения в конце сентября 1990 года на границе России и Китая. Анализатор выделил всплеск эмоций и сообщил о его аналогии с сигналом девятнадцатилетней давности. Опять были мысли о крыльях и желании летать.
Действительно, в конце сентября 1990 года я был в отпуске и занимался рыбалкой на пограничной реке Амур. После заброса сплавной сети я лежал на дне лодки и смотрел на звездное небо. Внезапно мое внимание привлекла яркая точка, которая на большой высоте вспыхнула ослепительным светом, распространявшимся концентрическими кругами.
Неплохо, — подумал я, — высотный ядерный взрыв, световое излучение, ударная волна, радиоактивное излучение, затем наведенная радиация, лучевая болезнь и мучительная смерть. Третья мировая война что ли началась? А я спокойно ловлю рыбу. Улов, кстати сказать, был очень неплохой.
Связавшись с пограничной заставой, я доложил по команде «Воздух». Через некоторое время мне сообщили, что идет плановое уничтожение ракет средней и малой дальности путем их запуска на предельную высоту и подрыва самоликвидатором.
Тогда-то у меня и появилась мысль о крыльях, чтобы полететь и треснуть в торец одного человека, наносившего ущерб обороноспособности России и бросавшего деньги на ветер. Об этом знал только я. Поэтому то, о чем говорил незнакомец, очень походило на правду.
— Александр, давайте вы не будете называть меня незнакомцем. Зовите меня просто Орсио. Мое настоящее имя созвучно этому. Для идентификации личности мы применяем и цифровой код, но это на Земле является противоестественным. Люди, верящие в сверхъестественные силы, создавшие Землю, верят и в силы, способные уничтожить эту Землю во время страшного Суда, называемого Армагеддоном. Посланцы Армагеддона должны иметь цифровые обозначения. Но мы к ним не относимся и не верим в Армагеддон. Армагеддон может устроить только человек, создавший столько орудий своего уничтожения, что достаточно даже компьютерной ошибки, чтобы на Земле остались только отдельные виды бактерий, могущие по теории вероятности положить начало зарождению новой жизни на вашей планете.
Действительно, он читал мысли, ведь я его ни разу не назвал незнакомцем и не называл своё имя.
— Затем мы отследили Вас в телепередачах центрального и областного телевидения, когда Вы занимались политической деятельностью. Нам понравилась Ваша спокойная и взвешенная позиция.
Кроме того, нам понравилась Ваша страна. Делая анализ континентов и стран, мы отметили во многих странах высочайший уровень самодовольства и пренебрежения к тем, кто стоит ниже их по уровню развития и уровню жизни населения. Эти страны считают свой образ жизни идеальным и готовы силой насаждать его во всем мире, считая, что они делают это во благо других народов. Совсем недавно цивилизованные государства объединились против одной маленькой страны, пытавшейся сохранить свою территориальную целостность. Бомбардировками они заставили капитулировать правительство и фактически разделили страну на враждующие между собой районы. Коммунистическое руководство вашей страны также хотело осчастливить все народы мира и железной рукой загнать их в царство счастья.
Смена идеологии поставила Россию в особый ряд стран мира. Великая и не великая страна. Былое величие будоражит умы, но реальное положение вещей взывает к необходимости упорного труда и приложения максимума усилий, что возродить Россию в том облике, в котором она была до великих потрясений.
Презираемые страны в свою очередь презирают развитые страны и Россию за то, что она перестала им помогать и за то, что она не претендует на мировое господство.
Орсио что-то еще говорил, а мне представилось, что я нахожусь на конспиративной квартире неизвестной мне разведывательной службы, и представитель этой службы старается обосновать целесообразность предложения, которое он мне должен сделать. Для чего, спрашивается, читать мне занимательную лекцию о космогонии и внешней политике.
— Потому мы и выбрали Россию, тем что она не похожа ни на одну их стран вашего мира особым психологическим складом ее населения. На протяжении всей обозримой истории русичи готовы были облагодетельствовать даже тех, кто явно стремился к уничтожению Руси. Россия это и не Европа, и не Азия, и не Америка. Такая страна может чувствовать сущность мироздания. Невысокий культурный уровень основной массы населения, не испорченной стремлением делать деньги из всего. Народ не утратил своих девственных генетических корней, самобытного чувства справедливости, которую пытается достичь даже в ущерб самому понятию справедливости, и может дать объективную оценку всему происходящему в мире.
Высокопоставленные или высокооплачиваемые люди будут преломлять оценки происходящих событий через призму политики стран, на которые они ориентированы.
Беднейшие слои населения дают весьма примитивную оценку событий, которая в течение дня может несколько раз измениться. Первая точка зрения — утренняя — злая, вторая, если человек найдет на дороге пятьдесят рублей — оптимистическая, не найдет — пессимистическая.
Средний слой — чиновники, интеллигенция — сидят у себя в квартирах на кухнях и сокрушаются о том или о сем. Раньше они в карманах кукиши держали, затем в митингах участвовали, а потом и это забросили.
Остались военные. Эти всего повидали. Воевавшие — готовы любому шею свернуть. Не воевавшие, но оквартиренные, живут спокойно: вы меня не трогайте, и я вас не трону. Бесквартирные — сродни повоевавшим. А повоевавший и бесквартирный — это ваше государство не в состоянии понять, — может примкнуть к любому экстремистскому движению для того, чтобы стать нормальным гражданином. А после экстремизма нормальным гражданином стать невозможно.
Мы выбрали самую середину: военный с гуманитарным образованием; не воевавший, но находившийся в районах, близких к развязыванию военных действий, где необходим дипломатический и политический подход к принятию решений; бесквартирный, но не живущий на улице.
Я чувствую, что вы уже давно поняли причину моего многословного вступления. Да, я уполномочен предложить вам стать передатчиком доходящей до вас информации на ретранслятор нашей Галактики.
Нам не нужны ваши государственные секреты. Мы их можем спокойно собирать путем перехвата сигналов со спутников, сигналов с аппаратуры передачи информации и компьютеров, а также лазерного съема звуковых модуляций, воздействующих на любой отражающий предмет. А съем информации с проводных средств связи был разработан еще самим Фарадеем в начальный период изучения электромагнитных колебаний. Специальная аппаратура может разложить на составляющие сигналы в оптико-волоконной и лазерной системах связи, которые на данном этапе развития являются, пожалуй, вашими самым совершенными достижениями.
Нам нужна оценка информации нормальным человеком из центральных стран вашего мира. Такие же предложения сделаны еще двум жителям Земли — один находится в Америке, другой — в называемом вами «мусульманском мире». Этих трех точек зрения вполне достаточно, чтобы определить направления развития вашей цивилизации. Истинной, а не декларируемой. Это нужно только для того, чтобы определить, в какие сроки сознание землян сможет достичь уровня контакта с другими цивилизациями.
Если Земля достигнет уровня контакта, не принесет ли это опасность для существования других миров? Мы не имеем никаких враждебных намерений к землянам. Если бы они были, то мы бы уже давно их осуществили. И, поверьте нам, у вас нашлось бы очень много добровольных помощников, которые бросились бы нам помогать, решая свои корыстные интересы или в целях мести за свои обиды и унижения.
Сатана тоже не требовал от доктора Фауста ничего сверхъестественного. Подпиши договор о том, что продаешь душу Дьяволу, и все блага жизни потекут рекой на тебя. Живи себе и вкушай то, что не доступно другим людям. Как бы продолжая мои мысли, гость сказал:
— Нет, нет, никаких документов подписывать вам не надо. Я не Дьявол, а вы не доктор Фауст. При вашем согласии вы будете выполнять поставленную нами задачу, не прилагая никаких дополнительных усилий. Будете жить так, как вы и жили. Никаких дополнительных благ мы вам не обещаем. О нашем предложении вы не расскажете никому. В этом мы уверены. Даже, если вы захотите поделиться об этом с кем-нибудь, то вряд ли найдется здравомыслящий человек, который вам поверит. А с людьми, сошедшими с ума, вы и сами общаться не будете.
Вам придется очень долго работать с нами. Приемник окружающей вас действительности — он же передатчик вы будете носить на руке. Это прибор в виде наручных электронных часов, показывающих вам время. Вы его никогда не сможете снять, потому что он излучает защитное поле, которое будет защищать прибор от вас и вас от любого воздействия внешней среды. Этот прибор оказывает регенерирующее воздействие на ваш организм, восстанавливая пораженные органы, и увеличивая продолжительность вашей жизни до времени установления контактов между нашими мирами. После этого вы сами сможете сделать выбор: либо вы пожили достаточно, либо продолжать жить дальше.
Черт! Все равно это какая-то мистификация. Мне предлагают вечную жизнь, которую получил герой фантастического боевика «Горец». Бессмертные постоянно встречаются и отрубают друг другу головы, чтобы стать еще бессмертнее. Любимые женщины состариваются и умирают у них на руках. Каждые 60-70 лет нужно исчезать из жизни и снова легализоваться в обществе как тридцатилетнему гражданину с новой биографией. Завидовать нечему. Если правда то, что говорит этот спокойный сумасшедший, то и мне предстоит такая же жизнь. Надо очень крепко подумать.
— Защитные устройства получат и члены моей семьи? — спросил я.
— Этот вопрос можно расценивать как ваше согласие с моим предложением? Кстати этот же вопрос мы ожидали и от двух других наших помощников, но этот вопрос ими задан не был. Если вы хотите, то ваши жена и дочь получат такие защитные устройства при условии, что сохранят в тайне назначение этих приборов.
Получив мое согласие, Орсио достал из маленького чемоданчика три коробочки с часами на металлических браслетах. Это были толстые часы, аналогичные часам типа «Электроника-1», с красным табло и четырьмя кнопками управления.
— Вот эту первую кнопку вы сможете нажать один раз, включая защитное устройство и передатчик. Аппаратуру сможет отключить только наш посланец в случае, если ваши действия будут угрожать окружающим людям.
Вам придется противостоять попыткам преступных элементов и властей завладеть защитным устройством. Идея надежного защитного поля в первую очередь интересует тех, кто преследует преступные цели и желает остаться неприкасаемым для Закона. Высокопоставленные политики и чиновники сами по себе имеют иммунитет от законодательства (что положено Юпитеру, то не положено быку). Но от преступных посягательств у них иммунитета нет.
Любое изобретение на Земле сначала используется в военных целях, а только затем получает мирное применение. Вы и ваша семья можете использовать защитное устройство только в оборонительных целях.
Вообще наш разговор трудно назвать разговором в принятом смысле этого слова. Говорил Орсио, а я только кивал головой.
— Я понимаю ваши мысли. Невозможно делать добро, не причиняя боли другим. Срывая яблоки, мы причиняем боль яблоне. Но это неодушевленное растение, хотя ваши ученые выдвигают теории о полях, излучаемых растениями и их воздействии на биополе человека. Что из этого получится, я прорицать не буду.
Если вы готовите шашлык для друзей, должны ли вы думать о животном, которое было убито для этого? Лакомясь рыбными и морскими деликатесами, думаете ли вы об обитателях водоемов, у которых отняли деликатесное мясо?
Вы повсюду пользуетесь результатами зла. Исходя из этой теории, нужно убивать животных за то, что они совершают зло, поедая растения и насекомых, хищных рыб, поедающих нехищных, нехищных рыб, поедающих растения и ракообразных. У вас будет не жизнь, а сплошное, извините за русский каламбур, преступление и наказание. Так устроена ваша жизнь. Хищники поедают себе подобных существ. Более сильный и хищный выживает, и хорошо живет до тех пор, пока не ослабеет для другого хищника.
Глава 2.
Наш разговор затянулся до полуночи. Если я принял предложенные правила, то я должен все знать о них.
Правил было немного. Первое — смотреть как можно больше телепередач политико-экономического и научно-технического характера, а также читать вслух интересующие меня статьи на эти же темы. Второе — участвовать в общественных мероприятиях. Третье — размышлять вслух, выказывая собственное понимание происходящих событий, оказывать сочувствие всем встречающимся мне людям.
Одним словом, мне предстояло стать политологом, экспертом по экономике и науке и утешителем обездоленных людей. Естественно, я должен быть объективным, но все равно я не буду забывать, что я житель Земли и постараюсь представлять свою планету не захудалой окраиной Вселенной.
Передатчик обладал неисчерпаемым ресурсом питания, восполняемым за счет электрического поля Земли. Толщина защитного поля могла увеличиваться до бесконечно большой величины путем нажатия кнопки номер два и уменьшаться до бесконечно малой величины нажатием кнопки номер три. Кнопка номер четыре была предназначена для посылки волнового удара, сила и дальность которого зависела от величины защитного поля.
Кроме передатчика, Орсио передал мне коробочку, похожую на массивный серебряный портсигар. Именно для сигар толщиной в палец и длиной до десяти сантиметров. По моим подсчетам, туда могло вместиться шесть или семь сигар. Назначение коробочки — копировать необходимые мне предметы и документы, т.е. делать дубликаты.
Положив в портсигар шариковую ручку, я нажал кнопку-защелку. Снова открыв его, я увидел две совершенно одинаковые ручки, даже уровень пишущей пасты в ручках был одинаковым. Орсио объяснил, что аппаратура, находящаяся в коробочке исследует молекулярный состав предмета и его строение, а затем создает точно такой же предмет из молекул по имеющемуся образцу. Как бы предупреждая мой вопрос, Орсио сообщил, что ему и самому не известен принцип работы этого прибора, но прибор способен создавать соответствующие условия для воспроизведения кристаллических решеток веществ, что необходимо, например, для воспроизведения металлов или производных углерода.
— Это вам в качестве платы за работу. Думаю, что вы будете достаточно экспериментировать с полученными приборами и найдете им достойное применение. Прошу только не вступать в противоречие с Законами вашей страны, чтобы не вносить трудности в выполняемое вами поручение.
Орсио подогнал по моей руке браслет передатчика-часы и, вопросительно посмотрев на меня, нажал на кнопку номер один. Ничего не произошло.
— Все нормально? Ничего и не должно произойти. Живите так же, как вы и жили раньше. В случае необходимости к вам придет человек и передаст привет от Орсио. Он и окажет вам необходимую помощь. Мы будем знать, когда ситуация начнет выходить из-под вашего контроля.
Прямо какая-то шпионская ситуация. Приходит высокий псевдоним маленького роста, у него детей немного — только сын да дочка, и произносит традиционный пароль: «У вас продается славянский шкаф с тумбочкой?». А я должен ответить: «Славянский шкаф продан, осталась только тумбочка». В одном фильме вообще еще чище придумали: наш разведчик в Греции должен сидеть с гитарой у подножия горы и петь: «Не думай о секундах свысока, наступит время — сам поймешь, наверное, летят они как пули у виска, мгновения, мгновения, мгновения.» А если он придет лет через сто пятьдесят? Они, как я понимаю, не очень-то торопятся жить, как мы.
Еще я пудам, а Орсио сразу сказал:
— Простите, что прибыл к вам в зимней одежде. О Сибири везде такое мнение, что там круглый год зима, а в городах по улицам ходят медведи и олени.
На этом мы попрощались, и Орсио ушел.
Глава 3.
Оставшись один, я попытался осмыслить происшедшее.
На руке «подарок» — часы. Нажал на первую кнопку, на табло высветились цифры 01 час 10 минут. Нажал еще раз, высветилась дата — тринадцатое число седьмого месяца. Это простое совпадение с тринадцатым числом, Орсио прибыл ко мне двенадцатого.
Попытался расстегнуть браслет, ничего не получилось. Попытался открыть отверткой. Отвертка погнулась, но даже не поцарапала металл замка.
Вместе с тем, во мне что-то изменилось. Я перестал ощущать предметы так, как их ощущал раньше. Как будто все предметы увеличились в объеме. Даже спички, когда я зажигал газовую плиту. Присмотревшись, я заметил, что между рукой и предметом есть свободное пространство, примерно в пять миллиметров, хотя предмет прочно удерживался рукой. Может быть, это и есть защитное поле?
Нажав на кнопку номер три, я добился того, что между рукой и предметом не оставалось свободного пространства. Защитное поле уменьшилось. А защитное ли это поле? Взял нож и чиркнул по пальцу. Боль и полилась кровь. Так и есть, обманул чертов пришелец, или как его там. Быстро перевязал палец платком и пошел искать бинт, чтобы сделать перевязку так, как учили на медицинской подготовке в училище. Эксперименты надо проводить более осторожно. Бинт нашел, но кончился раствор йода. Пошел на кухню, а там уже закипел чайник. Налил чай. Попил его и его забыл о перевязке. Пошел в спальню, лег и провалился в глубокий сон.
И снился мне не рокот космодрома, а то, что меня со всех сторон одолевают враги, бегут ко мне, а автомат в моих руках стреляет медленно-медленно, а пули плавают в воздухе и не поражают врагов. Знаете, как стреляет автомат в руках у украинца? А вот так — та-та-та-та-та-та-та. А в руках у эстонца? Так — пах, … пах, … пах, … пах, … пах. Так и у меня. И когда враги окружили бедного пограничника, он вдруг проснулся. Приснится же чертовщина такая. Лучше бы приснилось что-нибудь про золотую рыбку. В конце шестидесятых годов поймал один полковник на зимней рыбалке на р. Уссури золотую рыбку и она ему обещает три желания выполнить. А он подумал, подумал и говорит: «Есть у меня только одно желание — хочу быть героем Советского Союза». «Хорошо, — отвечает рыбка, — встань, закрой глаза, сожми руки в кулаки, и резко повернись кругом». Встал рыбак, глаза закрыл, руки сжал в кулаки, резко повернулся и открыл глаза. Смотрит — на него от китайского берега три танка идут, а у него в руках две противотанковые гранаты. «Чертов карась, — подумал полковник, — я же не просил Героя посмертно».
Раздался звонок в дверь. Приехали жена и дочь.
— Только встал, засоня? Быстрее ставь чайник, теща пирожков прислала, да и нам позавтракать надо. Что это у тебя с рукой? Ну-ка показывай. На нас говоришь, что мы с ножами обращаться не умеем, а сам не лучше.
Я развязал платок и не поверил своим глазам — никакого пореза не было. Кровь на платке была. Начал говорить о том, что палец ушиб, а перевязал старым платком. Вижу, что жена мне верит. Говорить обо всем сразу всем моим женщинам — жене и дочери — бесполезно. Сразу подумают, что шарики заскрипели или крыша поехала. Тихонько шепнул жене, что попозже надо будет серьезно поговорить. Этим я только раздразнил женское любопытство и был вынужден рассказывать все по порядку.
Как все описать, чтобы это не походило на бред сумасшедшего, я не знал. Один мой подследственный, обыкновенный шизофреник, рассказывал мне о своих связях с космосом. Иногда в нем просыпались искорки разума, и он спрашивал меня: «А вам не кажется, что я несу абсолютную ахинею?» Получив уверения в том, что он рассказывает о вполне нормальных явлениях, он продолжал рассказ в полной уверенности влияния внеземного разума на его подсознание. Мне предстояло тоже рассказать о том же, во что трудно поверить нормальному человеку, но так, чтобы моя семья не подумала, что я сумасшедший.
Способ нашел испытанный — людей надо сначала ошарашить. Я взял доставшийся мне портсигар, открыл его и показал, что он пуст. Попросил жену дать мне самую крупную купюру, какая есть в доме. Денег практически не было. Зарплату задерживали третий месяц, а пенсию мы расходовали в течение недели после ее получения. Сережек и колечек жена не носила, не привыкла и не страдала от отсутствия золотых перстеньков с камешками и сережек самой затейливой формы. Попросил дочь снять свои сережки в виде тоненьких колец и положил их в портсигар. Затем нажал на кнопку и спустя минуту открыл. В портсигаре находились две пары совершенно одинаковых сережек.
Восторгу моих женщин не было предела. Начались составляться проекты, что мы будем размножать в первую очередь: наши деньги или доллары. Попросив их немного помолчать, я вооружился лупой и начал изучать сережки. Каждую я поцарапал ножиком и проверил крепкой соляной кислотой, которую получил при растворении порошка, предназначенного для удаления солевого налета в раковинах и унитазах. Все четыре сережки были золотыми и неотличимы друг от друга.
Не говоря ничего, я нажал на кнопку номер два, почувствовал, что рука не прижимается плотно к поверхности стола, и резко ударил по ней кулаком. Боли я не почувствовал. Взял со стола кухонный нож и ударил тупой стороной лезвия по руке. Боли не было. Взял зажигалку, добыл огонь и поднес к руке. Пламени я не чувствовал. Уменьшив защитное поле до предела, повторил опыт с зажигалкой. Тепло чувствовалось, но ожога не было. Жена и дочь смотрели на меня как на фокусника. Фокусов никаких не было. Взяв с них обещание молчать обо всем, что они сейчас услышат, я рассказал подробно все то, что я уже рассказал своим читателям.
Вера и неверие переплелись воедино. Поверить в рассказ трудно, но трудно поверить и в увиденное наяву. О переданных Орсио аппаратах для моей семьи я пока не говорил. Нельзя вываливать все новости сразу. Человека надо постепенно готовить к чему-то необычному. Как говорят: дай дураку в руки стеклянный пенис, так он об него лоб разобьет.
Глава 4.
Выходной день прошел так, как он обычно проходит у большинства людей. Приготовление пищи, домашние дела и хлопоты, просмотр всех телевизионных передач. Газеты сейчас редко кто выписывает, дороговато, поэтому газет не было, кроме бульварного издания «Томат», в котором только одно хорошее — удобная телепрограмма. Перечитал все мировые сплетни об артистах и политиках и подумал, что надо будет уточнить, воспринимает ли аппаратура ту информацию, которую я читаю про себя.
Вообще-то, читающий человек проговаривает про себя все, что он видит в печатном издании, даже свои мысли он проговаривает, не раскрывая рта. От этого снижается скорость чтения, но выше степень запоминания информации, так как действует и механическая память, участвующая в проговаривании слов. В свое время я учился скорочтению и, чтобы избежать проговаривания, во время чтения мы держали в зубах карандаш, который мешал языку участвовать в этом процессе.
Два раза подряд это слово повторил. Не могу подобрать к нему синонима. У меня язык во время чтения практически бездействует. Присмотритесь к своему способу чтения и поймете, что по слогам читают не только малограмотные, но и очень образованные люди.
Ладно, посмотрим, какие будут по этому поводу замечания у моих «работодателей».
Высокие материи всегда отодвигаются земными делами, связанными с обеспечением жизни, то есть с питанием, одеждой. Кто-то считает это не самым важным в жизни человека, то пусть оно будет так. Пусть ходит раздетым и голодным. Это его дело. Если у человека денег куры не клюют, то ему можно заняться и духовной жизнью. Бытие определяет сознание. Правы были основоположники марксизма, когда сделали такой глубокомысленный вывод.
Когда человек попадает в нужду, то мысли его направлены на поправку своего материального благополучия. Что может думать голодный человек о картине стоимостью в несколько миллионов долларов. Чувство восхищения? Да чувство восхищения, если эту картину можно продать и обеспечить себе безбедную жизнь, когда после сытной еды приятно пройтись по залам музея изобразительных искусств и полюбоваться скульптурой Давида, расслабленного после сексуального удовлетворения. Можно восхищаться высокохудожественной чеканкой дамасского клинка, а можно и думать о том, что можно сделать при помощи этого же клинка.
Жизнь идет вперед, завтра понедельник, надо идти на работу и сегодня надо что-то готовить на обед, на ужин и взять хоть сколько-нибудь денег на обед на работе. Нужно оплатить проезд на автобусе. По самым приблизительным подсчетам надо не менее ста рублей.
Пошел к соседу попросить до завтра сотню. Пришел домой и скопировал две штуки. Купюры одинаковые. Номера и серии одинаковые. Какая из них подлинная, неизвестно, но с одинаковыми номерами можно попасть в категорию фальшивомонетчиков и ничего не докажешь. В начале семидесятых мне туркменские чекисты рассказали одну историю про фальшивомонетчика.
Приехал в Ашхабад один московский инженер и привез на продажу машинку по изготовлению денег. Нашел покупателей, показал, как действует машинка. Размером с современный видеомагнитофон, снабжена разными кнопками и лампочками. Включается в сеть 220 в. Включил, понажимал кнопки, машина загудела и с интервалом в 10 минут начала выдавать красненькие десятки с изображения В.И. Ленина. Свеженькие, горяченькие, влажненькие. Высушили. От настоящих отличить невозможно. Номера разные. Продал за восемь тысяч рублей. На эти деньги тогда автомашину «Жигули» можно было купить.
Новоявленные фальшивомонетчики покупку обмыли, и сели деньги печатать. Машина напечатала еще штук пять-шесть десяток, потом начала печатать пятирублевки. Напечатала их штук десять и начала выдавать белые листочки без водяных знаков. Один «специалист» вскрыл машину, а там увлажнитель, миниутюг и устройство для выталкивания листочков. Повозился москвич с этой машиной, чтобы ее сбыть.
Покупатели в милицию, те проинформировали чекистов. Перед обманутыми фальшивомонетчиками поставили дилемму: возбуждаем уголовное дело по изготовлению фальшивых денег и ищем москвича, или дело не возбуждаем, а вы катитесь к чертовой матери. Те и покатились.
Другой фальшивомонетчик, настоящий Левша, сделал в гараже себе лабораторию и печатал такие бумажки, которые по качеству были лучше, чем в Госбанке. Специалисты банка при экспертизе отдали предпочтение самодельным купюрам, посчитав фальшивыми оригиналы. Тем не менее, мужичку срок отвалили немалый.
Оставил я себе одну копию сторублевки, а оригинал, может быть, и не оригинал, отнес соседу. Спасибо, мол, дочь у подруги перехватила. Жадность она всегда фраера губит. Потом сделаю себе копию получки, кто там будет сверять номера и серии купюр. Даже, если одному человеку дать пачку купюр с одинаковыми номерами и сериями, думаете он обратит на это внимание? Ничуть не бывало. Продавец посмотрит на свет, а на номер не посмотрит. Но и с этим не надо баловаться. Как никак, а экономический ущерб государству приношу.
С ювелирными изделиями баловаться тоже нельзя. Золото всегда криминал. Недаром его называют «желтым дьяволом». Обойдемся без дьяволов. Можно клепать металлические монеты. Для государства в этом будет даже прибыль. Металла будет больше, чем его производят. Один мужик нашел неразменный рубль (читал у братьев-фантастов Стругацких). Так он на рубль покупал только спички и за очень короткое время наскреб себе на «Запорожец».
При экономной жизни денег много не надо. В миллионеры я не стремлюсь, хотя помню старинную заповедь, что деньги к деньгам идут. Миллионеру надо всем объяснять, каким путем он стал миллионером. А я никому и ничего не хочу объяснять. Мой жизненный уровень вполне достаточен.
Орсио призывал не вступать в конфликт с законами, а приснопамятный Остап Бендер всегда чтил УК (Уголовный Кодекс). Кроме того, в сказках на скатерти-самобранки зарились нехорошие и жадные люди. Как говорили древние китайцы: «Не ищите себе забот». Русские ту же поговорку переделали на свой манер типа поиска приключений для одного места, и все эту поговорку знают или делают вид, что не знают.
В результате проведенных экспериментов я выяснил, что защитное поле хорошо защищает меня от всякого воздействия окружающей среды и, в первую очередь, от физического. Мною были испробованы нож, колющие и рубящие предметы. Сначала с небольшим усилием, а затем и со всей силы.
Интересен и такой факт, который я тоже занес в книгу опытов. На работе, направляясь по делам на служебной автомашине организации, я включил защитное поле, так как водитель был в некотором возбуждении, и вел машину очень быстро и нервно. По неосторожности мы задели левым крылом грузовик. Водитель был белый как полотно. И у меня никакого настроения. День насмарку. Надо докладывать шефу об аварии. Хотя и я и не управлял автомашиной, все равно будет осадок какой-то вины за то, что автомашина на время не будет использоваться в служебных целях.
Какое же было наше удивление, когда мы увидели, что «Волга» даже не поцарапана, а у грузовика выворочена подножка. Прибывший инспектор ГАИ, сейчас ее называют ГИБДД, долго ходил вокруг обеих автомашин, рассматривал легковушку со всех сторон и отпустил нас с водителем, пообещав разобраться с водителем грузовика.
Бедный водитель. Он-то ни в чем виноват, но и мне невозможно правдиво объяснить причину случившегося. Вывод: мое защитное поле передается на то устройство, которое меня окружает, а именно на транспортное средство, в котором я еду или которым я управляю. Защитное поле во включенном состоянии представляет собой то огромное, то маленькое одеяло или покрывало, которое меня окутывает всегда.
Портсигар же таил в себе неисчерпаемые возможности. Нет, я не делал себе копии драгоценностей или печатал денежные знаки. Аппарат мог восстанавливать вещи.
Обнаружил я это совершенно случайно. Незакрытый портсигар лежал в ящике, где находились подаренные за избирательную кампанию наручные часы с надписью «От Президента России». Часы хорошие, «Хронограф» с приспособлением для измерения мощности ядерного взрыва. При вспышке нажимаешь кнопку и ждешь, когда до тебя донесется звук взрыва. Количество прошедших секунд возводишь в третью степень и получаешь мощность ядерного взрыва в килотоннах. Например, если звук после вспышки донесся через десять секунд, то мощность взрыва составляет одну тысячу килотонн, то есть одну мегатонну. Удобная вещь на случай ядерной войны. По этим часам можно определить, когда тебе придет полная хана и не суетиться, сливая воду…
Однажды летом я ехал в автобусе и высунул в окно руку с часами. Внезапно ремешок порвался. Для президентского подарка не могли найти хорошей кожи на ремешок. Часы упали на дорогу. Выскочил на следующей остановке и к часам. Какой-то негодяй-водитель уже проехался по ним. Стрелки в гармошку, стекла хрустального как не бывало, оправа стекла восьмеркой. Ремонтировать дороговато. Бросил часы в ящик.
Я не пользовался портсигаром недели две. Для каких-то целей он мне понадобился. Открыл ящик, взял портсигар и обратил внимание на мои часы. Как новенькие лежали они в ящике. Стекло целое. Стрелки в порядке. Ни одной царапины. Это меня очень удивило. Стал думать и додумал, что это действие незакрытого портсигара. Значит, в открытом виде он восстанавливает предметы в том виде, в котором они были в период их полной готовности или годности к использованию.
Для опыта взял свои старые полуботинки фирмы «Topman», которые я носил лет шесть-семь. Очень удобная обувь. Даже новые ни разу не натерли мои ноги, очень ноские, ну и доносил я их до ручки. Положил открытый портсигар и полуботинки в деревянный ящик и оставил там на неделю. Точно, достал новенькие полуботинки. Как это все делалось, не знаю. Но новенькие подковки на месте старых, которые я сам прибивал, и пыль ржавчины с них на полу ящика убедили меня в том, что этому аппарату цены нет.
С одной стороны это чудо, которое позволит сэкономить громадные материальные ресурсы, но, с другой стороны — это разрушитель, который надо спрятать подальше и никому не показывать. Почему разрушитель? Представьте себе вещи, которые никогда не ломаются, лезвия бритвы, которые никогда не тупятся, автомобили и машины, работающие вечно. Хорошо. Да, хорошо. Но как быть с людьми, которые произвели несколько экземпляров вечных вещей и дальнейшей необходимости в их производстве нет. Вещи должны изнашиваться и покупаться новые, чтобы не останавливалось производство и торговля. Другого способа существования нет. Уменьшение потребностей материалов приведет к сокращению добывающей промышленности. Вечные аккумуляторы приведут к сокращению потребления электроэнергии и т.д. На Земле будет твориться полный хаос. Нельзя иметь вечные вещи. Может быть, кто-то один может их иметь, чтобы не нарушать равновесие, веками достигаемое в обществе.
Глава 5.
«Кесарю» не спалось.
Как поддержать господство на отвоеванной себе территории. Как удержать в повиновении ту мразь, которую приходится нанимать для разборок с конкурентами. Как удержать свой авторитет в среде воров в законе, которые косятся на интеллигентные манеры и отсутствие общеизвестных атрибутов законного вора. Кто он сейчас такой?
Кличка «Кесарь» досталась ему во время первой и последней отсидки в лагере, где он молодой кандидат физико-технических наук по наивности своей рассказал уркам, что родился в результате кесарева сечения, сделанного его матери. Так и прилипло на всю жизнь.
Сидел он в спецлагере в Амурской области, куда помещали работников науки, крупных государственных чиновников, военных в звании не меньше полковника. Все они были на одинаковом положении, все пытались выжить в условиях лагерной жизни и обеспечить себе более или менее сносные условия жизни.
Здесь «Кесарь» и получил прочные навыки ведения бухгалтерии так, чтобы избежать непомерных налогов, навыки конспирации и оперативной работы, общаясь с бывшими сотрудниками спецслужб, посаженными за то, что влезли не в те сферы, куда имеют доступ простые смертные.
«Кесарь» был выше среднего роста, худощав, строен. Говорил негромко. Интеллигентность так и лезла из него во все щели. Как в известном фильме: «Да ты на его руки посмотри, у него же образование не меньше десяти классов». Руки действительно были примечательные. Длинные и ровные пальцы погрубели от неквалифицированной работы, но были ухожены и своим прикосновением могли доставить удовольствие любой изысканной женщине.
Один из полковников, знавший много иностранных языков и не говоривший ничего о своей прежней работе, взял над ним опеку, но не в положении «шестерки», а ученика. От него «Кесарь» узнал, какую ценность представляет любая информация, если человек стремится к какой-то цели. Как получать эту информацию, с материальными затратами и без них. Как обеспечивать собственную безопасность и от врагов, и от друзей. Из друзей получаются самые заклятые враги. Он же и учил способам применения своих слабостей в условиях, когда сила силу ломит. Учил выяснять людские слабости и использовать их в своих интересах. Но только не в подлых интересах. Благородство полковника было сродни нравственным установкам «Кесаря», и они стали действительно настоящими друзьями. Перед выходом на свободу ученик получил от учителя несколько номеров телефонов, которые он мог использовать только в крайней ситуации.
«Кесарь» лежал на диване и рассуждал о своей жизни. Отец, агроном, отсидел немало лет в лагерях за то, что поддерживал учение некоего профессора Чаянова, пытавшегося привнести новизну в систему сельского хозяйства в России. В 1954 году отец освободился из лагеря и был реабилитирован, а в 1955 году родился и сам «Кесарь». Роды были очень трудные и, чтобы спасти мать и ребенка, врачи сделали редко применявшееся кесарево сечение.
Об отце остались только детские воспоминания о худом человеке, который пытался научить сына способам безопасной жизни, постоянно повторяя, что от тюрьмы и от сумы не надо зарекаться. Отец умер, когда ему было всего двенадцать лет. До сих пор вспоминается, как отец гладил его по голове изуродованными ласковыми руками и смотрел грустными глазами, пытаясь представить, какая судьба ждет его единственного сына.
К сельскому хозяйству отец уже не вернулся и работал на подсобных работах в системе торговли, будучи всегда уважаемым как у руководителей торговли, так и у грузчиков и экспедиторов. Отец был очень честным, но не пытался привить исключительную честность своему сыну: всегда надо искать пути безопасного обхода тех рогаток, которые выстраиваются для человека при помощи всевозможных законов.
С началом перестройки «Кесарь» неоднократно слышал фамилию Чаянова, основоположника новой теории сельского хозяйства, но что конкретно сделал Чаянов, за что его расстреляли как врага народа, не было известно никому. Одноклассник «Кесаря», работавший в местном управлении КГБ, в пору рассекречивания данных и массовой реабилитации жертв политических репрессий дал ему почитать дело о Чаянове.
Как свидетельствовало дело, «профессор А.В. Чаянов подвизался в области сельскохозяйственной экономики и имел свою «школу» — группу антисоветски настроенных специалистов и ученых (куда входил и отец «Кесаря»). В советских условиях Чаянов возродил неонародническую теорию. В 1920 году он изложил ее основные положения в форме утопического повествования, опубликовав под псевдонимом Иван Кремнев книгу «Путешествие моего брата Алексея в страну крестьянской утопии». Эта книга дала возможность автору нарисовать картину будущего «идеального», по его мнению, общественного строя. Герой книги, участник советского социалистического строительства Алексей Кремнев, уснув будто бы в 1921 г., просыпается в Москве 1984 года. Принимаемый за гостя из США, он знакомится со страной.
Как объясняют ему, здесь с 1934 г. на смену диктатуре пролетариата в результате поражения большевиков пришла к власти крестьянская партия, получившая на съезде Советов большинство голосов. Крестьянская партия и установила идеальный, национально-русский «крестьянский строй», который существует уже 50 лет.
В центре Москвы, на месте, где раньше находилась гостиница «Метрополь», автор помещает воображаемый сквер, а в нем гигантскую колонну, составленную из пушечных стволов, украшенных барельефом. На вершине колонны — три бронзовые фигуры, обращенные друг к другу спиной и дружески взявшиеся за руки, — памятник деятелям великой революции. Это, оказывается, фигуры Ленина, Керенского и Милюкова. На барельефе изображены еще фигуры Рыкова, Коновалова, Прокоповича. Так Чаянов уравнивает политически непримиримых антиподов, опошляя историю.
Основой хозяйства «страны крестьянской утопии», апостолом которой выступил Чаянов, является (и остается навсегда) мелкое трудовое индивидуальное крестьянское хозяйство. Из повествования видно, что крестьянские наделы были крохотными, 3-4 десятины на двор. Одновременно существовали и крупные частновладельческие крестьянские хозяйства.
Чаянов воспевает ручной труд крестьянина — мелкого производителя, движимого собственническими побуждениями.
Так как основой хозяйственной жизни в «стране крестьянской утопии является индивидуальное частное земледелие, то промышленности в ней и рабочему классу отводится подчиненная роль; они призваны обслуживать сельское хозяйство, крестьянина. Существует и частная инициатива капиталистического типа.
Итак, «страна крестьянской утопии» оказывается кулацкой страной, в которой существуют капиталистические порядки. Неонародническая теория Чаянова, ее антикоммунистическая, антирабочая направленность отражала кулацкую идеологию и, несомненно, служила теоретической основой кулацкой контрреволюции в Советской стране. Книга Чаянова была как бы кулацким манифестом, кулацкой политической платформой, прикрываемой мелкобуржуазной фразой о «трудовом крестьянстве».
Но вскоре Чаянов перешел на позиции кондратьевщины — откровенно кулацкой, буржуазной теории, без прикрас проповедующей возврат к капитализму. Выступая против коллективизации, Чаянов защищал теперь не мелкое «трудовое» хозяйство. Он считал, что оптимальным, наиболее рентабельным является индивидуальное сельское хозяйство размером: для многополья — 200-250 десятин, для удобряемого поля — 500-800 десятин, а для залежного поля — 1800-2000 десятин, то есть откровенно кулацкое хозяйство.
Н.Д. Кондратьев, эсер в 1917-1918 гг., заместитель министра продовольствия, член подпольного контрреволюционного «Союза возрождения России». Он и его единомышленники занимали ответственные посты в Наркомземе, Наркомфине, ЦСУ, Госплане, в научных учреждениях. Имея возможность влиять на работу советских хозяйственных учреждений, они тормозили мероприятия по плановому регулированию промышленности и сельского хозяйства, по созданию колхозов и совхозов; противодействовали осуществлению классовой линии в налоговой политике.
Объединенная группа Кондратьева — Чаянова образовала в течение 1926 — 1929 гг. антисоветскую подпольную «Трудовую крестьянскую партию», которая вела вредительскую работу в советских хозяйственных и плановых учреждениях и пыталась наладить антисоветскую деятельность среди крестьян, натравливая их против коллективизации. В партию входили эсерствующие интеллигенты и кулаки.» Справка подписана старшим оперуполномоченным управления МГБ старшим лейтенантом государственной безопасности таким-то.
Вот куда папаша мой залетел. Чаянова расстреляли, а как отец живым остался, это, наверное, чудо, а, может быть, сумел затеряться в толпе. Не лез вертухаям на глаза. Хотя лезь, не лезь, но если в бумажке записано, значит надо доконать человечка. Один мужик на зоне рассказывал, как он на большой пересылке не отзывался две недели, не до него было, поэтому и попал на лесозаготовку в тот район, где уже работал. Может быть, и отец мой кем-то прикрылся. Ничего он ни мне, ни матери не рассказывал и от профессии своей отказался, чтобы не пойти по второму кругу в экскурсию по лагерям.
Гены у нас, наверное, одинаковые. Институт я закончил на отлично. Направили в один НИИ на работу. Работа интересная, связана с автоматикой и телемеханикой. Научный руководитель умница. Идей у меня было — хоть отбавляй. Как у борца. Нашел себе удачный прием — «коронку» и пошел валять своих противников на ковре. Чемпион, мастер, международный и заслуженный мастер спорта. Так и я нашел себе удачную тему — очень быстро защитился, стал подающим надежды молодым ученым. А тут перестройка грянула. Свобода, равенство и братство. Посмотрели мы как на Западе и живут и поняли, что мы со своим потенциалом просто нищие. И пошли все, кто куда. Комсомол в бизнес и коммерцию. Партаппарат в крупные дела. Научные работники в кооперативы и челночный бизнес. Ушел и я в кооператив. Стали ремонтировать телевидеорадиотехнику, квартиры, вставлять новые замки, открыли свое кафе. Начали жить как люди. Тут-то коммунисты и спохватились, что выпустили джинна из бутылки. Народ понял, что его эксплуатировали в системе похуже фордовской. Работали на износ, перевыполняли планы, а получали мизер для поддержания штанов. Дотационная бесплатная медицина, дотационная система отдыха. Сейчас все любят повторять, что при социализме каждый год ездили отдыхать в санатории. Кто ездил? Партийные и профсоюзные работники в свои санатории, крупные деятели культуры и науки в свои. Рабочий, если ему удавалось выехать в кои-то годы по профсоюзной путевке, вспоминал об этой поездке всю жизнь. И сейчас вспоминают.
Принялись восстанавливать социалистический статус-кво (то есть то положение, которое было) и в сфере предпринимательства. Опыт уже был в тридцатые годы: раскулачивание и борьба с новой экономической политикой. Методы обычные — непомерные налоги и обвинения в экономических преступлениях. Повсеместно практикуемая в мире перепродажа товаров снова названа спекуляцией и подрывом экономической мощи, игра на бирже валютной спекуляцией, везде разоблачались хищения и разбазаривание социалистического имущества. Спекуляция и частнопредпринимательская деятельность вошли в состав уголовного кодекса, и пошли косить направо и налево.
Под эту гребенку загремел и я за нетрудовые доходы и спекуляцию. Дали пять лет. Хорошо, что в особую колонию попал. Порядки там, как и везде, но люди более серьезные. Это не те, кто мелочь по карманам тырит или мордобоем занимается. О таких на этой зоне рук не марают: то его током в умывальнике шарахнет, то гайка в лицо стрельнет, то на пятно масляное нечаянно наступит.
Сидели там люди, которые организовывали нелегальное производство, крутили огромные деньги, или те, кто поставил учет на высший уровень: каждая щепочка учитывалась и реализовывалась. Законники были, комар носу не подточит. Засыпались на мелочах: то чудак какой-нибудь сортир бронзой отделает, то дружок в ОБХСС настучит.
Один строительный деятель наловчился дома десятиэтажные делать, хотя по проекту они должны быть девятиэтажные. Проектировщики за плату сделали дополнительные расчеты, производители лифтов за плату увеличили допуски, рабочие стали бережно относиться к строительным материалам, не допуская поломок и кражи имущества. И вот из всего того, что выделялось на строительство девятиэтажного дома получался десятиэтажный. Комиссия принимала девять этажей. Они и были эти девять этажей. До десятого не доходили. Квартиры десятого этажа продавались за наличный расчет. Из этих денег выплачивался процент рабочим и смежникам. Все довольны. Кто из вас считал количество этажей в доме. Сказано девятиэтажный, значит девять этажей и есть.
Вот этот организатор настоящего социалистического производства, ударник коммунистического труда и отделал себе туалет старинной бронзой. Старенький «жигуленок» есть, садовый участок есть, в санатории отдыхал. Куда деньги девать? Потрать чуть больше, чем все остальные, сразу завистники набегут и голову без всяких правоохранительных органов оторвут, лишь бы себе чего-нибудь урвать. Дружок его в туалет сходил пописать, а потом стукнул, куда следует — не по средствам, мол, живет. Стали его проверять — все чисто. А как этажи сосчитали — за голову схватились. Это тебе не батники от «Версачи» на улице им. Максима Койкого шить. Все у мужика конфисковали. Хорошо, что не расстреляли.
Другой мужик в Вятской губернии дорогу строил. Ни копейки не украл. Все, что по плану нужно было построить — все построил. Дороги по качеству отличные. Из сэкономленных материалов дороги к колхозам и совхозам строил. Деньги брал очень скромные, чтобы заплатить рабочим за дорогу. Его награждать надо, а ему вышку дали. Стрельнули в лоб, и дорога на этом закончилась. До сих пор не достроили. Какой дурак за это дело браться будет. Все вокруг колхозное — все вокруг мое. Стройматериалы поехали на сторону, объяснений найти можно сколько угодно. Начальников строительства меняют как перчатки. А им это выгодно. Как говорил самый знаменитый сын Израиля, наш советский оракул, товарищ Райкин: «И хотя меня со всех должностей снимали, однако считалось, что как руководящий работник я расту». Вырастили таких руководителей, которые всю страну развалили.
Посадочных дел было много и ото всех что-то перепадало в мою голову. Как от налогов уходить, например. Налоги такие, что если ввести их в США, то лет за пять США скатятся до нашего уровня или же линчуют своих законодателей и изберут новый Конгресс.
Если предприниматель будет платить все налоги, то это не сравнится ни с каким самым жестоким рэкетом. Рэкет — это, собственно говоря, та же, но нелегальная налоговая полиция, призванная собирать налоги и обеспечивать развитие хозяйственного механизма, чтобы налоги росли. Лучше платить рэкету, чем налоговой полиции. Так хоть есть возможность для развития. Единственное, что деньги тратить невозможно. Приходится всякими нелегальными способами вывозить деньги за границу и там их пускать в дело. Или брать кредит под жестокий процент на год, а возвращать его через месяц-два. И деньги отмыл, и лишние вопросы сами по себе отпали. Где деньги взял? В банке. Расплатился? Расплатился. Свободен.
Если бы уровень налогов был чуть пониже, чем уровень рэкета, то все предприниматели бросились бы платить налоги государству, чтобы оно обеспечивало их безопасность и возможность заниматься легальным бизнесом. Государство это не понимает. А левая (у нас все, что некачественное или агрессивное, левым называется) Госдума не дает правительству развернуться, не принимает человеческие законы по налогам, все ждут гибели кулацкого и буржуазного общества. Ничего, подождем лет пять-десять, когда база коммунистической поддержки естественно уменьшится до такой цифры (не хорошо так говорить, а что делать, если нас опять хотят затянуть в путину лагерей, колбасы за два двадцать и водки за два восемьдесят семь), что она не будет ничего значить для выбора пути экономического развития государства. Посмотрите на умных политиков. Они спокойны. Они прекрасно понимают сущность людей. Когда прокуратору Иудеи Понтию Пилату представилась возможность ради праздника освободить либо разбойника-убийцу Варраву, либо Иисуса Христа, то он умыл руки и право выбора предоставил народу Иудеи. И кого же выбрал народ? Конечно, разбойника Варраву. Почему? Потому что Варраву притесняли, не давали ему безнаказанно грабить и убивать людей, и он на тот момент оказался в положении мученика. А Иисус Христос никого не грабил, нес в народ слово Божье, никто его не мучил, поэтому его и не было жалко.
Так и у нас. Чаянова за фермерство, Вавилова за мушку дрозофилу расстреляли, Сахарова за гуманизм затравили. Сейчас по ним слезы льют. А где вы раньше были?
Не надо возводить напраслину на народ Иудеи. Из них вышли самые известные люди на Земле. Один из них говорил, что у народа не все в порядке, потому что у них проблемы в головах. Это был Моисей. Другой говорил, что проблемы в душе и в сердце. Это был Христос. Третий говорил, что проблемы в кармане. Это был Маркс. Четвертый говорил, что все проблемы у человека находятся ниже пояса. Это был Фрейд. А пятый говорил, что все в мире относительно. Это был Эйнштейн.
Народ везде одинаковый. Французы ликовали, когда Жанну Д»Арк сжигали, англичане веселились, когда королевскую семью казнили. Мало ли примеров в истории.
Возьмись сейчас привлекать компартию к ответственности. Тут же начнется массовая поддержка коммунистов — притесняют. И смотреть не будут, что они раньше всех притесняли.
Сегодняшнее правосудие чем-то напоминает 1937 год. Раньше по доносу садили без разбора. Тройка осудит, и поехали, кто в лагеря, кто в могилу. Сейчас заказ сделают в правоохранительные органы и пойдут судить и рядить. Все равно засудят, даже если ты ни в чем не виноват, а встал поперек дороги какому-нибудь боссу. Правильно говорят, что законы-то суроваты, да законники тороваты. Поборники сталинских репрессий сделали оговорочку в кодексе, что человека можно арестовать за подозрение в совершении преступления. Арестуют и начнут доказывать вину. А вина-то не доказывается. Нет ее. А человечек все сидит. Прокуроры санкцию дают на продление расследование, так как достаточных улик не найдено. Ищут, а найти не могут. Года через два освобождают никому не нужного и ничего не имеющего человека. Ни средств у человека, ни авторитета, ни здоровья. Извини, дружочек милый, не смогли на тебя накопать, чтобы потом закопать. Кто по организованной идет, то такого освобождают через несколько часов, пусть даже он из пулемета по витринам или по покупателям стрелял. У нас система поставлена четко. Через пару часов адвокат приканает в предварилку, и протест, и залог внесет. Потом ему папаши мозги прочистят за дурилку. Тише живешь, больше имеешь.
Из лагеря «Кесарь» принес знания принципов проведения оперативных разработок спецорганов, ведения наружного наблюдения и уходов от него как в пешем порядке, так и на машинах, выявления технических средств наблюдения и прослушивания. Ну, этого добра во всех магазинах навалом, да и специальность по институту и работе имеет к ним отношение. Лагерь подготовил ко всему. Дал связи и теперь он работает на крупных людей, контролируя довольно большой регион, устраняя беспредельщиков, собирая божеские проценты с выручки предпринимателей и пополняя черную кассу боссов. А боссы? О них я говорить не буду, но это очень влиятельные люди в белом и черном мире и их слова слышны везде, и на радио, и на телевидении, и в газетах, и на полях сражений в России и за ее пределами. Пока государство раздроблено, пока не будет твердого руководства, так называемая российская мафия процветала и будет процветать, если государство не займет ее место или не поставит себе на службу. Двух мафий не бывает. Мафия это партия, а партия — эта та же мафия, только существующая легально.
Поэтому и боссы мои нигде со своими связями не светятся, и мне светиться не дают. И люди мои живут как простые труженики, в «мерсах» не катают, по ресторанам не шастают, а на разборки собираются на разных стареньких машинах с форсированными двигателями от «мессершмитта». Поэтому мы и защищаем нормальных коммерсантов, работающих в легальном бизнесе и не компрометирующих поддерживаемых ими деятелей политики.
Как ни объяснять гуманизм этой работы, работа эта все равно называется рэкетом. Одно исключение — отказывающихся платить не трогали и не принуждали, просто отдавали их на откуп уголовному элементу, тем самым вынуждая искать защиту у тех, кто их культурно защищал. Ласковое теляти двух маток сосет.
Глава 6.
«Не спится ночью капитану, войны минувшей ветерану …». Не спалось и майору Ефимову, ветерану Вооруженных Сил и правоохранительных органов, старшему оперуполномоченному управления уголовного розыска области. Служил срочную службу в погранвойсках, оттуда поступил в Высшую школу КГБ. Работал в органах. Потом был брошен на укрепление кадров органов МВД, еще при министре Щелокове, когда милиционеры в Москве замочили майора органов КГБ. Вроде бы и все есть для служебного роста, но в МВД он чужой среди своих, а в органах КГБ, вернее, в органах ФСБ он свой среди чужих. Обратно не берут и здесь хода не дают.
На войну посылали охотно и оттуда, и отсюда. Сначала на афганскую, затем на чеченскую. Воюй, нам не жалко, убьют — значит, судьба такая. Однокашники давно уже обзавелись генеральскими погонами, солидными должностями и высоким положением в обществе. Не всегда знания и добропорядочность приносят пользу. Горе не от слабоумия, а от ума. Хорошо шизофреникам — все что ни есть — все хорошо.
В Афгане был такой случай, когда один командир полка допустил серьезнейшее правонарушение в отношении пленных. С рук ему это не сошло, хотя имелись и высокие покровители. А все это произошло потому, что надеялся на этих покровителей. Служил водителем у одного генерала. Понравился — присвоили сержанта. Через год — на курсы младших лейтенантов. Через полгода — экстерном за военное училище. Внеочередными званиями и назначениями за три года продвинули до заместителя командира батальона. С этой должности в военную академию. После окончания академии передали под покровительство более высокому генералу. Получил батальон, затем полк. А по своей сущности остался сержантом в должности водителя. А ведь мог и генералом стать. Потом бы говорил с оттенком гордости: «А вы попробуйте-ка в 33 года полковником стать». Нечего и пробовать. Когда в заднее место дует теплый ветер, тут не только генералом, ангелом станешь. Такого хорошего о тебе напишут, что и сам поверишь в свою непогрешимость, а то и гениальность. Гениями не рождаются, гениев делают. Как пишут характеристики и аттестации, мы все знаем, как ордена раздаются — тоже. Возьми любую знаменитую личность. Два агента американских перешли к нам. Два гения. Один электронщик, другой менеджер. Они еще город Зеленоград под Москвой построили. Наши успехи в электронике, особенно в микроэлектронике были такие, что весь мир диву давался. А все потому, что Хрущеву понравились, и он их поддерживал. Ушел Хрущев, задвинули гениев в Тмутаракань, думать о них забыли и на десятилетия от мира отстали и в электронике, и в компьютерной технике. А не поддержи-ка руководство молодого ученого Курчатова, да не освободи из лагеря Туполева, до сих пор бы на телегах ездили, не мечтая о космосе и трансатлантических перелетах на авиалайнерах.
Сейчас майор думал над проблемой, порученной руководством. Появилась какая-то организация, которая защищает предпринимателей и расправляется с уголовниками, пытающимися задушить поборами этих самых предпринимателей. С уголовниками понятно — у этих ни Родины, ни отца, ни матери, эти свободно зарежут и зажарят курочку Рябу, которая несет золотые яйца. Но уголовная шушера в панике, подняли купленных деятелей в органах для того, чтобы найти и разделаться с непонятной группировкой. Непонятная она потому, что не заявляет своих прав на верховенство в преступной среде. Их вроде бы и нет, но если они предупредили, чтобы не трогали кого-то, то слово держат крепко. Повторный подход к защищаемому частнику означал практическое уничтожение бригады, контролирующей целый район. На контакт ни с кем эта группа не идет, но располагает подробной информацией о преступном сообществе. Получилась какая-то спецслужба в спецслужбах и преступная группа в преступной среде. Опять какие-то свои среди чужих и чужие среди своих.
Задача была поставлена по всем правилам выживания с места — знать ничего не знаем, но чтобы группу раскрыл, иначе полетишь далеко вместе с головой и погонами. Чтобы к утру было.
Два года майор уже холостякует. Дети выросли, а жена сказала, что ей стыдно быть женой поседевшего майора, когда молодые девчонки-соседки являются женами более солидных молодых людей. Значит ты такой дурак, что тебе ни служебного роста, ни званий не дают. И ушла жить к родителям, и на развод не подает, но за деньгами на прожитье приходит регулярно. Сейчас с зарплатой задержки, узнает, когда будет зарплата, и тотчас же прибегает. Деньги возьмет и обратно к родителям. Пора кончать с этим. Жизни уже не будет, пусть устраивает свою жизнь и не мешает жить ему. Мягкотел ты, Ефимов, в этом отношении. Начальству брякнуть можешь все, а с женой решить вопрос не можешь. Да и какая она тебе жена.
Ефимов не был уродом. Среднего роста, крепкий телом, подтянут. Аккуратист. Да за такого любая женщина пойдет и будет за ним как нитка за иголкой. Не ту жену себе выбрал и не хватает духу обрубить гнилые нитки.
Ефимов даже и не представлял, с какого бока подступиться к таинственной группе. Кто может мочить уголовников? Уголовники — раз. Бывшие сотрудники правоохранительных органов — два. Службы охраны крупных фирм — три. Но и они состоят и из уголовников, и из бывших сотрудников правоохранительных органов. Спецназ органов КГБ — четыре. Но всякие «Альфы», «Бэты» и «Гаммы» разогнали вместе с органами и никак собрать воедино не могут. Армейские офицеры запаса — пять. Тут очень много «афганцев», десантуры. Могут. Коммунистическая молодежь — с натяжкой, но может. Шесть. Памятники царю-императору взрывают. Мечутся между Мандариновым и Зюпиловым. То красные повязки носят, то красные повязки с черным кругом и серпом и молотом в центре. Как эсэсовские повязки. Серпом им по одному месту. Русские эсэсовцы со стилизованным, как они говорят, крестом — семь. Но этим-то зачем уничтожать преступников, являющихся базой для их расширения в случае возникновения условий для совершения переворота. Общественные движения исключаются.
Просмотр данных по всем семи категориям ничего не дал. Берешь список убитых и покалеченных в районном отделе милиции и приходишь в изумление. Все принадлежат к одной группировке, занимающейся рэкетом и разбоем. А в милицию еще пришла отпечатанная на компьютере справочка, где перечислены все члены этой банды, кто и что совершил. Досье на трех листочках. Отпечатков пальцев никаких. Клей на конверте смачивался не слюной, а водой и кисточкой. На конверте был найден прилипший волосок от кисточки. Запахов на конверте не обнаружено. Письмо отправлено из другого города. И не с главпочтамта. Адрес написан при помощи компьютера. Есть такая программа, которая печатает адреса на конвертах. Стиль изложения грамотный, лаконичный, но и не принадлежит сотруднику спецорганов, обученному соответствующим образом излагать все события и факты и делать выводы. Выводов в письме не было. Просто констатация фактов. Надо проверить наличие врагов у пострадавших. Нет, это не пойдет. Кинь клич, что каждый может безнаказанного разобраться с этими типами, покажи фотографии по телевизору, то эти типы не сумеют от милиции до дома добраться, как их настигнут и растерзают, как диких зверей.
Делать все равно чего-то надо. По своему опыту он знал, что незаметно, бесследно ничего сделать нельзя. Хоть как готовься к совершению преступления, а следы все равно останутся. Не зря же Шерлок Холмс раскрывал преступления по мельчайшим следам, которые ничего не дадут невнимательному исследователю, каким был у Конан Дойля инспектор Скотланд-Ярда Лестрейд.
На время данного поручения Ефимов был отключен от расследования других дел. Чтобы не быть без дела он принялся изучать сводки происшествий, которые ежедневно составлялись дежурными службами во всех районных отделах. Чего там только не было. И откровенная дурь и «висяки» всякого рода, которые невозможно раскрыть, но с течением времени они раскрываются сами по себе либо при сопоставлении имеющих за длительный период фактов. Прямо какие-то «Секретные материалы» из одноименного телесериала. Происшествия напрашиваются прямо на анекдот. Например. Мужчина пришел с работы, а жена ему говорит, что соседу надо морду набить. Тот, не спрашивая, за что, пошел и набил. Вернулся домой и спрашивает, а за что он ему морду набил? Жена ему и говорит: «А так просто, сижу одна дома, скукотища…». Он и ей морду набил, а она с жалобой в милицию.
Однако, кое-что, довольно странное, привлекло внимание бдительного милиционера-чекиста Ефимова. Руководство местного отделения Госбанка сообщило об обнаружении двух сторублевых купюр с одинаковыми номерами. Признаков подделки не обнаружено. Купюры переданы на экспертизу в оперативно-технический отдел УВД. ОТО не выявило признаков подделки ни в одной из купюр и подтвердило их полную идентификацию. Странно как-то. Если есть одна купюра, значит появятся и другие.
Второе странное происшествие сообщено работниками государственной инспекции безопасности движения. При выезде на место дорожно-транспортного происшествия — столкновения легковой автомашины «Волга» и грузового автомобиля обнаружено, что у грузовика выворочена левая подножка, а «Волга» не получила никаких повреждений. Даже царапин. На «Волге» не установлено никаких защитных устройств. Обыкновенная серийная машина. От такого удара весь левый бок автомашины должен был превратиться в гармошку, а фары бы разлетелись в пыль. Сделано предположение, что водитель грузовика имитировал столкновение с легковой автомашиной, чтобы скрыть другое более серьезное правонарушение. Что ж, вывод логичный. Надо установить наблюдение за водителем грузовика.
Глава 7.
Происшествие с машиной забылось быстро. Зато я с головой окунулся в пучину политической информации о деятельности политических партий и общественных движений. Три человека — партия, четыре человека — движение. Цели общемировые. Все партии есть, а вот партии вятских нет. Ну это так, чтобы обстановку разрядить. А ведь положение в России хуже некуда. Подобная ситуация была в течение февраля 1917 года до почти 1930 года, пока большевики всех не устаканили и не определили на жительство, кого на Колыму, кого в могилевскую губернию. Не хотелось бы повторения истории. Если история идет по кругу, а так оно и получилось, что после крушения коммунистического режима мы пришли к докоммунистическому на уровне развития немного выше 1913 года. Восемьдесят лет впустую. Какой следующий цикл нам определен, пятьдесят или опять восемьдесят лет, и что будет потом. А потом будет суп с котом, надо жить сегодня, рассчитывать свою жизнь на тот отрезок, который отведен тебе природой и Богом.
Раньше, когда и власть, и финансы были в руках одной партии, тогда существовал партийно-политический аппарат, который вел агитационно-политическую работу и контрольно-надзирательную, чтобы, не дай Бог, кто-то голову в окно не высунул и не крикнул: «Люди, посмотрите, как мы живем». Если мы очень хорошо жили, лучше всех в мире, то почему мы завоевания социализма боялись показать миру. Показывали нашим соседям по нашему лагерю, а соседям по другому лагерю показывали подготовленные «потемкинские» деревни, которые местное начальство холило и лелеяло, так их также показывали своему высокому начальству как показатель успехов в той или иной отрасли. Покажут деревеньку, держи орден. Вспоминается случай на переломном этапе между социализмом и перестройкой. Приехала иностранная делегация, а председатель колхоза по полям мотался. Не стало слишком большого уважения и заискивания перед заграницей. Делегацию «водил» местный агроном — демократ новой волны, и повел их туда, куда гостей никогда не водили. Председатель за голову схватился. Старый коровник видели? И обвалившуюся силосную яму? Что в обком докладывать? А ничего, не те сейчас времена. А заграница — нехай клевещет.
Сейчас вместо партийно-политического аппарата есть финансово-политический аппарат. Партию создает тот, кто в состоянии деньги платить. Без денег далеко не уедешь. Даже энтузиазм работников ленинского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» поддерживался золотым ручейком от экспроприаций (грабежей — по-русски) и спонсорства отдельных шизофренически настроенных «новых русских» образца до 1917 года. Ныне-то нам понятно, что коммунисты растолкали свои кадры по коммерческим структурам, щедро оделив их начальным капиталом на народные (или общенародные) деньги, чтобы иметь солидную материальную основу на всякий пожарный случай. А те-то куда лезли. Икра черная надоела, икра красная надоела, анчоусы (маленькие такие рыбки) в глотку не лезут, ананасами свиней кормим. Чему удивляться, что у нас дети богатых людей в бандиты или наркоманы идут. У дворян и разночинцев разбогатевших дети тоже с жиру бесились — шли в революцию, папашку с мамашкой раскулачивать, денег мало давали. Ничего не меняется в нашем мире. Названия меняются, а суть остается прежняя.
Политический спектр нынешней России остался таким же, каким он был в 1917 году между Февральской и Октябрьской революциями. Тот же зверинец, о котором мы знаем в основном по фильмам «Ленин в Октябре». Всякие там меньшевики с козлиными бородками и твердокаменные большевики, с тесанными топором мордами и лысыми черепами, которых не захлопаешь и не засмеешь всякими мелкобуржуазными штучками. Овощи, фрукты, деревья, звери. Либералы, которые приводили страну к катастрофе и прочие выразители интересов простого народа, у которых неизвестно откуда взялись огромные деньги на то, чтобы по стране целый штат помощников, последователей, агитаторов, раздатчиков календариков, открыток, расклейщиков плакатов и т.д. За бутылку это не сделаешь. Даже и если за бутылку, то сколько нужно бутылок, чтобы обеспечить работу по всей стране. Море разливанное. Сколько нужно Василиев Ивановичей и огурцов, чтобы это море выпить.
С водкой у нас шутить нельзя. Это валюта, которая будет потверже американского доллара. Курс доллара меняется в зависимости от золотого содержания, а водка от количества градусов спирта. Д.И. Менделееву вместе с его таблицей во сне приснилось, что водка должна быть крепостью сорок градусов. Проверил, произвел всякие опыты и, действительно, оказалось, что сорок градусов это самое оптимальное соотношение воды и спирта в водке. Так что курс нашей валюты самый крепкий, если гады не будут водку разбавлять и использовать технический спирт для ее приготовления.
Раньше простой работяга получал в переводе на бутылки (ага, сто сорок рублей делим на два рубля восемьдесят семь копеек) сорок восемь и три четверти бутылки водки. Увеличили его благосостояние, то есть зарплату повысили, и цену на водку повысили. Стала родимая стоить три рубля шестьдесят две копейки. Еще раз зарплату повысили, и курс валюты вырос до четырех рублей двенадцати копеек. Это не считая того, что он почти на шесть рублей бутылки из-под водки сдаст. Сегодня водка средненькая стоит в среднем двадцать рублей, а зарплата средняя тысяча рублей. Опять получаются те же сорок восемь и три четверти бутылки водки. Стоило близнецам-братьям Горбачеву и Лигачеву поломать российскую валютную систему, и страна покатилась в пропасть, как загнанная лошадь. Стали пить больше. Нет, не так, расход валюты стал больше. В «валютные» магазины огромные очереди. Подметали любую валюту, и белую, и красную, и сухую, и крепленую, и сучок. На свадьбы и похороны по ящику валюты стали выдавать по справкам от исполкомов. И до сегодняшнего дня никак не могут выровнять российскую валюту на один уровень с американским долларом. Самое интересное, что нашу валюту за границей продают за золото, и не наши люди, и не в наши карманы идет выручка.
Деньги русские почему-то стали называть деревянными рублями. Раньше за наш рубль давали девяносто восемь центов, а сейчас за наш рубль могут и в морду дать.
Недавно, в федеральной избирательной комиссии регистрировали всякие избирательные объединения и проверяли, что и у кого есть. Один товарищ забыл указать двести тысяч (ну это хорошая трехкомнатная квартира в губернском городе), посчитали это мелочью при его доходах. Ничего себе доходы. Один человек на тысячу рублей в месяц семью содержит, а для другого двести тысяч рублей не деньги. И ведь коммерцией не занимается, откуда же такие деньги дают. За красивые глаза и национальную принадлежность. За границей лекции читает. Что же это за лекции, которые бешеных денег стоят. Наверное, они от этих лекций черпают то, что никакие разведки добыть не могут, а их аналитики додуматься не могут. Чтобы до такого додуматься, надо истинно русским быть. Как говорят, никакие итальянки не хранят от кофе банки. А наши в них варенье заливают и всякие консервирования закрывают. Кто бы в мире мог додуматься стирать полиэтиленовые пакеты. А наши стирают и ничего получается. Высушила, и как новенькие.
По телевидению опять теледебаты показывают. Раньше друг в друга апельсиновым соком брызгали. Теперь сидят друг от друга далековато и оскорбляют друг друга как могут. Прозападники никак в толк взять не могут, что авторитет у того, кто на рынке в очереди за колбасой всех перекричит и обругает. Раз хамит, значит, знает, что делает, и за его спиной кто-то стоит, раз не боится всех по матери послать. А не боится потому, что по сопатке давно не получал. Треснешь такого по зубам, один раз, другой, смотришь, спесь-то с него сшибло, и стал он милым и приветливым человеком. Условный рефлекс выработался, как учил нас ученый Иван Павлов на собаках. Только тявкнул, бац по морде. Так и культурных политиков воспитать можно. В старой Государственной Думе, еще при царе-батюшке, за личную нетактичность можно было быть на дуэль вызванным и девять граммов в лоб получить. Ну, хорошо, сейчас нравы изменились, воспитание не то. Согласен. Но палкой-то по хребтине обидчика вытянуть можно. Этого никто не запрещал. Кроме этого, депутатская неприкосновенность есть. Кореша твои тебя в обиду не дадут. А, если есть угроза получить в ухо, то и человек будет вести себя соответственно уровню имеющегося у него чувства мазохизма.
Кроме мазохизма есть и другие симптомы, к которым надо внимательно приглядываться. Все люди в мире шизофреники. В разной степени. У каждого есть своя фобия (чувство боязни чего-то) и своя мания (стремление к чему-то). Допустимый в нашем общественном сознании уровень фобии и мании делает человека дееспособным, то есть могущим быть избранным или назначенным. Некоторое отклонение от этих показателей трактуется как вялотекущая или быстротекущая шизофрения. Ни один шизофреник не признает себя шизофреником. Резкое же отклонение называется гениальностью или выдающимися способностями. У всех великих людей были серьезные отклонения в строении полушарий мозга. Поэтому люди, заявившие претензии на очень большие высоты или достигшие высоких показателей в чем-либо, должны быть под пристальным контролем врачей-психиатров и внимать рекомендациям по корректировке общественного поведения, чтобы потом в угоду своим болезненным амбициям не устроить театр одного зрителя с труппой в сотни миллионов человек.
Волны большой политики растекаются по всей нашей России и затихают в глубинке, не особенно-то и волнуя абсолютное большинство обывателей. Иногда, по телевидению показывают какую-нибудь бабушку или дедушку, которые говорят, что нравится им человек с матершинной фамилией, что он там обещает, не так суть важно, а молодой, симпатичный и чернявый, видать, человек хороший. Даме бальзаковского возраста более симпатичен вождь индейского племени Белый Ворон, голос трубный, руки крепкие, прижмет, так дыхание перехватит и тело все истомой изойдет. Мужичку с похмела больше симпатичен Муриновский, этот всех по миру пустить обещает, каждому по бутылке водки (скорее бы, а то самогон больно дурной попался, из гороха, наверное) и по бабе. Ветеранам мировых и отечественных войн и революций более предпочтителен твердый отец родной т-щ Зюпилов, объединитель большевиков и республик бывшего СССР. Он-то уж сделает, чтобы пенсионеры жили богаче всех в стране, чтобы коммерсанты-чиновники из автобусов их не выкидывали с ветеранскими удостоверениями, чтобы денег хватало не только на молоко и хлеб, но и на колбаску иногда, и на черный день отложить, и внукам помочь, которые как сироты мыкаются по белу свету в поисках работы. При нынешней ситуации в стране Зюпилов, пожалуй, голосов наберет поболее, чем другие партии и движения. И это особенно никого не тревожит. Люди в душе своей готовы к тому, что вернутся времена развитого социалистического общества и все встанет на круги своя, когда можно было и жизнь свою планировать и мизерной зарплаты хватало на жизнь, а сейчас и миллионов не хватает, чтобы протянуть от одной получки до другой, да и ту выдают нерегулярно.
Вообще-то не знаю, как мои размышления воспримут Орсио и его сопланетники. Может быть, действительно нет необходимости вступать в прямой контакт с такими, как мы.
Знакомый партиец, с кем я обговаривал все эти проблемы, как-то спросил, не собираюсь ли я куда в органы поступать, а то мноою тут недавно интересовался милиционер из кэгэбэшников.

Глава 8.
Виктор Васильевич Кочкин неторопливо завтракал в своей небольшой кухоньке обыкновенно квартиры в девятиэтажном панельном доме. Конечно, было бы неплохо иметь приличную квартиру в элитном доме на набережной или, на худой конец, в центре города. С худым концом о таких квартирах не мечтают, но к жильцам элитных домов принюхиваются все, кому ни лень. Зачем привлекать повышенное внимание к собственной персоне. Устроился по-скромненькому, купил на площадке две квартиры, двух комнатную и трехкомнатную и объединил их в одну с одним входом и железной дверью, облицованной деревянной рейкой: подойди, пни ногой, и дверь сама откроется. Ноги не поломайте.
Виктор Васильевич был обыкновенным нормальным человеком. Никогда не был судим. Работал инженером. Когда началось заваливание предприятий на бок, ушел в коммерцию. Работал «челноком». Занял денег. Привез дубленки из Турции. Перепродал. Отдал долг. Еще занял. Еще перепродал. Прибыль небольшая, но есть. Нанял своих знакомых для поездок за товаром, а сам переключился на оптовые поставки в торговые точки необходимого товара. Узнал, что обозначает слово «маркетинг» на практике, когда объезжал и обзванивал все торговые точки, достигая договоренности о поставках товаров. Скопил первоначальный капитал. Все по-честному и все законно. Ну, может быть, где-то и кого обсчитал. Но это такие мелочи в наши времена.
Собрав нескольких «челноков», Виктор Васильевич учредил и зарегистрировал торговый дом «Кочкин и Кў», имея большую часть уставного капитала. В условиях дефицита всего и вся торговля Виктора Васильевича процветала. За первым магазином был открыт второй. Затем маленькая забегаловка, которая со временем превратилась в кафе. Вкладывая деньги в торговый дом, Виктор Васильевич довел долю компаньонов до мизера, и выкупил их, став единоличным владельцем магазинов и точек общественного питания. Криминала в этом нет никакого. Все по Закону. Виктор Васильевич чтил Гражданский и Уголовный кодексы. По всем вопросам советовался с юристами.
Самое главное в коммерции Виктор Васильевич понял сразу: коммерсанту нельзя быть интеллигентом в полном смысле этого слова. Можно быть вежливым и воспитанным, но твердым, как скала, когда дело касается коммерческих операций.
Виктор Васильевич всегда почитал власть и участвовал во всех политических движениях, которые создавались властными структурами. Участие в основном выражалось в том, что он был щедр на поддержку кандидатов на выборах все уровней. Делал взносы в избирательные фонды, оплачивал рекламные материалы и был принимаем в высоких кабинетах по вопросам, избави Бог политики, — коммерции. Он был довольно неглупым человеком и прекрасно знал, что экономика есть выражение политики или политика есть выражение экономики? Не так суть важно. Главное, что деньги делают политику, а политика делает деньги. О чем бы люди ни говорили, они говорят только о деньгах. Кто имеет деньги, тот и заказывает музыку. Это в ресторане. А в политике музыку нужно заказывать, сообразуясь с принципами, установленными существующей властью. Да и нет не говорить, черное и белое не упоминать. Бандитские методы политики всегда прикрывались смокингами и фраками, хорошими манерами и респектабельностью. Откровенный бандит в политике отрицательно отличается от респектабельного бандита и в конце концов вынужден уйти со сцены, чтобы не эпатировать общественность. В политике добиваются успеха те, кто контролирует отрасли и территории. Для этого опять же нужны силы и деньги. Деньги нужны для поддержания сил, а силы нужны для получения денег. Аксиома. В одиночку это не делается, а жадность губит не только фраеров.
Почувствовав себя крутым коммерсантом, начавшим с нуля и добившимся солидного успеха, Виктор Васильевич внутренне почувствовал в себе силы руководить не только своей компанией, но и всеми компаниями и фирмами в городе. Но кто признает его главенство? Кто он такой? Никто. Признают только сильных. Кланяться авторитетам, значит сознательно подставить свою голову криминалу. У этих законы еще описаны Варламом Шаламовым и привлекательны только для мальчишей-плохишей, мечтающих о том, чтобы поквитаться с обидчиками и теми, кто превосходит их в своем умственном развитии. Как ни крути, а прав был старик Ломброзо, который говорил, что сущность человека на его морде написана. Не всегда это совпадает, но в большинстве случаев верно. А ведь, даже и не прибегая к криминалу, придется работать с тем же криминалом, с бандитами, которые по его указке будут давить бизнесменов, не желающих пойти под руку великого коммерсанта и политика.
Нормальный человек пойдет в рэкетиры, но не будет зверствовать. Зверствовать может только клиент Ломброзо. Рэкетир, хотя и задарма получает свою долю, но реально обеспечивает защиту коммерсанта. Пастух пасет свое стадо, доит его и защищает от волков. Так должно поступать государство. Но государство только доит стадо, а защищать его не собирается, оставляя это рэкетирам. Если стадо рэкетира начинает доить другой рэкетир, то последнему, в качестве доли, может достаться только пуля с контрольным выстрелом в голову или грудь. Государству это безразлично. Если человек не заявил о рэкете, то рэкета не существует. На нет и суда нет. Если бы вымогательство и рэкет карались по заявлению, а не по самому факту, то эта, так сказать профессия, давно бы повымерла на нарах. Но раз государство оставляет незанятой нишу, то ее надо немедленно занимать, не дожидаясь более энергичных и предприимчивых людей.
Г-н Кочкин прекрасно понимал опасность своей затеи, но надежда на свои связи во властных и правоохранительных органах притупляла чувство самосохранения. Кроме того, был вариант договориться о разделе сфер влияния. Если договориться не удастся, то в дело вступят правоохранительные органы, которые сами станут «крышей» для «Кочкин и Кў» с возможностью получения в последующем политических и экономических дивидендов.
В банях, на теннисных кортах, в ресторанах, на дачах г-н Кочкин обеспечил себе и крышу на случай непредвиденных опасностей, набрал группу отморозков из уголовников, неперестроившихся афганцев и десантуры, которых по достоинству не оценили за разухабистость, недисциплинированность и пристрастие к любым блестящим предметам, шевронам, аксельбантам, эполетам для украшения солдатских мундиров. Был такой диагноз у одного психического больного: «командир партизанской бригады тяжелых пулеметов, трижды Герой мира, кавалер всех возможных орденов, медалей и блестящих предметов». Последним только скажи, ты же в десанте был, друзья твои в горячих точках полегли, а пока вы служили, кровососы себе бабки загребали, и не надо никакой другой агитации, чтобы любой коммерсант был их злейшим врагом. Были бы силы, ряды рэкетиров пополняли бы коммунисты-шандыбисты, прикупив для дела кожаные куртки пиджакового типа и пистолеты «маузер» в деревянной кобуре-прикладе. Ешь ананасы, рябчиков жуй, день твой последний приходит буржуй. Эти бы работали бесплатно, за идею коммунизма-шандыбизма во всем мире.
За дело ребята взялись рьяно. Деньги потекли рекой. Группа росла, дел было много. Оставались солидные суммы от поддержки штанов доильщиков и ремонта «крыши». Несколько заявлений о рэкете не подтвердились в ходе проверки, посчитали разборкой между должниками, но на пожаловавшихся увеличили сумму надоя. Этим все и кончилось.
Решен был и вопрос и с обналичкой черного «нала». Часть растолкали по сберкнижкам надежных людей, сделав процентные вклады на определенный срок. С этих «кровных» владелец счета получал определенную сумму и был доволен. Другим был положен вклад с ежемесячной выплатой дохода. Часть денег обращена в недвижимость, а другая в товар, приносящий проценты. Это только в «Бриллиантовой руке» недоумок мог «найти» в земле банку своих золотых монет, три четверти отдать государству, а на четверть купить себе допотопный «Москвич». Эх времена были. Налог на прибыль всего тринадцать процентов, на бездетность копейки. Живи — не хочу. Только жить не давали.
Виктор Васильевич никогда напрямую не общался с группой доильщиков. Для этого существовал доверенный человек. Группы были разделены на «тройки», знавшие старшего, руководившего тремя «тройками». Тот знал только помощника доверенного человека. При провале в любой «тройке» организация оставалась в целости и быстро восстанавливала выбывшее звено. Виктор Васильевич гордился своими познаниями в создании нелегальных организаций, вычитанных им в воспоминаниях старых революционеров, партизан и классиков марксизма-ленинизма. Для легализации групп все ее члены были устроены в доимые фирмы сторожами, курьерами, охранниками и прочими статистами, осуществлявшими контроль за деятельностью подопечных, не раскрывая своей истинной роли. Работник фирмы никогда не доил свою фирму.
Для того, чтобы предприниматели были под контролем, создали Ассоциацию предпринимателей, которую возглавил г-н Кочкин. Контроль за своим «делом», или, как говорят на Западе — бизнесом, осуществлялся полный.
Сегодня доверенный человек доложил о ликвидации трех активных членов организации какой-то группой, не известной и для криминальных авторитетов. Но нет и признаков, что кто-то пытается забрать нелегальный бизнес Виктора Васильевича. Хотя этого исключать нельзя. Похоже, что «крыша» решила стать фундаментом. Значит, на «крышу» нужна своя «крыша». Этот вопрос надо продумать. Если человека нельзя купить за большие деньги, его можно купить за очень большие деньги. Цена каждого определяется его положением в обществе.
С правоохранительными органами намного труднее. И в милицию, и в прокуратуру, и в органы госбезопасности подбирают действительно лучших. Абсолютное большинство сотрудников работает за идею, воспитанную веками деятельности этих органов. Заработную плату их можно в крайнем случае назвать милостыней, а они работают, не зная ни дня, ни ночи, наплевав на свой отдых, на свои личные интересы, на свои семьи. Фанатики какие-то. Радуются как дети медалям и знакам за безупречную и отличную службу. Полезнее было бы дать премию в штуку баксов, чтобы жене и детям подарков купил. Обмыл бы их как следует, и было что вспомнить.
В любой семье не без урода. Но этих уродов надо найти. Предложишь деньги напрямую и в рыло получишь со всей пролетарской ненавистью. Ты кого купить вздумал, гнида! Засветишься фонарем на физиономии, и на учет возьмут. А как на учет попал, так всю жизнь там и будешь, даже приводы в детскую комнату милиции записаны туда, куда надо.
Надо действовать осторожно. В экономической деятельности есть понятие товары и услуги. Так вот эти услуги и есть самый дорогой товар. Почему, например, не посодействовать человеку в организации лечения близкого родственника в престижной платной клинике. Нет денег. Не страшно, пусть это будет беспроцентный кредит, возвращаемый по частям. Чего здесь страшного, полстраны, да чего там полстраны, вся страна в кредит живет. Кому-то в презент золотую ручку или зажигалку привезти. Дружеский подарок. Презент фирмы по случаю дня рождения или какого-нибудь профессионального праздника. Главное, чтобы это вошло в привычку. Поблагодарить материально за выполнение какой-нибудь пустяковой просьбы, пригласить в баньку с девочками или без девочек и дело практически сделано. Друзья они и в Африке друзья. Как отказать другу в просьбе. Ну, а если откажет, а это у тактичных и воспитанных людей не принято, то можно и напомнить о сделанных услугах, обидеться и потребовать назад все свое. Дружба побоку, отдавай мои игрушки. А игрушек-то уже нет. А просьба-то у нас такая пустяковая, что никак не повредит его службе.
По четвергам руководители крупных фирм и чиновники достаточно высокого уровня традиционно встречались в тренажерном зале. Во время послетренировочного отдыха в сауне Виктор Васильевич с фирменной кружкой отменного пива подсел к начальнику областного управления внутренних дел.
— Федор Федорович, извини, дорогой, в бане о делах не говорят, да и дело-то оно и не дело, а просьба. В последнее время увеличилось число нападений на незначительных работников фирм, входящих в нашу Ассоциацию. Чувствую я, что кто-то угрожает этим фирмам, и, поверь моему чутью, скоро перейдет к действиям против руководителей фирм. Назначь на это дело самого опытного своего работника, чтобы не поднимал шума и не сеял паники среди предпринимателей, а вышел на заказчиков. И тебе результат в борьбе с преступностью, и предприниматели вздохнут спокойно. Ладушки?
Какой вопрос? Что сделано предосудительного? Ничего. Так бы все руководители организаций делились с правоохранительными органами своей заботой о борьбе с преступностью, то мы бы ее, родимую, давно искоренили.
Так возникло особое задание майору Ефимову.
Глава 9.
Моя жизнь после встречи с Орсио протекала так же, как и у всех окружающих меня людей. Может быть, все-таки получше, так как после службы в армии я имел довольно приличную пенсию, и в конце концов получил квартиру, превратившись в нормального постсоветского гражданина.
Переезды с места на место не оставили времени для обзаведения своим транспортом и дачей, этим непреложным атрибутом зажиточного горожанина, выполняющего продовольственную программу и обеспечивающего себя и свою семью консервациями разного рода. Меня не охватывала лихорадка садовода, начинающаяся с первыми звуками весенней капели. Саженцы, рассада на подоконниках, восторженный рассказ о появлении первых цветков меня не особенно волновали. Вооружившись калькулятором, я подсчитал, во сколько обходится зелень, выращенная на дачном участке, с учетом трудозатрат, которые никто не берет в расчет. Также была рассчитана и стоимость картофеля на рынке и выращенного самостоятельно. Выходило, что покупка на рынке являлось делом более выгодным как по ценам, так и по качеству.
А вот транспорт свой хотелось иметь. Купить новый автомобиль практически нет возможности. Зарплату чиновника средней руки плюс пенсию надо копить примерно три года, перейдя на питание Святым Духом. Следовательно, срок накопления значительно увеличивается.
Копить на сберегательную книжку тоже проблематично. Вдруг наше государство как всегда воскликнет: «Всем, кому должно, прощаю!». И одним махом обесценит все сбережения. Было шестьдесят тысяч, останется шестьдесят рублей. Во всех странах после такого ограбления начинались революции. У нас не начнется, но все станут ныть, что потеряли сбережения. Просить, чтобы отдали хоть часть. Деньги надо пускать в дело, хоть чего-то приобретешь. А государство, раз подорвавшее к себе доверие граждан, много должно сделать, чтобы восстановить это доверие.
Размышляя таким образом, я и подумал, а что если попробовать восстановить старую машину с помощью космического подарка. Хотя Орсио в какой-то степени доказал, что он пришелец с другой планеты, у меня все-таки оставалось подозрение, что я являюсь объектом какого-то эсперимента по изучению действия новых технологий.
Сначала я освободил старый гараж рядом с домом своей тещи, сказав, что туда положу свои вещи на длительное хранение. Затем я начал изучать рекламную информацию в газетах, кто продает автомашины в аварийном состоянии и на запчасти. Смотрю, один мужичок продает на запчасти автомобиль «Жигули» ВАЗ-2301 1967 года выпуска. Поехал я к нему, посмотрел. Зрелище, прямо надо сказать, удручающее. Машина пробегала более двадцати лет без капремонта. Хозяин старенький, как и его машина. Правда, хозяин-то еще бегает и заводится по пустякам, чего не скажешь о его автомобиле.
Что меня прельстило в этой машине, так это то, что она собиралась еще итальянскими мастерами с использованием итальянских запчастей. Моторчик фирмы «Рено», шаровые опоры не наши, амортизаторы. В общем, все родное, не наше. На запчасти, конечно, ничего не годится. Машина не заводится, на ладан дышит. Поспорили, поговорили и сошлись на пяти тысячах рублей. Оформили покупку как машины в аварийном состоянии. Эксперт-оценщик посмотрел и сказал, что он такую рухлядь и бесплатно бы не взял. А я взял. Так и документы оформили.
Кое-как на буксире дотащил машину до гаража. Втолкал внутрь, поставил на деревянные колодки, закрыл ворота, заклепал замок, спрятал на подволоке мой расчудесный портсигар в открытом состоянии и закрыл дверь, которая выходит прямо к крыльцу тещиного дома. Строго-настрого запретил кому-либо подходить к гаражу. Всем объяснил, что теперь надо копить деньги на запчасти и ремонтировать машину. Насмешек наслушался столько, что и впрямь почувствовал себя сошедшим с ума. Семья тоже с сомнением смотрела на все эти дела. Дочь так прямо заявила, что лучше бы я иномарку вдребезги разбитую купил. Всему свое время. Курочка по зернышку клюет.
Изменения начались где-то уже через месяц. Начали выправляться вмятины. С машины начала осыпаться бурая пыль, особенно в тех местах, где было много ржавчины. Проржавевшие до дыр крылья начали затягиваться металлом о покрываться слоем краски. Как я пониманию, краска и металл начали восстанавливаться. Даже резина, колеса, начали приобретать новый вид. Совершенно лысые шины начали проявлять узор дорожек. Глубина их едва достигала двух-трех миллиметров, а сейчас уже доходит до десяти миллиметров, что вполне пригодно для езды в любых условиях. Пластмасса на панелях, ранее вытертая до синевы, приобрела глянцевый вид. Кожзаменитель на сиденьях выглядел вполне новым, но был густо обсыпан серой пылью. Под капотом тоже наметились изменения. Грязные провода стали чистыми и более мягкими. Генератор не шатался, приводные ремни приобрели вполне приличный вид: исчезла бахрома, стали проглядываться фабричные знаки, в свое время нанесенные белой краской. Аккумулятор, весь был осыпан пылью окислов, и я с трудом снял клеммы с контактов, которые стали толще. Два дня я с помощью старого пылесоса убирал пыль со всех частей машины. Поверьте мне, на ней уже можно было ездить, но я оставил ее на месяц в гараже.
Через месяц передо мной стоял новый «Жигуленок», запыленный до безобразия. Жена дочь с удовольствием приводили в порядок машину. Теща вообще ничего не могла понять. Чтобы избежать расспросов родственников, я снял в аренду гараж поближе к своему дому и потихоньку утащил туда машину.
Сверху машина восстановлена, а внутри что? Каждую часть пришлось перебирать, так как внутри было очень много грязи. Сам я не ахти какой специалист в области автотехники, поэтому пришлось приглашать специалистов — знакомых офицеров автослужбы из танкового института. Перебрали машину быстро, но как материли сборщиков, собиравших машину из грязных частей. Грязь — она везде грязь. Из двигателя ее выгребли достаточно. После сборки машина завелась с полуоборота. Ездила прекрасно. Обмыли ее как следует, чтобы не ломалась.
Двадцать лет на машине не ездил, но навыки вождения остались. Правда, были шероховатости, но они сглаживались защитным полем, а вообще-то я езжу очень осторожно. Права на вождение автомобиля я получал еще в военном училище, а там порядки строгие. Учили ездить по миллиметрам, чувствовать машину и ее местоположение на дороге. По этой причине я никогда не наезжаю на тротуары и легко проезжаю узкие места. Навыки вождения восстановились очень легко, но в связи с тем, что я ездил по городу не очень быстро, то перешел в разряд «чайников», которые становятся добычей «асов» и «жучков», организующих ремонт своей машины за счет новичков. Подрежет такой «ас» машину новичка, получит маленькую вмятину, а приплетет к вмятине все, что у него есть неисправное. Приезжает гибэдэдешник, а «чайник» действительно въехал в чужую машину. Раскошеливайся дурак. Кто будет доказывать опасное вождение машины «асом». Никто.
Так и меня резанула крутая иномарка. Резанула талантливо, тут никакая реакция не спасла бы. Ехал я со скоростью километров семьдесят, ну и врезал ему в бок. У него жестянка, а я как танк Т-34. Выломал ему переднюю дверку, погнул заднюю, сломал пороги, а правое переднее колесо вообще вывернулось вбок. У меня хоть бы что, хоть бы царапина какая. Ни фара, ни подфарник не пострадали.
Вышли четверо крутых. Пальцы в растопырку. Колотун трясет, от злости, наверное. Хотели царапину сделать на десять тонн баксов, а получили машину всмятку.
— Ну чё, мужик, давай квартиру, машину и всё, что есть и на счетчик тебя лет на десять поставим.
А я им так говорю:
А в чем собственно дело? Вы где-то с самосвалом столкнулись, а на меня все свалить хотите.
Посмотрели, а у меня ни царапины.
— Ты, сука, да мы тебя в порошок сотрем. Ты знаешь, чья эта машина? Это машина Кочкина, президента Ассоциации предпринимателей. Конец пришел к тебе, падла.
И кулаком мне по физиономии. Вы видели, как люди пинают картонную коробку с кирпичом. Ситуация та же. Дикий крик. Сломанные фаланги пальцев. От души бил, сволочь. Знал, что мне одному против четверых не справиться.
Такое меня зло взяло за то, что я всю жизнь эту мразь защищал, а это оказалось вообще никому не нужно, особенно этой мрази и тем, кто ее в порядке держать должен. Если в мире правят те, у кого есть деньги, то ни о каких правах, а тем более о законах, говорить не приходится. Каждый пользуется правами и законами в зависимости от размеров своих доходов. Как только какой-то руководитель начинает повторять поговорку о том, что музыку заказывает тот, кто платит деньги, то такого руководителя надо арестовывать без всяких санкций и возбуждать по поводу произнесенных им слов уголовное дело о коррупции и связях с преступными элементами. Шкура он продажная, если сотрудник органов безопасности и правоохранительных органов, и шестерка уголовная, если сотрудник государственного аппарата и законодательных органов.
Кнопкой номер два увеличил несколько защитное поле, навел часы на иномарку и нажал копку номер четыре. Будто гидравлический молот ударил в иномарку. Еще нажал на кнопку, и машину выбросило на встречную полосу движения. Уменьшив поле, еще раз нажал на четвертую кнопку, направив часы на крутых. Их как будто ветром сдуло, перебросив в придорожную растительность. После этого сразу полегчало. Как будто руки, в дерьме запачканные, теплой водой с мылом помыл.
Я сел в машину и поехал домой.
Глава 10.
Арестовали меня в одиннадцать часов вечера. Позвонила в дверь женщина и сказала, что собирает по пять рублей за уборку в подъезде. Ничего не подозревавшая дочь открыла дверь и была оттолкнута людьми в камуфляже, в масках и с автоматами. Заскочившие в квартиру люди сразу схватили меня за руки, заломили их за спину, надели наручники, беглым взглядом оглядели квартиру, два раза стукнули меня по спине металлическим прикладом и утащили в машину.
Привезли меня в следственный изолятор и посадили в отдельную камеру. Наручники сняли. Начальник следственного изолятора был мне знаком. Мы познакомились, когда я вместе с консулом его исторической родины приезжал осматривать условия содержания земляков-уголовников. Он был очень удивлен, но ничего не сказал. За сочувствие можно угодить в соседнюю камеру. Да и мне не было никакого резона показывать свое знакомство с хозяином изолятора. Поэтому мы даже не поздоровались и не кивнули друг другу.
Процедуру задержания соблюли полностью: ремень и шнурки от ботинок отобрали, сняли серебряный перстень, а часы снять не смогли. Сказал им, что они не снимаются. Американская фирма гарантировала, что никто их не сможет снять и тем более украсть. Человек пять пробовали открыть замок браслета, поломали ногти, но не открыли. Пришел один, вероятно, технарь, с приспособлениями типа фомки. Ручка и лопатки из легированной стали разного размера, пассатижи, отвертки при нем в кармашках на поясе. Ковырялся минут тридцать и все без толку. Махнули рукой и приказали охраннику не спускать с меня глаз и вмешаться, как только я попытаюсь снять часы.
Спал я беспокойно. Арестовывался в первый раз. Все непривычно. Вертухай в глазок за тобой постоянно наблюдает. Тоже ощущение не из приятных. Нары жесткие. Свет, хоть и тусклый, но в темном помещении и он кажется ярким.
Первый допрос начался в девять часов утра после завтрака. Следователь в гражданской одежде начал задавать вопросы типа кто такой, где родился, где крестился, где работал, где сейчас работаю, семейное положение и прочее. По мере ответов на вопросы лицо у следователя понемногу вытягивалось, и тон его становился вежливее. Наконец, он закрыл протокол, предложил мне вернуться в камеру, так как ему надо разобраться с несколькими вопросами, и ушел.
Во второй половине дня меня освободили из изолятора, извинились и подвезли до дома. Я не стал задавать никаких вопросов. Понятно, что бандиты сразу привели в действие свои рычаги, предъявив в качестве доказательства изуродованную машину.
Дома мне рассказали, что обыска не делалось, но внимательно была осмотрена моя машина, особенно те места, которые, якобы, должны были пострадать при столкновении. Никто и ничего не определил. Постояли, похмыкали и ушли.
То, что меня выпустили, не объяснив никаких причин задержания, могло свидетельствовать о том, что за мной установлено плотное наблюдение, как силами сотрудников внутренних дел, так и криминальной группировкой, имеющей какие-то сношения с определенными сотрудниками правоохранительных органов. Я теперь, как говаривал папаша Мюллер, под двойным колпаком. Не исключено, что в это дело вмешаются и органы государственной безопасности. Не каждый день такие фрукты в поле зрения попадают.
Интересно, какие действия будут предприниматься против меня, и не выведет ли это на наличие у меня вещей, явно внеземного происхождения. Это как раз тот случай, о котором меня предупреждал Орсио.
Моя горячность до добра не довела. Но и непринятие мер сначала, привело бы к тому, что мне бы самому пришлось ликвидировать или мочить тех, кто на меня наехал. А это уже прямое соприкосновение с законом, причем с самой темной стороны. А что прикажете делать? Надо крепко подумать. Что в этих случаях делал Штирлиц. Он искал крайнего. Помните, когда отпечатки его пальцев обнаружили на чемоданчике с радиостанцией. Где я мог оставить отпечатки? Точно, когда переносил вещи. И чахоточный милиционер подтвердить это может. И подтвердил.
Меня взяли по заявлению, что я разбил машину видного делового человека и причинил физический ущерб его телохранителям или менеджерам. А доказательства есть? Нет. Никто не будет сообщать о столкновении иномарки с «копейкой». Себе дороже. Это раз. Нормальный человек или нормальная машина таких повреждений иномарке нанести не может. Сама бы вдребезги разбилась. А на моей машине ни царапинки. Это два. Значит, была разборка с другой бандой или внутри самой банды. Ищите среди своих и ищите самосвал, который размолотил иномарку.
Шаткая версия. Подтвердить ее очень трудно, особенно, если к тебе начнут применять меры, которые вынуждают применять силу для их противодействия. Например, возьмут в заложники семью, жену или дочь. Тогда все, буду ломать все, что попадется под руку. А ведь страдать-то будут в основном к делу совсем непричастные. Содержанцы мафии не будут отдавать приказ боевикам нейтрализовать меня, а прикажут сделать это рядовым исполнительным милиционерам или офицерам-оперативникам, для которых я, по приказу начальства, становлюсь нарушителем закона и, значит, их врагом. Для противодействия мне они будут применять все дозволенные средства. Следовательно, столкновение с ними неизбежно.
Выход один. Вести жизнь простого законопослушного гражданина. Ни с кем не конфликтовать. Жене и дочери немедленно отдать часы, переданные мне Орсио, научить пользоваться ими в режиме постоянной защиты. Питаться только дома и теми продуктами, которые сами приготовили, чтобы избежать отравления или применения психотропных веществ. Не исключать попыток покушения на меня и мою семью и стараться обставить дело так, чтобы все выглядело как несчастный случай с покушавшимися. Носить везде с собой легкие перчатки, чтобы нигде не оставлять отпечатки пальцев. Довести дело до того, чтобы все забылось, и прокачать заранее почву для исчезновения всей семьей. Если, как предупреждал Орсио, нам уготована долгая жизнь, то после семидесятилетнего возраста надо «делать ноги», так как не меняющие своего облика долгожители вызывают серьезное подозрение в связях с демоническими силами. Сразу начинают искать коров, которые перестают доиться от одного взгляда или виноватых в засухе и стихийных бедствиях.
Глава 11.
Мой арест привел в шок семью. Папина дочка рыдала как белуга. Жена не знала, к кому обратиться, чтобы помогли с освобождением. Да и если бы к кому обратились, кто бы помог. Знакомств на высшем уровне у меня не было, а к тем, кого я знал, жена моя не допускалась. Дела есть дела.
Как мог, успокоил домашних. Сказал, что произошла ошибка. Перепутали с каким-то преступником. Освободили. Извинились за незаконное задержание. Машина цела. Сам цел, здоров. Все вещи на месте. Ходил по квартире, балагурил, а жене с дочерью жестом приказал молчать, приложив палец к губам, глазами показывая на потолок, стены и свои уши. Они меня прекрасно поняли.
Внимательно оглядел пол под местами крепления к потолку осветительных приборов, благо подобраться ко мне со стороны стен мало возможно. При сверлении дыр всегда вниз падает побелка. Открытых стен со стороны соседей нет. Если и установлена подслушивающая аппаратура, то только с потолка, может быть и с пола, или прикреплена к внутренним поверхностям мебели. Вроде бы ничего не обнаружил. Хотя, как сказать. Когда гражданин Советского Союза Бакатин, в ранге министра, не без ведома высшего политического руководства передал американцам схему подслушивающих устройств в американском посольстве в Москве, то американцы сначала подумали, что это тонко задуманная и далеко идущая провокация. Шестьдесят процентов подслушивающих устройств американцы обезвредили, а сорок процентов объявили артефактом, то есть приспособлением, которое ни при каких условиях не может работать и передавать информацию. Тем не менее, американцы построили новое здание посольства сами и переехали в него, не доверяя тому, что им было безвозмездно продано. Чем черт не шутит. Русский Балда (другими словами, полный дурак) заставил чертей платить оброк за прежние сто лет, а вдруг эти артефакты работают как швейцарские часы.
С другой стороны, не такая я уж важная птица, чтобы милиция (в том, что здесь не задействованы органы госбезопасности, я не сомневался) бросила на меня самые лучшие технические разработки. Это еще надо заслужить своими действиями. Нельзя никогда верить заявлениям о том, что большинство наших граждан прослушивается с помощью технических средств. Для этого на каждого человека надо задействовать не менее пяти человек. Если, допустим, прослушивается миллион человек, то прослушивающих должно быть не менее пяти миллионов. Где найти столько людей с офицерскими званиями, столько денег на оплату их труда, и столько техники на проведение прослушивания. Ерунда все это.
Тем не менее, я предложил своим отметить благополучное освобождение на кухне. Место безопасное. Задвинул шторы, вытащил из ящика свой старый электропроигрыватель «Электроника-001», поставил его на холодильник, включил свой любимый «Битлз», чтобы создать на оконных стеклах звуковой резонанс, заглушающий мои слова, и под шипенье жарящейся картошки начал рассказывать домашним то, что со мной действительно произошло.
Дочь моя, любительница вставлять вопросы посредине рассказа, сидела молча. Рассказал я им все, о чем размышлял в предыдущей главе и поставил перед ними две пластмассовые коробочки с часами. Даю на выбор — либо все вместе, тогда нам никто не страшен. Либо — выбирайте….
Как и всю жизнь право принятия решения оставалось за мной. Не то, чтобы я командовал, но я всегда пытался обосновать целесообразность тех или иных действий. И как бы ни хотелось моей семье сидеть в комфортных условиях в крупном городе, семья всегда ездила по всем гарнизонам, куда меня бросала военная судьба, мгновенно осваиваясь в любых условиях. Резюме по ситуации было высказано дочерью:
— Нам не привыкать, куда папа, туда и мы.
Жена согласно кивнула головой, но в глазах ее читалось сомнение и предчувствие предстоящей беды.
Я надел каждой часы на руку и включил кнопку номер один.
— Все, теперь мы окольцованы навеки вместе, — сказал я.
Затем я показал, как нужно регулировать поле и как можно нанести удар полем. В процессе показа возможностей приборов я вдруг обнаружил, что если кнопку номер четыре и номер три нажать одновременно, то поле вытягивается на длину, прямо пропорциональную величине защитного поля, а окончание поля повторяет форму пальцев. Обнаружил я это случайно, когда нажал две эти кнопки, ожидая удара в предмет, попавшийся в зону действия поля. Но никакого удара не было. Зато при повороте я сбил со стола стакан. Поворачиваясь в другую сторону, я чуть не сбил с кухонного стола заварной чайник. Остановившись, о попросил дочь ощупать пространство вокруг моей левой руки. Не перестающая удивляться дочь сказала, что она чувствует как бы продолжение руки, у которой есть свой пальцы, шевелящиеся синхронно с моими. Удивляться было чему. Не нагибаясь, я поднял с пола и поставил на стол стакан, поддернул занавеску на карнизе. Нажав на кнопку номер два, я дотянулся до стоящей в коридоре супруги, похлопал ее по плечу, после чего в который раз выслушал упреки в том, что ее испуги до добра не доведут.
Орсио, вероятно, специально не говорил о всех возможностях прибора, чтобы человек мыслящий, homo sapiens, сам достиг всего того, что ему положено знать на данном этапе развития. Не исключено, что в приборах заложена такая сила, которая может нанести большой вред не только окружающим людям, но и самому владельцу. Вплоть до самоликвидации. Так, наверное, ему и надо.
Еще одну особенность заметил я во время мытья в душе. Оказалось, что у меня не полностью выключено защитное поле. Стоя под горячей водой, я не чувствовал ее температуры, а мыло совершенно не попадало на кожу.
Продолжая эксперимент, я налил полную ванну воды и погрузился в нее с головой. Мне не нужно было зажимать нос для дыхания и закрывать глаза. Я находился как в водолазном колоколе. Интересно, на какую глубину можно опускаться в таком колоколе без ущерба для здоровья. Или все же кессонная болезнь является бичом и для такой развитой цивилизации, откуда прибыл Орсио.
Семья моя была защищена и могла за себя постоять. С этой стороны меня не могли достать. Сейчас надо вести обычный образ жизни, не допуская увеличения защитного поля, и ждать, что предпримет противная сторона.
Глава 12.
Во время очередного доклада руководству майор Ефимов сделал вывод о том, что представители коммерческих фирм, пострадавшие от руки неизвестных мстителей, являются членами преступной группировки, терроризирующей большинство предпринимателей в городе. Все, что о них было написано в приложенных справках, подтвердилось полностью. Не исключено, что происходит передел сфер влияния между преступными группировками, имеющими связи в правоохранительных органах, иначе, откуда у неизвестных такая осведомленность о совершенных убитыми преступлениях и сроках, полученных ими в прошлом. Все убитые были приняты в фирмы по рекомендации особо доверенного лица президента ассоциации предпринимателей г-на Кочкина. Начальника при этих словах аж передернуло.
— Вместе с тем, — продолжал Ефимов, — есть несколько необычных явлений, которые могут быть ниточками к раскрытию этих убийств. Некто Сергеев, чиновник одного из областных учреждений, ехал с водителем на служебной «Волге» и попал в дорожное происшествие. У грузовой автомашины вывернута подножка, а у «Волги» ни царапины. Этот же Сергеев вчера днем на «Жигулях-копейке»был притерт к обочине дороги «джипом», в котором находились сотрудники г-на Кочкина. «Джип» разбит вдребезги и отброшен метров на десять от места столкновения. Сотрудники г-на Кочкина (Ефимову явно нравилось, как при упоминании этой фамилии у заместителя начальника управления начинал дергаться левый глаз — нечисто здесь что-то.) были переброшены через дорогу в лесопосадку и здорово поцарапаны кустами акации. На машине Сергеева ни царапины. Он не стал дожидаться приезда гибэдэдэ и уехал домой. На основании устных показаний свидетелей-пострадавших, а это можно считать и сговором, прокурор дал санкцию на арест Сергеева и проведение осмотра его машины. Сергеев сейчас находится в изоляторе. Факт столкновения отрицает. На его машине ни царапины, ни трещинки ни на одном стеклышке, ни на фаре, ни на подфарниках, нет никаких следов краски «джипа». Сергеев сам бывший оперативник, знаком многим влиятельным людям, и могут быть неприятности, если мы его сейчас же его не освободим, и не извинимся. Нет ни одной улики. Заслуженный человек, против которого свидетельствуют сотрудники охраны г-на Кочкина, имеющие не по одной отсидке. Не исключено, что Сергеев может вывести нас на организаторов нашумевших в городе убийств.
Информация Ефимова было даже выгодна заместителю начальника управления. С одной стороны он имел возможность подержать за вымя г-на Кочкина, а с другой стороны — г-на Кочкина можно было хорошенько и подоить. Принцип, кто смел, тот и съел, всегда приводил его к неприятностям, особенно с женщинами, но и позволял выпутаться из сложной ситуации за смелость покаяться в своих грехах. Что пил — признаю. Что делал — не помню. А вам всем — не верю.
— Хорошо, товарищ Ефимов, я вашей работой доволен. Попытайтесь поработать с Сергеевым, может быть, вы и выйдете на организаторов убийств. Убийства явно заказного характера, раскрыть их очень трудно. Сроков устанавливать не будем. А Сергеева, если действительно нет никаких доказательств его столкновения с людьми Кочкина, освободите и извинитесь. Постарайтесь войти к нему в доверие. Считайте это основным вашим заданием. Никого к делу подключать не будем.
Ефимову и самому интересно было познакомиться с загадочным Сергеевым. Все, что было с ним связано, окутывала какая-то завеса таинственности. Не исключено, что этим могут заинтересоваться и бывшие коллеги по службе безопасности. Хотя и тянуло Ефимова к возобновлению контактов с бывшими сослуживцами, но раз нарушенный контакт всегда несет в себе элементы недоверия и подозрительности, вызванные давним соперничеством спецслужб. Обойдемся и сами, — подумал старший оперуполномоченный уголовного розыска Ефимов.
Глава 13.
Моя первая встреча с майором Ефимовым состоялась по его инициативе. Для опытного оперработника не составит труда найти подходящий предлог, чтобы встретиться и познакомиться с интересующим его человеком.
В пятницу вечером мне позвонил человек, представившийся майором Ефимовым, работником областного управления уголовного розыска, и попросил разрешения встретиться со мной в неофициальной обстановке для решения взаимно интересующих нас вопросов. Предваряя мой встречный вопрос, майор Ефимов заметил, что речь ни в коем случае не будет идти о сотрудничестве с органами милиции. Ему нужно будет принести официальные извинения за незаконное задержание меня и выяснить несколько вопросов. И, желательно, — сказал он, — поговорить конфиденциально. Мы договорились с ним о встрече днем в субботу у меня дома.
В субботу я отослал жену с дочерью в гости к теще и стал готовиться к встрече. На всякий случай в холодильнике постоянно находится дежурная бутылка водки высокого качества. Можно пить и дрянь, но от хорошего продукта голова не туманится, и утро начинается с рассвета, а не с головной боли. Огурчики, помидорчики, грибочки, капустка стоят рядышком в банках. Есть отварное мясо. Есть соленое сало с чесноком. При необходимости есть пельмени в морозилке. Лимон нарезать кружочками и посыпать солью, именно солью, а не сахаром, попробуйте — дело нескольких секунд. Хлеб в пакете. Горчица, майонез — в баночках. К встрече готов, если этот человек окажется хорошим человеком. Посмотрим.
В двенадцать часов в дверь позвонили. На пороге стоял мужчина лет сорока, среднего роста и среднего телосложения. Волосы темно-русые с густой проседью, зачесаны назад. Лицо круглое, скуластое, резко очерченный подбородок. На правой щеке шрам неопределенной формы, как от рваной раны. Глаза спокойные, несколько грустные, но добродушные. Одет в плащ, светло-серый костюм, мягкие коричневые туфли. Особо бросились в глаза чистая и рубашка и аккуратно завязанный галстук, узел которого находился точно посредине воротника. Все отмечало в нем человека невысокого достатка, но привыкшего одеваться элегантно и с достоинством.
Улыбнувшись, Ефимов представился мне, напомнил о договоренности о встрече, и попросил разрешения войти в квартиру. Я человек по натуре общительный, но был несколько удивлен отсутствием у меня какого-то предубеждения к незнакомому человеку и майор Ефимов не стремился показать из себя такого рубаху-парня, с которым можно запросто вести все дела.
Сняв плащ, Ефимов вошел в комнату, огляделся и официально сказал:
— Уважаемый Александр Петрович, от лица руководство областного управления внутренних дел я уполномочен принести Вам официальные извинения за произведенное задержание. Я испытываю большое смущение за наши действия, но я рад, что в отношении Вас восторжествовала справедливость.
При этих словах Ефимов покраснел и, видя мою улыбку, тоже заулыбался.
— Александр Петрович, если вы мне предложите чашечку кофе или чая, то я предлагаю в знак примирения выпить по рюмочке хорошего коньяка.
С этими словами он достал из бокового кармана пиджака плоскую бутылочку дагестанского коньяка. Может быть, это намек на мою службу на Кавказе, а, может быть, просто человек понимает толк в хорошем коньяке.
— Еще одна просьба, Александр Петрович. Зовите меня просто — Ефимов. С детства меня называют по фамилии, и фамилия для меня превратилась в привычное имя.
Мне понравилась манера общения майора Ефимова, и я понимал, что он не будет садиться со мной рядом и заговорщическим тоном начинать конфиденциальный разговор по какому-то вопросу. Я предложил принести рюмки и закуску в комнату, но если он возражает, то лучше пройти на кухню, где можно будет уютно устроиться и попробовать то, что для него приготовлено. Возражений не последовало и мы прошли на кухню, где майор быстро освоился, помогая мне накрыть на стол. За несколько минут стол превратился в заманчивое для каждого гурмана зрелище.
Посмотрев на наше произведение, Ефимов сказал, что он хотел взять водочки, зная мое военное прошлое, но, помня о моем воинском звании, все же взял коньяк. В ответ я тоже напомнил ему о верности первых инстинктивных действий и впечатлений. Если человек начинает рассуждать и отходить от первых впечатлений и намерений, то он обязательно сделает ошибку. Мне кажется, — заметил я, — что мы начинаем понимать друг друга.
В процессе разговора под приятную закуску мы обменялись впечатлениями о тех местах, где нам приходилось служить в Средней Азии и в Закавказье и выяснили , что имеем нескольких общих знакомых, продолжающих службу и работу в пограничных войсках и органах государственной безопасности. Под воздействием спиртного совсем исчезла некоторая натянутость в отношениях.
Выбрав момент, Ефимов сказал:
— Александр Петрович, наверное, надо поговорить и том, что касается нас обоих. Я знаю, что вас не надо предупреждать о том, что разговор сугубо конфиденциальный и я уверен в том, что его содержание не выйдет за пределы этой кухни.
Я молча кивнул головой.
— Мое руководство поставило передо мной задачу установить с вами хорошие отношения, чтобы с вашей помощью выйти на тех, кто мочит бандитов, рэкетирующих большую часть предпринимателей в нашей области. Некоторые наши руководители осознанно или «в темную», но помогают преступным элементам. У тех на лбу не написано, что они преступные элементы, а сделать одолжение своему знакомому не является чем-то предосудительным. Но факты указывают на то, что наша информация становится известной и им.
Я знаю, — продолжал он, — что с вами связаны некоторые необъяснимые явления. По этой причине вы оказались между трех огней. Первые — это те, кого вы кровно обидели и которые связаны с нашим руководством, раз они поручили разобраться с этим делом, и дали приказ на ваш захват. Уточняю — на захват, а не задержание. Вторые — это органы милиции, вернее, не органы, а отдельные сотрудники, попавшие в зависимость от криминальных элементов. Получаются одна и та же группировка, но одни в служебной форме, а другие не в форме органов МВД. Возня вокруг вас приведет к тому, что опять возникнут необъяснимые ситуации с бандитами и сотрудниками милиции, которые будут применять против вас силу, или просто захотят физически уничтожить. Это уже не прикрыть. Вмешаются органы безопасности. А эти не отцепятся, вы это прекрасно знаете, и постараются ваши необъяснимые способности поставить на службу государства. Это я так высоким штилем говорю. Простые сотрудники именно так и думают, и им будут внушать, что они правильно думают. Они не будут задумываться над тем, что то, чем вы обладаете, будет использовано в первую очередь для защиты политиканов, на которых пробу ставить некуда, а через них и всего преступного мира.
Вы не задумывались над тем, откуда политики имеют огромные деньги на избирательные кампании. Люди голосуют за них в надежде на то, что человек со средствами сможет улучшить их жизнь. Приходит такой толстосум в политику, к власти и получается, что лучше начинают жить те, кому правопорядок не нужен. Как милиция и органы безопасности ездили на старых разбитых колымагах, так и ездят, за исключением эскортов должностных лиц, зато криминал щеголяет самыми последними достижениями науки и техники.
Давайте попробуем рассуждать не как политики, а как честные граждане одной страны. Если сделать все так, как приказало мое руководство, то в результате мы придем к тому, о чем я только что говорил. Получится, что я вас полностью разработал и сдал куда положено. Получил оперативную информацию, провел разработку и реализовал информацию. Остальное меня не касается. Вот это-то и есть самое главное. Я, простите меня за выражение, козел отпущения. Сдав вас, я становлюсь ненужным звеном, располагающим ценной информацией. Хорошо, если отправят только на пенсию, благо боевая выслуга дает право на получение приличной пенсии. А можно и случайно под машину попасть или поскользнуться на арбузной корке с сильным ударом головой по асфальту от одного до нескольких раз. И все это из-за вас. Спастись можем только вдвоем. Я прикрываю вас, маскируя ваши неестественные способности, зная, что соприкосновение с тем, что является вопросами государственной важности, всегда чревато для того, кто владеет этой информацией. Сколько высокопоставленных и благополучных лиц «выбросилось» из окна. С вами ничего не случится, а я никто. Мы вместе выходим на людей, которые борются с рэкетирами, предполагая, что это конкурирующая группировка таких же преступников, и с их помощью расправляемся с теми, на кого, получается, я работаю. Затем думаем, что делать с теми, кого мы нашли и с кем вступили в контакт. Предвижу ваши доводы о том, что такие планы зарождались в голове Игнатио Лайолы. Да, план иезуитский. Вам принимать его или не принимать. Моя заинтересованность в том, что с вашей помощью я хочу обезопасить свою персону со всех сторон, в том числе, и с вашей стороны. Я не удивлюсь, если вы вдруг откроете окно на кухне и я в мгновение ока окажусь на соседней крыше в ваших домашних тапочках, а вы всем расскажете, что я пошел в туалет и не вернулся.
Мы молча выпили по рюмочке, закусили. Я встал и поставил воду для варки пельменей. Разговор мог закончиться после такого блестящего монолога, а мог и продолжиться для обсуждения деталей совместной деятельности. А это и было главным обоснованием всего сказанного.
Закручено, конечно, лихо. Парню надо ставить пятерку по привлечению сотрудничеству в целом-то незнакомого человека путем постановки прямого вопроса в лоб. Это хороший метод, если не надо ни перед кем отчитываться в письменной форме. В общем плане он прав. Детали тоже расставлены хорошо. Если бы он пошел от основания римской империи, подводя к пролетарскому интернационализму, великим идеалам защиты интересов родины, то после двух рюмок водки я поддержал бы эту тему, переведя ее на трудности перестроечного времени, рассказал содержание одной-двух газетных публикаций, поругал Горбачева и Ельцина, поделился тем, что не выбросил свои партийный и комсомольский билеты, что по службе дорогу мне перебегали неоднократно, что зарплату выдают нерегулярно, что очень рад познакомиться с хорошим человеком, но у меня семья и, вообще, я не люблю вылазить из дома, что мое любимое времяпровождение с газетой у телевизора, но именно сейчас мне нужно встречать жену и дочь, которые вот-вот сейчас вернутся домой. Чао бамбино, сорри, не получилось у нас задушевного разговора. Ты уж прости, парень, но такие вещи я делал еще лейтенантом и не с наскока, а в полной уверенности, что меня не пошлют в пешеходную прогулку с эротическим уклоном.
Хорош Ефимов. Вот он я на блюдечке, делай со мной что хочешь. Я весь в твоей власти. Но я тебе защищать буду, потому что и мне нужна твоя защита. Мы вдвоем всех между собой стравим, и как две умные обезьяны с высокого дерева будем смотреть, как внизу дерутся тигры. А потом слезем с дерева, подберем хвосты и с оставшимся тигром сделаем что захотим. А, может быть, это тигры издалека смотрят, что там замышляют два бабуина, чтобы их слопать на полдник. А вдруг это горсть орехов, которую насыпают в нору для ловли бабуина. Жадный бабуин хватает орехи, сжимает лапу в кулак, и она прочно застревает в норе. Выпусти орехи и убеги, но жадность выше разума. Так с орехами и заталкивают в клетку.
В целом минусов для Ефимова больше, чем для меня. Мне проще: не знаю, не видел, не слышал, не привлекался, не участвовал. У него нарушение служебного долга, нарушение приказа, выдача служебной информации, подготовка к совершению преступных деяний, связанных, вероятно, с убийством других людей, одним словом заказные убийства и содействие в их осуществлении. Тянет на немалый срок. Санкцию на такие дела никакое руководство не даст. Я сам становлюсь соучастником преступления, совершенного в группе и по предварительному сговору. Групповуха. Сачкануть можно только во время группового секса, а не при исполнении исключительно щекотливых дел.
Если у него есть звукозаписывающая аппаратура, то все его минусы, становятся плюсами, а мои минусы удлинятся до черты, которая подводится под деятельностью всякого человека, наплевавшего на законы и мораль. Надо что-то решать. По большому счету, он прав. Одному мне, без засветки, ничего не сделать. Можно всех покорежить, а затем ложиться на дно, где-то всплывать, легализоваться и ждать, пока тебя не вычислят розыскники.
— Ефимов, а вы не можете раскрыть полы своего пиджака или просто снять его. Я хочу посмотреть, нет ли у вас звукозаписывающей аппаратуры. Это не выражение недоверия вам, а просто поиск аргументов для того, чтобы я вам поверил.
Аппаратуры не было. Осмотр был воспринят обыденно, как само собой разумеющееся. Не на рыбалку собираемся.
— Хорошо, Ефимов. Вы меня убедили. С вашим предложением я согласен. При одном условии. Если я увижу, что вы меня обманываете, я оставляю за собой право действовать по своему усмотрению, как в отношении вас, так и в отношении лиц, которых вы представляете.
— Александр Петрович, ваше условие вполне естественно и оно совпадает с моими критериями делового сотрудничества. Руководству я доложу, что вступил с вами в контакт и договорился о том, что мы вместе будем искать тех, кто бы защитил вас от посягательств бандитов. Это на какое-то время оградит вас от сотрудников господина Кочкина, а я буду приглядывать за вами. Давайте работать в открытую между собой. Информацию не таить, потому что мне она может стоить жизни. Ваше спокойствие и отсутствие вашей семьи дома может свидетельствовать о том, что члены вашей семьи защищены вашими удивительными способностями?
Не дожидаясь ответа, Ефимов стал собираться. Давайте не будем торопить события, — сказал он. Время работает на нас.
Глава 14.
Время, однако, сработало не в нашу пользу. Через два дня некто захватил мою дочь, возвращавшуюся с тренировки из гимнастического зала. Мы не особенно беспокоились, зная, что после тренировки она частенько заходит по дороге к своей подружке по институту и как они садятся разговаривать, так могут говорит сутками, прерываясь на то, чтобы вкусненько покушать или попить кофе.
К ночи мы забеспокоились и начали обзванивать всех знакомых до тех пор, пока нам не позвонили и не сообщили, что дочь находится у них. Кто, это сразу выяснилось, когда было выдвинуто требование отдать машину и квартиру за разбитую машину. Кочкари.
Я попросил дать трубку дочери, и сказал ей, чтобы она увеличила поле и ни о чем не беспокоилась, я ее найду очень быстро. Похитителям я передал, что даю им два часа на то, чтобы доставить дочь домой, в противном случае господин Кочкин будет очень сильно сожалеть о том, что он взял на работу таких дураков. И повесил трубку. Повторный звонок через несколько секунд был выдержан в том же духе, как это принято делать в случае похищения: ты, козел, да мы сейчас твою дочь на куски резать будем и все подобное в этом же стиле. Конечно, это неприятно и дико для любого человека, в том числе и для меня, знающего, что мой ребенок надежно защищен прибором, который никто не может снять и никто не может добраться до него, кроме хозяина. Характерно, что чем больше усилие, прилагаемое для преодоления поля, тем более сильное ответное действие поля. Третий закон Ньютона — сила действия равна силе противодействия — несколько усиливался за счет элемента питания прибора, увеличивая силу противодействия. Однажды, при сильном ударе молотком по руке, защищенной полем, я почувствовал сильную отдачу от черенка. В незащищенной руке молоток мог бы повредить руку нападавшего.
Первый удар нанес не я. Кто-то нанес по группировке г-на Кочкина удар, который развязывал руки даже тем сотрудникам милиции, которые от него зависели или были чем-то обязаны. Я сразу связался с майором Ефимовым, сообщил ему о происшествии, пересказал содержание разговора с похитителями и попросил привести прибор для обнаружения излучения от электронной аппаратуры. Приборы Орсио, создавая защитное поле, должны излучать и электромагнитные волны. Следовательно, они могут быть обнаружены и найден источник излучения. Пока Ефимов принимает меры, необходимо более внимательно осмотреть имеющийся у меня прибор: может быть, я не полностью его изучил и не освоил функции, которые мне могли бы пригодиться в последующем.
В межсезонье, то есть в период смены профессий, когда старая работа кончилась, а новая еще не намечалась, я, от нечего делать, стал разбирать и собирать старые часы. Купил часовые лупы, отвертки. И, странное дело, никогда не бравший в руки часов, я разобрал и собрал собственные часы. И они пошли. Пошли и старые часы жены. Некоторые, правда, ходить отказывались, но, главное, был результат и полезное время провождение.
Вооружившись часовой лупой, я снова начал внимательно осматривать прибор. Когда сильно волнуешься, лучше заняться каким-то делом, требующим сосредоточения внимания. Рассмотрение привычных предметов под сильным увеличением всегда приносит знание ранее неизвестных деталей. Вы увидите, что стекло сильно поцарапано, заводная головка стирается и еле-еле держится на штоке, нержавеющий корпус начинает подтачиваться ржавчиной, а браслет не сегодня, так завтра преподнесет сюрприз.
Осмотр моих часов тоже преподнес сюрприз. Оказывается, что кнопка номер один поделена черточками на три части. Кнопку номер один нажал Орсио в качестве закрепления моей вербовки информатором Вселенной. И я нажимал, когда надо было высветить показание часов на табло. Я начал экспериментировать, нажимал то сильнее, то слабее, результат был такой, как всегда — высвечивалось показание часов. Тогда я нажал, как на компьютере, когда надо открыть файл, два раза подряд. Засветилось табло, в центре светилась красная точка, от которой отходили два расходящихся луча с номерами два и три и цифрами. Луч номер три показывал цифру четыре. Луч номер два показывал цифру четыре тысячи шестьсот восемьдесят два. Внезапно луч номер три начал изменять направление, а цифра уменьшаться до единицы, показывая в сторону вошедшей в комнату жены. Я попросил жену пройти в соседнюю комнату. Луч начал показывать в ту сторону, куда пошла жена, а цифра стала увеличиваться на то количество метров, которое было между нами. Позвав к себе жену, я включил ее прибор. Луч номер один показывал на меня и расстояние один метр. Луч номер два показывал в ту же сторону, что и на моем приборе и такое же расстояние. Понятно. Наша дочь находилась от нас в четырех с половиной километрах в известном нам направлении. Это облегчит наши с Ефимовым поиски.
Снова я нажал кнопку номер один три раза подряд и услышал знакомый голос Орсио:
— Здравствуйте Александр, я надеюсь, что у вас не возникло сильно больших проблем, или это просто ваше природное любопытство изучать все, что находится вокруг вас?
Я коротко сообщил Орсио о том, что произошло.
— Ну, это не так страшно, я думаю, что вы прекрасно разберетесь с этой проблемой и постараетесь, чтобы они возникали как можно реже. Вы у нас остались один. Два прибора, о которых я уже говорил, мы изъяли. К этому способу вы можете прибегать только в крайнем случае, так как службы радиослежения могут зафиксировать наш радиоконтакт. Расшифровать его они не смогут, но зачем давать возможность пеленга источника на Земле. До свидания.
Я и сам понимал, что времени для пеленгации разговора недостаточно. Сначала надо зафиксировать разговор. Затем связаться со станцией слежения в другом районе, чтобы она взяла один пеленг. Другая станция должна взять второй пеленг. И при пересечении пеленгов можно определить источник сигнала.
Я продолжал экспериментировать. При включенном табло я нажал на кнопку номер три, в обычных условиях уменьшающих размер защитного поля. Сразу же пришла из кухни жена и сообщила, что на ее часах, что-то «пискнуло». Включив табло ее часов, я увидел, что луч номер один, то есть мой, пульсирует. Я снова нажал кнопку номер один на ее часах. Луч номер один перестал пульсировать. Поднеся руку с часами ко рту, я позвал жену. Она услышала и ответила мне. Звук не сильный, но при поднесении аппарата к уху слышно прекрасно. Неплохо, что Орсио устроил нам связь в пределах моей семьи и в пределах всей вселенной. Мобильники, за которые платить не надо, и батарейки, наверное, не сдохнут в самый неподходящий момент. В связи всегда так. При проверке связь работает безукоризненно, но с возникновением обстановки все перестает работать.
Глава 15.
Как бы то ни было, но настала пора решительных действий. Речь идет о судьбе моей дочери. Вступает в действие отцовский закон, перед которым нет никаких авторитетов. Пусть кто-то попробует встать на пути отца, идущего спасать свою дочь.
По идее, надо предупредить Ефимова, а это значит, что в дело будут вовлечены официальные сотрудники министерства внутренних, составляться и утверждаться планы мероприятий, запрашиваться санкции прокуратуры, у меня будут выясняться необходимые детали дел и т .п. А это в мои планы не входит.
У меня есть прибор-указатель расстояния, есть средства защиты и нападения в виде силового поля, и я один в состоянии решить задачу.
Полный решимости, держа перед собой руку с часами, я пошел по улице. Внезапно я увидел, что расстояние до объекта номер три — дочери стало стремительно сокращаться. Так и есть, прибор, когда в нем возникла необходимость, стал зашкаливать. Техника есть техника, даже инопланетная. Ругая всё, что приходило на ум, я шел вперед до тех пор, пока не услышал голоса своей дочери: «Папуля, привет!»
Так, значит, дочь уже свободна. А дочь не могла остановиться, рассказывая о том, как ее освободили. Внезапно в квартиру, где она находилась под охраной мордоворотов, обещавших резать ее на куски, ворвались несколько человек, которые профессионально сбили с ног охранников, вырубив их приемами борьбы, напоминавшей карате. При попытке увлечь мою дочь с собой, она включило защитное поле, легкими ударами заставила держаться неожиданных освободителей на расстоянии, и пошла домой.
Вдруг дочь прервала свой рассказ, внимательно смотря на что-то, находящееся за моей спиной. Повернувшись, я увидел сравнительно высокого, достаточного молодого на вид, симпатичного и хорошо одетого человека, который сказал:
— Здравствуйте, Александр Петрович. Называйте меня просто «Кесарь». Удивительные способности вашей дочери меня очень заинтересовали, и я хотел поговорить с вами по вопросам, которые будут интересны нам обоим.
Теперь я увидел, что «Кесарь» стал внимательно смотреть на то, что находится за мой спиной. Повернувшись, я увидел Ефимова.
— Ну что же, уважаемые, давайте знакомится. С Александром Петровичем мы уже знакомы, а вас, уважаемый, я искал давно. Думаю, что нам надо встретиться втроем, чтобы обсудить вопросы, касающиеся нашего дальнейшего выживания.
Осторожно, в готовности к немедленным действиям, Ефимов и «Кесарь» подошли ближе, внимательно посмотрели друг на друга, а затем пожали руки.
Повернувшись к дочери, я увидел какого-то человека с пистолетом, готового стрелять в нас. Обняв дочь, я развернул ее, встав спиной к киллеру. Раздалось несколько выстрелов, я почувствовал слабые толчки в спину, и услышал два выстрела, прозвучавших практически одновременно. Посмотрев друг на друга, Ефимов и «Кесарь» убрали пистолеты Макарова в кобуры под пиджаками.
Подойдя к лежащему человеку на тротуаре человеку с пистолетом, мы обнаружили в его груди два входных пулевых отверстия. Майор Ефимов, посмотрев на нас, достал свой пистолет и выстрелил в воздух еще раз.
— Будем считать, что я стрелял два раза. Сравнительный анализ пуль делать не будут, так как есть свидетели, что мои действия были направлены на защиту жизни нескольких человек. Надо найти и выкинуть лишнюю гильзу.
Ефимов и «Кесарь» нашли места, куда отлетели гильзы от «Макарова», сравнили их и «кесаревскую» закинули в решетку противоливневой канализации.
Подошедшая дочь протянула мне на ладони три сплющенные пистолетные пули типа «парабеллум».
— Спасибо, Петрович. Если бы не ты, то два трупа не смогли бы тебя поблагодарить и посидеть за здравие в каком-нибудь тихом и уютном месте. Мы не будем выпытывать, что все это значит. Если нужно, то ты поделишься с нами своими знаниями. Но вместе мы попробуем изменить что-то в том мире, в котором мы живем. Лады? Лады.
Ефимов по телефону доложил о случившемся, и мы условились о месте и времени встречи. Нам еще предстояло вершить серьезные дела. А «Кесарю» преложили уйти, не дожидаясь прибытия оперативной группы. Остались только мы с дочерью, как свидетели нападения на нас киллера и действий майора Ефимова.
Естественно, пули из пистолета киллера найдены не будут. Зачем кому-то знать, что моя спина крепче бетонной стенки. Да и с поиском антибандитской группировки есть некоторые «затруднения».
Глава 16.
Захват моей дочери в заложники, естественно привлек внимание к моей семье, как правоохранительных органов, ну и название придумали себе, лучше не бывает, и криминальных структур.
Если кто-то знает отличия органов от структур, то помалкивает, потому что даже в правоохранительных органах есть люди, которые не надевают формы, так и в криминальных структурах есть люди, которые не щеголяют уголовными наколками.
Кто из них для меня, да и вообще для любого нормального человека, опаснее, не знает никто. Вероятно, опаснее для меня государство, которое пестует этих людей, одних в органах, других в зонах.
О том, что государство, уже не рабочих и крестьян, а демократическое, опаснее криминала может свидетельствовать тот факт, что государственный банк — Сбербанк ограбил в один присест все население России, обул, как фармазон. Сейчас банки с жиру бесятся, унитазы только золотом не отделывают, устраивают выставки дорогих художественных полотен, строят сказочные дворцы и сады Семирамиды, но долги людям отдавать не собираются. А почему? Государству это по барабану, поэтому и банкам это тоже по барабану.
Вот поэтому и мне это не по барабану. Как у Чапаева: белые придут — грабют, красные придут — тоже, однако, … Ой, чувствует у меня душа, что придется мне по этому государству, или по его лучшим представителям шандарахнуть так, чтобы у них навсегда отпала охота даже в мою сторону смотреть. А это — входить в противоречие с государством. Как хорошо жить, когда до тебя никому нет дела, и тебе тоже дела нет.
Очень жаль, что до сегодняшнего дня сохраняется неофициальное определение «криминальное государство». Правоохранительные органы охраняют права элиты, а элита состоит из …, не будем уточнять, из кого. И что получается? А то и получается, что простой человек вообще беззащитен перед законом. Это страшно, когда закон направлен против человека. Криминал тоже человеки, но это небольшая часть человеков. Законники тоже человеки. И их тоже немного. Примерно столько же, сколько и криминала. А крайними оказываются простые человеки, не относящиеся ни к тем, ни к другим.
Идет необъявленная война, но кого с кем, не известно. И каждый участвует в этой войне. Осознанно или неосознанно. Опосредованно (с оружием в руках) или неопосредованно (подумаешь, телефонный звоночек). И нельзя остаться в стороне.
Самое лучшее — это жизнь в мире и согласии со всеми. Но такое возможно только в раю, если он есть. Даже в раю кто-то будет недоволен системой распределения всеобщих благ, обязательно кто-то кому-то позавидует, кто-то у кого-то что-то позаимствует или объявит это своим.
На уровне простого человека — это правонарушение; в дело вступают законники.
На уровне непростого человека — это экономическая стратегия, предприимчивость, слияния и приватизация; сюда уже подтягивается криминал, правительственные структуры и все, у кого есть большие кружки и кто в состоянии подоить вновь создавшуюся дойную корову, выскочившую из общественного стада.
От общего перейдем к частностям. А конкретно, ко мне. Сам я простой человек, но то, что есть у меня, выводит меня из разряда простых человеков, но не вводит никуда. Я сам по себе.
Знакомые, новые. Ефимов. Сотрудник правоохранительных органов, мент, но выходец из госбезопасности. Относится к законникам, но генетически привязан к тем, кто неподкупен и защищает высшие интересы государства. Чекисты всегда подобны собакам: служат верно, на совесть, абсолютное большинство честнейшие люди, но хозяева их бьют, как собак, за малейшую провинность. Вы видели собаку, которую хозяин бьет? Хозяин зверь, в глазах собаки умоляющая слеза, чувствует, что хозяин может забить до смерти, а она все равно жмется к ноге хозяина, ну не может она по-другому — укусить или огрызнуться и сказать: «Не сметь! Я больше тебя работаю и больше тебя рискую, чтобы сносить подобное ко мне отношение». Это только в чекистских снах может присниться. В стране, где права человека, на самом последнем месте в перечне всех общечеловеческих ценностей, и не такое может быть.
«Кесарь». Этого я вообще не знаю. То, что к нему Ефимов неплохо относится, не говорит ни о чем. И то, что одну пулю взял на себя, может говорить только о далеко идущих планах в отношении «Кесаря». По виду, интеллигент, но у нас интеллигенты с пистолетами в булочную не ходят, как говаривал один старорежимный управдом. Следовательно, «Кесарь» определенно связан с криминалом. Может быть, с «чистым» криминалом, в белых перчатках. Нет, все-таки в мире нет таких стран, как Россия, которая выдающаяся по всем статья, это я как истинный патриот, кому больно за Россию, говорю. Только у нас есть «чистый» и «грязный» криминал. Хотя, это во мне гордость великорусская говорит, в других странах тоже не все гладко, но в меньших размерах. Нам бы тоже как-то эти размеры уменьшить, тогда в сравнении с другими странами по количеству преступлений на душу населения мы были бы в последних строчках мирового рейтинга, что само по себе одновременно поднимало бы нас вверх в мировых рейтингах самых безопасных для человека стран мира. Во как!
Получается, что «Кесарь» как-то выходит на верхи, но по линии, сильно не замазанной криминалом (немножко беременные). И как ни крути, все равно вокруг меня крутится все общество: чистые и нечистые, законники и незаконники, простые и непростые люди. Вакуума не получается. Даже в космосе, инопланетяне, к куче своих, неведомых нам проблем, присоединяют наши, создавая себе такую сильную головную боль, что с течением времени они должны сказать себе: «А на кой хрен нам все это надо?», плюнуть в черную дыру, улететь к себе и выращивать красные огурцы и синие помидоры. Так что, хоть круть верть, хоть верть круть, без драки дело не обойдется. Приготовься, уважаемый Орсио, почесать кулаки о российскую действительность.
Первый закон борьбы «самбо» говорит о том, что любой борец, противостоящий более сильному и многочисленному противнику, должен уметь хорошо бегать и быть постоянно готовым очень сильно треснуть в нос вырвавшегося вперед преследователя так, чтобы чуть отставшие преследователи задумались, а не сильно ли быстро они бегут, и стоит ли игра свороченного набок носа.
Поэтому, ничего сейчас я загадывать не буду, положимся на русский «авось», но и сами плошать, то давать себя в обиду, не будем.
Глава 17.
Встреча прошла на даче одного из знакомых Ефимова. Получилась этакая холостяцкая вечеринка с шашлыками и водкой. Благо сейчас настали немного другие времена, то мы располагали раскладным мангалом и мешком хорошего древесного угля, который бойко разгорелся на небольшом ветерке и огласил всю округу стойким запахом, который вы всегда встретите в урочище Алатоо в городе Алматы.
Что-то они между собой уже обсуждали и держались внешне вроде бы и не вместе, но, чувствовалось, что у них есть какая-то общность. Я сразу понял, что на встрече мне будет сделано какое важное предложение.
Что такое важное может быть в жизни человека. Например, создание семьи. Рождение ребенка. Выбор основной профессии. Остальное, во Вселенских масштабах, такое все мелкое, что об этом и говорить как-то стыдно.
Что может сделать человек, обладающий минимумом власти и влияния? Вы правильно думаете: посадить овощи на даче и осенью их собрать и законсервировать.
Совершить террористический акт, чтобы привлечь к себе внимание? Таких людей надо сразу изолировать от общества и не для лечения. Нерона, сжегшего Рим, тоже бы изолировали от общества, но он руководил всем обществом и поэтому ему все сошло с рук.
Сколько слышишь сообщений о террактах то тут, то там. Что, они что решают? Решают. Их главная цель возбудить всеобщую ненависть к единоверцам террористов, вынудить нормальных людей принять меры для защиты от террора, а вот тут-то и возникает, что защита от террора ущемляет единоверцев террористов. Ай, мы бедные, ай пожалейте нас, ай на нас все напали. И сразу находятся сердобольные люди, начинающие защищать террористов. Маркс говорил: капитализм создает своих могильщиков. Я говорю: демократы пестуют своих убийц.
Что мои новые знакомые могут предложить мне. Уничтожить кого-то из главарей организованной преступности в криминальной или в правительственной среде? Одним нераскрытым убийством будет больше. На место убитого придет свежий кандидат, который вряд ли будет лучше прежнего.
Как я и ожидал, предложение оказалось примерно таким. Я категорически выступил против. Что толку от пролития крови. Нужно, чтобы это сделал закон, чтобы это видели люди, чтобы власть была вынуждена принимать решительные меры, хотя ей этого совершенно не хочется, иначе народное возмущение сметет любого любимца публики, даже того, кто хочет совершить хадж к Индийскому океану для массовой стирки портянок.
Я предложил следующий вариант. Мы собираем информацию о совершенных преступлениях, фактах коррупции с доказательствами и рассылаем их в средства массовой информации как в России, так и за границу, благо при современных средствах коммуникации это сделать не трудно.
Естественно, что наши СМИ эту информацию публиковать не будут. Но ее с удовольствием опубликуют за границей. Ау нас уже веками ведется, что в своем отечестве пророков нет, у нас внимательно и с почтением слушают заморских соловьев: более певучи и поют одну правду. И руководство наше сразу спросит, а что у нас эту информацию никто не знает? Да как же, батюшка-барин, не знает, почитай на каждом фонарном столбу листовочки порасклеены, всех коррупционеров поименно знают, фотографии их уже примелькались, да только им это как с гуся вода. Кого-то глядишь, и пуганут. И опять, чтобы это все было гласно. Чтобы народ знал. Хотя народу нашему всё когда-то было по плечу, а теперь по …
Смысл моего предложения в том, что каждый коррупционер должен чувствовать над собой дамоклов меч разоблачения. Не террора, а разоблачения. Самого нелицеприятного. А суть разоблачения есть не только взятки, но и связи с преступным миром. Это более действенно, чем террор.
Да, этим в первую очередь воспользуются сволочи, у которых и у самых рыло в пушку, для того, чтобы свалить коррумпированных руководителей. А это предвыборные обещания, и, естественно, создание условий для активности населения в вопросах местного самоуправления, когда народ начинает контролировать выборную власть, а не выборная власть контролирует народ.
Не бывает худа без добра. И невозможно сделать все в одночасье. Для воспитания человека в новых условиях нужно не одно поколение. Поэтому, не надо строить воздушные замки, а обсудить мое предложение.
Бурных дебатов не было. Было разочарование. И долгое молчание. Наконец, «Кесарь» сказал:
— Александр Петрович, вы практически раскрыты. О ваших способностях знают криминальные структуры, которые подтянули к этому делу подконтрольных, вернее, купленных законников, а законники уже настучали о вас своим руководителям. Так что, вы в центре внимания политиков, спецорганов и криминала, для которых проблема физической неуязвимости более важна, чем все остальное. Кстати, мы подвергаемся большей опасности, чем вы. Ефимов должен доложить о вас своему руководству, т.е. принести вас туда на блюдечке. Точно так же должен сделать и я. Мы все находимся в сложнейшем положении, и, в принципе, вообще не должны доверять друг другу, как представители трех совершенно противоположных сторон. С большим трудом я принимаю ваше предложение не принимать репрессивных мер в отношении криминала, но что же делать?
Ефимов молча присоединился к сказанному «Кесарем».
— Решение надо принимать очень быстро. Сегодня суббота. В понедельник я уже должен докладывать руководству УВД о проведенных мероприятиях по розыску нашего Робин Гуда — конкурента черного криминала и представителя белого криминала. А так же о том, как освободилась ваша дочь, и как вы не пострадали от киллера, которого видели несколько свидетелей, уже опрошенных моими коллегами. Что думаете, Александр Петрович?
Что тут думать. Трясти надо, говорил один знаменитый своими афоризмами прапорщик Советской Армии. Кого трясти? Надо наносить внезапный удар. По кому? Зачем? Как? Надо исчезать, но без подготовки не исчезают. Это не кино. Нужна легенда, кто ты и откуда, документы и все, что может подтвердить твою личность. А чем больше тебе лет, тем больше надо документов. Это я и высказал.
Действительно, в условиях общества, работающего против человека, человек обречен. Против общества идти невозможно. Никому. Ни герою-одиночке, ни преступной организации. Ни государству-агрессору. Примеров можно привести множество. Как-то довелось посмотреть один японский фильм об искривлениях времени. В это искривление попал американский мотопехотный взвод времен вьетнамской войны. И попал к древним японцам. Самураи вышли против современнейшей американской техники, и победили. Потому что воевали сообща, используя все возможности и уничтожая по одному человеку в день. Не прошло и месяца, как самураи удивленно разглядывали диковинные железки, совершенно не похожие на их допотопные мечи.
Если государство не хочет заниматься борьбой с преступностью, то этой борьбой займется общество, сообщество, взявшее на себя исполнение государственных функций и, естественно, постепенно, это сообщество будет брать на себя и другие государственные функции, постепенно вытесняя криминальное государство из всех сфер деятельности. Свято место пусто не бывает. Лучше, если это будет происходить демократическим путем, путем выборов и смены всех ветвей власти представителями, пользующимися широкой поддержкой общества.
Конечно, это утопия. Три человека без средств, без связей в регионах никогда не смогут создать такую организацию. Это возможно только тогда, когда нормальное общество будет доведено до отчаяния. Но это возможно в любой стране, кроме России. В России, если человеку каждый день бить морду, то он привыкнет к этому и, вероятно, будет находить в этом удовольствие как в средстве для приведения в ясность мыслей. В Албании пирамида типа МММ вызвала такие волнения, что толпы вкладчиков смели правительство, допустившее пирамиды. В одной крупной латиноамериканской стране обвалили вклады населения в их главном государственном банке, типа нашего Сбербанка. Ну, как у нас в России. Спасибо армии родной, что не дало уничтожить полностью правительство и всех банкиров.
На Россию и ее народ надежды нет. Русский народ ничего сам делать не будет. Его надо заставлять, так же как заставляли другие народы жить культурно и по определенным канонам, подкрепленным католическими догмами. Культура на Западе не от внутренней культуры человека, а оттого, что над ним висит меч понятий и правил, не исполнение которых влечет неотвратимое воздействие. В Швейцарии не подстриги вовремя траву на газоне, так соседи культурненько так настучат куда надо. Приедут люди, подстригут газон, возьмут за это деньги. Другие органы возьмут штраф за не подстриженный газон. И соседи будут довольны выполненным долгом.
Поэтому ребята, давайте мы разбежимся в разные стороны. За меня не беспокойтесь. Я за себя постоять сумею. И вас защитить при необходимости. Уж поверьте мне. Государство будет на меня работать. Оно для этого и создано. Столкновение с интересами государства в криминальной сфере и не в криминальной, так сказать государственной, неизбежно. Не мы начинаем это противостояние. Будем ждать первый шаг с их стороны.
Глава 18.
Шаг не заставил себя долго ждать. Нас взорвали прямо после вечеринки, когда мы, каждый на своей машине, разъезжались по домам. Взрывы прогремели один за другим: коды радиовзрывателей набирали последовательно.
На параллельной мне дороге взорвалась машина Ефимова. От такого взрыва в живых остаются только мелкие бактерии, которым по барабану, простой эти или ядерный взрыв.
Впереди меня резко затормозил «Кесарь». Его машина начала раздуваться, а затем разлетаться на мелкие куски, обнажая внутри что-то ярко-желтое, что мгновенно стало превращаться в что-то черно-красное, горящее клубами черно дыма.
Своего взрыва я не чувствовал. Защитное поле, хотя и небольшой толщины, но надежно меня защитило. Какая-то сила вырвала руль моего «жигуленка» и через несколько мгновений я с высоты метров в тридцать смотрел на три пылающих костра. Будто это не я, а моя душа, смотрела на все три машины, медленно соображая, почему так рано?
К земле меня приложило изрядно. Если бы не защитное поле, то получился аккуратный двубортный темно-серый мешок с тем, что раньше называлось мной.
Был шок от полета на довольно большой высоте и падения на землю. Как-нибудь на досуге попробуйте прыгнуть на резинке с десятого этажа сначала вверх от взрыва, а потом вниз под действием собственной силы тяжести. Ощущение будет точно такое же.
Я лежал, распластавшись по земле, в чистеньком костюмчике и аккуратно завязанном галстуке, а метрах в пятидесяти догорали два человека, с которыми на несколько дней связала судьба и так же легко развязала, не оставив никаких осязаемых свидетельств нашего знакомства.
Я был уверен в том, что информация о нашей гибели уже лежит на столах начальников соответствующих органов и оперативные группы выезжают на место происшествия для осмотра. Опера приедут, посмотрят, сделают вывод о тротиловом эквиваленте, спецы найдут остатки чего-то нам принадлежащего и на этом дело закроется.
Как мне кажется, нас рванул черный криминал, который склонен к беспределу, в качестве мести за уничтожение «Кесарем» рекетирских групп, подрывающих вместе с органами борьбы с экономическими преступлениями саму идею предпринимательства в России.
Сейчас я остался вообще один и не могу никуда показаться, чтобы не стать мишенью для охоты разностмастных охотников.
Что делать, даже не представляю. Надо где-то укрываться, где-то ночевать, где-то умываться, питаться и делать все то, что необходимо нормальному человеку ежедневно. Нужен связной, чтобы дать знать о себе семье. Нужно подготовить условия для исчезновения семьи, и нужно где-то ее размещать. Документировать ее и свою последующую деятельность. А в нашей стране, где по любому поводу заполняют анкеты (хотя, давайте не будем клеветать на нашу страну, это делается во всех странах), надо очень часто подтверждать свою личность. Проблем выше головы. Это даже не кино. Хуже.
Помочь может только женщина. Не за деньги, а за симпатии и нечто большее. Но наличие семьи, даже сведения о ней, может все это уничтожить и сделать из женщины-друга-помощника врага-недруга. По сути, приобрести себе непроверенного помощника, который может предать, или своей страстью отравить жизнь, а страсть — это одно из основных условий, толкающих людей на необдуманные поступки, как правило, ведущие прямиком в яму. Страстные до невозможности любовники никогда не заканчивали вовремя, имеется в виду жизнь, и нормальными способами, я имею в виду естественную смерть. Этот вариант очень легкий, все женщины сделаны из воска, совершенно не подходящего к данной ситуации.
Могли помочь Ефимов и «Кесарь». Могли помочь. Единственное, что я могу сделать, перейти на положение бомжа и вывезти свою семью в самую что ни наесть глухомань. Людям наплести можно, что угодно. Муж бросил. Или крыша поехала на фоне всякой энергетики. Жена шить умеет, дочь вяжет, прокормятся на натуральной оплате за рукоделие. Делать умеют все. Главное, на работу не оформляться и на выборные и руководящие должности не лезть. И простенькую легенду иметь на девичью фамилию. А я в это время легализуюсь, то есть обзаведусь паспортом и легендой. В принципе, это не так трудно. Захочешь жить, в говне купаться будешь.
Конечно, можно пойти и сдаться властям, чтобы стать подопытным кроликом. Дать отрезать руку, чтобы передать властям браслетик с часами. Жене с дочерью руки пообрезают, так как по-другому снять их не получится. Наши власти с такими, как я, цацкаться не будут. «Тут, конечно, дали власти очередь из пулемета, и свалился сразу кто-то, как-то сразу отчего-то». Старая песня. Где слышал, не помню, кто написал, не знаю. Этот вариант даже и рассматривать нельзя при нашем общем доверии к существующей власти. Орсио, конечно, вмешается, заберет часики, а мы безрукие будем милостыню в переходе просить. Или усыпят, как побочный продукт неудачного эксперимента.
Глава 19.
Хватит сидеть. Надо действовать, и я через поле пошел к виднеющейся вдали автомобильной трассе, ведущей к областному центру. Шедший по трассе человек, свернул на обочину и направился ко мне. Это был Орсио.
— Александр, закрой глаза и не открывай до тех пор, пока я тебе не скажу.
Меня разбудил негромкий стук по косяку дверной коробки, где должна находиться дверь из крошечной прихожей в маленький коридор, ведущий в прихожую и кухню.
Повернув голову, я увидел мужчину средних лет в бобровой шапке, темно-коричневой турецкой дубленке (качество невысокое, но на этом ширпотребе турки вывели свою экономику из кризиса), коричневых брюках и поношенных зимних полусапожках фирмы «Саламандра». На шее потертый красно-синий мохеровый шарфик. Точная копия моей зимней одежды.
Я выглянул в прихожую. Моя, точно такая же дубленка, висела на вешалке. Полусапожки стояли на месте. Шапка и шарфик лежали на полочке.
Странно было и то, что этот человек как две капли воды был похож на меня: нос с горбинкой, усы с проседью.
— Можно войти, — спросил «я».
Я только кивнул головой, посмотрев на запертую дверь.
Незнакомец привычно снял свою дубленку и повесил ее на крючок на мою. Свои полусапожки поставил рядом с моими.
Привычным для меня жестом пригладил волосы и вошел в комнату. Сел на диван, спросил, кивнув на телевизор:
— Что показывают?
Мне, честно говоря, было не до телевизора. Я просто не знал, что мне делать и что говорить. Мысленно пробежался по событиям сегодняшнего дня и не нашел ничего, что могло бы свести меня с ума или вызвать галлюцинации. Пищевое отравление исключается.
— Не волнуйтесь, мне эта передача тоже не нравится. И не пытайтесь найти какие-то отклонения в своем организме. У вас все в порядке.
Проглотив комок в горле, я только и мог спросить:
— Кто вы такой?
А что бы вы сделали на моем месте, если бы к вам незвано и неизвестно как пожаловали бы собственной персоной вы сами?
Незнакомец ничуть не удивился вопросу. Протянув вперед руку ладонью вниз, он примирительно произнес:
— Прошу вас успокоиться и внимательно выслушать меня. Я не причиню вам никакого зла. Вы только выслушайте меня и потом дадите свой ответ. Если вам не понравится то, что я вам расскажу, я уйду также незаметно, как и пришел и вы можете считать, что я никогда не приходил и никогда не существовал.
Интересно слушать себя со стороны. Не на видеопленке, а вживе. Честно говоря, я выражался бы точно так же, как и он. И тембр и тональность моего голоса мне не нравятся. Я только кивнул и незнакомец продолжил:
— Вы, конечно, мне не поверите, но я житель другой планеты.
— Я тебе верю, Орсио. Давай сразу обсудим твое предложение, потому что мне надо срочно кое с кем связаться и напомнить о своем существовании.

ЗЕРКАЛО

или голая правда

Глава 1
Археология всегда являлась уделом просвещенных умов и грабителей. Одни учили историю и сидели над черепками битой посуды, чтобы понять характер эпохи и живших в ней людей. Другие изучали карты древних поселений, чтобы первым прибыть туда, пошуровать кайлом в поисках золотых и серебряных изделий или незатейливых поделок, которые в наше время расцениваются как невиданные произведения искусства, не имеющие цены, а если и имеющие цену, то очень высокую, доступную ограниченному количеству людей.
Часть археологов не выезжает на раскопки, а крутится вокруг старых зданий, которые готовятся к сносу и откуда любознательный народ тащит во все стороны старые дверные ручки, шпингалеты, половые доски, двери с косяками или оконные рамы. За ними в дома заходят кладоискатели, вооруженные молоточками и молотками, отвертками и зубилами, слуховыми трубками, как деревянными, докторскими, так и современными стетофонендоскопами, генераторами звуков, металлоискателями, решетами для просеивания сыпучих материалов и другой аппаратурой, которые, как и домушники, в основном делают сами. В большинстве своем эти люди уходят из старых домов без добычи, иногда и им что-то отваливается в виде ржавого оружия или заплесневевших крестиков и кружек с чашками, которые после отмывания в крепких растворах либо выбрасываются, либо раздариваются любителям старины.
Однажды в такой дом заглянул и я с целями, можно сказать, обыденными. В связи с перестройкой была нарушена не только система государственного и хозяйственного управления, но и система общественных туалетов. Мочекаменщики знают, как это бывает. Не дай Бог поживиться этими заболеваниями, которые возникают в основном у тех, кто смолоду не заботится о своем здоровье.
Дом был уже полностью опустошен. И оставались считанные часы до того времени, когда жилой дух навсегда покинет его стены.
На полу одной комнаты валялась груда больших, старых, пожелтевших листов. Из чистого любопытства я поднял твердый, ломающийся по краям листок. Что в нем написано не было видно, но, присмотревшись, я увидел буквы, похожие на кириллицу, но написанные как готические, красивые и заостренные снизу. Листов было не менее двухсот. Наверное, под воздействием обстановки во мне вдруг проснулся исследовательский дух. Я аккуратно собрал валявшиеся вокруг листы и сложил их в полиэтиленовый пакет с ручками, который постоянно был в кармане моего пальто и выполнял функции «авоськи» (была такая сумка в виде сетки, которую носили постоянно с собой, авось чего-то придется нести). Свою находку я забросил в дальний угол ящика письменного стола, положил в долгий ящик, как говорят, и вернулся к ней года через два.
За это время старый дом полностью снесли и построили новый дом, в котором и мне посчастливилось приобрести квартиру. После доделки квартиры «под себя», переезда и расстановки вещей наступает момент, когда вообще ничего не хочется делать. И чем-то заниматься тоже не хочется. У женщин лекарством от хандры является поход по магазинам ни за чем. Мужчины начинают разбирать свой инструментальный ящик. Перебирая отвертки, вспомнил, что необходимо укрепить шурупы в дверце письменного стола. Естественно, натолкнулся на найденную рукопись, которую от нечего делать решил посмотреть. Шурупы подождут. Судя по бумаге и почерку, писал иностранец, вероятно, свинцовым карандашом, что указывает, примерно, на семнадцатый век. Но содержание … Признаться, сначала у меня не хватало интеллекта, чтобы понять, о какой стране идет речь. Рассортировав листы, я углубился в чтение, которое было прервано настойчивыми требованиями жены, ложиться спать. Я читал и не верил своим глазам. Судя по всему, мне достался документ, относящийся к XVI веку.
Глава 2
«Мое имя есть Яков Пфеффер. По приказу епископа Геттингенского я приехал в страну Россию из Германии для просвещения варваров, которые метались от одной религии к другой, и не знали никаких основ цивилизации. Я по профессии есть просветитель и записыватель всех происходящих исторических событий. В России тоже есть записыватели, но их почему-то зазывают летописцами. Лето записать нельзя. Также нельзя записать осень. Записыватель, по-немецки гешрайбер, дает очень точное определение моей профессии.
Россия это огромная страна, заполненная дремучими лесами, в которых живут дикие люди и водятся огромные медведи, от которых произошли Россияне.
Я приехал в Россию в последние годы царствования Великого князя Иоанна III. В это время и произошло то, из-за чего я не могу вернуться на свою родину, так как меня будут пытать в святой инквизиции, добиваясь правды и очищая меня от связей с Сатаной. Я не могу покинуть и княжеский двор, так как я один являюсь поверенным в великой тайне, и любая моя попытка даже высказать намерение к возвращению приведет меня на плаху, где палач огромным топором четвертует мое тело. А до этого меня будут долго пытать, чтобы убедиться в том, что тайна сохранена или передана мною кому-либо. Смерть меня ждет потому, что тайна, доверенная человеку, уже не является тайной. А тайна вообще не может быть тайной, так как то, о чем я говорю, существует и мне придется давать новому государю объяснение по ее существу.
Я живой человек и не в моих силах уносить тайну в могилу. Человек должен оставить какой-то след после своей жизни. Пусть этим следом будет эта тайна, которая мне не принадлежит, но и дорожить ею я не намерен, потому что она лишила меня родины и родных мне людей, обрекла на жизнь среди диких людей, которые и мне стали родными, но непонятными и враждебными.
В древние времена у фригийского царя Мидаса выросли ослиные уши. Невежда в музыке он взялся судить музыкальный турнир между Аполлоном и Паном (покровитель пастухов и стад, изображался в виде человека с козлиными рогами, копытами и бородой — здесь и далее примечания автора) и присудил победу Пану. За это Аполлон и подарил ему уши осла. С сильным не судись. Знающий об этом придворный брадобрей не мог ходить с этой тайной, не поделившись с кем-нибудь. Тогда он уединился на озере и несколько раз произнес, что у царя Мидаса ослиные уши. Его услышал тростник, из которого потом сделали свирель, и которая пела о том, что у царя Мидаса ослиные уши. То же самое происходит и со мной. Я поделюсь свой тайной с бумагой, а она может рассказать, а может не и рассказать эту тайну. Но зато мое сердце будет спокойно.
Прежде чем сообщить о существе этой тайны, мне нужно рассказать о царствовании Иоанна III, потому что без этого никто не поверит о существовании тайны, могущей перевернуть историческую судьбу России.
Князь Иван Васильевич двенадцать лет от роду сочетался браком с Мариею, Тверскою княжною. На восемнадцатом году жизни имел сына, именем также Иоанна. На двадцать втором году жизни сделался государем российским. По рассказам дворовых людей, в лета пылкого юношества он изъявлял осторожность, свойственную умам зрелым, опытным, а ему природную. Не любил дерзкой отважности — ждал случая, избирал время. Не устремлялся к цели быстро, но двигался к ней размеренными шагами, опасаясь равно и легкомысленной горячности и несправедливости, уважая общее мнение и правила века. Назначенный судьбою восстановить единодержавие в России, он предпринял великое дело подчинения новогородцев.
Новогородцы оставались за Москвою, но, еще не уверенные в твердости Иоаннова характера, и даже сомневаясь в ней по первым действиям сего князя, ознаменованным умеренностию, миролюбием, они вздумали быть смелыми, в надежде показаться ему страшными, унизить гордость Москвы, восстановить древние права своей вольности, утраченные излишнею уступчивостью их отцов и дедов.
С сим намерением они приступили к делу: захватили многие доходы, земли и воды княжеские; взяли с жителей присягу только именем Новагорода: презирали Иоанновых наместников и послов: властию Веча брали знатных людей под стражу на городище, месте, не подлежащем народной управе; делали обиды москвитянам. Государь несколько раз требовал от них удовлетворения: они молчали. Вдова бывшего посадника новагородского Исаака Борецкого по имени Марфа предприняла попытки решить судьбы отечества. Сия гордая жена хотела освободить Новгород от власти Иоанновой и выйти замуж за какого-нибудь вельможу литовского, чтобы вместе с ним господствовать, именем Казимировым, над своим отечеством. Многочисленное посольство отправилось в Литву с богатыми дарами и с предложением, чтобы князь литовский Казимир был главою новогородской державы на основании древних уставов ее гражданской свободы. Казимир принял все условия.
И так сей народ легкомысленный еще желал мира с Москвою, думая, что Иоанн устрашится Литвы, не захочет кровопролития и малодушно отступится от древнейшего княжества Российского.
Никакие увещевания государя российского не действовали на новагородцев. Тогда Иоанн произнес решительное слово «да будет война!»…
И началось страшное опустошение. С одной стороны воевода Холмский и рать великокняжеская, с другой псковитяне, вступив в землю Новгородскую, истребляли все огнем и мечом. Дым, пламя, кровавые реки, стон и вопль от востока и запада неслися к берегам Ильменя. Москвитяне изъявляли остервенение неописанное: новогородцы изменники казались им хуже татар. Не было пощады ни бедным земледельцам, ни женщинам.
Псковитяне взяли Вышегород. Холмский обратил в пепел Русу. Не ожидав войны летом и нападения столь дружного, сильного, новогородцы послали сказать Великому князю, что они желают вступить с ним в переговоры, а сами устроили нападение на московитян. Пехота новогородская, пройдя по Ильменю на судах, внезапно ударила на оплошных москвитян. Но Холмский и товарищ его, боярин Феодор Давидович, храбростию загладили свою неосторожность: положили на месте 500 неприятелей, рассеяли остальных, и с жестокосердием, свойственным тогдашнему веку, приказав отрезать пленникам носы, губы, посылали их искаженных в Новгород. Москвитяне бросили в воду все латы, шлемы, щиты неприятельские, взятые в добычу ими, говоря, что войско Великого князя богато собственными доспехами и не имеет нужды в изменнических.
Новогородцы приписали сие несчастие тому, что конное их войско не соединилось с пехотным, и что особенный полк Архиепископский отрекся от битвы, сказав: «Владыка Феофил запретил нам поднимать руку на Великого князя, а велел сражаться только с неверными псковитянами». Желая обмануть Иоанна, новогородские чиновники отправили к нему второго посла, с уверением, что они готовы на мир, и что войско их еще не действовало против московского. Но Великий князь уже имел известие о победе Холмского, и, став на берегу озера Коломны, приказал сему воеводе идти за Шелонь навстречу псковитянам и вместе с ними к Новугороду: Михаилу же Верейскому осадить городок Демон. В самое то время, когда Холмский думал переправляться на другую сторону реки, он увидел неприятеля столь многочисленного, что москвитяне изумились. Их было пять тысяч, а новогородцев от тридцати до сорока тысяч. Но воеводы Иоанновы, сказав дружине: «Настало время послужить государю; не убоимся ни трехсот тысяч мятежников; за нас правда и господь вседержитель», бросились на конях в Шелонь, с крутого берега, и в глубоком месте. Новогородцы не стояли ни часу, лошади их, язвимые стрелами, начали сбивать с себя всадников; ужас объял воевод малодушных и войско неопытное; обратили тыл; скакали без памяти и топтали друг друга, гонимые, истребляемые победителем; утомив коней, бросались в воду, в тину болотную; не находили пути в лесах своих, тонули или умирали от ран; иные же проскакали мимо Новагорода, думая, что он уже взят Иоанном. В безумии страха им везде казался неприятель, везде слышался крик: Москва! Москва! На пространстве двенадцати верст полки великокняжеские гнали их, убив двенадцать тысяч человек, взяли одну тысячу семьсот пленников. Холмский и боярин Феодор Давидович, трубным звуком возвестив победу, сошли с коней, приложились к образам под знаменами и прославили милость неба …»
Глава 3
Писана эта история человеком либо самому бывшим свидетелем происходящих событий, либо слушавшему изустные рассказы об этом. Для верности я обратился к истории государства российского Н.М. Карамзина, изданной в 1842 году в типографии г. Санкт-Петербурга. И хронология соблюдена и последовательность изложения. Неужели я нашел рукопись самого Карамзина, почему-то написанную от имени какого-то Якова Пфеффера. Сравнив фотокопию рукописи Карамзина с имеющимся у меня документом, я понял, что Карамзин к ней и не прикасался. Да и возраст, и качество бумаги наводили на мысль о том, что документ сей много старше самого Карамзина.
«Миновало около двух недель после Шелонской битвы, которая произвела в новогородцах неописанный ужас. Они надеялись на Казимира, и с нетерпением ждали вестей от своего посла, отправленного к нему через Ливонию, с усильным требованием, чтобы король спешил защитить их; но сей посол возвратился, и с горестью объявил, что магистр ордена не пустил его в Литву.
Сильное брожение открылось в Новагороде. Народ рассуждал, что времена переменились; что небо покровительствует Иоанну и дает ему смелость вместе со счастием; что сей государь правосуден: карает и милует; что лучше спастися смирением, нежели погибнуть от упрямства. Народ видел в Марфе-посаднице главную виновницу сей бедственной войны; он требовал хлеба и мира.
Новгородцы за свою вину обещали внести в казну великокняжескую пятнадцать тысяч рублей или около восемидесяти пудов серебра, в разные сроки; возвратили Иоанну прилежащие к Вологде земли, берега Пинеги, Мезены, Немьюги, Выи, Поганой Суры, Пильи горы, места, уступленные ими Василию Темному, но после отнятые силою; обязались в назначенные времена платить государям московским черную или народную дань, также и митрополиту судную пошлину, клялися ставить своих архиепископов только в Москве, у гроба св, Петра Чудотворца, в дому Богоматери; не иметь никакого сношения с королем польским, ни с Литвою; не принимать к себе тамошних князей и врагов Иоанновых, князя Можайского, сыновей Шемяки и Василия Ярославовича Боровского; отменили так называемые Вечевые грамоты; признали верховную судебную власть государя московского, в случае несогласия его наместников с новогородскими сановниками; обещались не издавать впредь судных грамот без утверждения и печати Великого князя, и прочее. Марфу-посадницу Борецкую Великий князь в договоре не упомянул, как бы из презрения к слабой жене…
Еще Новгород остался державою народною, но свобода его была уже единственно милостию Иоанна и долженствовала исчезнуть по мановению самодержца. Нет свободы, когда нет силы ее защитить…»
Все как-то современно и своевременно. Обстановка в новой, обновленной России такая же, как и во времена Ивана III. Удельные князья, решающие, подписывать или не подписывать Федеративный договор, мечтающие о введении своего государственного языка в ущерб русскому народу и другим народам, не знающих их языка, нападающие на армию российскую, нося на плечах генеральские погоны, не выплачивающие федеральные налоги, но требующие поддержки от Центра. Времена молодости Ивана III, кажется, уже начинают проходить. Придет царь новый, милосердный, соберет всех воедино, усадит за один стол и ласково заставит жрать без соли свои Вечевые грамоты, раздирающие государство Российское на части. Заставит поверить, что жить в мире и дружбе намного лучше и выгоднее, чем бодаться как неразумным теляти с вековым дубом.
Глава 4
«Одержав сии победы, судьба Иоаннова ознаменовалась новым величием посредством брака, важного и счастливого для России, ибо следствием оного брака было то, что Европа с любопытством и с почтением обратила взор на Москву, дотоле едва известную; что государи и народы просвещеннейшие захотели нашего дружества; что мы, вступив в непосредственные сношения с ними, узнали много нового, полезного как для внешней силы государственной, так и для внутреннего гражданского благоденствия.
Дочь последнего императора греческого Константина Палеолога Софья стала новой женой Иоанна. Многие греки, приехавшие с царевною, сделались полезны в России своими знаниями в художествах и в языках, особенно в латинском, необходимом тогда для внешних дел государственных; обогатили спасенными от турецкого варварства книгами московские библиотеки и способствовали великолепию нашего двора сообщением ему пышных обрядов византийских, так, что с сего времени столица Иоаннова могла действительного именоваться новым Царемградом, подобно древнему Киеву. Иоанн, по свойству с царями греческими, принял и герб их, орла двуглавого, соединив его на своей печати с московским: то есть, на одной стороне изображался орел, а на другой всадник, попирающий дракона, с надписью: «Великий князь Божиею милостию господарь всея Руси».
С лета 1462 по лето 1475 от рождества Христова царь Иоанн привнес много полезного для России. Сей монарх готовил знаменитость внешней своей политики утверждением внутреннего состава России: желал ввести совершенное единовластие, истребить уделы, отнять у князей и граждан права, несогласные с оным, но только в удобное время, пристойным образом, без явного нарушения торжественных условий, без насилия дерзкого и опасного, верно и прочно, одним словом, с наблюдением всей свойственной ему осторожностью. Новгород изменял России, пристав к Литве; войско его было рассеяно, гражданство в ужасе: Великий князь мог бы тогда покорить сию область; но мыслил, что народ, веками приученный к выгодам свободы, не отказался бы вдруг от ее прелестных мечтаний; что внутренние бунты и мятежи развлекли бы силы государства Московского, нужные для внешней безопасности; что должно старые навыки ослаблять новыми и стеснять вольность прежде уничтожения оной, дабы граждане, уступая право за правом, ознакомились с чувством своего бессилия, слишком дорого платили за остатки свободы, и, наконец, утомляемые страхом будущих утеснений, склонились предпочесть ей мирное спокойствие неограниченной государевой власти.
Сначала военным, а потом дипломатическим порядком покорился Новгород Иоанну, более шести веков слыв в России и в Европе державою народною или Республикою, и действительно имев образ демократии: ибо Вече гражданское присваивало себе не только законодательную, но и высшую исполнительную власть: избирало, сменяло не только посадников, тысячских, но и князей, ссылаясь на жалованную грамоту Ярослава Великого; давало им власть, но подчиняло ее своей верховной; принимало жалобы, судило и наказывало в случаях важных; даже с московскими государями, даже с Иоанном заключало условия, взаимною клятвою утверждаемые, и в нарушении оных имея право мести или войны; одним словом, владычествовало как собрание народа афинского или франков на поле Марсовом, представляя лицо Новагорода, который именовался Государем.
Покорение Новагорода есть важная эпоха сего славного княжения; следует другая, еще важнейшая; торжественное восстановление государственной независимости, соединенное с конечным падением Большой или Золотой Орды. Тут ясно открылась мудрость Иоанновой политики, которая неусыпно искала дружбы ханов таврических, чтобы силою их обуздывать Ахмата и Литву.
Уверенный в дружбе крымского Менгли-Гирея и в собственных силах, Иоанн решился вывести хана Ахмата из заблуждения, и торжественно объявить свободу России следующим образом. Сей хан направил в Москву новых послов требовать дани. Их представили к Иоанну: он взял басму (или образ царя), изломал ее, бросил на землю, растоптал ногами; велел умертвить послов, кроме одного, и сказал ему: «спеши объявить царю виденное тобою; что сделалось с его басмою и послами, то будет и с ним, если он не оставит меня в покое». Ахмат вскипел яростию. «Так поступает раб наш, князь Московский!» говорил он своим вельможам, и начал собирать войско.
Великий князь принял сам начальство над войском, прекрасным и многочисленным, которое стояло на берегах Оки реки, готовое к битве. Иоанн был в положении Дмитрия Донского, шедшего сразиться с Мамаем. Дмитрий победил Мамая, чтобы видеть пепел Москвы и платить дань хану Тохтамышу. Иоанн имел славолюбие не воина, но государя; а слава последнего состоит в целости государства, не в личном мужестве: целость, сохраненная осмотрительной уклончивостью, славнее гордой отважности, которая подвергает народ бедствию. Сии мысли казались благоразумием Великому князю, так, что он желал, если можно, удалить решительную битву, чтобы самому не остаться без войска.
Две недели стояли два войска на берегах реки Угры, которую россияне первые назвали поясом Богоматери, охраняющим московские владения. Отход Иоанна на Боровские поля под Кременцом для решительного сражения войсками был воспринят как сигнал отхода. Воины оробели, думая, что Иоанн страшится и не хочет битвы. Полки не отступали, но бежали от неприятеля, который мог ударить на них с тылу. Сделалось чудо: татары, видя левый берег Угры оставленный россиянами, вообразили, что они манят их в сети, и вызывают на бой, приготовив засады: объятый странным ужасом, хан спешил удалиться. Представилось зрелище удивительное: два воинства бежали друг от друга, никем не гонимые. Россияне, наконец, остановились; но Ахмат ушел восвояси, разорив в Литве двенадцать городов, за то, что Казимир не дал ему помощи. Так кончилось сие последнее нашествие ханское на Россию.
Еще так называемая Большая Орда не совсем исчезла, и сыновья Ахматовы удерживали в степях волжских имя царей; но Россия уже не поклонялась им.»
Глава 5
Оказывается, не Куликовская битва была окончанием монголо-татарского ига на Руси, а бесславное стояние на реке Угре. Невнятно поставленная задача в критический период обратила войско в бегство. Заслуг людей, решивших задачу бескровно, никто не признает. Подумаешь, любой бы справился. Вот, если бы войско Иоанново истребили, как и войско Ахматово, и разошлись бы только одни царю, то такому царю, народ наш, памятник из золота бы отлил. А тут без драки от ига освободил. Не стал дань платить. Эка невидаль. Двести лет платили, еще бы лет пятьдесят поплатили бы, не надорвались бы.
«Несмотря на благоразумные меры, взятые Иоанном для избавления государства от злобы Ахматовой: несмотря на бегство неприятеля, на целость войска и державы, москвитяне, веселяся и торжествуя, не были совершенно довольны государем: ибо думали, что он не явил в сем случае свойственного великим душам мужества и пламенной ревности жертвовать собою за честь, за славу отечества. И так славнейшее дело Иоанново для потомства, конечное свержение ханского ига, в глазах современников не имело полной, чистой славы, обнаружив в нем, по их мнению, боязливость или нерешительность, хотя сия мнимая слабость происходит иногда от самой глубокой мудрости человеческой, которая не есть божественная, и предвидя многое, знает, что не предвидит всего.
Рассудочные действия Иоанновы несли только пользу для России. Позже, действуя в состоянии гнева, Иоанн пресек торговлю Ганзейскую в Новагороде, которая была для него источником богатства и самого гражданского просвещения в то время, когда Россия, омраченная самыми густыми тенями варварства монгольского, сим одним путем сообщалась с Европою. Иоанн без сомнения сделал ошибку, последовав движению гнева и погубив многих купцов из Любека, Гамбурга, Грейфсвальда, Люнебурга, Мюнстера, Дортмунда, Билефельда, Унны, Дуизбурга, Эймбека, Дудерштата, Ревеля и Дерпта; хотел исправить оную и не мог; немецкие купцы уже страшились вверять свою судьбу такой земле, где единое мановение грозного самовластителя лишало их вольности, имения и жизни, не отличая виновных от невинных.
Иоанн III принадлежит к числу весьма немногих государей, избираемых Провидением решить надолго судьбу народов: он есть герой не только российской, но и всемирной истории. Иоанн появился на театре политическом в то время, когда новая государственная система вместе с новым могуществом государей возникла в целой Европе на развалинах системы поместной. Это происходило во времена укрепления королевской власти в Англии, Франции, Испании, Португалии, начале возникновения Австрийской империи. Республика швейцарская и Ганза — сей торговый и воинский союз восьмидесятипяти городов немецких — пользовались всеобщим уважением государей и народов. Гуттенберг и Фауст изобрели книгопечатание. Колумб открыл новый мир, привлекательный для хищного корыстолюбия и торговли, любопытный для испытателей естества и для философа, который, видя там человечество в состоянии дикой природы и все начальные степени ума гражданского, историею Америки объяснил для себя всемирную. Драгоценные произведения Индии достигали Азова через Персию и море Каспийское. Смелые порывы некоторых мореплавателей обойти Африку увенчались, наконец, совершенным успехом, и Васко де-Гаме, оставив за собою мыс Доброй Надежды, с таким же восторгом увидел берег Индии, с каким Христофор Колумб Америку. Политика сделалась хитрее, дальновиднее, многосложнее: при заключении государственных договоров министры смотрели на географические чертежи и вычисляли торговые прибытки, основывая на них государственное могущество; родились новые связи между народами; одним словом началась новая эпоха, если не для мирного счастия людей, то, по крайней мере, для ума, для силы правительств и для общественного духа государств благоприятная.
Россия около трех веков находилась вне круга европейской политической деятельности, не участвуя в важных изменениях гражданской жизни народов. Россия при Иоанне III как бы вышла из сумрака теней, где еще не имела ни твердого образа, ни полного бытия государственного. Благотворная хитрость Калиты была хитростию умного слуги ханского. Великодушный Дмитрий победил Мамая, но видел пепел столицы и раболепствовал Тохтамышу. Сын Донского, действуя с необыкновенным благоразумием, соблюл единственно целостность Москвы, невольно уступив Смоленск и другие наши области Витовту, и еще искал милости в ханах. Внук Донского, Иоанн III, силою и хитростию восстановляя целостность и свободу России, губя царство Батыево, тесня, обрывая Литву, сокрушая вольность новгородскую, захватывая уделы, расширяя владения московские до пустынь Сибирских и Норвежской Лапландии, изобрел благоразумнейшую, на дальновидной умеренности основанную для нас систему войны и мира, которой его преемники долженствовали единственно следовать постоянно, чтобы утвердить величие государства.
Иоанн родился не воином, но монархом. Воин на престоле опасен: легко может обмануть себя и начать кровопролитие только для своего личного славолюбия; легко может одною несчастною битвою утратить плоды десяти счастливых. Ему трудно быть миролюбивым: а народы желают сего качества в венценосцах.
Россия Олегова, Владимирова, Ярославова погибла в нашествие монголов: Россия нынешняя образована Иоанном; а великие державы образуются не механическим слеплением частей, как тела минеральные, но превосходным умом державных.
Иоанн умножил государственные доходы приобретением новых областей и лучшим порядком в собирании дани, расписав земледельцев на сохи, и каждого обложив известным количеством сельских, хозяйственных произведений и деньгами: что записывалось в особенные книги. Вероятно, что казна имела также немалый доход от внешней торговли.»
Глава 6
В принципе, мы все изучали историю государства российского, написанную так, чтобы деяния государей российских не затмевали успехи коммунистической партии, объявленной как «ум, честь и совесть нашей эпохи». Иоанн III был одним из царей, и акцента на его всемирно-историческое значение не делалось. Но что, какая тайна поставила герра Пфеффера в положение заложника неведомых и секретных обстоятельств?
«Доселе географы не знали, что честь древнейшего из всех описанных европейских путешествий в Индию принадлежит России Иоаннова века. Некто Афанасий Никитин, тверской житель, около 1470 года был по делам купеческим в Декане и в королевстве Голькондском. Мы имеем его записки, которые хотя и не показывают духа наблюдательного, ни ученых сведений, однако ж любопытны, тем более, что тогдашнее состояние Индии почти совсем не известно. Наш путешественник ехал Волгою из Твери до Астрахани, мимо татарских городов Услана и Берекзаны; из Астрахани в Дербент, Бокару, Мазандеран, Амол, Кашан, Ормус, Маскат, Гузурат и далее, сухим путем, к горам Индейским, до Бедера, где находилась столица Великого султана Хоросанского; видел Индейский Иерусалим, то есть славный Элорский храм, как, вероятно, именует города, коих нет на картах. Через шесть лет Афанасий Никитин возвращается в Россию, ограбленный турецкими пашами и, будучи доставленным ко двору Иоаннову, рассказывает удивительные истории, подарив царю металлическое зеркало индийской работы, отражающее лучи солнца с большей силой, чем зеркала хрустальные венецианских мастеров.
С этого момента начались изменения, отвратившие Иоанна III от дел ратных и подвигнувших его на созидательные дела во благо России.
В 1503 году меня призвали в покои Иоанновы для доклада моих записей о делах царских, которые должны были войти в историю государства российского.
Я был и есть иноземец, много лет проживший в России, выучивший язык и обычаи народа русского, ставшим по жизни русским, но являющимся иноземцем, для которого интересы общечеловеческие выше интересов одного народа.
Об этом и говорил со мной наедине Великий князь Иоанн, удивив многих царедворцев, ловящих и оценивающих каждый взгляд князя. Хмурый взгляд предвещал скорое падение; ласковый взгляд — подарок и раболепное отношение других искателей милостей.
Упаси, пресвятая дева Мария, от милостей царских. Ласковый царь русский дал мне задание исследовать зеркало, подаренное ему Афанасием Никитиным. Почему-то, когда князь смотрелся в зеркало, ему становилось плохо. Не по здоровью телесному, но духовному. Охватывало чувство раскаяния перед людьми за причиненное зло намеренное или нечаянное. Вспоминались новогородские побоища. Ущемление прав удельных князей, слезы их детей, лишавшиеся самостоятельного прокорма, не зависимого от воли Великого князя. Зеркало заставляло говорить истинную, как перед Богом, правду. Доверить исследование русским вельможам и книжным людям нельзя. Раструбят везде о бесовских силах и о том, что Дьявол помогает Великому князю. А для тебя, иноземец, — сказал князь, — интереса нет меня чернить. Мало кто и поверит, подумают, что ты с нечистой силой связан и на князя воздействие делаешь. Сожгут в поле или кол осиновый в грудь вгонят. А жить будешь в секретной светелке в княжеском доме. Ответ только передо мной держать будешь. В твоих руках жизнь твоя. И в моих. Пока я жив, и ты жив будешь. А сейчас скажи слова страшной клятвы о сохранении княжеской тайны.
Сказал я слова клятвы. Тут же два дюжих рынды схватили меня за руки и уволокли из залы. Поместили меня в маленькой комнатке, без окон, типа камеры. Освещалась она восковыми свечами, как и в княжеских покоях. Стол, лавка, бумага, свинцовое стило. Воздух в камере был свежий, и пламя свечи колебалось. Слава Богу, не задохнусь.
На столе лежало злополучное зеркало и поблескивало в свете пламени. Вечеряло. Мне принесли ужин от княжеского стола: кусок холодной вареной курицы, хлеб, лук, квас с хреном и моченую бруснику. Вкус и запах просто манил к столу. От пережитого я был очень голоден и начал с курицы.
Пережевывая мясо, мне вдруг показалось, что это я поймал бедную курицу, которая спокойно паслась на дворе, поклевывая разбросанные зернышки, взял ее в руки и понес к деревянной колоде, где отрубил ей голову, а потом начал ощипывать, разбрасывая красивые перья. Потом я же опалил не огне места, откуда росли перья, очистил обугленные места ножом, разделал курицу и положил в чугунок с водой. Вода булькала в котелке, а я размышлял о том, что курица живое существо, и как тварь Божия создана, для того, чтобы жить и продолжать жизнь этого живого мира. Кусок застрял у меня в горле. Посмотрел на зеркало, и мне стало совсем тошно, как убийце, совершившему неправое дело за полушку денег. Бросив курицу, я сидел за столом, подперев голову руками, мучимый раскаянием в содеянном, тупо уставившись в пламя свечи. Взяв зеркало в руки и посмотрев в него, я понял, что я величайший в мире преступник и не имею права находиться среди людей. Я чувствовал, что схожу с ума. Раскаяние, чувство огромной вины заполняло мою душу. Закусив зубами кулак, чтобы не закричать, я остервенело бил зеркалом по столу, разбрасывая на пол пищу. В конце концов, я бросил зеркало под лавку. Затем я внимательно огляделся по сторонам. Неужели это я разбросал по полу принесенную мне еду. Ведь она же от княжеского стола. Если кто это увидит, то сразу же донесет, что я брезгую есть из княжеских рук, когда другие готовы вылизывать все, что можно вылизать, чтобы доказать свою преданность и готовность услужить. Собрав все с пола, я снова принялся за еду, вспоминая то, что со мной произошло. Багровый след зубов на моей левой руке явственно свидетельствовал о крайнем волнении, произошедшем со мной. С аппетитом, достойным голландскому Гаргантюа, я доел курицу с овощами и запил все ароматным и острым квасом. Улегшись на мягкую подстилку лавки, я начал более спокойно размышлять о произошедшем.
Зеркало имеет какое-то волшебное, а может быть и не волшебное, но свойство. Глядящийся в него или находящийся рядом с ним человек начинает оценивать все свои действия с позиции нанесения вреда всему живому. В рассказах Афанасия Никитина встречались упоминания о том, что в Индии существуют священные животные, которых под страхом смерти запрещается убивать, даже если они приносят смертельную опасность человеку, а людям, исповедующим эту религию, запрещается есть пищу, приготовленную из живых существ.
Если исходить из такой посылки, то человек самое кровожадное существо на земле. Он выращивает животных, чтобы употреблять их в пищу, несмотря на то, что животные привыкают к человеку и становятся ручными, поджидая человека и прося от него что-нибудь лакомое. Охотники охотятся в лесу на диких зверей, которые есть существо Божие. Рыбаки ловят рыбу, чтобы накормить других людей и получить за это деньги, которые они пускают на покупку тех же продуктов, приготовленных из живых существ. Иисус Христос с апостолом Павлом тоже занимались рыболовством, значит, это не есть смертельный грех. Но нигде не сказано, чтобы праведники Божие потребляли в пищу мясо.
Проходя по лесу, по траве человек давит своими ногами все живые существа, прячущиеся в траве. Выкашивая траву на полянах, он лишает пищи зверей и птиц. Значит, своим появлением на белом свете человек совершает огромный грех, сопровождая свою жизнь бесконечными убийствами от курицы до человека, то ли в смертном бою, то ли в запале от злобы. Но ведь Господь Бог создал человека по образу и облику своему. Значит, все то, что делает человек во славу Божию определено самим Господом Богом и не может являться грехом.
Глава 7
Стал я вспоминать библейские истории, и они несколько успокоили мой грешный дух. Не только одной манной небесной питается человек.
Когда сыны Израилевы стояли у горы Синай, питались они манной небесной, которую Бог еженощно посылал им. Когда пошли они в землю ханананскую, то устали и начали роптать, но ропот свой они направили против манны. Мы помним рыбу, которую ели в Египте, огурцы и дыни, лук и чеснок, а ныне ничего нет, только манна в глазах наших, — стонали они.
Тогда Бог сказал им:
— Не нравится вам моя манна. Хорошо. Дам я вам мяса. Не один день, не два дня — целый месяц вы будете есть мясо, пока оно вам не опротивеет, пока оно из ноздрей у вас не полезет, за то, что вы презрели меня и не хотели уходить из Египта.
В этот же день поднялся ветер и принес от моря перепелов, и набросал их около стана: на день пути в обе стороны, на два локтя слоем от земли.
Встал народ и весь день, всю ночь, и весь следующий день собирали перепелов и ели. Мясо еще было в зубах их, и не все было еще съедено, как начался меж людьми мор, и поразил он многие тысячи.
Мясо, что я ел, меня не поразило, но, вероятно, еще скажет свое слово.
Иегова в своих законах тоже говорил о мясе.
— Ешьте всякий скот, у которого раздвоены копыта и на копытах глубокий разрез и который жует жвачку, а верблюда, тушканчика, зайчика и свинью не ешьте, не чисты они для вас.
— Из всех животных, которые в воде, ешьте только тех, у которых есть перья и чешуя; остальные скверны для вас.
— Из птиц гнушайтесь орла, грифа, морского орла, коршуна, сокола, ястреба, ворона, страуса, совы, филина, чайки, пеликана, сипа, цапли, зуя, удода и нетопыря.
— Всякое пресмыкающееся на животе скверно для вас, не ешьте его.
— Из насекомых можете есть саранчу и похожих на нее.
Нет, не совершал я греха и совесть моя чиста, но почему, глядя в зеркало, я чувствовал, что совершал смертный грех?
Глава 8
Философия останется философией, уделом людей не от мира сего, если философские рассуждения не применять и не проверять на практике.
Несомненно то, что зеркало оказывает на человека какое-то воздействие. С чем это связано известно, наверное, только тому, кто это зеркало сделал. Поэтому рассматривать его можно непременно с обратной стороны, чтобы не касаться взглядом полированной металлической поверхности. Однако, при рассуждении о том, что зеркало вызывает критическое отношение ко всему, что связано с насилием не только в физической форме, но и в злобном отношении одного человека к другому, смотреть в зеркало можно только людям с чистыми помыслами и добрыми делами.
Вполне возможно, что этим человеком мог быть и я. Я не делал никому и ничего плохого, не участвовал в войнах, а сидел, читал, переводил и переписывал древние свитки, обращаясь к Господу Богу о ниспослании мне пищи каждодневной, ограждении меня от нечистого и лукавого и ниспослании на землю царства Божия.
Зеркала следовало бояться. Я не могу поверить в то, что в нем не заложена какая-то сверхъестественная сила. В прочитываемых мною письмах, присылаемых из различных приказов в княжескую библиотеку, содержались рассказы о людях, которые одним взглядом могли заставить людей поверить в то, что они люди благородных кровей и воспротивиться приказам бояр именитых и людей княжеских служилых, которым за службу вотчины были выделяемы.
Такие люди причислялись к смутьянам противу Великого князя. Под пытками у них выведывалось, кто им дал такую силу и не имели ли они сношений с дьяволом. В Европе святая инквизиция также часто сталкивалась с проявлениями Дьявола в людях одержимых, мучимых бесовскими наваждениями. Здесь бесовское наваждение приходило к человеку, смотревшему в зеркало. Неужели и Великий князь испытал такое же чувство? Как же Афанасий Никитин не получил «по заслугам» за столь удивительный и страшный подарок? И кто дал Афанасию такую вещь?
Вероятно, Иоанн, как человек для своего времени очень просвещенный, понял, что в его руках есть что-то необычное, обладающее страшной силой и могущее быть обращено на пользу его государства. И мне поручено дать совет Великому князю. Не слишком ли ты возвышаешься, раб ничтожный, что князь Великий будет за советом к тебе обращаться? Может, князь просто хотел посмотреть, не убьет ли тебя это зеркало. В России ты без роду-племени и никто тебя оплакивать не будет. Был человек и пропал. В Германии обо мне давно уже забыли, а в России никто и не вспомнит. Скажут, был немчин и сплыл. Что значит сплыл, не знаю, но знаю, что так говорят о людях внезапно исчезнувших.
Как бы ни было страшно, но нужно брать зеркало в руки и осмотреть его. Тайны великие всегда опасны для тех, кому они доверены. Ханы монгольские строили себе дворцы неписаной красоты, и после строительства всегда умерщвляли мастеров, чтобы они не могли кому-нибудь другому построить такое же чудо. В Египте, говорят, в пирамидах строили лабиринты, и всех строителей лабиринтов убили. Такая же участь, вероятно, уготована и мне. Надо найти выход, чтобы оказаться полезным Великому князю, убедить в полезности зеркала, его опасности для князя и необходимости кому-то, например мне, подвергать себя опасности обращения с зеркалом.
Переночевав в камере ночь и поутру испив водицы колодезной, я достал зеркало из-под лавки, стараясь не глядеть на него. Погладил рукой со всех сторон, и ничего со мной не произошло. Зеркало было тяжелым, металлическим, из металла блестящего и теплого, несмотря на то, что всю ночь на полу пролежало, а ночью было достаточно студено для осени.
Повернув зеркало к себе оборотной стороной, я осторожно поглядел на него. Ничего со мной не произошло. Тогда я более смело начал разглядывать его.
Зеркало овальной формы с ручкой, украшенной изображением китайского дракона с разинутой зубастой пастью. Крылья, зубы, когти дракона были такими, что казалось, что живого дракона прилепили к ручке. То ли зеркало было кованой работы, то ли было отлито целиком, в этом мне разобраться было трудно, так как я никогда не имел дело с процессом изготовления металлических изделий. Темный металл поблескивал каким-то серебристым блеском, и мне казалось, что этот металл будет светиться в темноте и это нужно будет проверить ночью.
По моему разумению, металл, из которого был изготовлено зеркало, был очень тяжелым. Сопоставляя вес и объем металлической шкатулки, в которой я держал принадлежности для письма, с объемом и весом зеркала, я приходил к выводу, что более меньшее зеркало было намного тяжелее шкатулки, кованой из железа. По весу оно напоминало с десятка полтора свинцовых стил. Железо, но по весу, как изготовленное из чистого золота или же из черненого серебра.
Нечаянно повернув зеркало к себе, я испытал сильное волнение оттого, что я, невинный, нахожусь запертым в камере и что меня ждет страшное наказание. Отвернув от себя зеркало, я сразу успокоился. Значит, зеркало действует только тогда, когда на него смотришь.
В это время раздались шаги за дверью, и безмолвный слуга принес поднос с кушаньями. Молча поставив все на стол, он повернулся и пошел к двери. Не знаю, что заставило меня постучать зеркалом по столу, чтобы привлечь его внимание. Повернувшемуся слуге я показал зеркало, и тут случилось то, чего я никак не мог ожидать.
Здоровенный детина, способный ударом кулака убить любого человека, рухнул передо мною на колени и, вздняв к небу руки, завопил, прося у меня прощения за то, что он стережет меня не по своей воле, что ему приказано убить меня, если я попытаюсь сбежать, что он украл у своих товарищей три медные деньги … Повернув зеркало в сторону, я увидел, что стражник мой удивленно озирается по сторонам, не понимая, почему он стоит на коленях. Быстро встав с колен, он убежал, забыв запереть за собой дверь. После этого прибежало еще шесть человек, которые повалили меня на пол, связали руки и ноги сыромятным ремнем, закрыли тряпкой рот, бросили на лавку и остались меня сторожить с саблями наголо.
Глава 9
Через день меня притащили к Великому князю. Князь долго всматривался в мои глаза, пытаясь, наверное, определить, не перешла ли ко мне сила от дьявольского зеркала. Мои глаза выражали такой испуг, что вряд ли кто-то мог заподозрить в них злой умысел.
Кивком головы князь приказал вытащить кляп из моего рта. Стража с испугом выполнила это приказание и отскочила от меня. Какая опасность могла исходить от меня? Наверное, это понял и князь.
Я попросил князя остаться с ним вдвоем.
— Великий князь, зеркало представляет очень большую опасность для всех, кто им владеет. Прикажи никому не подходить близко к этому зеркалу и позволь мне сходить в камеру и самому принести его к тебе.
Немного подумав, князь дал разрешение. В сопровождении стражников с саблями наголо я вернулся в камеру, взял зеркало и положил его в шкатулку. Вернувшись, я передал ее в руки князю.
— Дозволь говорить мне, Великий князь. Зеркало действительно представляет собой очень необычную вещь. Сделано оно из какого-то теплого металла, которое не охлаждается даже в холодное время. Какая-то сила скрыта в нем и сила эта действует на того, кто смотрится в зеркало, вызывая переосмысление того, что им было совершено в самое ближайшее время.
Человек с сильным характером будет осмысливать только крупные события, а человек с мелкой душонкой сойдет с ума от переживания своих действий и поступков.
Я готов был казнить сам себя за то, что стал виновником загубленной куриной жизни. И мне было до такой степени горько, что я не знал, какую мне цену заплатить за свой грех.
Служитель, приносивший мне пищу, вымаливал у меня прощение за то, что он должен был убить меня, если я попытаюсь бежать от него, сознался, что украл у товарищей три полушки денег.
Любой человек, взглянув в находящееся в твоих руках зеркало, будет говорить одну только правду о тебе и обо всем, о чем ты его ни спросишь. Никакой хмель так не развязывает язык, как это зеркало. Не ко всем относится поговорка: что у пьяного на языке, то у трезвого на уме. Большинство людей способны скрывать свои мысли.
И это будет горе для всех, и для тебя, Великий князь. У тебя не останется подданных, которым бы ты верил, и ты будешь проверять их с помощью зеркала.
Какой бы ни был великодушный и разумный государь, он никогда не потерпит даже заслуженной брани в свой адрес. А кто смеет укорять государя, помазанника Божьего? Только один Господь Бог.
Каждый человек должен иметь право на тайну, на маленькую, на большую. Даже враг, попавший в наши руки, может выдать ее под пытками, сломившими его волю. Мы люди, добились этого, а не дьявольская сила, находящаяся в зеркале.
Зеркало это может стать причиной заговоров против тебя и войн с соседями, которые сделают все, пойдут на союз с твоими врагами, чтобы уничтожить тебя и твое зеркало. Кто может жить спокойно, не будучи уверенным, что в любой момент он может взглянуть в твое зеркало и высказать о тебе все, что он думает.
Не по месту мне быть советчиком Великого князя, вещь эту нужно схоронить, а если пользоваться, то только самому и в такое время, когда вопрос будет решаться о судьбе государства Российского. В твоей воле решить мою судьбу, по приказу твоему коснувшемуся величайшей тайны. Мне это уже не поможет, но попытайся узнать, почему Афанасий Никитин не ведал этой великой тайны, и никому она не открылась от берегов персидских до земель русских. Этого я никак понять не могу. То ли злой умысел Никитина в этом, то ли чужие злокозни для России.
Ничего Великий князь не сказал и взмахом руки приказал увести меня обратно.
Глава 10
Три дня прошли в томительном ожидании. Я сидел в камере один. Пищу приносил худой и молчаливый стражник, с опаской поглядывавший на меня. Я понимал, что уже приговорен к чему-то и ожидал своей участи. Нет, я не храбрец, в боях не был, смерти в лицо не смотрел никогда. Видел публичные казни на площадях, на которых, кроме родных и близких осужденного, все были охвачены азартом массового зрелища, возможностью показать даме сердца или вельможному лицу свое мужественное отношение к чужой смерти, а в интересах политики — одобрение или осуждение этой казни.
В России говорят, что на миру и смерть красна. Ни одного человека я не видел, чтобы выходил покрасоваться перед людьми, перед тем как ему голову отрубят. Есть в России один странный обычай. Когда ищут виновников массового сопротивления, зачинщики всегда остаются в стороне, неудобно их на смерть выталкивать. Поникшее головами общество ждет, кто же откликнется, чтобы избежать децимации населения, порки каждого десятого, как это делалось в далекие времена в Риме. Наконец, выходил самый совестливый, падал в ноги перед толпой и просил разрешения пострадать за общество. Ему, конечно, разрешали. Потом, правда, укоряли: если бы не вылез вперед, то настоящих разбойников власть бы сама нашла. Дурак-то мол, он и есть дурак.
Мне об этом думать ни к чему. Мне не придется мучаться, выслушивая приговор и восходя на лобное место. Меня спокойно и просто задушат во сне. Сегодня этот стражник приносит мне пищу, а ночью зайдет и придушит. Я этого и не услышу: какой сон снился, с тем сном и отойду в царствие небесное. Не разбойник я, поэтому мне и не положены народные «почести».
Я мысленно попрощался с Германией, в которой я родился и воспитывался в ордене Иисуса Христа. Брат-наставник учил меня, что в любой ситуации необходимо трезво оценивать все шансы и в критической ситуации всегда выражать готовность следовать всем указаниям того, кто в настоящее время распоряжается твоей жизнью и судьбой. Гнись как ветка, — говорил мой брат во Христе, — в какую сторону гнут, в ту и клонись. Помогай изгибу, иначе сломаешься. Посмотри на ветви ивы. В любую бурю мягкие веточки остаются целыми, потеряв несколько листьев. Могучие ветви ломаются и лежат около древа, высыхая и становясь дровами. Никогда не говори обо всем, что знаешь. Под пытками говори самую-самую малость, оставляя самое интересное на потом. Доверься пытчику. Если он не убил тебя сразу, то значит, что ты ему еще нужен. И сейчас я доверился Великому князю российскому, подсказав ему, что прикоснулся к великой его тайне, обрекая себя либо на смерть, либо на то, чтобы стать ревностным хранителем этой тайны. А, может быть, и управителем этой тайны. Я не сказал Великому князю о том, что в фигурке дракона на ручке зеркала есть одна подвижная деталь — лапа дракона. Сдвинув ее, сделав лапу поднятой, мы превращаем дьявольское зеркало в обыкновенное, и наоборот. Князю я передал обыкновенное зеркало. Не думаю я, что эта загадка будет им или по его поручению кем-то разгадана. Если это так, то через некоторое время меня вновь потребуют к князю.
Как я и думал, через тридцать дней меня потащили к князю.
Глава 11
Великий князь прохаживался в светелке в простой рубахе, подпоясанной красным шелковым шнурком. На столе лежало зеркало.
Я лежал на полу, боясь двинуться. За месяц я оброс бородой, волосы подросли и я был похож на тех людей, которые живут в лесу отдельно ото всех, и у которых обычно спрашивают совета, а, слушая, крестятся и отплевываются, как от бесовского отродья.
Подойдя ко мне поближе, князь присел на корточки, и спросил:
— Ну что, надумал, немчин, почему тебя до сих пор не удавили?
Еще походив вокруг меня, князь снова склонился и спросил:
— Хочешь жить? Тогда клянись, что будешь верен мне, аки пес, и в этом клянешься на крыже своем.
— Клянусь государь! В руках твоих тайна великая, и сила великая, которую я буду беречь для тебя. Но надо до конца в ней разобраться, с добром она дадена, или со злом. А если со злом, то и сделать так надо, чтобы зло к тому воротилось, кто его хотел изделать. Доверь, государь, мне работу эту. Как ученый, так и слуга твой верный, прошу.
— А как мне верить, что ты не повернешь эту силу дьявольскую против меня? А как до людишек моих дойдет, что я с чернокнижием якшаюсь? Смута пойдет, и ее кровью тушить придется.
— Государь, знаю я, что при любом подозрении с твоей стороны, жизнь моя в твоих руках. Я не волен распоряжаться в своей судьбе, не волен и делать что-то по своему разумению. На время работы моей выдели мне помещение под рукой своей да с охраною надежной, а еще через месяц я доложу для тебя, что делать можно с этим зеркалом.
— А не обманываешь меня, немчин? Смотрелся я в это зеркало. Стекло полированное и только. Себя в нем хорошо вижу, и только.
— Позволь, государь, показать мне, что в этом зеркале и как устроено?
Князь пошевелил указательным пальцем, и охрана сняла с меня веревки.
Стоя на коленях, я размял затекшие руки, подполз к столу, взял зеркало, и повернув несколько раз у себя в руках, я незаметно нажал на кнопку.
— Нет, государь, зеркало работает. Есть в нем потайная кнопка, которая зеркало превращает в нормальное, а потом ему силу чудодейственную возвращает. Только не смотри в зеркало, государь.
Иван взял зеркало, несколько мгновений посмотрел в него, потом бросил его на стол и скомандовал грозно:
— Схватить его и сегодня же вечером удавить, а труп выбросить в лес, чтобы и могилы его не было.
Меня уже тащили по коридору, когда прибежал рында, и передал приказание князя снова доставить к нему.
Развернувшаяся в коридоре охрана снова вошла в покои Великого князя и бросила меня мешком на пол.
Мне уже было все и все равно: либо меня убивать, либо пытать будут у князя в горнице. Я лежал, глядя в потолок, и повторяя про себя:
Святый Ангеле, предстояй окаянней моей души и страстней моей жизни, не остави мене, грешнаго, ниже отступи от мене за невоздержание мое. Не даждь места лукавому демону обладати мною, насильством смертнаго сего телесе; укрепи бедствующую и худую мою руку и настави мя путь спасения. Ей, святый Ангеле Божий, хранителю и покровителю окаянныя моея души и тела, вся мне прости, еликими тя оскорбих во вся дни живота моего, и аще что согреших в прешедшую нощь сию, покрый мя в настоящий день и сохрани мя от всякого искушения противнаго, да ни в коем гресе прогневаю Бога, и молися за мя ко Господу, да утвердит мя в страсе Своем и достойна покажет мя раба Своей благости. Аминь.
— Ну что, закончил молиться? — послышался голос князя, — вставай и слушай, что я тебе говорить буду.
Старый я становлюсь, а дела в государстве Российском идут не так, как хотелось.
Польский король Александр притесняет жену свою и мою дочь Елену, подстрекая князей литовских выступать против Руси. Воевода мой Даниила Щеня победил и литовцев и поляков. За поляков заступился магистр ливонских рыцарей Плеттенберг, с которым пришлось немало повоевать, чтобы замирить его. К руке России приведены Вятская, Арская и Югорская земли, постоянно бурчащие за спиной. Периодически бунтует Казань, ее приходится усмирять. Не о себе думаю, о сыне Василии. Он, кровь моя родная, ему и быть царем. А по закону, первенец мой от первой жены Иоанн умер и оставил сына Дмитрия, моего внука и внука господаря молдавского Стефана, который и является первым наследником и которого я уже объявил цесаревичем. Мне жить осталось недолго, а если я не решу спор о престолонаследии при своей жизни, будет на Руси смута великая и кровь польется немалая для того, чтобы кто-то один во главе Руси встал.
Василия бояре настраивают супротив меня, почему я его и отдалил от себя вместе с материю его Софьей.
А посему повелеваю я, что ты, немчин, будешь сидеть в потайной комнате рядом с кельей, в которой я хочу по одному побеседовать со своими боярами. Перед тем, как я войду к ним, они в комнате будут вдвоем с зеркалом, а ты будешь записывать все, что они будут говорить и делать, и сразу докладывать мне …»
На этом рукопись обрывалась. Я перерыл все ящики, но больше не нашел ничего.
Вероятно, Великий князь исполнил свое намерение, так как в конце концов наследником был объявлен Василий Иоаннович, потомок греческих императоров, а Елена молдавская с сыном Дмитрием были посажены под стражу, где они и умерли в обстановке, таящей в себе много загадок.
А где же зеркало? Оно, как и все великие тайны государства нашего передаются от режима к режиму, от династии к династии, являясь величайшей тайной, не имеющей срока давности.
Если проследить нашу историю, начиная с Великого князя Василия Третьего и до наших дней, то можно увидеть столько несуразностей и жестокостей, которые объясняются только тем, что зеркало побывало в руках властителей.
Глава 12
Все попытки что-то выяснить о зеркале натыкались на откровенный скептицизм и пожелания сходить в магазин «Мир зеркал», там такие специалисты, что по любому поводу могут выдумать любую историю, чтобы увеличить уровень реализации продукции зеркальных предприятий.
Вероятно, в конце концов, я бросил бы поиски, уверовав в то, что мною найдены записки, хранившиеся в архиве врача-психиатра, как документальное доказательство одержимости больного, и в которые я поверил как дядя-сарай, мужик-следователь, которому правонарушители вешают лапшу на уши о причинах, приведших их на скользкий путь нарушения закона.
Я хотел закончить все поиски, но вдруг раздался звонок. Как всегда анонимный. Определителя номера у меня никогда не было, да и я, признаться, не люблю, когда аппарат включает определитель номера, потом хозяин определителя номера анализирует, а достоин ли звонящий, чтобы с ним можно было о чем-то говорить.
В детективных романах всегда пишут, что звонок был из телефона-автомата. Звонок явно был не из телефона-автомата. Звонивший мужчина, обойдя процедуру представления, бархатным голосом сообщил, что у него есть информация по интересующему меня вопросу, он с радостью готов ею поделиться со мною, и, если я не возражаю, то он предлагает нам встретиться в любом нейтральном месте, например, в кафе «Березка», на углу улиц Волочаевская и Енисейская.
Я был настолько очарован тембром его голоса, что без всяких колебаний согласился на встречу завтра в двенадцать часов и взять с собой рукопись.
Наконец-то, я смогу узнать что-то, что приоткроет завесу тайны, или наоборот, захлопнет ее. Но по натуре я оптимист, и был абсолютно уверен, что меня ждет чудное открытие.
Кафе «Березка» внутри оказалось тихим и уютным заведением, в котором играла мягкая музыка, посетителей было немного, и место для нас было выбрано в углу, в небольшом кабинете, отделенном от зала занавеской из бамбуковых колен, причудливо изгибающихся и сухо пощелкивающих при прикосновении к ним.
Носитель бархатного голоса, Николай Михайлович, был обладателем хорошо сшитого костюма, приятной внешности и изысканных манер, настолько органично вписывающихся в его натуру, что невольно думалось о том, что он, наверное, и родился в манишке для фрака.
Пока накрывали на стол, Николай Михайлович интересно рассказывал истории об экспедиции Шлимана, нашедшей золото Трои, в которой наиболее выдающуюся роль сыграли бескорыстные подвижники археологии и непрофессиональные поисковики извечных тайн. Его речь плавно перемежалась анекдотами на исторические и литературные темы, и я в его обществе чувствовал себя легко и свободно.
Под разговоры и закуску, состоящую из слабосоленой семги и листьев салата с креветками, мы выпили по три рюмочки отборной сибирской водки, и мне казалось, что Николай Михайлович мой давнишний приятель, с которым мы везде были вместе, и он обо мне знает буквально все.
Действительно, Николай Михайлович знал обо мне буквально все. Прямо он об этом не говорил, но то, что он сказал, было настолько ясно, что легкая эйфория, вызванная водкой, исчезла как утренний туман с восходом солнца:
— Вы очень милый человек, но вы вторглись на участок раскопок, уже огороженный государством. То, что вы сегодня принесли с собой, подлинник. Мы проводили его экспертизу и получили подтверждающие данные. Не надо делать удивленные глаза, вы прекрасно знаете, как это делается, и какую организацию я представляю.
С тем предметом, что интересует вас, связано очень многое в истории нашего государства и дополнительное злодеяние, пусть даже такое мелкое, как изъятие у вас рукописи с последующими угрозами в ваш адрес, могут повлиять на известный нам предмет в нехорошем для нас плане.
Мне, конечно, очень неприятно, но, то, что я вам расскажу, не оставит вам иного выбора, как стать участником многовекового эксперимента по выяснению свойств вещицы, некогда принадлежавшей Афанасию Никитину. Носители таких тайн одни по улицам не ходят, если вообще ходят по улицам. Надеюсь, я выражаюсь достаточно ясно?
Совершенно достаточно, чтобы подобно герою одной из песен репертуара несравненной Эдиты Пьехи сказать: ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу.
Вы уже видели и слышали, хотя это бездоказательно, но вообще информация об этом, даже фантастическое предположение, уже является тайной.
Вы, как я понимаю, уже знаете, что отсюда мы пойдем вместе. На мосту через реку найдут ваш плащ с паспортом и бумажником. Через полгода ваш племянник Сергей, кстати, единственный ваш наследник, вступит во владение вашей квартиркой, выиграв судебную дуэль с вашими наследниками второй очереди, которых достаточно много, и которые будут проклинать своего дальнего родственника, не имеющего ничего ценного, но портящее кровь всем участниками судебного процесса за ваше наследство.
То, что для вас действительно ценно, мы передадим вам, правда, в разумных пределах, чтобы никто не заподозрил, что покойник исчез, забрав все самое ценное.
Жить вы будете у нас. Семьи у вас нет. Если вам будут нужны временные или постоянные семейные отношения, то и в этом проблем нет.
Может даже случиться такое, что ваши записки, написанные на современной бумаге и более подходящим эпохе стилом, найдет какой-нибудь энтузиаст-археолог, и они станут предметом беседы двух имеющих отношение к этому делу специалистов в каком-нибудь кафе, где кормят пищей синтезированной из спор древовидного папоротника, выращиваемого на километровой глубине под землей.
Шутка была до того прозрачной, что мне стало грустно оттого, что сегодня я мало смотрел на синее небо, которое вижу, вероятно, в последний раз.
Глава 13
В кафе мы провели еще около часа, попробовав котлету по-киевски, съев по порции мороженого, поданного в изящных креманках, и выпив по чашечке изумительного кофе. Как жаль, что я бросил курить, и отказался от наслаждения раскурить гаванскую сигару, которую мне предлагал Николай Михайлович.
Выйдя на улицу, мы медленно пошли по улице в сторону центра города. Пройдя около квартала, мы свернули направо и сели в поджидавший нас микроавтобус.
Мой плащ Николай Михайлович положил на сиденье рядом водителем, проверив, что мой паспорт и бумажник находятся в карманах.
После этого пассажирский отсек микроавтобуса закрылся темным, я бы сказал черным, стеклом и окна салона стали темнеть, как «хамелеоны» при ярком свете до такой степени, что в окна вообще ничего не было видно.
Вероятно, вследствие отсутствия специальной подготовки, я скоро перестал ориентироваться и не знал, куда меня везут. Ехали мы довольно долго, и вышли из машины в лесу, рядом железнодорожным полотном. Шум поездов я слышал, но не знал, что и где.
Николай Михайлович объяснил, что сейчас подойдет поезд, остановка в пределах одной минуты, и мы в специальном вагоне поедем в район озера Байкал, где находится учреждение, занимающееся нашей проблемой.
— В поезде мы успеем с вами поговорить о многом. Мы могли бы сесть в этот вагон и на вокзале, который находится в пяти минутах езды от кафе, но наша поездка в автомашине предназначалась для подтверждения наших данных о вашем психическом состоянии и вашей подготовки к практически полной перемене всей вашей жизни. Вижу, что вы тот человек, который нам нужен.
Глава 14
В спецвагоне я получил отдельное купе. Мой диван был застелен хрустящими белыми простынями, и я уже предвкушал удовольствие вытянуться на них и уснуть сном человека, которому уже никуда не надо спешить.
Николай Михайлович показал мне, где находится ванная комната. В комнате был душ и настоящая ванная. Из чугуна. Я немедленно открыл воду и стал наливать воду. Никогда не принимал ванну в быстро идущем поезде. Интересно сидеть в ванне на повороте. Вам никогда не придется испытать это чувство, а я чувствовал, как меня вместе с водой выплескивало из ванны в сторону, противоположную повороту поезда, идущего со скоростью чуть более ста километров в час. Сила инерции большой ванны, наполненной водой, во много раз сильнее силы инерции обыкновенного человека, которого просто бросает из стороны в сторону на поворотах железной дороги.
Время до ужина пролетело быстро. Стол был накрыт в салоне,, похожем на зал, занимающем не менее трети всего пассажирского вагона. В салоне был большой стол со стульями, диваны вдоль стен, телевизор. Зал был отделан по-европейски. Так говорят, когда наклеивают обои, ставят стильную мебель, приворачивают блестящие краны и говорят, что они сделали евроремонт. Никак не можем перестать пресмыкаться перед Западом. У меня нет никакого чувства ненависти к Западу, у меня только ненависть к русским, которые, чтобы выслужиться перед Западом, льют грязь на свой народ.
Под стать салону была и сервировка стола. Я думаю, что будет не совсем вежливо утомлять голодных людей описанием меню и процесса пищеварения и смакования подаваемых блюд. Достаточно сказать, что красная рыба с янтарной слезой и вид запотевшего хрустального графинчика превращают в гурманов даже тех, чьи изыски не выходили далее соленого огурца и стакана самогона.
В процессе принятия пищи Николай Михайлович продолжил начатый в кафе «Березка» рассказ:
— Упоминание о немчине Якове Пфеффере в документах есть. Сказано, что он был близким человеком великих князей Ивана Третьего и его сына Василия Третьего. И все.
История эта начинается с царствования императора Александра Второго освободителя. При нем все документы, упоминавшие Якова Пфеффера, были помещены в архив с грифом «государственная важность, вскрытию не подлежит».
Естественно, после переворота 1917 года большевики обязались все тайное сделать явным. Но и у них, как и у демократов последнего пошиба, хватило ума понять, что не все тайное может быть явным.
Кожаная папка с личной печатью Александра Второго была вскрыта в 1921 году по личному распоряжению В. Ульянова (Ленина), о чем сделана соответствующая запись в формуляре.
В коротенькой записке потомкам рукой императора была сделана приписка, что эта папка должна храниться как ящик Пандоры, так как она уже привела к несчастьям земли русской во времена царя Ивана Четвертого (Грозного), явилась причиной смерти императора Петра Первого, смерти императоров Александра Первого, или его ухода от царствования в мир в виде простого крестьянина, императора Николая Первого в Таганроге, отца Александра Второго, и явится причиной будущих бед, если кто-то осмелится открыть эту папку.
В папке лежало несколько листочков, описывающих умопомрачение Ивана Грозного, когда он смотрелся в заморское зеркальце, и зверства, совершаемые им. Смерть от удара (инсульта) Петра Первого, в расцвете сил, когда он день в одиночестве провел с зеркалом. После исследования зеркала внезапно почил император Александр Первый, победитель Наполеона и самый блистательный самодержец Европы. Есть много свидетельств того, что император Александр жил в качестве простого крестьянина в Сибири. Но и это тоже тайна. Смерть Николая Первого, человека военного до мозга костей, подавившего восстание декабристов 1825 года и проигравшего военное состязание с Европой в Крыму в 1854-1855 года. И причина та же — зеркало.
Ваша рукопись оказалась недостающим звеном и помогла нам восстановить причинно-следственную связь прошедших исторических событий. Рукопись помогла и вам тем, что вы сидите в поезде, и слушаете сказания до вчерашнего дня неизвестного вам человека.
Приступы ненависти Ивана Грозного случались тогда, когда он смотрелся в зеркало. Представьте себе состояние человека, испытывающего к себе ненависть за все зло совершенное в отношении близких, или тех, кто полностью, вплоть до жизни, зависит от него. Такая мера ответственности или вины задавит любого сильного человека, кроме того, кто привык повелевать десятками миллионов жизней сразу.
Иван Грозный был готов на коленях вымаливать себе прощение у остатков уничтоженных им родов, стоять в рубище перед воротами покоренной им Казани, но воля самодержца пересиливала и он более жестоко расправлялся с теми, кто, по его мнению, был врагом государства российского.
Петру Первому достаточно было одного дня общения с зеркалом, чтобы понять, что он наворотил, или наворочал в России, разрушив ее вековой уклад, но не создав ничего нового, чего бы русский народ не выгнул или не подтесал под себя. Вероятно, это простонародное «пардоньте силь ву пле» по любому поводу и явилось причиной последнего удара отца российской перестройки.
Последующим Петрам и Павлу было не до этих проблем. Но зато Александр Первый, одержав, пропагандистски говоря, «блистательную» победу над Наполеоном, когда России пришлось в ходе войны перестраиваться на новый лад, как в 1941 году, после удачных заграничных походов, внезапно почил, опять же после свидания со злополучным зеркалом.
Последний император, который смотрелся в зеркальце, был Николай Павлович, «герой Крыма».
И до 1921 года о зеркальце не было слышно и видно. Свидание Ленина с зеркальцем было причиной введения новой экономической политики во искупление зверств большевизма к России и тяжелой болезни пролетарского вождя, которая свела его в могилу.
Сталин был более твердый, и в зеркало посмотрелся только один раз, в апреле 1945 года, что объясняет его сравнительное мягкое отношение к победителям и какое-то шелохнувшееся мягкое чувство к русскому народу. Зато потом вождь и учитель всех народов оторвался по полной программе на любимом русском и других народах, за что они до сих пор о нем говорят с нескрываемым уважением, показывая пример нынешним руководителям и указывая на пути решения национальных проблем тех народов, которые хотят быть лучше других.
Затем Н. Хрущев, понявший свою ничтожность по сравнению с Лениным и Сталиным и хотевший получить лавры Нерона — поджигателя ядерной войны и победителя Америки военным путем, так как не удалось перегнать экономически.
Мудрый Л. Брежнев и последующие партийные вожди, включая отца второй перестройки М. Горбачева, плевать хотели на какие-то зеркальца; у них были более важные проблемы удержания руководящей роли статьи шестой Конституции СССР.
Зато Ельцину достаточно было взглянуть в зеркальце только один раз, чтобы сесть у себя в кабинете, написать заявление об уходе по собственному желанию и передать бразды правления молодому руководителю, способному утихомирить перестроечное море и привести народ к спокойному состоянию мирной жизни без чрезвычайных ситуаций.
Ну, а сейчас, спокойной вам ночи. Завтра у нас будет достаточно времени, чтобы продолжить начатый разговор.
Глава 15
Предпринимать попытки к бегству бесполезно. Любая из миловидных проводниц сшибет с ног, наденет наручники и поднимет тревогу. Даже если удастся выпрыгнуть из поезда, то какая есть необходимость болтаться по тайге несколько дней, чтобы тебя нашли и напинали по ребрам чекисты или сожрали пасущиеся у магистралей волки?
Если меня везут в таких комфортных условиях, в каких, вероятно, не возили и г-на Столыпина, придумавшего специальный вагон для перевозки арестованных (может быть, это не он придумал, а кто-то по его поручению, но, как всегда бывает у нас, не всегда действительный изобретатель пользуется плодами рук или головы своей), то я представляю для них какую-то ценность. Но какую?
После завтрака мы сели с Николаем Михайловичем, любителем гаванских сигар, аромат которых доставлял мне истинное наслаждение, на диван у окна и, не торопясь, продолжили прерванный вечером разговор.
— Да, зеркало у нас. Без ваших бумаг у нас были только смутные догадки о влиянии сего предмета на человеческую личность, вернее, на его психику.
Вероятно, мы были бы ближе к разгадке тайны, если бы проводимые исследования не зависели от колебаний генеральной линии коммунистической партии.
От нас ждали немедленного результата, чтобы отрапортовать на очередном историческом съезде партии или пленуме ЦК о найденном средстве типа молодильного яблока для Политбюро или могильного ореха для системы капитализма, которая гнила в течение нескольких веков, отравляя жизнь благонамеренных обитателей социалистического лагеря россказнями о вкусе заморских плодов и изобилии колбас, среди которых вареные и ливерные колбасы почти не присутствуют.
Но результата не было. В 1934 году попытка обстрела зеркальца из револьвера в лаборатории, расположенной на пространстве между Москвой и Петербургом, бывший Ленинград, нашла выражение в ответной стрельбе из револьвера в товарища Кирова, бывшего Кострикова, и вызвала какое-то умопомрачение среди власть предержащих, развязавших за этим семилетние репрессии.
Попытки пилить зеркальце пилой или напильником приводили к серьезным массовым заболеваниям, как работников лаборатории, так и жителей населенных пунктов в радиусе не менее 600 километров.
Попытка что-то сделать с зеркальцем в интересах обороны, в том числе и активной обороны, приводили к трагическим последствиям.
В 1947 году попытки освещения зеркальца сильным пучком света вызвали заболевания лучевой болезнью сотрудников, находившихся в непосредственной близости от лаборатории, и легкие степени облучения у людей, находившихся в это время на территории лабораторного комплекса.
Я не буду приводить другие примеры, но многие техногенные катастрофы непосредственно связаны с этим зеркальцем.
Есть предположения, что зеркальце попало в Индию или изготовлено в Индии космическими пришельцами для каких-то своих целей. Каких, не известно, так как изучать зеркальце начали совершенно недавно, не опасаясь никаких идеологических ограничений на исследования. Хотя в России снова создается массовая партия со своей молодежной организацией, что невольно вспомнишь слова одного политического деятеля новой России, бывшего немалым деятелем в бывшем СССР (номенклатура остается на плаву при всяком режиме) — хотели как лучше, а получилось как всегда.
Наша лаборатория находится вблизи озера Байкал. Мы являемся частичкой огромного космоса, где планеты являются питательной средой Вселенского разума и выразителем этого Разума в зависимости от того, насколько этот Разум усвоен его получателями.
Это я сейчас с вами разговариваю так свободно, а буквально несколько лет назад нам даже думать об этом запрещалось, настолько это было крамольно для теории коммунизма-ленинизма.
Мы предполагаем, что озеро Байкал, расположенное недалеко от района падения так называемого Тунгусского метеорита, является точкой связи с Космосом. Если хотите, то местом инъекции Космоса в Землю. Если говорить с точки зрения Всекосмической, то Земля, как шарик мороженого, надетый на палочку или трубочку в районе озера Байкал, или же, с точки зрения Глобальной, Всеземной, то Космос опирается своим выступом о Землю в районе озера Байкал.
Это воспринимайте, как хотите. С точки зрения скромной или нескромной. Как бы то ни было, но отсутствие связи с Космосом Байкала и зеркальца никто доказать не может. Что-то есть, все говорят, но раз доказать невозможно, то этого нет. Раз виноград достать невозможно, то его нет? Нет, он есть, просто его достать трудно. Это только лиса, отдышавшись, говорит, что ей не очень-то и хотелось винограда, он еще зеленый. Человек не может брать пример с эзоповской Лисы. На то он и Человек.
Вам еще придется столкнуться со всем этим, что не поддается объяснению и пониманию. Есть только смутные чувства и предчувствия. Когда на корабле выходишь на центр Байкала, к самой его глубокой точке, зная, что под тобой полтора километра глубины и бесконечное пространство Космоса вверху, то все предметы становятся настолько маленькими, как будто ты наблюдаешь за ними и за собой с огромной высоты, находясь в качестве руководителя эксперимента над какой-то исследуемой площадкой на незнакомой планете, населенной мыслящими бактериями, способными в далеком будущем к воспроизводству мыслящих существ, близких к нам не по строению тела, но по Разуму.
Взгляните в окно. Мы уже почти подъехали к Иркутску. На вокзале мы сядем в автомобиль и через полтора часа будем в нашей лаборатории.
Кстати, вы не задумывались над тем, почему найденные вами бесценные рукописи до сих пор находятся у вас и никто не посягает на них?
Глава 16
У Николая Михайловича есть интересная манера задавать острые вопросы в те минуты, когда мысли заняты совершенно другими вопросами.
А действительно, почему? По идее, чекисты могли их изъять, если говорить специфическим языком, или выкрасть, если говорить по-простому. Суть события от этого не меняется.
Вместо этого я еду в отдельном вагоне, и все бумаги при мне. Только меня нет. Спрыгнул с моста в моем родном городе. Заболел, лег спать и ушел куда-то.
Так кто же этот Никто, кем являюсь я? Что за иезуитство такое? Почему над человеком так издеваются?
Словно предчувствуя мое состояние, Николай Михайлович просто сказал:
— Не терзайтесь над тем вопросом, который я поставил перед вами. Не догадаетесь никогда. Мы почти год раскрывали вашу тайну. И представьте себе, мы ее разгадали.
Вы потомок Якова Пфеффера. В вас его гены, которые помогут нам постичь то, что удалось постичь вашему предку.
Я был настолько ошеломлен сообщением, что у меня пропала охота вообще воспринимать какую-либо информацию. И я безучастно сидел в шикарной автомашине, которая как птица летела по ровной автостраде от города Иркутска к озеру Байкал, пожирая расстояние и красоты природы по обеим сторонам дороги.
Я начал что-то воспринимать, когда меня попросили выйти из машины около красивого трехэтажного особняка, расположенного в сосновом бору. Воздух в этом районе был такой, что казалось, что миллиарды фитонцидов уничтожают все, что неблагоприятно для человека и нежно ласкают открытые участки тела.
О размещении я даже рассказывать не буду. Выше всяких похвал. Как и моего предка меня без оформления документов, без жалования взяли на полное государственное обеспечение для чего-то очень важного. А для чего?
Глава 17
В столовой, куда мы пришли на обед, было очень много самых разнообразных людей. Такое было ощущение, что профессора и академики были разбавлены грузчиками продовольственных магазинов, недоучившимися студентами и отставными военными. Несмотря на такой разномастный внешний вид, контингент (откуда взялось это слово?) вел себя очень культурно. Тарелочки, ложечки, вилочки, ножики. Давно сработанный коллектив. На меня обратили внимание человек несколько. Пятнадцати-двадцати секунд им хватило на то, чтобы оценить меня, отмести как побочный эффект опыта, и продолжить беседу со своим коллегой, углубляясь в дебри космоса по мере окончания обеда.
После обеда какое-то чувство усталости, тяжести навалилось на меня, и я отпросился пойти отдыхать у Николая Михайловича, хотевшего познакомить меня с моими будущими коллегами.
Придя в свою комнату, я, не раздеваясь, лег на кровать и стал медленно проваливаться в тяжелую черную пучину сна.
«Наконец я начал понимать, что сила воздействия зеркала зависит от угла, под которым ты смотришь в зеркало. Если смотреть со стороны, то не чувствуешь особенно сильных угрызений совести. А если вообще не думать о совести, то можно, как это говорят — без угрызения совести, делать все, что считаешь правильным.
Постепенно я стал приучать себя к зеркалу, как некогда древние тираны приучали себя к ядам, добавляя их в пищу микропорциями. С течением какого-то времени я зачерствел: то, что раньше вызывало у меня душевные страдания, стало обыденным делом.
Я докладывал Великому князю о своих открытиях, но молил никого не допускать к зеркалу, так как непривычные эмоции могут навредить в первую очередь государю. Я так и написал, что с зеркалом могут находиться люди с исключительно твердым сердцем, чистой головой, не забитой моральными предрассудками, и абсолютной преданностью только одному человеку — своему государю, каковым в настоящее время являюсь я — раб Великого князя Якоб Пфеффер.
И князь поверил мне. Я был самым неприметным и всесильным слугой Великого князя, о чем не догадывался никто, втайне подозревая Великого князя в хулительных наклонностях к одинаковому полу. Но никто это даже шепотом произнести не мог. Я это узнал, когда заставил служку креститься на зеркало показанное издали и под большим углом нему. Не так это важно, что говорят за спиной, важнее то, что говорят в зеркало.
Когда князь хотел проверить кого-то из бояр или расправиться с ним, заранее виновный вызывался в отдельную комнату, где находились князь и я. Князь задавал вопросы, а я подносил к боярину зеркальце. Чего только не говорилось на себя и на своих ближних, чтобы вымолить себе жизнь и какие-то привилегии.
Затем виновный передавался рындам и пытошных дел мастерам, которым князь письменно давал распоряжения, какие сведения надо получить и прилюдно записать от злоумышленника.
Душа моя ожесточилась настолько, что меня не удивляло и не возмущало то, что дети клевещут на родителей, жены на мужей, мужья на жен, побратимы на побратимов, братья на братьев и отцов. Зеркало было сильнее воли человеческой. Богатырь на поле ратном оказывался дитем несмышленым и плаксивым перед зеркалом. А я радовался, что могу услужить князю, убирая несогласных, недовольных, обиженных, а иногда и прямых врагов государя нашего. Все они были враги, кто даже осмеливался думать плохо о нашем государе.
Однажды я сдвинул переключатель на волшебном зеркальце и посмотрел на себя такого, какой я есть на самом деле. Тот, кого я увидел, был мне не знаком. Там не было Якоба Пфеффера, там был Яшка-каин, чем-то по внешности похожий на Великого князя, с бородкой, с рысьми глазами, острыми зубами, широким монгольским лицом, ставшим таким от постоянного оскала зубов, который стал настолько привычным, что от меня шарахались люди, когда я пытался чему-то улыбнуться. А волшебная сторона показывала благообразного бюргера из Баварии, довольного урожаем ячменя, количеством солода и сваренного пива, копченых свиных ножек, и доброй фрау с широким задом, сидящей на скамейке рядом.
Майн Готт, Господи Боже, вразуми мя, наставь на путь истинный. Забыл ты Якоб Пфеффер, что царствие на земле и на небе только Божие. Себя за Бога посчитал. Начал вспоминать «Отче наш» и никак не мог вспомнить. Лишь к полуночи я смог более или менее явственно произнести: «Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да придет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насушный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого». И сразу что-то сломалось во мне. Слезы полились ручем, стали перед лицом мелькать мученики невинные, наговорившие на себя от колдовского изобретения во славу князеву и на свою и своих жен и детей погибель. И все это я, собака безродная, исделал.
Я стоял на коленях у божницы и со слезами причитал: «Верую во единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым. И во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единародного, Иже от Отца рожденного прежде все век; Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рожденна, несотворенна, единосущна Отцу, Имже вся быша. Нас ради человек и нашего ради спасения сшедшего с небес от Духа Свята и Марии Девы, и вочеловечшася. Распятого же за ны при Понтийстем Пилате, и страдавша, и погребенна. И воскресшаго в третий день по Писанием. И возшедшаго на небеса, и седяща одесную Отца. И паки грядущаго со славою судити живым и мертвым, Егоже Царствию не будет конца. И в Духа Святаго, Господа, Животворящаго, Иже от Отца исходящаго, Иже со Отцем и Сыном спокланяема и сславима, глаголавшего пророки. Во едину Святую, Соборную и Апостольскую Церковь. Исповедую едино крещение во оставление грехов. Чаю воскресения мертвых, и жизни будущаго века. Аминь».
Как же мне быть? Великий князь шутить не будет. Голову не отрубит, но сечь велит изрядно, дабы дурь выбить из меня вся, так как враги еще не все спытаны огнем и зеркалом. Буду рассказывать о видении Пресвятой Богородицы, явившейся ко мне, когда я читал: «Богородице Дево, радуйся, Благодатная Марие, Господь с Тобою; благословенна Ты в женах и благословен плод чрева Твоего, яко Спаса родила еси душ наших». Сошла ко мне Богородица и предупредила беречь жизнь князеву от искушения дьявольского, которое носить рядом в ларце закрытом, и никому не показывать, аки воссияние зеркала губительно для князя и потомков его, которые нарушат заповедь данную Божией Матерью.
Долго думал князь над тем, что я ему рассказал поутру, целуя его сапоги и призывая беречь себя, как я берегу жизнь князя. Раз пять он требовал рассказать, как ко мне явилась Богородица и что дословно говорила. Ни разу я не сбился, что поколебало уверенность князя в своей непогрешимости.
К вечеру я получил указ о хранении ларца с княжеской драгоценностью и назначении мне в охрану княжеских людей для сбережения ларца княжеского.
«Боже, милостив буди мне грешному. Боже, очисти мя грешнаго, и помилуй мя. Создавый мя, Господи, прости мя! Не допусти возрождения подобного Якова Пфеффера, ведущего невинных жертв на заклание дьяволу, внушившему владыкам земным непогрешимость господнюю и распоряжение жизнью людскою, что только Господу Богу дозволено. И яко появится такой человек, нашли на него кару небесную, как на посланника адова. Божееее!»
Я проснулся от звона в ушах, как будто какой-то колокол низким тоном гудел «бууммм». А, может быть, не «бууммм», а «Божееее!»
Солнце клонилось к закату, черные тучи собирались над озером, порывы ветра создавали белые барашки на волнах и кренили к земле вековые деревья. Надвигалась нешуточная гроза.
Да, я чувствую, что я Пфеффер. Но в нашем русском роду не было ни одного изгоя, нарушившего заповедь предков. Князья приходят и уходят, а народ остается. И народу надо сделать все, чтобы у князей не было и мыслей распоряжаться жизнью людей. Это дело Божье.
Пора за работу. Мне кажется, что Николай Михайлович никогда не узнает, что случилось с Яковом Пфеффером, русским немцем, остановившим на какое-то время до Ивана Грозного уничтожение людей русских, подобно врагам земли русской.