Из цикла «Ты, только ты»

Я более себя не истязаю.
Спасенья нет для тех, кто тверд в грехе.
Что совесть мне? Я знать ее не знаю.
И в ад готов спуститься налегке.

Мне говорят, что Тот, кто там, на небе,
Сменил на пряник кнут и дал последний шанс.
А я его сгубил. Сгубил его, и мне бы
Покаяться в смирении сейчас.

Пускай рогатый враг иль друг крылатый,
Смеясь иль плача, мне вручит свечу
И даст понять, что пробил час расплаты.
Ну что же, по счетам я заплачу.

Но прежде, чем свеча моя погаснет,
Я закричу, что нет тебя прекрасней.
++++++++++++++++++++++++++++

Как любишь ты кокетничать, дразнить
И в шутку обращать мои упреки,
Рвать с наслажденьем связанную нить,
Являть народу все свои пороки.

Как любишь равнодушием меня
Одаривать, о щедрая царица,
И хладнокровье яростно храня,
Взять и во всем другому покориться.

Как любишь узнавать, чем я живу,
Казаться то надменной, то ревнивой,
Зачем-то порицать мою жену
И комплиментов ждать нетерпеливо.

Как любишь ты, смахнув слезинки с глаз,
Сказать с усмешкой:»Я любила Вас».

Мой «опыт ревности»:

Ну как Вам, боль моя, живется-можется?
Как думается, дышится Вам как?
Смешинка ли бежит по алой кожице
Капризных губ, шептавших «мой чудак…»?

Ну как с галантным Вашим утешителем,
С его слащавой пошлостью речей?
Вам, знавшей сладо-страстье Небожителя,
Ужели сладок уксус страсти, чьей?

Как Вам, о фея снов и вдохновения,
В мещанском платье любо ль щеголять?
У Ваших ног нехудший был…из гениев-
Теперь же ровная посредственности гладь.

Как Вам, к кому не обращался в прозе я,
Пел для кого про Ахиллесов щит
И с кем вкушал небесную амброзию,
По вкусу ли теперь пустые щи?

Ну как, скажите мне без околичностей,
Живется Вам и дышится Вам как?
Слезинка ль заблестит на Вашем личике,
Когда Вам некий вспомнится чудак?

Просьба о прощении:

Милый мой премудрый сатаненок!
Ты прости меня, за что не знаю.
Не за то ль, что был пуглив, как заяц,
Или глуп, как томный олененок?

Не за то ль, что зверски был ревнив я
И вставал в обиженную позу,
Что, не подарив ни разу розу,
Думал о тебе то вкось, то вкривь я?

Не за то ль, что слишком был навязчив,
Или избегал с тобой общенья,
Что краснел от злости и смущенья,
Был кислей лимона, меда слаще?

Может быть за то, что был несдержан,
Не по обстановке слишком скован,
Что не лез в карман за грубым словом,
Будучи условностям привержен?

В общем-то за то, что я поверил,
Будто мы одни на белом свете.
Так уже не любят даже дети,
Любят так прирученные звери…
**************************
Мы видимся не чаще раза в год,
Мы видим, что стареем понемногу.
Судьба разводит нас, ее «развод»
Вернее штампа в паспорте, ей-богу!

При встречах говорим о том-о сем,
Бросаем взгляды искоса, украдкой.
Невысказанность чувств в себе несем,
Невыразимость муки нашей сладкой.

Мне кажется, ты обрела покой,
А я его утратил почему-то.
Ты на прощанье машешь мне рукой
И просишь извинения как будто.

Целую «в щёчку» быстро и негрубо —
Ты запретила целовать мне в губы.
******************************
Я прошу и не так уж много:
Чтоб мечты у тебя сбывались,
Чтобы муж встречал у порога,
Чтобы дети твои смеялись,
Чтобы дом был полная чаша,
А свекровь не смотрела строго,
Чтобы стала ты еще краше,-
Это, право, не так уж много.

Я прошу. У кого? У Бога!
Если грех это, Он отпустит!
Я прошу и не так уж много:
Больше радости, меньше грусти.
Бог простит мне немногословье
И стиха моего убогость,
Выпить даст за твое здоровье
(дать-то даст, да не так уж много…).

Признание:

Да, признаЮсь, я грешен, грешен, грешен.
Влюблен как юноша, но не в жену, увы.
Вы осуждаете? Ах, осудили вы…
Казнен толпой — распят или повешен —
Я глух к змеиным мерзостям молвы.

Меня пьянит, волнует ветер вешний,
Влечет туда, к незримым берегам,
Где хор сирен, шум волн и птичий гам,
Где в вспышках молний ад встает кромешный
И где мне пасть — припасть к твоим ногам.

Как пытка эта тянется неспешно!
Я предаю и предаюсь греху
У мира на виду и на слуху.
Грозит перстом всевидящий, безгрешный
Заступник милосердный наверху.

Я теряю тебя:

Я теряю тебя как частицу души,
Что дана человеку от Бога.
Только кто и когда от тебя отрешит,
Кто укажет к спасенью дорогу?

Кто заглянет в глаза и отпустит мне грех,
Милосердной рукой прикасаясь,
Так, чтоб я позабыл радость давних утех
И не вспомнил о ней, просыпаясь?

Чтоб заснув, я забыл о тепле твоих губ,
Тонких пальцев и шелковых прядей,
А проснувшись здоров был как пробковый дуб,
Безмятежен как слон в зоосаде,

Чтобы нескольких дней и недолгих часов
Стерлись в памяти тайные числа,
Чтобы взгляды твои — откровенья без слов —
Показались лишенными смысла.

Я теряю тебя, но не память свою,
Я терзаюсь незримой пропажей
И пьянящую влагу без удержу пью,
Упиваясь убийственной блажью.

********************************

Знаешь, а ты мне по-прежнему снишься.
Ласковой снишься, во сне не бранишься.
Вижу тебя в сновидениях нежной,
Смелой и пылкой, ну, словом, той, прежней.
Знаешь, вчера ты мне снова приснилась.
Сердце мое сладко сжалось, забилось.
Я молчаливо тобой любовался,
Бога молил, чтобы сон не прервался.
Вот, наконец, наши встретились взгляды,
Ты улыбнулась, сказала: «Я рада»,
Тихо спросила:»Ну что ж Вы молчите?»
Произнесла:»Будет время — зайдите.»
Я забегу, я зайду на мгновенье,
Чтоб повидаться с тобой в сновиденье,
Буду острить, расточать комплименты…

Снятся мне сны,
Сны мне снятся
Зачем -то.

Я — здесь, ты — там…

Я — здесь, ты — там. Но как это ни странно,
Ты тоже здесь — в видениях моих,
Где мы — герои сценок мелодрамы,
Придуманной для нас с тобой двоих.

Ты здесь и там, ни далеко, ни близко,
В свой мир или мирок погружена,
Монахиня, мамаша, одалиска
И, так сказать, неверная жена.

Всю нашу жизнь, вчера, сегодня, завтра,
Мы в параллельных маемся мирах.
Актеры погорелого театра,
Играем то «на совесть», то «за страх»,

То в фарсе, то в комедии, то в драме,
У нас в партнерах — он, она, любой…
Ах, что за Сцену выдумал в Романе
Великий Беллетрист для нас с тобой!
********************************

Cон в зимнюю ночь

Побудь со мной немножко,
Огонь моей свечи,
Звезда моей ночИ,
Свет моего окошка;
Побудь и помолчи.
И приласкайся кошкой,
Прелестнейшая крошка,
Мираж, мечта мужчин.

Ты дразнишь — не нарочно,
Ты зла — не без причин.
Из всех моих кручин
Кручины нет роскошней.
А как твой взор лучист,
И просто чудо — ножки!
Ходить бы им в сапожках
Дорожкой из парчи;
Тебе б на платье — брошку
И к счастию — ключи…

О, сердце, не стучи —
Ведь это понарошку
Пронзают как мечи
Луны свирепой рожки…
В рогожке да на дрожках
Дух снов из сна умчи.
*************************
Выпью, выпью вина. Сразу стану «значительным».
Я пойму Ваши взгляды и Ваше молчание.
Буду им, только им, им одним, «исключительным»,
Нежно любящим Вас, Ваши ум, обаяние.

Приласкав, приголубив, спрошу Вас с участием:
«Как детишки растут? Как дела, ненаглядная?»
Вспомню наши свидания, ссоры и страсти я
И скажу «комлимент»:»Вы такая нарядная!»

Провожу, провожу точно так же, как в юности,
До заветного клена (смотри, как разросся он!).
Благодать в сентябре, ветер в мире подлунном стих…
Подарю Вам цветы, поцелуй… И вот этот сон.

Холодная весна

Пришла весна-красна, но нет как нет тепла.
Весна так своенравна, непослушна.
А мужняя жена то зла, то весела,
То мелочна, а то великодушна.

Недружная весна тепла не принесла.
Шел в мае снег, и это непривычно.
А мужняя жена не только мне мила,
Не только мне, представьте, симпатична!.

Шумит-поет поток, как чей-то муженек,
Который загулял до неприличья.
А милый мне цветок не я б один сберег
От снега на поляне земляничной.

Холодная весна — не лучшая пора.
Так ветрена она и так капризна.
А мужняя жена то ангельски добра,
То хмурится и смотрит с укоризной.

Неласкова весна: то снег, то дождь с утра,
Но предсказать тепло не так уж трудно.
А мужняя жена порою так мудра,
Порою так по-детски безрассудна!