Рассказ
Никогда, как ни старался, не мог понять своего дядю. Решительно ни в чем. Взять хотя бы его страсть к скачкам. И с чего только она в нем развилась? Наверное, из любви ко всему британскому, которую я совсем не разделял.
Главное, конечно, не в этом. Дядя явил для меня яр-кий пример почитателя азарта. Он был служителем его культа и тем самым вызывал во мне самое стойкое отвраще-ние к игре. Я благодарен ему за это, ведь я всегда все делал ему в пику. Со скачками мне хватило одного раза.
Это было около двенадцати лет назад. Не помню, как он выманил меня тогда на ипподром. Кажется, у меня забо-лела девушка, и в выходной осенний день мне, пятнадцати-летнему почитателю Цоя, совсем не хотелось вспоминать со-держание одной из его песен.
— Пойдешь со мной на скачки? – как всегда суховато, спросил он меня.
— Пойду, только ставок делать не буду.
Он рассмеялся и тут же заметил:
— А кто бы тебе позволил? Возраст еще не тот. Хотя иг-ра молодых любит.
— Поэтому и затягивает часто?
Дядя удивленно ухмыльнулся и кивнул:
— Пожалуй, что так. Поэтому ставку за тебя сделаю я. Такую, какую ты сам сочтешь подходящей.
— Почему ты думаешь, что мне захочется играть?
— Ты же сам все сказал, про молодых. Когда будем на месте, тебя тоже затянет. Хотя бы даже на один этот раз.
Что поделать, он оказался прав.
Живой антураж ипподрома подействовал мгновенно. Тогда-то я и понял, что, раз туда попав, не играть становится практически невозможным.
Изучив программу скачек, дядя, прицокнув языком, заключил:
— А заезды-то сегодня международные будут. Точнее, только один из них.
— Почему так?
— В заявке из Пари Лось.
— Что испарилось? – не понял я.
— В третьем стипл-чейзе бежит лошадь из Парижа по кличке Лось. Странная кличка, не правда ли?
Я ничего не ответил. Ему было виднее. К тому време-ни дядя посещал скачки уже более двадцати лет, и если он находил кличку Лось действительно странной, то я готов был ему поверить. Интересно, сколько лошадей перевидал он за это время?
У будки тотализатора после тщательных прикидок с огрызком карандаша в руке, дядя спросил меня:
— Я готов, а на кого будешь ставить ты? Тебе подска-зать?
Его совет я послушал – как всегда, для того только, чтобы сделать ровно наоборот.
— Спасибо, но я поставлю на парижского Лося. Скажи только, как он у нас оказался?
— В программке сказано, что во Франции скакуну нет равных, поэтому он совершает разъезды по странам Европы для получения нового опыта. Вот, добрался и до России. В целом, вояж пока неудачный. Здесь ему тоже вряд ли что светит – уж больно старенький.
— Зачем же тогда нужен этот опыт? Ему ведь тяжело колесить вот так из страны в страну?
— Конечно. Думаю, речь идет скорее о заслуженных проводах, под видом показательных выступлений. Владель-цам этот тур должен принести немалую выгоду. Как финан-совую, так и имиджевую. Пока громкое имя не испарилось.
— А почему оно так звучит: Элан, а не Лось?
— Так по-французски «лось» и будет, — назидательно буркнул дядя в тот самый момент, когда подошла его оче-редь расстаться с деньгами у окошка. – Так что ты решил?
— Я тебе уже сказал.
— Что ж, дело твое. Двести к одному в случае выигры-ша.
На трибуне мы заняли очень приличные места, так что своего Лося в паддоке перед стартом я достаточно раз-глядел и оценил. Насколько мог, конечно, это сделать такой новичок, как я.
От других лошадей он отличался, пожалуй, лишь большей субтильностью и какой-то манерностью, которую я списал на происхождение и возраст. Ничего лосиного я в нем не заметил, и такой парадокс мне пришелся даже по вкусу.
Как только был дан старт, все эти степенные русские джентльмены, собравшиеся на стадионе, превратились в прежних пузатых дядек с сомнительными базарными ин-стинктами. Мой родственник среди них не стал исключени-ем. Из того, что творилось в эти минуты, я не увидел ровным счетом ничего, кроме неважного, как мне показалось, старта Лося. Однако то, что было вначале, оказалось в итоге не столь существенным.
В сникшем на финише потоке жаргонных руга-тельств, восклицаний и взмахов рук я различил лишь непе-редаваемо изумленный жест дяди с присовокупленными словами:
— Ай да племянничек у меня растет!
Я встретился глазами с его шальным взглядом и сле-дом ощутил, как он сильно трясет меня за плечи:
— Ты чего не радуешься, дурень? Ведь выиграл же! Из Пари Лось!
— Что испарилось?
— Как что? А, впрочем, и испарилось тоже – содержи-мое моего кошелька. Ничего, зато твоя ставка сыграла! Ты ведь поделишься со своим любимым дядей? – и он наигран-но заискивающе, точно поддразнивая, подмигнул мне.
Я заметил, что многие вокруг сверлят меня глазами. С недоумением и завистью – даже не знаю, чего там было больше. Еще бы, я понимал их: мальчишка – и обыграл всех. Наверное, жутко обидно. Как минимум.
Дядя тем временем потащил меня скорей за выигры-шем. Я мало что соображал, но что-то заставило меня при-тормозить и оглянуться на ипподром. За финишной чертой, бездыханное и распростертое, лежало одно-единственное лошадиное тело. В нем я узнал своего Лося.
— Н-да, печальная история: покинуть Париж, чтоб… — и дядя, увидев, как содрогнулось мое лицо, замолк.
Я нашел в себе силы и, с трудом сдерживая слезы, спросил его:
— Испарилось?
— Да, увы, испарилось… Поехали домой?
В тот момент мы поняли друг друга – едва ли не един-ственный раз за все время. И даже не забрали выигранную сумму.
После этого случая желание посещать скачки у меня раз и навсегда пропало.
Просто испарилось.
Январь 2006 г.