Конечно, шли на НЕЁ, — Елена Яковлева в Мюнхене!
… Русскоязычная публика в фойе Гастайга, парад вечерних туалетов, очередь за шампанским и красной рыбой в буфете («Посещайте почаще татральный буфет!» — как советовал Г.Остер).
Господа! А что смотрим-то?
Три недели назад артисты театра «Современник» привозили пьесу Коляды «Персидская сирень». А сегодня вот – «Мурлин Мурло»,тоже –Коляды, тоже – комедия…
Спектакль начинает душераздирающий крик за сценой – «музыка Чайковского» называется, люди от скуки кричат». При Станиславском сверчки за сценой стрекотали, а теперь люди с тоски кричат, вот такие приметы современности …А в зале смеялись – комедия ведь…
Мурлин Мурло – прозвище Ольги ( Елена Яковлева).Ольга «больна» — она видит «мультики», которых никто больше не видит, и «боженька» ей является.Ольга верит, что скоро наступит конец света «И нас всех засыплет, затопит, ну вот как котят!». Однако, предательство Алексея, «интеллигента из Ленинграда», которого Ольга полюбила, оказывается для неё страшнее катастроф, страшнее маргинала-Миши – соседа, который выбрал Ольгу в «любовницы», страшнее жизни в захолустном городке с «музыкой Чайковского» по вечерам. Спектакль заканчивается плачем Ольги – «Боженька ушел от меня!..»
Пьеса Коляды абсурдно-натуралистична.Его особый стиль часто критикуют как «чернуху» , хотя ,на мой взгляд, это гротеск , на который имеет право каждый художник. (Ведь не смущает же любителей живописи непропорционально большая рука у «Любительницы абсента» Пикассо?)
Надо сказать, что постановка Галины Волчек очень лаконична, деликатна, и с редким чувством меры.Можно было о-очень далеко зайти с таким драматургическим материалом : первая сцена – постельная; ненормативной лексики, эвфемизмов, двусмысленных словечек, фраз и рифмочек – и к сапожнику не ходи; в конце первого действия – мордобой, а в конце второго – сцена изнасилования.На триллер потянет, не хуже «Бандитского Петербурга», и лучше «Улицы разбитых фонарей»…
«Знаешь, от первой сцены мне так мерзко сделалось, когда он её вот ногой по плечам, по голове гладил…Козёл!» — фраза из первого ряда. Сергей Гармаш играет сиплого алкоголика, который мнит себя Шварцнегером городка при хим.комбинате.
Не знаю, какой ожидали увидеть зрители Елену Яковлеву в этот вечер – быть может, как продолжения «умной» Анастасии Каменской, или новых приключений Тани Зайцевой, ведь, так повелось, что массовое признание и известность дают артисту кинороли.
… Беззащитная и растерявшаяся в своих чувствах к Алексею, Ольга теребит край свитера, выворачивая его наизнанку, выворачиваясь сама в невольных сбивчивых рассказах о своих «мультиках», Боженьке, мечтах о ребёночке.У неё старческая какая-то суетливость в движениях, неловкость, сутулость.Она поминутно поправляет волосы, но как-то втягивая голову в плечи,как бы пытаясь спрятаться, прикладывает ладони к пылающим щекам.Ольге всё время дискомфортно, эти психологические тиски перекидываются и на голос – он немного сдавленный, и звучит выше, дыхание перехватывается от волнения особенно когда она зовёт его по-имени «Алёша!.. Лёшенька…» — она словно «примеряет» его имя к своей жизни.А лицо передаёт то детскую непосредственную радость, когда Алексей записывает за ней понравившееся «выражение»; то нервный смех, то боль, что так нескладно и безыскусно выдаёт она то самое сокровенное, что неожиданно ворвалось в её жизнь. Её болезнь –«блажь», блаженных тяжело наблюдать на сцене, равно как и в жизни – голая Душа, это всегда больно.
Интересна получилась трактовка роли сестры Мурлин Мурло – Инны.(Нина Дорошина) По пьесе сама «родственность» сестёр как-то затенена противоположностью характеров – Инна – грубоватая матершинница, маляр на «стройке коммунизма», почти спившаяся после смерти мужа. Своим появлением и уходом со сцены Инна срывает бенефисные апплодисменты средь спектакля. Апплодируют её антисоветским высказываниям, и , несколько эстрадному поведению. Но вот в интонациях проскальзывают причитания Ольги, и «Лёша-Лёшенька» звучит тоже с «примеркой», не на любовь, так на спасение – увезёт с собой, подальше.И о грядущей катастрофе она рассказывает, всерьёз веря в слова «Левитана, который про войну объявлял»… Инна тоже в своём роде мечтательница.И не верит, что Москва действительно существует…Родство сестёр в спектакле удалось.
«А интеллигент-то, гнилым оказался!» — из зала об Алексее (Валерий Шальных).Сцена насилия в спектакле выведена почти условно-символически. Подробен, и от того страшен процесс хода мысли Алексея – за неё, Ольгу, избил его прилюдно сосед-Мишка, из ревности, — а между ними ничего не было? Алексей решает – мстить…Перекашивается лицо в синяках болью и злобой, зловеще сверкают очки, голос становится хриплым и безжалостным — «Раздевайся!» ,и, как удар в поддых –«Мурлин Мурло!»…
После спектакля встретиться с Еленой не удалось –неудивительно так устать, спектакль психологически безмерно тяжел и для зрителя, для актрисы – тем более.Совесть не позволила настаивать , несмотря на то, что об интервью была договорённость.
Мы разоваривали уже в аэропорту, перед регистрацией на московский рейс.
-Лена, Николай Коляда, можно сказать, «прижился» у вас в «Современнике»?
-Сейчас я играю в двух его пьесах, это «Мурлин Мурло» и «Уйди-Уйди», это его постановка,которую он сам ставил у нас в театре.
-А как вам Коляда, как режиссёр?
-Вы знаете, у меня такое ощущение, и желание, чисто человеческое, чтобы каждый человек занимался своим делом.Если у него хорошо получается писать пьесы, они пользуются успехом, популярностью, пусть он пишет, а спектакли – пусть ставит режиссёр.
-Я поняла, что работать с ним было тяжело?
-С автором работать вообще тяжело.Он же дрожит над каждым своим словом, иногда не понимает, что сокращение пьесы, или каких-то фраз могут улучшить спектакль.С автором работать очень тяжело.Это же его дитя, его произведение, он к этому и относится по-особенному , не как режиссёр….
-Но он же актёр, насколько, я знаю, по первой своей профессии ?
_Да, и это помогает ему писать очень интересные образы, именно для спектакля.Но, знаете, когда ты пишешь, да ещё и был артистом, да ещё и сам хочешь ставить свой спектакль, редко когда получается очень хорошо.
-А каково лично ваше отношение к его пьесам.Я знаю, что его бесконечно ругают в прессе.Дескать, опять «чернуха», сколько можно, в жизни такого мрака не бывает…
-Я не считаю, что он пишет «чернуху».Это до такой степени приобщенное и приближенное к тому, что иногда, а может быть и часто, в некоторых местах, а может и везде…
-То есть ,для Вас это «суровая правда жизни»?…
-Ну немножко преувеличенно то, что есть, наверное, в каждом человеке.И то что люди могут посмотреть со стороны на себя, или представить,что то что они увидели в театре, может быть существует где-то совсем рядом – это нормально.
-В зале на вашем спектакле я заметила одну пожилую пару, которые обменивались мнением, что «всё это – на злобу дня, и искусственное умничанье»…
_-Ну , что ж , это здорово, когда не драматургия, спектакль, воспринимается не одинаково всеми.Это хорошо.
-Валерий Шальных обмолвился, что приём спектакля, настрой публики, был таким же как в Москве.Вы бы как отозвались?
-Мы смотрим на это по-особому, если люди следят внимательно,за тем, что просходит на сцене , это уже хорошо, назависимо от того, как они на это реагируют- гомерически смеются, или плачут…
-Знаете, меня совершенно убил как раз гомерический смех, когда ваша героиня говорит, что задушила бы своего ребёнка собственными руками, если бы он родился…Я как-то ужаснулась, насколько люди, простите, зажрались…
-Ну, это был просто смех души, защитный наверное…Опять же, здорово , что может быть такое двоякое восприятие.
-У меня просто мурашки по коже, и вдруг этот хохот, а вас не шокировало?
-Нет.Такая реакция, конечно не совсем нормальна , но я больше чем уверена что им запала в душу эта фраза, эта пьеса, и у них будет время их переосмыслить.
-Мне кажется, как раз такие спектакли,Коляду, и нужно привозить сюда, здесь люди очень быстро привыкают к хорошему, и очень быстро забывают плохое, и нужна такая, знаете , встряска эмоциональная, чтоб не забывали, откуда они, и как жили раньше, не черствели душой…
-Германия отличается от Москвы изобилием товаров, хотя сейчас об этом можно и поспорить…Везде можно деградировать, если живёшь только ради куска хлеба, не развиваешься…
-В пьесе Коляды «Мы едем, едем, едем в далёкие края…» вы с Лией Ахеджаковой играете роль Зины, дублируете друг друга, ведь вы такие разные.Очень интересное решение…
-А этим и был итересен этот спектакль…
-Был?..
-Я сейчас не играю.А очевидцы удивлялись, что два разных спектакля выходило, из-за двух разных Зин…
-И необычный образ как для вас, так и для Ахеджаковой – Зина, «торгашка», мат-перемат…
-Сейчас у меня очень много спектаклей, и «три Коляды» — уже перебор.
-Понятно, вы в «Мурлин» на таком надрыве психологическом, человеческом, тяжело….
-Олю мою в «Мурлин Мурло» я люблю очень, играю с удовольствием, потом ещё Людмила в «Уйди-Уйди».Хватит. А Зину я не играю сейчас.
-А вот какова Галина Борисовна Волчек , как режиссёр этого спектакля, и, вообще, какая Галина Борисовна на репетициях?
-Все думают, из-за её внешности, я полагаю, что она деспот на репетициях…
-???Да у неё такое тепло из глаз льётся, какая-то доброта материнская…
-Вы совершенно правильно сказали, она действительно относится к актёрам как мать.Если она именно тебя увидела в этой роли, в этой роли полюбила, и никого другого на эту роль не мыслит и не видит, то вот всё это тепло материнское, какое может от неё исходить, на тебя нисходит, ты его получаешь, и просто работаешь в своё удовольствие.
-Как вы чувствуете себя в Германии?
-А я очень люблю эту страну. Спокойно так, наверное жить здесь приятно…
-А есть разница между мюнхенской и нюрнбергской публикой?
-В Нюрнберге был полный зал, публика очень тёплая, в Мюнхене как-то поспокойнее.Может быть потому, что в Нюрнберг редко с гастроли приезжают, нам так сказали, почему-то….
Какая-то безмерная усталость, или грусть, ни тени «звёздности», естественность – устала, так устала, она такая, какая есть,без «дежурных» улыбок, без работы на имидж.Театр – это работа, как и кино…Я призналась, что не смотрела ни одной серии «Каменской», и что не буду задавать вопросы про то, как снимался фильм «Интердевочка».Поговорили вместо этого про чудный фильм Тодоровского «Ретро втроём», очень «театральный» , если можно так сказать про фильм, очень стильный , от костюмов и предметов, до операторской работы,крупных планов, обстановки.
И всё-таки актёр по.настоящему раскрывается не в кино, а в театре…
Равно, как и зритель…
«И вот порою,
Чтоб вспомнить, что мы ещё живы,
Чужою игрою
Спешим угрюмое сердце отвлечь»
(Саша Черный «Театр»)
Анастасия Фишер
