Написано в соавторсте с Александрой Ураловой
Саша
Все произошло очень неожиданно и случайно, как обычно и происходят подлинные чудеса или настоящие неприятности. Во второй половине дня мы с Нинкой встретились у симпатичного нам обеим кафе, где вследствие скудности наших с ней бюджетов довольствовались одним только кофе и крохотной кружечкой какого-то коктейля на двоих. Кофе было вкусным, но его было явно мало, а коктейль и вовсе рассчитывался на один Нинин глоток. Поэтому ни захмелеть, ни наесться у нас не получилось. Зато вышел очень милый и душевный разговор, какого у нас не было уже довольно давно. Постепенно стены начали давить на нас. Так что, оказавшись на улице ввиду отсутствия у нас денег, а в милой кафешке – мест, мы даже обрадовались. Погода была совершенно неповторимая: густой молочный туман, запах палой листвы, белое солнце над головой, и безветренное тепло расцветающей осени.
Мы шли по туману, не особо задаваясь вопросом – куда же мы идем, вели обычный женский разговор – о парнях, о проблемах со здоровьем, о книжках и фильмах с потрясающими воображение киноактерами, о конкурентках-стервах, и тому подобное и так далее в том же духе. Так что того момента, когда из тумана вдруг выплыл Дом, мы не заметили. Я – тем более, потому что привыкла, впитала в себя чуть ли не с хлебом насущным, что в реальности Дома – нет, не было и быть не может. Слишком большой он для этой реальности, даже не просто большой – огромный, слишком запутаны его коридоры, слишком много в нем дверей и чудес, и слишком мало здравого смысла. Впрочем, с виду он – обычный жилой дом, одно крыло его – уже жилое, второе все никак достроить не могут, и из-под плохой старой краски выглядывает безумно-яркий красный кирпич. От соседних многоэтажек к нему тянутся какие-то веревки и провода, зияет галактической черной дырой свежевыкопанная земля будущей клумбы, а где-то вдалеке меланхолично покачивает умной головой перекошенный от времени и всеми забытый подъемный кран. Дом как дом. Но вы никогда не сможете пересчитать количество его парадных и этажей, как не старайтесь. Я вон сколько раз пробовала – все сбивалась со счета, начиная считать сначала. На что уж я… Вы никогда не скажете с точностью, какого цвета краска на доме, и есть ли она вообще. Вы вряд ли опишите место, где он стоит – ибо каждый раз Дом стоит на новом месте. Хотя, чаще всего это все же – пустырь, каких остается все меньше и меньше из-за многочисленных строек, поэтому Дом можно встретить и за городом. Пустырь, а рядом – парк. Или вода. В общем, что-нибудь зеленое. А зимой он любит, чтобы вдали звучал стук колес. Подходят заброшенные товарные станции, где давно не останавливаются поезда, конечные трамваев и метро…
Дом всегда был таким. И всегда будет. Издалека – невысокий, вроде бы обычная древняя «хрущевка». Подойдешь ближе – ан нет, немаленький дом, совсем немаленький. А если встанешь вплотную – он задавит тебя своей мощью, раздавшись вширь до горизонта, протянувшись ввысь до самых небес. Скажете, так дело обстоит с любым высотным домом? Ну, не знаю, не знаю…
Я не сразу узнала Дом, а когда узнала…
— Нина, – я перебила рассказ подруги на каком-то особо душещипательном месте. Лучше бы я ее историю слушала, честное слово, чем вдруг, посреди бела дня, нос к носу столкнуться с Таким… — Нинка, извини, что перебиваю, ты потом продолжишь. Это очень важно. Помнишь, я тебе рассказывала про свой сон? Ну, где я по ночам на волшебной фирме работаю. Так вот… — я показала на Дом глазами, а не пальцем, чтоб не приведи Бог не обидеть. – Вот он.
— Кто – он?
— Дом. Фирма.
— Тот самый Дом? Твой?
— Да, тот самый. Мой.
Нина придирчиво посмотрела на место моей работы. Оценивающе так. Сначала я не поняла, в чем дело, а потом меня осенило: подруга считала этажи. Я ведь рассказала ей, что да как. Для нее мой рассказ звучал как история еще одного интересного и забавного сна:
— Двадцать семь, двадцать восемь…
— Нина!
— Подожди, не мешай. Сорок пять, пятьдесят девять. Фу, ты, сбилась… Раз, два, три… что за бред… пять, шесть… десять… — девушка попробовала еще раз, на этот раз про себя. Естественно, ничего хорошего у нее из этого не вышло. Тогда она уставилась на меня и требовательно так спросила:
— Так сколько, ты говоришь, в нем этажей?
— Я не знаю. И никто не знает.
— А ты что, никогда не считала?
— Ну, что ты. Много раз.
— И что?
— И все. Не считаются они, и все тут.
— Неплохо… — и тут глаза подруги подозрительно загорелись: — Подожди… Так это что, серьезно тот самый дом? Настоящий? С сертификатом качества?
— Ну, откуда я знаю! – в тон ей ответила я. – Я у него документов не спрашивала, он мне не показывал…. Ты вообще как себе представляешь дом, который каждому встречному поперечному документы предъявлять станет?
— Ну, а если не каждому? – Нина, по-моему, просто все никак не могла поверить в реальность случившегося. Но я столько раз рассказывала ей об этом сне, и с такими деталями… И вот сейчас она стояла и в буквальном смысле не верила своим глазам. Я, если честно, тоже. Если есть Дом, значит, есть и все остальное. Или нет? Или есть, но не все? Интересно, а какая часть моего сна – правда? Хорошо бы если большая…
— А давай зайдем внутрь, — первой сориентировалась подруга. У меня похолодело внутри:
— Может, не стоит? – если есть Дом, значит, есть и шеф. А если он есть…
— Да, что с нами может случиться, в конце концов? Конец света с последующим расчленением членов и органов?! – она презрительно фыркнула. – Перестань. Это ведь даже глупо – бояться незнамо чего…
— Ну, почему же – незнамо? – парировала я.
— А потому, что это – не сон, а ты – не ведьма, работающая на шефа-тирана. Ты на сам дом посмотри, на окна: в этом крыле даже никто не живет, ставни дырявые, как братья-близнецы! И свет не горит нигде. Пойдем, ну, давай! Мне жутко интересно! – Нина потянула меня за руку, но я стояла, как вкопанная. Мне тоже было жутко. Но совсем не интересно. Потому что во сне то крыло Дома, где находился наш Офис, снаружи именно так и выглядело: заброшенным, будто там никто не живет и жить не хочет. Даже бомжи. И стекла выбитые на всех этажах. И лампочки не горят. Все это делалось с помощью магии.
— Ну, если ты не хочешь, я пойду одна! – Нинка наконец отпустила мою руку и смело протопала к самому ободранному парадному – на этот раз, второму. Она хорошо запомнила описание. – Жди меня здесь, и никуда не уходи! Если что, звони в милицию и кричи «Насилуют»! – напутствовала она, хватаясь за тяжелую дверную ручку.
А потом время остановилось. Я поняла это сразу. Сходу. Жирный голубь застыл, садясь на землю в странном па, Нинка каменной статуей слилась с молчаливым спокойствием Дома, и ветер утих. Время остановилось. Для всех, кто был сейчас рядом – но не для меня. В моей голове раздался голос, знакомый – до оскомы, до безумия, такой невозможный: здесь, сейчас, днем, после пар, и Нинка рядом стоит. Голос был волевой и сильный, и еще он был тихий, вкрадчивый, почти шепот, он пронизал меня насквозь, и я подалась вперед ему на встречу – как мотылек навстречу свету лампочки. Это был голос шефа, который невозможно было спутать ни с каким другим:
— Так-то Вы исполняете инструкции, уважаемая коллега… — шутить шеф не любил. В рабочее время он был невыносимо, беспощадно строг, четок и серьезен. И – это знал весь Офис – уж если он начинал употреблять по отношению к человеку слово «коллега», ожидать от него можно было только двух вещей: повышения или увольнения. В моем случае, кончено, ни о каком повышении речи быть не могло. Я все никак не могла поверить в то, что Офис – реален, я в нем работаю, я – ведьма, и это не мой сонный бред, а сердце уже ушло в пятки: сейчас меня уволят. Вот ведь несправедливо! Даже опомниться человеку не дают! Хотя – о какой справедливости может быть речь: приход в Дом в неурочное время карался снятием премиальных, а уж если нерадивый сотрудник проводил на территорию Офиса чужого… похоже, одним увольнением тут не ограничится. Обидно.
…А как все хорошо начиналось. Волшебные сны по ночам, а днем – небывалая удача, когда каждый месяц, день в день шестого и двадцатого числа я находила во время прогулки деньги – честно отработанную зарплату, как я теперь понимаю. А когда я не могла выйти на улицу, деньги приходили ко мне еще более странным образом – влетали в форточку, приходили на счет в банке по переводу какого-то неизвестного доброжелателя, которого я не могла отчислить, как ни пыталась, даже заносились на шерсти моего кота-гулены. Я считала это везением. Теперь везения, наверное, уже не будет. Начнется сплошное невезение. Если только не…
Голос вновь прозвучал в моей голове – холодный, как сталь. Еще холоднее. Как лед.
— Я даю Вам ровно тридцать секунд, чтобы оправдать, сами понимаете, какие свои ошибки и восстановить себя в должности, коллега. Время пошло. Тридцать… двадцать девять… двадцать восемь… я жду… двадцать шесть… — голос в моей голове отсчитывал секунды, а я все пыталась вспомнить, о чем только что думала. Невезение, думала я. Начнется сплошное невезение, думала я, если только не…
— Шеф! – я прервала его на цифре «одиннадцать». – Я действительно могу все объяснить…
— Да ну! – он был все так же холоден и предельно ироничен.
— Да! Я не нарушала запретов, я… — я сделала эффектную паузу.
— Одиннадцать… — напомнил шеф. – Десять…
— Я привела Вам нового сотрудника! – выдохнула я мысленно.
— Правда? – голос чуть-чуть оттаял. Но этого было достаточно. Вполне. – Кто он?
— Не он, а она. Нина, моя хорошая подруга и неплохой маг. Неинициированный, правда. Но это ничего, я думаю. Правда, же?
Шеф ничего не сказал. А через миг время опять пошло, и двери Дома открылись.
Нина
Есть вещи, в которые веришь сразу или никогда. Допустим, чудеса. Тема вообще скользкая — в основном в них верят женщины. Например, мы: я и Саша. Я ощутила, что каменею, как постепенно выключаются чувства. Сразу вспомнился стих: \»Приснилось мне, что я чугунным стал, мне двигаться мешает пьедестал…\»
И виновата в этом Саша. Или дом? Или они вместе? Я испугалась, я подумала, что — умираю.
Внезапно я увидела как страшные, гулкие, словно чугунные двери открываются. Медленно. Сами.
Я невольно отступила, но тут мне в спину уткнулась Сашка, она осторожно толкала меня вперёд.
— Ты чего? Пошли отсюда! Тут явная магия — она нам нужна?
— Нужна, нужна. Просто необходима. Я свой шанс упускать не намерена! Или ты входишь, или меня увольняют, понимаешь какое дело?
— Шантажистка! – Пришлось лезть в пасть… дома.
— Тебе оказана великая честь, — приговаривала Саша, словно зубной врач, заговаривающий зубы. На всякий случай, продолжая держать меня за пояс, чтобы я не сбежала. – Тебя, может быть, на работу возьмут, ночную. Заодно и подработаешь к своей скудной зарплате и поколдуешь…
Мне действительно стало жутко — внутри царила тьма, только светился алый глазок вызова лифта. Лифт, сам собой открылся: освещённая ярким светом пасть ехидно манила.
Пришлось входить.
Прежде всего поразило полное отсутствие хулительных надписей на стенах, целое зеркало и аккуратная, не подожжённая зажигалками лампочка.
Лифт ехал долго… слишком долго. А потом открылся. Мы вышли в чистенький коридор с полом, покрытый белым ковром, с огромными вазонами, откуда высовывались серые от пыли пальмы. Впереди мы увидели бронированную чёрную дверь с номером 13. Она была приоткрыта. В коридоре имелось окно — я выглянула в него — и увидела ту самую улицу, где мы были. Так не хотелось отрываться от окна — островка реальности! Но я пошла вперёд, проявляя чудеса храбрости. Или трусости.
— Вот, это Нина! — радостно улыбаясь, Саша манила меня рукой из открытой двери, куда она вошла первой. Я тоже вошла и очутилась в огромном, просто неприлично громадном кабинете с евроремонтом, страшной деревянной маской над дверями, огромным кактусом перед компьютером. В комнате было много всего, но я пришла на собеседование, а не на экскурсию.
За столом, почти сразу возле двери, сидела черноволосая красавица. Перед ней дымилась аромолампа в виде глиняной, очень неприятной головы. Рядом лежала целая стопка бумаг, компьютер, экран которого загораживал увесистый кактус в японской вазе. Я вспомнила странное верование, что кактус предохраняет глаза от компьютерных излучений. Этот кактус предохранял надёжнее всего, заслоняя экран почти полностью; он нагло развесил колючие лапы.
— Привет, — девушка неожиданно тепло улыбнулась, — меня зовут Галя. Имечко так себе, зато фигура, — она поправила высокую грудь, — шикарная. Привет, Саша, чего ты к нам среди белого дня?
— Новую сотрудницу привела, — подруга кивнула на меня.
— А, понятно. Шеф недавно такой злой был — как тигр по всему кабинету прыгал. А теперь ничего. Устал. Допрыгался. Тебя дожидается…. Ну, загляните потом ко мне, если этой дорогой возвращаться будете. Я новый чай купила. Из Англии 18-того века.
— Я больше люблю десятый век. Меньше грязи, — отозвалась Саша. Я украдкой ткнула её в бок. — Но мы с удовольствием зайдём, если что, — добавила она.
— Заходите к шефу, он уже извивается от нетерпения, — предложила Галя.
Я впервые обратила внимание на странную архитектуру комнаты. Во-первых, в ней было не четыре угла, а намного больше. Дверей тоже имелось целая коллекция — они изгибались под странными, импрессионистскими углами. Я ощущала себя, как Алиса в Стране Чудес.
— Нет, не эта, а та, — Саша направилась к неприметной двери — тёмной, скрытой тенью. Я дотронулась до ручки в виде змеиной головы. Если честно — очень не хотелось эту тварь трогать.
И тут она отворилась сама — подлая привычка всех здешних дверей. Но за дверью оказалась худенькая, хрупкая, как эльф, девушка. Она несла статую ростом с себя, а весом, наверное – втрое больше. — Вот, — она поставила её в один из многочисленных углов, — надеюсь, она тут что-нибудь украсит.
— И почему шеф весь мусор тащит в моей кабинет? — пожаловалась Галя. — Ведь есть же большущий отдел Ненужный вещей! Нет, кое-кому, — она злобно покосилась не красавицу, — видите ли, облом туда тащиться! Что это за ужас?
— Индийская богине Кали. Кстати, на её алтаре приносились кровавые жертвы, так что здесь ей самое место! – девушка округлила глаза, гордо подняв пальчик, потом уставилась на меня: — Шеф сказал, чтобы вы поторопились, или он не знает, что с вами сделает. Вам отдают новое дело, — она хмыкнула, — наверное, в наказание за опоздание.
— Ну, слава богу! — Галя радостно заулыбалась, — а то я боялась, что его повесят на меня. – Нет, это уже свинство, — обратилась она к нам. – Мало того, что я тут как секретарша пашу, так меня ещё и как ведьму используют! Шеф говорит: мало кадров. А я ему на это: дураков на все фирмы не напасёшься. А дураки с магическими способностями, так вообще вымерли! Последним был Мерлин. Кстати о Мерлине…
— Галя, ты извини, но нас ждёт Макс, — нетерпеливо перебила её Саша. Схватив меня за руку, она потащила в коридор.
Мы шли зигзагами по бесконечным коридорам, подобный безлюдный лабиринт я видела только однажды: на заводе, где я проходила практику. Высокие потолки, обшарпанные стены со странными лозунгами и устаревшими, пожелтевшими от времени плакатами: \»Сделал дело — пей, гуляй\». \»При пожаре одевайте противогазы\». \»Народу не нужны нездоровые сенсации, народу нужны здоровые сенсации\». Что-то знакомое. Кажется, из \»Сказки о тройке\» Стругацких.
Наконец мы свернули в чистенький коридорчик с беленьким ковром, серыми от пыли пальмами, чёрной дверью, откуда кто-то уже резво спёр номер 13.
Я обернулась к Сашке:
— Ты что, издеваешься? Или ты думаешь, что длительная ходьба полезна для здоровья? А где номер? Кто его успел спереть? Или у вас тут ремонт делают?
— Нет, это не то самое место. Просто похожее, — Саша посерела и схватила меня за руку. – Нина, я боюсь! Я его видела только во сне, а теперь…
— Александра, где вы ходите? — раздался начальственный рык из-за полуотворённой двери. — Тут вас целая королевская чета дожидается, а вы гуляете!
Мы вошли. Я сощурила глаза, оберегая их от яркого света огня, горящего в огромном камине. Над камином висел щит с гербом, где было написано: мы не политики, мы маги! В мягком кресле восседал… Алек Болдуин. Я ущипнула себя, ещё раз, — не помогло. Он уставился на меня буравчиками зрачков – серые глаза самые жуткие. Они такие прозрачные, что душу видно сразу. Эта душа пригвоздила меня к полу, словно гвоздями прибили и шурупами прикрутили. И гайками с той стороны пола.
— Итак, давайте без пожиманий ручек и поцелуев в щёку. Нина, я вас уже знаю, а вы скоро узнаете меня, так что давайте считать, что мы уже знакомы, — произнёс он, слегка повернув голову в мою сторону. Я сглотнула и дико заулыбалась, пробормотав в ответ что-то вежливое, но непонятное. – Вот вам новое дело, — обратился он уже к нам обеим. – Это наши самые талантливые маги, — обратился он к камину. Нет, не к камину! Возле камина на огромном, во всю стену диване, восседали странные люди. Таких даже после марихуаны не увидишь — надо что-нибудь покрепче принять.
Сперва я обратила внимание на красивую, очень юную на вид девицу в синем шёлковом платье с лицом монашки – бледным, бескровным, с поджатыми блеклыми губами. Она куталась в серый плащ, заносчиво поглядывая по сторонам. Почти свисая с дивана, на самом его краю, с хмурым, озабоченным лицом сидел уже немолодой король в золотой короне, при огромном мече, за который он постоянно хватался. Королева, очень красивая, но со странными, немного змеиными и немного коршунскими чертами исхудалого лица была в облегающем платье. Молодой для неё рыцарь, почему-то державший её за тонкую руку.
— …А я говорю им – идите вы все, — продолжил начатую ещё до нас речь король, обращаясь к шефу. — Старик был моим учителем, значит, его вещи — мои! И кольцо тоже!
— Мерлин хотел, дабы его вещи были проданы на аукционе, — заявил тощий монах с лысой головой и большими ушами, вынырнув из тёмного угла. Его я заметила только сейчас.
— Да он даже слова такого не знал! — сердито возразил король. Я так поняла, что Артур.
— А я утверждаю: перстень Мерлина — мой! — заговорила \»монашка\». — Я была его женой!
— Ага, а потом заживо похоронила — очень мило! — вскричала королева.
Саша
— Стерва! – Тонкие хищные пальцы схватили королеву за горло.
— Истеричка! – крикнула Гвиневера, вырываясь из цепких объятий Ланцелота и вцепляясь ведьме в волосы.
— Девочки, девочки… — Артур лениво смотрел на дерущихся женщин, наслаждаясь зрелищем. Вероятно, это была не первая их перепалка, может, даже и не вторая, и теперь, отшлифованная со временем, битва казалась зрелищем не хуже рыцарского турнира. Наконец, опомнившись и вспомнив, что сейчас не место и не время, король неохотно повернулся к нам:
— Ну, сделайте же что-нибудь. Они покалечат друг друга.… — Как мечтательно и с какой надеждой он это произнес!
— Хотелось бы… — неуверенно прошептал рыцарь, с тоской глядя прямо перед собой. – В смысле, хотел бы я успокоить наших прекрасных дам, но, увы, это – не в моих силах. Некие неведомые чары сковали все мои члены, я не могу двинуть ни рукой, ни ногой… — Говоря это, рыцарь совершенно нагло заложил ногу за ногу и отвернулся.
— О да, ты прав, благороднейший Ланцелот… я тоже чувствую странную тяжесть во всем теле… Должно быть, это все от духоты.… — Король последовал примеру рыцаря, но, в отличие от него не стал отворачиваться – он, наоборот, с интересом наблюдал, как, покраснев от натуги и злости, приподнявшись на своих стульях, дамы вырывали друг у друга клочья волос из головы – рыжих и черных…
— Господи, дай слугам твоим справиться с дьявольским окаменением, — произнес монах, достал из глубин рясы бутылку со вполне современным пивом марки «Жигулевское» и, никого не стесняясь, начал пить.
Шеф сидел в своем кресле и очень серьезно смотрел на весь этот балаган. Тоже наслаждался, должно быть. Так что разнимать дерущихся теток пришлось нам с Нинкой.
Я, как человек высокого роста, взяла на себя более крупную в габаритах королеву. Та брыкалась, и ругалась нецензурно, поэтому пришлось путем немыслимых усилий духа наколдовать кляп и моток изоленты. Кляп получился сомнительной свежести, зато изолента бралась насмерть. В общем, Гвиневера утихла быстро и больше никому не мешала. Зато у Нины возникли проблемы…
Сначала я не поняла, что произошло: в воздухе запахло паленым. То есть, ведьма, конечно, тоже ругалась, сыпала иллюзиями молний и страшными заклятиями, но… Горела пышная ведьминская шевелюра.
— Ой, мамочки, горю… Да сделайте же что-нибудь! Спасите мои волосы! – вероятно, своими жалкими трюками ведьма себе помочь не могла. А я смотрела на шефа: неужели это он? Но это же не его метод угоманивать клиентуру…Слишком жестоко и нецивилизованно. — Воды!!! – завопила ведьма. И тут над головой горящей дамы появился кувшин с водой. Просто кувшин, стеклянный, без какой-либо видимой опоры. И он, конечно, рухнул ей прямо на эту самую голову со страшным треском и брызгами… В общем, к немалому облегчению рыцаря и шефа и огромному огорчению короля и монаха, ссора исчерпала себя в довольно короткие сроки. Но малой кровью, похоже, не обошлось: налицо были две женщины в бессознательном состоянии, одно расстроенное королевское величество и монах, источавший ужасающие запахи – но почему-то не пива, а кока-колы.
— Это не я! – Нина развела руками.
Ланцелот бросился вынимать кляп из королевского ротика, я била по щекам ведьму, пытаясь на глаз обнаружить сотрясение мозга, а шеф все так же сидел в своем кресле, пряча в уголках глаз ехидную улыбку. Да он просто издевался! И, что главное, всем было все ясно. Особенно мне и монаху, который уже в сотый раз осенял себя, Нину и пивную бутылку крестным знамением.
— Честное слово, это не я! – повторила подруга. Я выразительно посмотрела на шефа и мысленно спросила:
— Ну, что, Вы берете ее к нам на работу?
— Беру, — в отличие от своего обладателя, голос был невероятно веселым и каким-то неофициальным, что ли: — Но при одном условии. Шефство над этим кошмаром я поручаю Вам. Все равно, Ваш испытательный срок уже закончен…
Тут шеф махнул рукой, и все сразу стало на свои места: женщины, сухие и в сознании оказались на своих местах, монах радостно принюхивался к содержимому своей бутылки, а король с рыцарем стали предельно серьезны, и начали, перебивая друг друга, объяснять нам суть своей тяжбы. Впрочем, гвалт от этого, конечно, только усилился, поэтому из всего сказанного мы ничего не поняли.
— Вот что значит настоящий маг, Нина, учись! – прошептала я подружке мысленно. На самом же деле я страшно гордилась ей: у девушки обнаружился Дар, и немалый. Вот только… вряд ли кто-то кроме нее самой, ну, и еще, может быть, шефа разделит со мной эту гордость. Больно уж специфическим Нинин Дар оказался…
Нина
Я не то что бы изумилась своим непонятно откуда взявшимся способностям — скорее испугалась. Саша смотрела на меня радостно: мол, я же тебе говорила!
Я потихоньку начала верить, что всё окружающее меня было настоящим: и король Артур с Гвиневерой, и неверная жена Мерлина и Ланцелот. Правда, Мерлину я бы обрадовалась гораздо больше: как маг магу. Хотелось кричать: \»Ура!\», пить шампанское и танцевать ламбаду. Но… нам дали работу. Я приняла серьёзный вид, стараясь не надевать ложную маску застенчивости и растерянности, которой я обычно пользуюсь при общении с начальством. Иногда я настолько удачно прикидываюсь дурочкой, что мозги выключаются по-настоящему.
— Оставляю вам свой кабинет и наших клиентов, — Макс быстро освободил стул, — делайте что хотите, только не поджигайте…. Хотя, поджигайте, — он удалился, с радостью перекладывая ответственность на наши хрупкие женские плечи — вот так всегда! Типичный мужчина! Я ткнула в бок Сашу, кивнув на гостей из прошлого, став рядом с ней и скрестив руки — ненавижу брать на себя слишком много ответственности. А то так и надорваться можно.
— Итак, коротко и связно изложите нам, знатные господа, суть вашего спора. Или дела. В общем, выкладывайте всё, с чем пришли, никого не стесняясь. Тут люди психически закалённые… После Стивена Кинга уже ничего не страшно.
— Дело вот в чём, прекрасные леди, — кроль обаятельно улыбнулся, — мы никак не можем поделить наследство Мерлина, а точнее — его магическое кольцо.
— Опять магическое кольцо! — взвыла я, страдальчески взглянув на Сашу. Она меня поняла, возвела тёмно-карие глаза к потолку, тяжело вздохнула и пожала плечами. Мол, наш крест, нам и нести. — В легендах о нём ничего не сказано! — продолжала я.
— Так кто ж легенды писал? Я, летописец! — монах выпятил грудь и постучал в неё кулаком. Раздался глухой звук, словно стучали в двери. — Я ж писал то, что велел мне кроль. Ну, всякие рекламные истории про то, как Артур стал кролём, как бился своим волшебным мечом… А про кольцо я и сам не знал, пока у Мерлина на пальце не обнаружил. Он не любил безделушки, женат не был, — монах многозначительно покосился на ведьму, — зачем ему просто так кольцо носить, не снимая даже ночью и в туалете?
— А зачем в туалете снимать? — удивилась Саша. — А, не надо, не рассказывайте!
— Я считаю, что, раз Артур умер, а вместо него мне досталась куча проблем и плохонькая ведьма, которая считает себя феей, — кроль неодобрительно покосился на женщину, — я имею полное право хоть на какую-то магическую защиту!
— А я думаю, что кольцо имеет право выкупить достойнейший. Раз вы затеяли продавать его вещи, то почему кольцо должны присвоить? Это уже кража! — заявлял монах.
— Кольцо должно стать моим! — хмуро заявила ведьма, злобно на меня поглядывая.
— Нет, кольцо должно принадлежать народу! — возражал монах.
— Моей королеве! — вмешался Ланцелот. — Ну, или моему королю, — смешался он, встретив зверский взор короля. — Мне не надо. Я вообще считаю, что меч — это лучшая магия.
— Хватит! — заорала я, зажимая ладонями уши.
— Это ещё не всё, — радостно возвестила Гвиневера. — Кольцо ведь пропало! — она многозначительно глянула на монаха.
— Я его не брал! — отчаянно защищался монах. — Только я его хотел – хвать, ну, и…, — затараторил тот, выпучивая глаза, — просто посмотреть хотел, как оно — исчезло. А потом мне с того света бумага от Мерлина пришла. Что кольцо следует искать в ваше время, в вашем городе и с помощью вашей фирмы.
— А завещания он не прислал? — быстро спросила ведьма, оживляясь. — Может, зря я его так быстро убила? Надо было сперва заставить завещание написать. Хотя на самом деле я его не убивала — это летописец проклятый, правду исказил! Мы гуляли по лесу, он обучал меня магии, и тут – могила. Мерлин начал доставать меня легендой, что какая-то фея или принцесса кого-то там заживо похоронила, а потом её любимый, которому она этим похвасталась, ужаснулся и разрубил её на куски… И Мерлин туда полез: для острых ощущений или искал что-то, не помню, кажется чашу Грааля… А плита и захлопнулась. Я пыталась её поднять, но она тяжёлая, зараза! Пока я до рыцарей добежала – он и у-умер…, — ведьма зарыдала.
— Нет, завещания он не присылал, — наконец вставил священник, до этого минут пять безуспешно разевая рот, чтобы перекричать истеричку.
— И что, мы теперь будет тут жить? — с ужасом воскликнула ведьма. — Дожидаться, пока дух великого мага… моего мужа! не посетит нас и не поведает свою тайну… В этом ужасном мире?
— О вкусах не спорят, — обиделась я.
— Когда они найдут кольцо — мы его поделим и быстренько уберёмся к себе! — с триумфом заявила королева.
— Как это поделим! — разволновался священник. — Кольцо должно принадлежать народу!
— Это мы уже слышали — не актуально, — перебила его Саша. На этом дискуссия и закончилась. В конце концов мы взяли это дело – а что еще нам оставалось?! Королевская чета и сопровождающие ее нахлебники быстренько поднялись, передали нам какие-то папирусы – видно, рассказы о похождениях Артура в оригинале, пожелали нам удачи и смылись. Ввели в курс дела, называется. Вот так начался наш первый с Сашкой совместный рабочий день.
Я извлекла из воздуха бокал с холодным шампанским:
— Ух ты, да ну, смотри! — продемонстрировала я его Саше, как брильянт чистой воды.
— Молодец! — Саша забрала у меня бокал и медленно выпила. — Да, ничего, вот только марку никак не угадаю. Хорошее пиво, даже не очень горькое. Крепкое. По-моему, светлое.
— Какое пиво? — я отняла у неё бокал, попробовала. — Хм, да, мне ещё учиться и учиться. До шампанского мне ещё далеко.
Саша
Получать задания такого рода – всегда сложно. Потому, что даже название задания, а, вернее, степень его сложности могла вогнать в зеленую тоску любого мало-мальски опытного мага. Я уныло взглянула в каталог занятости, появившийся по первому моему мысленному требованию на стенке напротив двери. В нем задания нашему отделу на грядущую неделю расположились снизу вверх, в порядке сложности, рядом с названием заданий висели имена сотрудников. Последним пунктом было:
• Застенографировать ход действия битвы войск Петра I и Карла XII 27 июня 1709 под Полтавой. Мир: Земля, Позднее Запорожье. Имя: Галина Бабенко.
Ну, конечно, кто же еще, если не Галя! Только эту девушку с чисто украинским именем, внешностью и фамилией, и замашками типичной украинской ведьмы могли послать туда. Рядом со всем этим значилась степень трудности задания: Раз плюнуть. С последним замечанием я могла бы поспорить хотя бы потому, что уже месяц, как стало широко известно, что битва под Полтавой проходила вовсе и не под Полтавой, а совсем даже под Москвой. Вот и стенографируй после этого.
Следующими пунктами программы оказалась
• Добыча «ведьминого студня» для экспертизы. Мир: Зона. Имя: Миткеев Даниил, Миткеев Владислав. Ясно, близнецам тоже дело нашлось. Тоже мне новость, если задуматься. Трудность: невысокая. Приметка: возможен летальный исход.
Ничего себе, невысокая трудность! Та-ак, посмотрим, что у нас дальше…
• Кормежка Лохнесского чудовища. Мир: Земля, наши дни. Трудность: довольно трудно. Приметка: вероятность летального исхода – 80%. В графе Имя значилось большими, очень большими, просто огромными буквами: СРОЧНО ТРЕБУЕТСЯ ДОБРОВОЛЕЦ!
• Лечение Арагорна Гондорского от алкоголизма. Мир: Средиземье. Имя: Мрия. Трудность: э-э, ну-у (честное слово, так и было написано: «э-э, ну»; я ничего не привираю!)… Приметка: выполнение задания сомнительно. Выполнить в кратчайшие сроки.
• Изъятие Жанны Д’Арк из момента казни в наше время с целью проведения лекции на тему: «Нравы и условия жизни ведьм средневековой Европы». Мир: Земля, Средневековая Англия. Имя: — . Трудность: задание маловыполнимо.
Как же, как же, помню я эту шутку шефа. Каждый новичок на нее попадался. Выполнить это простенькое на первый взгляд задание настолько нереально, что…Я во второй же день работы бросилась с криком «Ура!» спасать воинственную святую… В итоге казнили и меня, и ее. Благо, близнецы Владик с Даном в последний момент выхватили, за что им большое спасибо. После этого я раз шесть пыталась спасти Жанну, и каждый раз у меня ничего не получалось… на это задание уже давно не было добровольцев. На всякий случай я и Нинке поведала об этом каверзном задании, чтоб она, не дай Бог, не испортила себе жизнь и вообще настроение в первую неделю работы.
Заданий было много, трудных и не очень, самых разных, и многих имен я еще не знала, а некоторых мне и не суждено было узнать, потому что в графе Приметка значилось: Рассчитано на сто лет реального времени. Да, были и такие. Целых два. Способствование развалу Советского Союза и изведение со свету династии Медичи… Интересно, кто дал нашим ребятам это задание, и чем он за это платил – личным миром для каждого сотрудника? Цены-то у нас о-го-го!..
Самым первым и самым сложным (его шеф поручил лично себе) было предотвращение Апокалипсиса в каком-то отдельно взятом мирке. Не нашем. В графе Трудность значилось, (буквы занимали полкаталога): MISSION IMPOSIBLE. Скромненько, но со вкусом.
А наше с Нинкой задание было всего-навсего вторым. Я снова тихо простонала, и в ответ на ее жизнерадостное «В чем дело», объяснила, какой сложности задание получили мы – я, зеленая ведьма, только сегодня окончившая стажировку, и она, сотрудник-стажер, который колдовать начал только сегодня и вообще еще ничему толком не научился.
— А что, у твоего Макса руки коротки, дать эту мишн кому-нибудь покруче? – Нина стала в позу.
— Да нет, не в этом дело. – Я печально посмотрела подруге в глаза. – Это у него система повышения квалификации кадров такая. С пылу – с жару посылать зелененьких ведьмочек и колдунов в самое пекло. Чтоб не расслаблялись.
— Но это же жестоко!
— Жестоко. А еще очень трудно привыкнуть – спать без тепленькой постельки, или вообще не спать, есть, что попало и когда придется, бегать куда-то, колдовать все время до потери пульса…
— Не могу тебя представить спящей на земле! Ты и дискомфорт – вещи несовместимые! – неуверенно сказала девушка. По-моему, она уже начала понимать, насколько все серьезно.
— Лучше представь меня на каблуках и в вечернем платье, – фыркнула я. – Вот это действительно несовместимые вещи… Ладно, может, что-то у нас с тобой вдвоем и получится. Пойдем.
— Кольцо искать? – то ли ужаснулась, то ли обрадовалась она.
— Нет. Искать болванов, которые нам в этом помогут,… может быть. А еще нужно оформить твой контракт и выдать гонорар.
— Тогда кольцо подождет. – Решила Нина, и мы отправились в кадровый отдел.
А в каталоге в графе Имя появились наши с Нинкой имена. Отступать было поздно.
Кадровый отдел выглядел как обычная сторожевая будка, если, конечно, не учитывать, что он стоял посреди одного из гигантских коридоров Офиса. Полосатенький домик без окон, с миниатюрными воротами вместо дверей. Нина, завидев домик, неприлично фыркнула, и я долго пыталась понять, что же тут такого смешного. Ну, полосатый домик, ну, да, на курьих ножках…
На фанерной стенке отдела кадров висела криво прибитая золотая табличка, перегруженная жуткими грамматическими ошибками: «Адъделъ кадъдавъ. Завъведуйушый адъделамъ – Н.К. Горыныч».
— В каком смысле – Горыныч? – Нина посмотрела на меня удивленными огромными глазами.
— В прямом. «Понедельник» помнишь?… Ну, вот. Она у нас на четверть ставки работает. Тебе еще повезло, что мы избушку здесь застали. А то иногда идешь по Дому, и спрашиваешь каждого второго: «Тут Отдел кадров на курьих ножках не пробегал? А Бабу Ягу не видели?»
— Бабу Ягу?! – восхитилась Нина. Называется: что человеку нужно для счастья…
— Ну, не саму Бабу Ягу, конечно… Домик ее. И, кстати, не надейся: с самой товарищ Горыныч тебе поговорить не удастся, она у нас тетка занятая, опять, небось, на каком-то показательном шабаше народные частушки в стиле рэп поет… Так что… — я свистнула. Не в два пальца, увы, пальцами я свистеть не умею, а обыкновенно. Тихо, протяжно… как собака Баскервилей в миниатюре. И попыталась по-молодецки крикнуть: — Ну-ка, отдел кадров, поворотись ко мне лицом, к стенке передом. И вообще, сим-сим, откройся!
Маленькие ворота избушки медленно и очень нехотя поползли в разные стороны. Раздался противный писклявый голос:
— Ну, чаво те, чаво, чаво раскричалася? Нетути хозяйки, улетела она, незнамо, когда вернется… это она у нас глухая, а я избушка хоть и безграмотныя, а все слышу, все знаю… Контракту пришли охформлять? Ну, так добро пожаловати, гости дорогия, давно ваша контракта готова, токмо подписёв ваших не хватает…
Внутри избушка казалась просто большой черной коробкой, посреди которой стоял кофейный столик, на нем стояли чернильные принадлежности и лежал Нинкин контракт. Поскольку контракты всегда составляла Баба Яга, ошибок в нем почти не было, были только странные архаизмы типа «зело», «перст» и «дружина». В общих чертах он выглядел так:
1. Я, нижеподписавшийся/аяся (ФИО, можно кличку, если ФИО нет), становлюсь ведьмой/колдуном/шаманом/и т.д. и понимаю ответственность этого поступка.
2. Я знаю свою сущность и хочу потакать ей, ступив на стезю колдовства (чар, науки, истинной веры, астральных путешествий – в зависимости от убеждений, нужное название ведьмовской науки подчеркнуть). (Я тут же объяснила Нине, что этот параграф – только для отвода глаз, и от подчеркивания того или иного слова общий смысл нисколько не изменится) Она подумала и… подчеркнула все.
3. Я не стану с помощью обретенного мною Дара вредить Добру.
4. Я не стану с помощью обретенного мною Дара потакать Злу.
5. На время полугода я согласен/на пройти стажировку в организации, именуемой ОФУИС (Организация Физического Уничтожения Иррациональных Сил).
6. После прохождения стажировки и в разе показанных мною положительных результатов, я имею право остаться работать в ОФУИСе в качестве сотрудника организации, или попросить о переведении меня в любую другую организацию подобного рода (НИИЧАВО – научный консультант, Мир Стержня – кем придется, Дозор Ночной – оперативный сотрудник, Дозор Дневной – оперативный сотрудник, Грифиндор – преподаватель на кафедре защиты от сил зла, Зал Ржавой Подписи – демон, и т.п.).
7. Моим наставником на эти пол года является… (я вписала свое имя)… с чем я, нежеподписав. полностью соглас.
8. Я имею право сменить наставника.
9. Мой наставник имеет право передать свою должность другому сотруднику организации.
10. Последующие полгода я числюсь в списках сотрудников ОФУИСА, обязуясь:
А. Не продавать душу (энергетическую субстанцию, в которую я по каким-либо причинам верю/не верю) никому, кто о том попросит,
Б. Не сводить счеты с жизнью.
В. Не способствовать краху своих сотрудников.
Г. Следить за своим здоровьем и делать по утрам зарядку. (Нина посмотрела на меня со странным смешком. Для нее зарядка не была проблемой, но все же… Я, помнится, в свое время прямо-таки скандал из-за этого подпункта устроила).
Д. Не выдавать секретов организации, в которой числюсь сотрудником.
Е. Совершенствовать свои магические и прочие положительные способности в пользу нашего общего дела.
Ж. Не вводить во искушение.
З. Не убить.
И. Не украсть…
Далее, как все уже поняли, шел перечень Библейских заповедей.
11. По истечению срока я имею право оформить контракт официального вступления на работу, или не оформлять его.
12. Мой непосредственный наставник и начальник должен:
А. Оберегать меня от опасностей, не совместимых с жизнью.
Б. По возможности оберегать меня от опасностей, не совместимых с моими этическими понятиями или физиологическими способностями.
В. Объяснять мне неписаные правила учреждения, или места, где мне придется проходить стажировку.
Г. Способствовать развитию моих магических и прочих положительных способностей.
Д. Вовремя доставлять мне зарплату в размере…
Когда Нина прочла этот пункт договора – а он был последним – она еще раз, очень, очень и очень внимательно перечитала договор. И вдруг спросила меня:
— А деньги будут настоящими?
— Нет, — я усмехнулась – Конечно, они будут игрушечными… Что за вопросы? В Офисе люди получают точно такую же настоящую зарплату, как и во всех офисах мира.
— Да, но… так много, мне одной…в месяц… Настоящими деньгами… — Нина была в таком состоянии, что я недоверчиво склонилась над договором и прочла в слух: десять тысяч.
— Ни фига себе!!! – даже я не получала столько. Видно, очень уж особым был Дар у моей подопечной. А подопечная тем временем жалостливо на меня смотрела:
— Подписывать, как думаешь?
— Ты что, с ума сошла? Конечно, да!!! Чего ты тянешь, я не понимаю… — я схватила Нину за руку и заставила подписаться на всех – 13, естественно, экземплярах контракта.
— А почему не кровью?
— А потому, чтобы вампиры не развелись! – наставительно ответила избушка. – А то травишь их, травишь, а они, как тараканы – все ходют и ходют, и жизни никакой от них нет.
Скрипучий голос отдела кадров растаял за поворотом, продолжая что-то бубнить про закупку дихлофоса против упырей и барабашек, а я хлопнула обалдевшую подругу по плечу и сказала:
— Завтра с утра жди задаток под подушкой… А теперь пошли за помощью. Она нам жуть, как нужна.
— Назад в Офис?
— Нет. В библиотеку. В Офисе нам пока делать нечего. Там все… как тебе сказать… нормальные там все, в общем. А ни один живой, нормальный, свободный от задания мужик, а тем более маг нам с тобой сейчас не поможет. Испугается. А нам нужен именно маг – ведьма мужского пола.
— Тогда, — вздохнула уже оклемавшаяся Нина, — Нам действительно нужна библиотека. Только там можно найти много мертвых, ненормальных, и при этом совершенно свободных мужчин. На полках.
— Вот то-то же. – И мы пошли в сторону библиотеки. – Послушай, а ты книжных персонажей оживлять умеешь?
— Нашла, кого спросить, – почти беспечно отмахнулась подруга. – Ты разве не умеешь?
— Нет, – честно призналась я. – Не научилась еще…
Мы спускались на лифте в библиотеку, а я думала о том, что нам делать. Потому, что маг, а если точнее, маг-следопыт нам нужен был до зарезу…
Нина
— Надеюсь, в библиотеке много фантастики, ужасов и детективов, — заметила я, радостно улыбаясь. У меня было счастливое лицо ребёнка, впервые попробовавшего мороженое. — А то у меня обычно на новинки нет денег, а в интернете читать — глаз жалко. Запасных у меня нет. – Лифт остановился, мы уже намылились выйти, как в распахнувшиеся двери вошёл задумчивый, очень красивый парень, во внешности которого было что-то восточное. Подтянутая фигурка, подчёркнутая короткой чёрной курткой, сильные ноги в облегающих чёрных джинсах, правильные, плавные, несколько необычные черты лица, блестящие чёрные глаза, густые чёрные волосы. Он насвистывал какую-то странную мелодию, отбивая такт ногами.
Неожиданно он заметил нас, взмахнул рукой, пробормотал какие-то чары. В нашу сторону полетели два огненных шара, мне достался фиолетовый, Саше — чёрный.
Я чувствовала, что умираю: силы покидали тело, будто из меня их выпили, жадно, как пьяница — водку. Я чувствовала, как меня шатнуло, — лицо упечаталось в зеркало с пугающим чмокающим звуком; на какой-то миг я ослепла и оглохла.
Сквозь фиолетовый огненный туман я увидела, как Саша медленно сползает на пол, скользя спиной по стене. Её глаза были широко открыты, слегка остекленевшими. Это придало мне сил: Саше я просто не могла позволить умереть! Я что-то зашептала, какой-то бред, родившийся в голове, как дитя в муках.
В голове чуток прояснилось, я увидела, что и Саша что-то шепчет: чары, молитву, ругается? Я не расслышала.
Внезапно всё прекратилось, силы вернулись, даже в утроенном размере – с процентами, так сказать. Я увидела, что сижу, как жаба, широко расставив ноги, впившись ладонями в зеркало и тараща перепуганные глаза. Отлипнув от него, я увидела, что и Саша потихоньку оклемалась, её взгляд прояснился, а лицо засияло той силой, которая может сломить любые чары; ясный, фосфоресцирующий свет её фарфоровой кожи с лёгким оттенком позолоты; бронзово сияли глаза, словно две кошачьи фары…. Она жива, как и я. Пронесло, однако!
А парень любовался нами с милой улыбкой зрителя гладиаторских боёв. Он похлопал нам, неожиданно широко улыбнувшись — белые зубы на фоне смуглой кожи: в этом есть нечто пугающее, словно жуткая ухмылка скелета.
— Молодцы, новенькие! Я, как вы уже догадались, вовсе не нападал на вас, а испытывал. Я многое о вас слышал, теперь верю, что кое-что из сплетен — правда.
— От кого же? — прошептала Саша сухим, ломким, как вафля голосом и откашлялась.
— От Гали, от кого же ещё? Она — первая сплетница в нашей фирме. Кстати, осмелюсь представиться: Адонис Вифлиемович. Чёрный маг 5-ой категории. Я – менеджер, правая рука нашего босса, опер с многолетним стажем… и все такое. Занимаюсь поисками клиентов, задания предпочитаю необычные, но короткие. Например, всех убить и — назад. – Он вдруг застенчиво улыбнулся: — У меня ведь девушка! Она… она думает, что я — гангстер. У меня же в основном ночная работа получается. Кстати, поздравляю, вы уже на втором уровне!
— Кто приказал нас испытать, Макс? — угрожающе наступала на красавчика Саша.
— Может, ещё скажите: убить? О, если б я хотел вас убить, то взял бы и собой пистолет или ножик. У меня, кстати, чёрный пояс по каратэ. Я проверял, годитесь ли вы для второго уровня. Это минимальный уровень для выполнения заданий.
— Макс приказал, да? — допытывалась Саша, испепеляя его взором.
— Обычная процедура, — небрежно уронил он, на всякий случай отступая.
— А если б мы её не прошли? — поинтересовалась я. Так, для общего развития.
— Умер ли бы, — спокойненько пояснил Адонис. — Я вас так хорошо проклял! Аж самому приятно. Теперь я в вашем полном распоряжении, — он отдал честь, щёлкнув каблуками, но губы его продолжали изгибаться в усмешке. Я — ваш куратор. На этом уровне.
— А что за уровень? — с любопытством спросила Саша.
— Первое сознательное чародейство. Раньше вы, Александра, пахали на нас во сне. Это был нулевой уровень. А теперь вы обе будете работать у нас наяву. Физически.
— А почему деньги под подушкой, а не сразу в руки? — поинтересовалась я, наслышанная о Сашиных приключениях, которые я считала обычными снами.
— А ты представь себя с такой суммой в метро, — предложил Адонис.
Я честно представила, и мне стало плохо:
— Я бы сошла с ума! – Я и так переживала, когда свою копеечную зарплату домой везла на прошлой работе.
Я вдруг осознала, что действительно перешла на новый уровень сознания, что закончилась моя прежняя обыденная, полунищая жизнь.
— Вы любите фантастику? — обратился он к нам.
— Обожаем! — завопили мы обе.
Лифт остановился.
— Это хорошо. Ибо тут её много, и она вам пригодиться, — загадочно закончил он.
Саша
Библиотека была кошмарна. Она наводила священный ужас одним только своим размером. И, если гигантские – метров десять – двери, железные, кованные, в полметра шириной, открывающиеся по одному прикосновению Адониса, вызвали у меня удивление, то сама библиотека повергла меня в шок. Так муравей, вдруг обретя разум, испуганной смотрит вслед уходящему в лес слону. Так, наверное, вирусы в человеческой вене смотрят на шприц.
Сводчатый готический потолок уходил, в какие-то фантастические дали. Окна библиотеки – узкие, неправдоподобно длинные, из-за своих размеров похожие на иглы какого-то титанических размеров кактуса, в прямом смысле доставали до неба – там, где может еще видеть человеческий глаз, я заметила самые настоящие облака, серые и призрачные. А, поглядев в сторону, я поняла, что в библиотеку мы попали точно не через главный вход. Мамочки…
Некоторые люди боятся мышей, другие высоты, третьи черных котов, четвертые – пауков, пятые – вообще всего, даже собственной тени. А я панически боюсь всего трех вещей на свете. Первое – я отчаянно боюсь тараканов, при этом симпатизирую паукам и очень люблю крыс и прочих грызунов. Второе – я терпеть не могу глубокую воду. И, наконец, третье – я ужасно, до коликов, до потери сознания боюсь БОЛЬШИХ ЛЮДЕЙ И ЖИВОТНЫХ. Великанов, то есть. Тех, рост которых превышает 5 метров. Эту «милую» черту характера я открыла в себе недавно, во время одного из учебный заданий. С тех пор мне по ночам снятся в кошмарных снах тяжелые тупые шаги бронтозавра и страшный, безумный крик птицы Рух. Не очень приятные воспоминания, надо сказать… В общем, надеюсь, вы уже поняли, каких размеров была ПАРАДНАЯ дверь библиотеки.
Самое неприятное, что эта великанофобия вызывает у меня приступ еще одной болезни, в простонародье именуемой – столбняк. Поэтому, пока Нина с интересом, хотя и с небольшой опаской, разглядывала дверь (огромная дверь, запертая на огромную щеколду, перетянутая гигантской цепью и закрытая невероятных размеров замком), и с иронией интересовалась у Адониса, каких животных тут держат, я просто стояла и не двигалась, потому что подвинуться я уже не могла.
— Адонис… — позвала я тихонько, чтобы, не дай Бог, те, кто жили за страшной дверью, меня не услышали. – Адонис Вифлиемович… У вас… вернее, у нас в библиотеке тараканов нет?
— Да нет, не видел… А тебе зачем?
Я не ответила. А Нина уже тем временем смекнула, что что-то тут не то и так же тихо спросила:
— Сашка, ты чего?
Я облизнула губы:
— А Мариинской впадины тут поблизости не водится?
— Да нет, вроде… А что?
— Да так, не обращай внимания…
И тут он понял:
— У тебя что, фобия? – я жалостливо кивнула. Нина удивленно посмотрела на меня. Кажется, она не знала, что у меня есть такие «излюбленные» страхи.
— Только Максу не говори… пожалуйста. – По-моему, я покраснела и позеленела одновременно. Покраснела – от стыда, позеленела – от страха.
— Не буду. – Адонис вдруг очень мило и совершенно по-домашнему улыбнулся. – Обещаю… Вообще-то вы, девочки, не обращайте внимания на мои жутенькие манеры. На самом деле я хороший, добрый и пушистый…
— В смысле, волосатый? – спросила Нина. По-моему, она все никак не могла простить нашему куратору его недавней смертельной выходки. А мне было просто не до того. Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО очень боялась.
Адонис фыркнул. А потом очень тихо, так, что мы с подругой едва расслышали, сказал:
— Я ведь тоже кое-чего боюсь. Пауков – ужасно. И еще темноты. И тюрьмы боюсь, потому там сами знаете, что с молодыми парнями делают…
— Ну да, а еще ты боишься своей девушки! – торжествующе сказала Нина.
— И это тоже, – куратор как-то сразу сник. – Самому стыдно. Но ничего не поделаешь, люблю я ее ровно настолько же, насколько боюсь.
— Она у тебя что, феминистка? – уже не так злобно спросила подруга.
— Нет. – Адонис грустно пожал плечами.
— Может, она крутая ведьма? – наконец подала голос я.
— Ничего подобного. Слабенькая, ниже среднего. Первый уровень, может – второй, но еле-еле… Это при том, что ворожит она уже давно. Не в этом дело. Она… — парень болезненно сморщился. – Она – сектантка. Сестра Иеговы.
Надвигавшийся конфликт как-то сразу сошел на нет. И меня мой страх тоже немного отпустил. Просто и мне, и Нинке было ужасно жалко этого наглого, недоброго, неприятного и очень красивого парня, над которым так подшутила их величество Любовь.
— И что, ничего нельзя сделать? – спросила Нина недоверчиво.
— Может, отворот попробовать? – внесла предложение я.
— Пробовал. – Он вздохнул. – Не помогает. Прямо ужас какой-то… — Тут он вдруг опомнился и сразу стал таким же, как был – ироничным и вредным: — А вам, девочки, вообще-то не сплетничать положено, а делом заниматься! Ну-ка, шнель, шнель, в библиотеку, в погоню за знаниями. А то заколдую так, что потом сто лет в принцессах-лягушках ходить будете! – и он открыл перед нами еще одну дверь – на этот раз деревянную, вполне нормальной величины, около пяти метров и прямо-таки втолкнул в читальный зал.
Мы с подружкой дружно выругались. Текст этой фразы приводить не буду.
Потому, что как только за нашими спинами захлопнулась дверь, мы оказались в раю.
Вокруг были книги. Много. Очень. Столько не бывает. Книжные полки уходили куда-то вверх, к лепному своду, время от времени перемеживаясь резными балконами этажей. Это была многоэтажная библиотека, созданная, по моему скромному разумению, при помощи четвертого измерения.
От первого этажа библиотеки вверх вели разнокалиберные лестницы разной длины – каменные, деревянные, узкие и широкие, даже переносные стремянки были здесь. На первом этаже стояли кресла, столы, диваны, по углам звенели компьютеры. Размерами первый этаж напоминал довольно-таки большой стадион. На нем в кирпичных полках стояли книги в человеческий рост, и шириной, естественно, с лежащего на прокрустовом ложе человека.
— Ничего себя, – радостно прошептала Нина.
— Ага… — прошептала я.
— Я хочу все это прочитать, – благоговейно добавила она.
— Я с тобой.
И мы пустились на поиски библиотекаря. Ходить пришлось недолго. Его – вернее, их, потому, что их было двое – мы нашли почти сразу. Один из них блаженно дремал, развалившись на компьютерном столике. Был он черным с сединой. А второй, сняв сапоги, тщательно и очень аккуратно вылизывался. Был он рыжим и с очень-очень облезлым хвостом.
(мой кусок – набрать)
Мы неуверенно зашли и прикрыли за собой дверь. Все-таки, сколько бы там мы (а особенно Нина, которая здесь была в первый раз) ни пережили, способность удивляться у нас еще осталась. Как и способность пугаться. Жуткое он производил впечатление, этот Кот Баюн. Огромный темный склеп, освещенный догорающими свечами, закопченный низкий потолок, камень, мох, из него торчащий, длинные ряды чуть перекошенных от времени полок, уходящих влево и вправо до бесконечности, и трон. А на троне, будто какой-то граф Дракула, восседает Кот. Морщится, глядя на нас, нюхает воздух широким боксерским носом, совсем по-человечески облизывает белые губы… И короткие плоские когти, медленно барабанящие по ручкам кресла. Хищник. С большой буквы.
Тигр снова подал голос:
— Ну?! И зачем же мы сюда пришли?! – он говорил тихо и чуть презрительно, хрипловато, с чисто стариковскими насмешливо-обидчивыми интонациями. Но нас пробрал озноб.
— За кольцом, — осмелела Нина. Кот фыркнул:
— Это за обручальным, что ли? – и издал звук, средний между довольным урчанием и надсадным кашлем. Так он смеялся.
— Это за волшебным. То есть, за сказочным. – Сказала я, стараясь закрыть Нину спиной. А то вдруг действительно старое чудище на ней жениться надумает…
— Да пошутил я, пошутил, не собираюсь я ни на ком жениться… — оказывается, Баюн умел читать мысли. Вот почему, наверное, остальные коты боялись ходить в архив. – Не бойтесь, я ж не зоофил какой… — он постучал себя массивной лапой по черепу, — Юмор понимать надо…
— А мы и не боимся, — ответили мы, глядя на архивариуса снизу вверх.
— Ну-ну, то-то я вижу, что вас от храбрости аж трясет… Особенно тебя, — он ткнул в мою сторону своей когтистой лапой и снова закашлял-засмеялся. – Ну, так и чего это вы, интересно, свои кольца по библиотекам ищете? Это что же, новый вид спорта такой? Найди то, чего нет там, где его быть не может, называется?… Да будет вам известно, человеческие детки, что кольца вашего в моем архиве быть не может. Во-первых – потому, что любые украшения страсть как боятся грамоты… это кроме очков, конечно. А, во-вторых, здесь есть я. И другим предметам сказочного происхождения здесь нет места. Ни волшебным. Никаким. Ясно?
— Ясно, — сказали мы. А потом Нина добавила:
— А мы к Вам не искать пришли. Мы к Вам пришли за помощью.
Тут Кота проняло. Он не просто засмеялся. Он захохотал. И на этот раз – совсем по-человечески. Он хлопал в ладоши, махал на нас всеми четырьмя лапами, катался по полу и все повторял:
— Ой, не могу! Ой, спасите! Ведьмы… ко мне… за помощью!!!
— Ну, да, а что тут такого? – удивились мы. – Мы спросили – нас послали – мы пошли. Все просто, – добавила я. Кот, отсмеявшись, встал. Блеснул злобным желтым огнем глаз:
— Вас послали? – одним прыжком перепрыгнув длинный низкий зал, он оказался рядом с нами. Баюн был выше меня на две головы, стоя на всех четверых. – Вас – послали?! Ко мне?! – повторил он, скаля ровные белые зубы и источенные дочерна, но все еще очень острые клыки-сабли, — Это кто же, интересно?
— К-к… кот, — выдавила Нина. Я благоразумно смолчала потому, что на меня опять напал фобийный столбняк.
— Кот… — фыркнул Баюн, — Ясно, что не крокодил! Имя, имя скажите!
— У-у… — начала Нина, но тут же опомнилась, решив не выдавать милого пушистика хищнику. – У-у, а я забыла. Ты не помнишь?
— Не-а, — честно соврала я. И после наших слов архивариус как-то сразу успокоился, снова одряхлел и тяжелой походкой издыхающего зверя прошествовал на трон:
— Драть их надо, — сказал он неопределенно. – Всех их давно пора хорошенько выдрать. И этого щенка Ученого, и его приятеля – пижона в Сапогах. Эх! Моя бы воля… Так нет же, присылают кого попало: Помоги, дедушка Баюн, расскажи, дедушка Баюн, научи, разжуй да по полочкам разложи, оживи бригаду Суперменов из комиксов и парочку рыцарей для комплекта… Тьфу! – он вздохнул, устраиваясь. Странно было видеть такую громадину, свернувшуюся клубочком наподобие обычного кота. – А я уже, чтоб вы знали, без двухсот лет тысяча, как дедушка! А до этого знаете, сколько лет отцом был?! Ходят тут всякие, ходят, просят чего-то, задания свои дурацкие подсовывают – и хоть один, ну, хоть бы один разочек молочка бы наколдовали мисочку. Или дохлую мышь хотя бы. Или пенсию вовремя принесли… Нет! Фиг тебе, кот Баюн! Сиди в архиве и не тявкай… — тигр стал обиженно облизываться. – Ну, — сказал он неприветливо. – Что там у вас? Давайте, не стесняйтесь, сегодня я добрый… крестовый поход? Конец света? Поход по магазинам в соседних мирах?
— Нам бы кольцо найти волшебное, – без особой надежды сказала Нина.
— Следопыт нужен, – добавила я.
— Следопыт, говорите? Ладно-ладно, подумаю… — он прищурился. – А чье кольцо? Или это секрет, тайна за семью замками?
— Нет, это не тайна.
— Нам нужно кольцо Мерлина, — сказали мы. Кот присвистнул:
— Ме-ерлина, говорите… Ну-ну. Интересно. А какого Мерлина, позвольте уточнить?
— Как это, какого? – изумилась подруга. – Того самого. Который из Камелота.
— Такого бородатого и с волшебной палочкой, – подсказала я.
— Ах, из Камело-ота… — будто издеваясь, протянул Баюн. – Да-а… А из чьего Камелота?
— Из английского, – уже злясь, сказала подруга.
— Ясно, что не из китайского… китайцам бы такой маразм в голову не пришел. – Кот испытующе поглядел на нас: — Я это все к чему? Вот вы говорите: Мерлин-Шмерлин, Камелот-Шкамелот…. А чей Мерлин? Чей Камелот? Кто автор? Вы вообще знаете, в какой книжке свое колечко драгоценное искать собираетесь? Или мне вас на удачу в первый попавшийся Камелот засовывать? Я ведь могу… Вот вы, ведьмы, высшая каста, придя сюда, в архив, просить у брата своего меньшего помощи в поиске волшебных колец в чужих мирах – задумывались, сколько вообще существовало Камелотов и упоминаний о них? – он наморщил лоб, а через секунду выдал: — Ровно 23 452! Это помимо реального, которого на самом деле отродясь не водилось… Где искать будем?
— Здесь, – хором сказали мы.
— Не понял… — фыркнул Баюн.
— Понимаете, задание найти кольцо Мерлина нам дали сами жители Камелота, — начала Нина. – Артур, его жена, ее любовник, и милая женщина, закопавшая Мерлина. Все они страшно переживали его смерть. И поэтому решили присвоить парочку его магических вещей. И нашли – все, кроме кольца. А в кольцах, как известно, вся сила!
— И сила эта, по их же собственным словам, находится у нас, здесь, в Киеве! Так что никуда идти не надо, – добавила я.
— Правда, мы не знаем, как выглядит кольцо, что умеет и как его искать… — продолжила она.
— Поэтому нам нужно просто попросить какого-нибудь умудренного опытом мага-следопыта помочь нам его найти. Все очень просто, – закончила я.
— Да уж, о-очень просто… Пойди туда – не знаю куда, возьми то не знаю что. Особые приметы: в Киеве! Гениально! – Кот Баюн снова встал – но на этот раз затем, чтобы подойти к полкам и полистать какой-то увесистый томик. – Понял я, понял. Сообразил, что вам нужно. Только пока не придумал, кто вам нужен. Тот, не знаю, кто, я полагаю…
— Вы нам кого-нибудь сильного оживите… — скромненько предложила я.
— Кого-нибудь всесильного… — еще скромнее предложила Нина. – Гендальфа, например…
— Или Сталкера…
— Или…
— А ну, кыш! – зарычал на нас Баюн. Да так, что мы сразу оказались у открытых дверей. – Ходят тут всякие, думать мешают! Гендальфа им! Сталкера! Может, еще Деда Мороза?! Размечтались… Кого надо, того и подберу… уж я вызову, вы не волнуйтесь… уж я найду иголку в сене… Но – завтра! После обеда приходите! А на сегодня аудиенция окончена! Брысь! – дверь с треском захлопнулась за нами.
— Ничего себе котик! – тихо возмутила Нина. – Архивариус…
— Это он оттого злой, что у него велосипеда нет… — процитировала я почтальона из «Дяди Федора». И тут же мне в голову пришла идея. – Слу-ушай, Нин… Ты не помнишь, о чем он говорил?
— Насчет чего?
— Насчет… пенсии, мышей и всего такого…
— Миску молока просил, — пожала плечами подруга.
— Вот! – сказала я со значением. – Старость надо уважать!
И мы представили себе ее – гигантскую миску, даже мисищу, доверху наполненную сладким, теплым, жирным коровьим молоком… А через пару секунд мы уже шли по коридору назад в библиотеку. А за нашими спинами раздавалось характерное – и очень громкое – плямканье, чавканье и урчание. Кот Баюн получил свой аванс.
Нина
— А теперь куда? — проговорила я немного утомлённо, как после хорошего, но несколько бурного отдыха. — Баеньки?
— Вы можете жить и тут, но постоянно — не советую, — сказал Адонис, зевая.
— Почему? — поинтересовалась Саша.
— Можно с ума сойти. Кстати, а вы знаете, что у Макса тоже есть фобия? -оживился он, почёсывая пятернёй затылок. — Он боится выходить из фирмы. Именно в этот мир. Ему проще подраться с драконом, чем выйти на улицу.
— Почему? — допытывалась Саша.
Мы сели в лифт, который теперь казался милым, как дом родной.
— Потому что там почти нет магии…. Его это бесит. – Он хихикнул: — Помню, как Макс на моём дне рождения напугал Вику. Кстати, Вика теперь твёрдо убеждена, что Макс — психопат-уголовник. Что мы с ним, видите ли, мафия.
— Магия, мафия, почти одинаков звучит, — заметила я, улыбнувшись. Я потянулась, погладила бока и затёкшую шею, — так куда теперь? Поспим на столах или на стульях?
— В офисе есть выход в одну неплохую гостиницу. Правда, она в Америке, ничего?
— А я английский не очень, — погрустнела я. — Правда, Саша очень!
— Я немецкий — очень! А английский — не очень, — подсказала подруга.
— Главное, покажите им деньги и скажите: одна ночь. Сможете?
— Угу, — ответили мы хором. — Такое даже я скажу, — уверила я.
— Вот и чудненько! А теперь я проведу вас в наше кафе. Оно, правда, в другом мире находиться. Вас это не смущает? Нет? ну и хорошо. Главное, не лезьте к кому попало.
Адонис остановил лифт, нажав кнопку \»стоп\», и нажал этаж на соседней кнопочной панели, которая каким-то образом появилась рядом с обычной. Мы наклонились, приглядываясь к ней: разноцветные кнопки, со странными надписями, и в то же время неуловимо знакомыми надписями. Адонис нажал зелёную, на которой по-английски и было написано кафе.
Другие надписи были оригинальнее: Пикник( на обочине), к Дракуле, в Ад (Данте) и множество подобных. Имелись кнопки на китайском, на еврейском и арабском, на совсем непонятных символах
Лифт остановился, мы вышли и сразу же вошли, пройдя под высокой аркой из чёрного, словно обмазанного смолой кирпича. Тьма и приглушённый свет свечей, летающих по воздуху, сперва ввели нас в ступор. Придя в себя мы стали присматриваться, вовсю крутя головами.
В воздухе летали свечи в виде черепов, оголённых людских фигурок, фруктов, домиков. Домики были особенно прелестны, казалось, что свет шёл из окошек. Также в воздухе летали летучие мыши, белые с серым чайки, жирные вороны, колибри, петухи, павлины, сияющие разноцветным оперением. В необъятном — снова четвёртое измерение — помещении летали яркие звёздочки, маленькие солнца и луны, юпитер с разноцветными кольцами, мыльные, не лопающиеся пузыри снежинки и многое другое.
Мы прошли через ещё одну арку в виде радуги.
— Ура, мы прошли под радугой! — воскликнула я. — Это счастливая примета!
Летающие свечи, живые и неживые существа с нами не сталкивались, хоть некоторые парили очень быстро и очень низко. Вскоре мы перестали дёргаться, когда перед самым носом пролетали коршуны или звёзды…
Столики стояли на полу, висели в воздухе, некоторые тоже плавно летали — я удивилась, как не тошнит посетителей, которые на них сидели. Некоторые стулья были прибиты к потолку и посетители в них сидели вверх ногами.
Несколько импрессионистски перекрученных лесенок, изгибающихся под самыми странными углами, скрученные в штопоры, соединяли разные этажи химерного кафе.
Я заметила, что большинство посетителей кутались в длинные плащи с капюшонами. Казалось, что залы переполнены призраками или монахами.
— Они специально скрывают свой вид? — тихонько спросила Саша, зачарованно стреляя глазами по сторонам.
Адонис подвёл к столику, выходящему не заснеженную улицу. Пейзаж выглядел нереально красивым, как на рождественской открытке: сугробы, маленький домик с мягко светящимися окнами, ярко голубое небо с облачками; из трубы домика струйкой вылетал дым.
— Моё любимое место, — похвастался Адонис. — Странно, но многие из наших сотрудников его не любят, говорят, что им становится холодно от вида за окном.
Я поймала себя на том, что дую на пальцы, Сашка куталась в свитер, натягивая рукава на побелевшие руки.
К нам подскочил… маленький гномик с золотым блокнотиком и блестящим павлиньим пером. Его зелёный колпачок, свешиваясь набок, подчёркивал хитрое выражение круглого личика. Адонис протянул ему пригоршню золотых монет и заказал себе ведро мороженного. Я невольно глянула на заснеженный вид из окна и содрогнулась.
— Заказывайте что хотите, — расплылся в гостеприимной улыбке парень. — Гном, дай-ка дамам меню, они тут впервые и ещё не выучили названия своих любимых блюд наизусть.
Меню было в драконьем шкуре — любезно пояснил гном, с картинками. Я ткнула пальцем в зелёный коктейль.
— Можно мне это? — попросила я, смущаясь. Мне всегда неудобно пить и есть за чужой счёт…
— Конечно, — подтвердил Адонис.
Гном вывернул шею, заглядывая за моё плечо. Я держала палец на изображении напитка.
— Зелёный огонь? Прекрасно! — он сделал пометку в блокноте.
— Ой, тут и пельмени есть! — ликовала я. — Их я тоже хочу. Всё.
— Мне кофе, — заявила Саша.
Гном посмотрел на неё с некоторым удивлением, словно она заказала стакан воды из-под крана. Наверное он привык к более экзотическим блюдам.
— С перцем, — добавила она, гордо вскидывая голову.
— А мне ещё напиток жизни из рога Единорога, — продолжил заказывать Адонис. — Хрустальный торт. Что-то я проголодался. Галю не видел? – Гном отрицательно покачал головой. – Вот дура! Наверное, снова \»Мивиной\» питается и бутербродами с колбасой! Хотя… я думаю, она просто боится сюда заходить, — заговорщицки прошептал он, оглянувшись по сторонам. Официант ушёл. Адонис подмигнул нам:
— С ней случилась неприятная история… видите ли, у неё странная идея: что все должны в неё влюбляться. Я её, кстати, предупреждал, чтобы она не лезла к кому попало в этом кафе. В общем, к ней подсел некто в плаще с капюшоном. Сразу ведь понятно- не человек. Но она начала с ним заигрывать… а когда они собирались поцеловаться, и он откинул капюшон… Оказалось, что сия тварь имеет вид скелета.
Мы вздрогнули, невольно представив себе эту мерзкую сцену. Наконец нам принесли заказ. Я протянула руку к своему стакану с зелёным содержимом. Вблизи оно было очень, очень похоже на танцующие огоньки зелёного пламени. — Интересно, я от него умру?
— О, нет. В нём алкоголя всего ничего, — отозвался Адонис. — Правда, если начнёшь пить его постоянно… опять же, печень…
Я потрогала бокал кончиками пальцев — он оказался тёплым, но не горячим. Я начала пить. Саша с наслаждением следила за мной, как ученик за учителем, проводящим интересный химический опыт, сложив руки на столе. Мало-помалу мои глаза налились слезами — напиток оказался чересчур крепким, хоть и приятным на вкус. Я пила и удивлялась, как можно пить огонь. Саша занялась своим кофе. Мы уставились на заказ Адониса: белый рог Единорога, оправленный в серебро, похожий на те, которыми пользовались викинги, сиял, как белая лампочка. Хрустальный торт выглядел хрустальным; маленькое ведёрко с мороженным выглядело обыденным.
— Итак, можете приходить сюда, когда угодно, — заговорил он, когда мы уходили, пробиваясь сквозь летающие предметы и существа, которые особенно густо населяли пространство перед входом. — Только запаситесь золотыми монетами… А чтобы вам не таскать за собой тяжести, я, так и быть, внесу за вас бочку золота. Когда она закончиться, гномы сами вам скажут. Удивительно честные существа, эти гномы, несмотря на их пристрастие к драгоценным металлам.
— А почему мы не в плащах? — спросила я. — Нам нужно будет их надевать, как и все?
— Плащи носят те, кто не имеет гуманоидной внешности — чтобы не пугать остальных и друг друга. Вам они не нужны. Ну, уже поздно, домой вы же не пойдёте, я отправлю вас в гостиницу. нашими коридорами можно добраться куда угодно! — гордо добавил он. Слегка оглушённые, мы зашли в лифт. Я оперлась о Сашу, Саша — об меня и мы попытались заснуть стоя.
Мы лежали на мягких кроватях, глядя в поток, и не могли уснуть. Только что горничная — негритянка, пропылесосила наш номер, в баре мы обнаружили бутылку дорогого французского шампанского, которое мы выпили прямо в кроватях. Блаженное ощущение счастья, полная расслабуха, наркотический кайф! Я подумала и полезла на стол — танцевать. Саша хихикала. Дверь открылась и к нам ворвалась Галя, тоже в ночнушке и тапочках.
— Привет, девчонки, пить будете?
— Не-а, мы уже своё выпили, вот ты на Нинку посмотри — она уже не столе. Ты хочешь, чтоб она на потолке оказалась?
Я незаметно попыталась слезть со стола, но упала. Хорошо, что ковёр оказался мягким.
Наконец, мы уселись на моей кровати — она же как раз пустовала. Галя обнимала бутылку виски из нашего бара и радостно ухмылялась.
— Знаете, я в соседнем номере. Прикиньте: мы в Америке! Как, грандиозно?
— Ага, — ответила Саша без энтузиазма. — Тут может и хорошо, но Задорнова нет.
— Когда-то я мечтала оказаться в Америке, — проговорила я задумчиво. — А теперь мне до задницы! Я даже не хочу выйти на улицу.
— Вы уже хоть что-то начали делать? — осторожно поинтересовалась Галя.
— Да, конечно, — оживилась Саша.
— Что, серьёзно? — удивилась я. — А что именно мы уже начали делать? Почему я не в курсе? — пьяно ботала я всё, что первым приходило в голову. Как всегда, первые блины выходили комом.
— Ты что, забыла? Мы ведь побывали в кафе, библиотеке и дошли аж до архива! — отрапортовала подруга.
Галя радостно кивала:
— Да, я когда-то тоже там бывала. А библиотеке — просто рай! Там такая эротика есть, что не всякая порнография с ней сравниться! А сколько любовных романов! За три жизни не перечитать. Вы давайте побыстрее, а то эта королевская семейка никому жизни не даёт.
— А почему ты ночуешь в заграничной гостинице, а не в какой-нибудь… из другого мира? Волшебной? — допрашивала Саша.
— Понимаешь, волшебные гостиницы, конечно, хороши, — задумчиво протянула красавица, вытягивая длинные ноги и любуясь ими. Пушистые белые тапочки с кроличьими мордами очень ей шли. — Камины, уютные чердаками где водиться всякая нечисть, факелы, люстры с алмазными подвесками, золотые решётки в окнах. Но там, как правило, сыро, потому что все эти гостиницы косят под средневековье. Я боюсь там спать. только уснёшь, а тут вампиры в окно лезут, крысы ядовитые, драки какие-нибудь за окнами, вопли. Опять же, драконы, маньяки-рыцари, инквизиция. И как уснуть? Я всё-время боюсь не проснуться. А что тут в Америке может случиться? ну, бомбы, ну арабы бешенные нападут. Подумаешь!
На прощанье Галя подарила нам книгу \»Кольцеведенье\» с чем и откланялась.
Саша уже спала, а я не могла: я боялась, что наши приключения — лишь сон. Хотя, это было глупо: качество окружающих предметов, яркость цветов, запахи, опять же, вкус, — переубеждало меня в обратном. Во сне, когда я кушала, то вкуса не ощущала, словно питалась бумагой.
Я включила синеватый ночник в виде шарика и открыла книгу. Сразу посмотрела на заглавия:
1. Как отличить магическое кольцо от обычного.
2. Меры предосторожности при ношении зачарованных колец. Отрицательный пример — назгулы (Толкиен).
3. Проклятые кольца, кольца-невидимки, кольца с духами, кольцо, исполняющие желания. Убивающие кольца.
Я с упоением углубилась в книжку, а потом заснула.
Всю ночь мне снились кольца. По-моему, я их даже коллекционировала.
Наутро к нам снова зашла Галя. Она подарила нам два странных компаса.
— Вот, теперь вы не заблудитесь! Золотая стрелка укажет путь в нашу фирму. К тому ж, ударив компасом — только без фанатизма, пожалуйста! — по карте, вы попадёте в нужное вам место. А вот вам карта фирмы, два экземпляра. В основном, она охватывает территорию лифта и нескольких основных этажей. Главная карта очень большая, она храниться в архиве.
— О, нам как раз нужно в библиотеку! — обрадовалась Саша, одеваясь. Нашу одежду за зелёные, почти настоящие доллары, постирали и погладили. Я тоже начала одеваться, строя в голове хаотические планы на день. Работать ужасно не хотелось: во мне имелось настойчивое желание засесть в библиотеке за фэнтези и попытаться добыть ещё ненаписанные романы про Гарри Поттера, а также сравнить их с Тоней Гроттер. Я была охвачена энтузиазмом. С этим желанием боролось не менее сильное — побывать в кафэ и пообщаться с волшебными личностями. Скелет меня не пугал — я же не собиралась с кем попало целоваться, как Галя!
Но я понимала, что надо работать. Я знала: если увлекусь, потом меня на работу и за уши не потянет.
— Давай с утра разделимся, — предложила я Саше. — А потом встретимся в библиотеке. Давай после обеда, а?
— Хорошо. А куда ты хочешь сходить?
— Сходи на улицу, заодно прогуляй Гвиневеру, а то она страдает клаустрофобией в нашей гостинице! — обрадовалась Галя. — Поведи её куда-нибудь, в кафе, например. А заодно расспроси про кольцо. Потом возьмешься за остальных — я ведь знаю — ты детективы пишешь. Кстати, я их с удовольствием почла. Они такие смешные.
— Это пародия, — пробурчала я, невольно краснея. — А их что, уже издали?
— Нет, но я их уже читала. И ваши с Сашей вещи тоже. У Сашки стихи гениальные, и фантастика — тоже. Но для Саши у меня тое найдётся работа. Просто я поняла, что ты когда-то очень увлеклась Мерлином. Она мне подмигнула лукавым чёрным глазом.
Саша
Галя вела меня неизвестно куда, таинственно и непонятно улыбаясь. Так в детстве водят новичков в компании показывать «тайное место» — со всяческой помпой и секретностью. Да и сама наша секретарь-референт выглядела сейчас на шестнадцать лет максимум – без косметики, в легком гостиничном халатике… У нас в Офисе, конечно, в общем все равно, как одет человек, если он человек и на нем хоть что-нибудь надето, но все же… Ну, никак ей нельзя было дать все 27 лет. Эдакая нашалившая школьница…
Я огляделась. Это был очень странный коридор. То есть, в нем, конечно, присутствовали все составляющие коридора: стены, пол, потолок, но кроме этого между этими самыми составляющими находилось еще ой как много всего. Улица, например, вымощенная булыжниками. Маленькие мазаные хатки и двухэтажные каменные домики — в полную величину. И избы с резными коньками. Из-за деревянных, чуть облупившихся заборов торчали верхушки мальв и диких роз, а один раз я головой задела ветку яблони, на которой висели пусть и зеленые, но вполне настоящие и очень даже тяжелые яблоки. И – маленькое солнышко под потолком.
— Мы где? – спросила я Галю. Та снова улыбнулась:
— Скоро все узнаешь. Только прошу тебя не удивляться ничему.
— Я и не удивляюсь, — пожала плечами я. – Я только спрашиваю: куда это ты меня завела?
— Вот сюда, — передо мной открыли очередную калитку – но на этот раз синюю, а не зеленую. И я оказалась в саду. – Мы пришли в гости.
— К кому? – сразу поинтересовалась я. Галя поправила волосы, скрученные в изящную ракушку.
— К моей маме.
Я посмотрела на девушку: та не шутила. Только очень серьезно и сосредоточено улыбалась:
— Я же просила ничему не удивляться. Просто сейчас ты познакомишься с еще одним нашим сотрудником, только и всего.
— А это надо? – спросила я осипшим голосом. Перед чужими мамами я, знаете ли, робею больше, чем перед огнедышащими драконами. Наверное, это оттого, что я очень люблю своих друзей и терпеть не могу, когда им за меня «влетает».
— Это необходимо, – ответила она уверено. – На фирме все проходили через это.
— Что – даже Макс? – удивилась я. – А зачем знакомить шефа со своей мамой?
— Не бойся, между нами ничего не было, – легкомысленно отмахнулась ведьма. – Кроме того, сюда люди – такие люди, как мы с тобой, я имею в виду – приходят не из вежливости, а из надобности. В такой ситуации, в какой ты сейчас.
— Она что – тоже ведьма?
— Нет. Скорее прорицательница.
— Гадалка? Но тогда – почему…
Галя поморщилась:
— Я же сказала: она – действительно прорицательница. У нее особый такой, немножко странный Дар – отлично видеть все варианты будущего. Это почти единственное, что она может, но зато уж это-то она может хорошо, поверь.
— Я верю-верю… А почему ты не взяла Нину с собой?
— По качану! Что за поток вопросов?! Много будешь знать – скоро состаришься! – довольно грубо ответила Галя. И добавила: — Может, сегодняшний визит касается только тебя. А может, твоей подопечной нельзя сюда, потому, что она еще не числится в наших сотрудниках, а только в стажерах. Ясно?
— Относительно, – кивнула я.
— Ну, вот и ладненько. Пошли?
И мы пошли по саду. Это был совсем обычный украинский сад, чуть неухоженный, со старыми плодовыми деревьями, тополями у ворот, и желтой протоптанной дорожкой, вдоль которой тянулись все те же разноцветные мальвы и гигантских размеров подсолнухи. Когда я слишком близко подошла к бровке, один – самый большой и ярко-желтый, по-плотоядному стремительно повернулся ко мне сердцевиной и прохрипел:
— Подруга, курить есть?
Я в испуге отпрянула. Галя тихонько фыркнула в кулачек.
— Ты что? Никогда говорящих цветов не видела?
— Нет, – призналась я.
— Ну, ты даешь! Они ж волшебные! Самим Баюном воскрешенные,… кстати, угадай, из какой книжки!
— А тут нечего угадывать, — угрюмо буркнула я. – «Алиса в Зазеркалье». Только что-то я оттуда ничего о хищных подсолнухах не припомню.
— И правильно. Потому, что эти цветы – не из «Алисы». Вернее, из «Алисы», но не совсем. Из одной ее вероятности. Ты не забывай, в нашей библиотеке и написанные, и неписаные книги есть, причем еще неизвестно, каких больше… да, все время забываю: вы в библиотеке-то уже были?… Так вот, этот подсолнух – из «Алисы», которую мог написать в послевоенные годы один европейский автор… не столько даже европейский, сколько славянский… это в том случае, если ее не написал бы Кэрролл.… Была такая вероятность…
— Что-то очень много «если»… — прокомментировала я. Галя только пожала плечами. Мы, наконец, подошли к дому ее мамы. Домик, в отличие от всех тех, что я видела с улицы, был вполне современным, кирпичным, с новой черепицей на крыше и спутниковой антенной, торчащей из окна на втором этаже. Такая себе респектабельная дачка обычного представителя среднего класса. Земля вокруг домика была выложена не типичными голыми плитами, а изящным булыжником, сквозь который пробивалась травка. Колодец, стоявший у дома, также был выложен из мелкого камня разного цвета и размера, и лебедку тоже скрывала небольшая изящная черепичная крыша.
— Маму зовут Евдокия Павловна. Явдоха по-нашему, – наставляла меня девушка. – Войдешь одна, я буду ждать здесь. На все вопросы отвечай честно, ничему не удивляйся и ни на что не обижайся. Делай все, как она скажет, и все будет хорошо…
У массивной двери черного дерева лежал раскормленный и черный, как уголь водолаз. Ни на кого не обращая внимания, он мирно догрызал чью-то подозрительных размеров кость. Завидев собаку, Галя испустила радостный вопль и принялась обнимать и целовать псину, называя ее «Полканчиком» и «Душкой».
— А тебе пора, — сказала она, — мама ждет…
И я вошла в дом.
Дом гадалки изнутри выглядел совсем не так, как я от него ожидала. Никакого тебе фольклора, никаких образов и вышитых рушников в углу. Сплошь современные новшества. Я вошла – и оказалась в просторной приемной частной клиники. Все как положено: маленький неуютный диван под кожу, белые стены, пол и потолок, пара стульев с хромированными ножками, деревянные жалюзи на окнах, в одном углу – журнальный столик с какими-то газетами, в другом – непомерно разросшийся бонсай. Никакого тебе колорита, никаких отличительных черт. Разве что то, что я сначала приняла за картину на стене, оказалось просто-напросто сверхплоским телевизором, по которому медленно бегали рисованные американские мультяшки. В приемной кроме меня не было никого. Только на стуле перед телевизором сидело нечто, которое я определила про себя как пародию на лису. Существо выглядело очень потрепанным и почему-то синим – от кончика носа до кончика хвоста.
— Здрасьте, — поздоровалась я.
— Добрый день. Вы к Евдокии Павловне? – спросило существо глубоким, хорошо поставленным голосом радиодиктора.
— Я… ну, вероятно, да… Вы последний?
— О, нет, — улыбнулось существо совсем по-человечески. Если, конечно, не принимать во внимание того, что зубы у существа были очень длинные, тонки и, судя по всему, острые. – Я здесь работаю.
— А… понятно… — ответила я. – А кем, позвольте полюбопытствовать?
— Консультантом по вопросам связей с общественностью… — тут зверь очень быстро и профессионально вскочил со своего стула, подбежал ко мне, и протянул в пожатии лапку: — Никита Крашенов, специалист по человеческой психологии.
— Постойте-ка, Вы что, тот самый «фарбований лис»? – поделилась я догадкой. Зверь замялся.
— Собственно говоря… не совсем. Родственник, скажем так. Очень дальний родственник не по прямой линии… А Вы, позвольте спросить?
— Саша. Не люблю фамилий. Просто – Саша. Я из «ОФУИСА». Меня к Вам, к Вашей начальнице, вернее, босс прислал…
— Вы, надо думать, секретарь-референт? – сально улыбнулся лис, тут же утрачивая для меня весь свой шарм.
— Почему это сразу – секретарь-референт?
— Ну… — хитро улыбнулся Никита. – Молодая девушка… высокая…
— Да что Вы себе думаете! – взбеленилась я. – Что значит: молодая, высокая? Я, если хотите знать, ведьма второго круга, но уже пол года на оперативные задания езжу, и стажера наставляю, хотя сама недавно стаж прошла… Норовят обидеть всякие: секретаршей обзывают!
— Кто и кого обзывает? – послышался будто бы из воздуха низкий женский голос.
— Да вот… — начала было я, но тут увидела обладательницу голоса. Первое, что бросилось мне в глаза – была карточка «Бабенко Евдокия Павловна, провидец», приколотая к белой блузке. Это и была Галина мама. Посему я решила, что лучше будет промолчать, а крашеный лис уже вновь уселся на свое прежнее место. И, судя по хитрой улыбке на его морде, он уже выполнил свою задачу… тоже мне, психолог хвостатый.
— Так кто же и кого обзывает? – с улыбкой повторила провидица. Она была красивой и, в принципе, похожей на Галю. Те же длинные до лопаток густые волосы цвета угля, те же огромные глаза и девственно чистая кожа. Стройная, рослая, загорелая до ровной бронзы. … Но, в отличие от дочери, у нее был хищный птичий нос и скорее не женские, а мужские губы – узкие и поджатые. Одета она была в простую белую блузку и длинную непонятного покроя юбку до пола. Казалось, будто ее сшили из очень многих кусков разных тканей: шелка и шерсти, бархата и мешковины… На шее женщины болталась тоненькая цепочка с золотым крестиком. Странный такой крестик, перевернутый. В целом от Явдохи складывалось странное впечатление: приятное и отталкивающее, одновременно. Она была красива, выглядела отлично, но было в ней что-то такое: в этих абсолютно черных глазах, в этой доброй заискивающей улыбке, что мне не понравилось. И еще было в ней что-то от цыганки.
— Ваш сотрудник повел себя со мной несколько некорректно, но все уже улажено, — нашлась я. – А Вы – та самая пророчица?
— Да… А ты гордая, — хмыкнула женщина ни с того, ни с сего. – Идем.
В стене материализовалась узкая темная дверь, и предсказательница провела меня в нее, напоследок перекидываясь с лисом парой гневных фраз на малопонятном мне западно-украинском наречии. Дверь за нами закрылась, и я огляделась. Вот этот коридор уже полностью оправдал мои ожидания. Узкий проход, освещенный только грибами-гнилушками, растущими из стен, каменный, но такой древний, что камень сплошь превратился в бурый мох. Пол – черный песок. Или уголь, или просто пыль какая-нибудь. Потолок сводчатый и мокрый. Судя по множеству ржавый подтеков, ремонт тут не делали со времен Ивана Грозного – наверное, для того, чтобы лучше сохранить колорит.
— Ты пришла ко мне за недозволенным, — безо всякого начала поведала Евдокия. В синем свете гнилушек она казалась жрицей какого-нибудь древнего зловещего культа. Я еще раз оглядела ее. Крест, блузка, юбка. Все. Даже обуви на ногах нет. Ни каких-нибудь колец, ни прочих стандартных атрибутов.
— В смысле? – не поняла я.
— Ты пришла узнать будущее.
— Неправда, — ответила я. – Я не пришла, меня прислали.
— Чушь! – фыркнула женщина, и в ее движениях мне словно почудилось что-то птичье. – Брехня! Никто тебя не присылал! Если бы ты не хотела, ты бы вряд ли пришла!
— Ваша дочь, — с нажимом возразила я, — Сказала, что визит к Вам – стандартная, даже обязательная процедура, через которую до меня уже проходили все остальные ребята. Что-то вроде визита к зубному.
И в ответ услышала:
— Если человек не хочет идти к стоматологу, он к нему не пойдет. Даже если до него под бормашиной лежала сотня его родственников, — мы шли по коридору, он был бесконечным, сплошным и везде одинаковым, и сколько я ни оборачивалась, за моей спиной каждый раз возникала закрытая дверь в приемную.
— А я не боюсь стоматологов! – наконец выпалила я, все еще не понимая, чего от меня хотят.
— Вот! – Явдоха подняла вверх указательный палец. – О чем я тебе и говорила. Ты не побоялась прийти сюда, значит – захотела. Тебе стало интересно; это в крови всех живых существ, способных думать – желание знать будущее. Греховное желание, приносящее страшные последствия… Узнавая о наиболее реальном варианте завтрашнего дня, мы отсекаем возможность остальных. А это ведет к катастрофе. А иногда и к смерти.
— А разве не бывает так, что вариант действительно один?
— Бывает. В том случае, если это – вариант посмертный. Например, сколько дней спустя тело умершего кремируют…
— Ясно, — мне стало не по себе. Этот темный склеп, страшно-прекрасная женщина-птица, ее странные намеки…
— Но ты пришла спрашивать. И услышать ответы. Ты их получишь, — мы остановились у зарослей светящихся грибов, и тень упала на стену, порождая странное видение – будто у Явдохи за спиной – плотно сложенные кожистые крылья. Я моргнула раз, другой – видение исчезло. Провидица стояла все так же прямо и гордо, как статуя, вытесанная из дерева,… глаза ее горели злым огнем, а в руках она держала белый лист бумаги. Тонкие загорелые пальцы порвали лист ровно надвое, – и края остались ровными, будто разрезанными острейшим мечом. Мне протянули одну из половинок. – Возьми ее и сложи так, как захочешь. Можешь сделать какую-нибудь фигурку, можешь просто измять или оставить ровной. Держи в левой руке и не выпускай. А главное – иди, не останавливайся, что бы не случилось. Все поняла? – я поняла. Я, по своему старому обыкновению, сложила лист простейшим самолетиком, потом – еще несколько раз вдвое. Получилось что-то вроде наконечника стрелы. Мы вновь пошли. Краем глаза я заметила, как лист в руках провидицы складывается в такую же фигуру, как у меня. Сам, без какой-либо помощи с ее стороны. Явдоха закрыла глаза и положила мне руку на плечо: — Иди, не останавливайся. На меня не обращай внимания.
Я пошла. Рука женщины была тяжелой и горячей, как батарея в миниатюре. Я поморщилась, споткнулась, снова пошла – медленно, считая шаги. Потом эта затея мне надоела, я решила перестать рисоваться, засунула обе руки в карманы, чуть скомкав свое бумажное творение. Постепенно – в этой тишине, в приглушенном свете на меня нашло какое-то странное опустошение, я шла, тихонько напевая любимые мелодии – просто мелодии, без слов.
Затем на миг у меня пропало зрение. А когда глаза вновь увидели – я поняла, что вижу гораздо лучше, чем раньше. Я видела – в буквальном смысле – все. Конец коридора – он был всего в каких-то ста шагах от меня, каждую песчинку и пылинку.
Потом я вдруг не смогла вспомнить своего имени. То есть, я прекрасно помнила, что меня как-то зовут, и это имя мне не очень-то и нравится. Но вспомнить не могла. Не могла и другого: вспомнить имена своих родителей, друзей, любимых писателей и певцов…
Потом на миг мне показалось, что я – камень у дороги, на которой – вечная зима, и вечный снег, и ночное небо сизое от этого снега, и что очень холодно, и ветер и слякоть… И где-то далеко идет обоз, отставший то ли от каравана, то ли от армии… А миг спустя я была нищенкой, и на рассвете, когда люди пришли на утреннюю службу в церковь, слушала солнечный звон чуть охрипшего и надтреснутого колокола… А потом я лежала в страшном жаре на неуютной постели, и надо мной склонялись знакомые лица, и лоб мне утирали холодным платком… А потом пол ушел у меня из-под ног…
— Почему ты остановилась? – кричала огромная птица на голой ветке за окном. – Почему ты остановилась? – и я вставала и шла. Через слабость, через видения, почти, что через смерть.
— Все, — сказала я, наконец, и голос показался чужим. – Все, хватит.
— Хватит, – согласилась Явдоха. Она выглядела усталой, какой-т выжатой, на ее губах играла странная улыбка, будто она вот-вот засмеется над чем-то, одной ей понятным. Она не засмеялась.
Мы обе сидели на черном песке – я все же разглядела, что это – песок, у самой двери в приемную.
— Не завидую тому, кому случится залазить в твою душу… Передай ему от меня привет… — тихо сказала она, и, вздохнув, добавила: — А теперь – слушай. Я буду говорить коротко. Давно я так не уставал, как с тобой… какова же тогда твоя протеже, интересно…
Я приготовилась слушать. Пророчица начала:
— Ты, наверное, поняла, что для того, чтобы узнать будущее человека, его надо знать всего целиком. Как себя. Лучше, чем себя… Ты оказалась крепким орешком. Пограничная личность, нестабильный характер… Да уж. Я узнала и кое-что о вашем с Ниной задании. Ведь это будущее тебя интересовало, не так ли?
Я кивнула. Ведьма продолжила:
— Основных – стандартных и наиболее возможных исходов у этой истории три. О них самих я тебе поведать не могу, но кое о чем предостеречь – ради Бога. Если бы я все рассказала сейчас, вы обе наверняка сделали бы неверный выбор… Итак, в первом случае – назовем его положительным №1 – одна из вас имеет возможность погибнуть в 50% исхода.
— Очень положительно! – чуть нервно фыркнула я. В конце концов, подумала я, 50% — не так уж и мало.
— Не перебивай! – шикнула на меня ведьма. – В положительном случае №1 вы обе, или одна из оставшихся в живых – раскроете дело. Но раскроете его не так, как хотели бы. Кольцо будет найдено лишь теоретически, причем в конце операции у вас обеих отличные шансы обрести пять смертельных врагов, каждый из которых поодиночке намного превосходит вас по силе. И еще четверых послабее.
— А что же тут положительного? – спросила я, все больше нервничая.
— Положительно то, что в результате кроме вас с Ниной никто не пострадает. Я имею в виду – вообще никто.
— Мне это не подходит, – уверенно сказала я.
— Что ж… во втором – отрицательном варианте – с заданием вы не справитесь, причем пострадаете не столько физически, сколько морально… препротивнейший вариант. Исход его – увольнение и очистка памяти.
Я содрогнулась.
— Из возможных остается еще один вариант – вариант посредственный, — продолжала пророчица. – В этом случае вариант гибели одной из вас – 93%. При этом та, что останется в живых, раскроет дело как положено, получит повышение и сразу перепрыгнет всех своих врагов – тут их всего трое – по части магии. Но всю жизнь будет мучится страшными угрызениями совести и через 4 года… — Явдоха замолчала. Я же все поняла без слов.
— Но как же так! – взмолилась я. – Неужели других вариантов нет?!
— Есть, – улыбнулась женщина. И я вдруг почувствовала к ней странную, ни с чем конкретно не связанную симпатию. – Я ведь говорила о вариантах наиболее возможных. Теперь поговорим о невозможных… Их тоже три. Первый – отрицательный №2. Он отрицателен со всех возможных сторон… смесь предыдущих двух, если кратко.
— All dead, — прокомментировала я.
— Да. Второй вариант – посредственный №2 заключается в том, что вследствие удачного раскрытия дела пострадают ни в чем не повинные и в общем симпатичные тебе и Нине люди… и существа. А третий вариант – положительный №2… почти нереален. В нем не пострадает почти никто. Смертей вообще не будет. Но дело будет приостановлено или совсем закрыто…
— Почему? – спросила я.
— Потому что это дурное дело – искать чужие кольца Всевластия, — очень тихо и печально ответила гадалка. – И потом… мешают вам. Уже мешают. Активно причем. Но так, что этого пока никто не замечает…
— Что же делать? – спросила я. Мы встали с пола, помогая друг другу и чуть пошатываясь от усталости.
— Я могу дать тебе… оберег… — будто сомневаясь, сказала Явдоха. – Вот, – она раскрыла ладонь – на ладони вновь оказался целый, чистый лист. На нем проступили буквы… слова… Это был стих на английском. Писаный впопыхах, неаккуратно – на бумаге проявлялись кляксы. Лист желтел, старея, а я пыталась прочесть косые строчки: «Это было давно, это было давно, в королевстве приморской земли…».
— Эдгар По? – удивилась я.
— Да. Он был хорошим поэтом, — объяснила ведьма. – Очень. Почти магом. Его стихи наделены особой силой. Это — «Анабель-Ли». Что-то вроде заклятия от дурного глаза. Его можно использовать для выявления врагов – тайных и явных. Ты просто читаешь строки вслух – или про себя, не имеет значения – главное, чтобы у тебя в руках был их подлинник – и твой недоброжелатель вдруг начнет страшно маяться от тоски, головной боли, жажды – его в буквальном смысле потащит к тебе… А дальше уж будь добра защищаться… Иногда я и сама пользуюсь этой шуткой. И тебе – учти – я даю ее на время, только до окончания вашего задания. Потом будь добра вернуть.
— Спасибо. Я верну, обязательно…
Двери открылись, мы вновь оказались в приемной. Лис уже ушел, комната была пуста. И тут Евдокия Павловна шепотом, будто опасаясь подслушивания, сказала мне:
— Знаешь, мне кажется, есть еще один вариант исхода этой истории – тот, где ты воспользуешься моим… амулетом. В этом случае не пострадает вообще никто, а дело вы удачно развяжете, причем скорей, чем ты думаешь… Прощай, – она вновь исчезла за дверью, а я вдруг оказалась на улице, в украинском саду, а рядом со мной стояла раскрасневшаяся Галя:
— Что-то ты долго… я прямо заждалась… Ну, ладно, идем. Отведу тебя к твоей Нине… она уже давно в кафе сидит и ждет.
— Идем, — ответила я. И мы пошли назад. А драгоценный заговор от сэра Эдгара Алана я положила в карман – туда, где уже лежала бумажная стрела. И совершенно о нем забыла – на время, конечно.
При входе в библиотеку на нас накатило. На обеих – сразу. Будто кто-то бритвой по сердцу прошелся. Не то чтобы очень больно, но… Я посмотрела на Нину – та была бледной как мел. А в наших сознаниях уже раздался тяжелый рык:
— Что, не ждали? Ну, и где мое молоко?
— А… Баюн… п-привет… — прошептала я.
— Ты нашел нам помощника? – так же шепотом спросила подруга.
— Нашел-нашел… найдешь тут… — Баюн был явно недоволен и от этого чуть перебарщивал со своим умением читать мысли – мотивируя каждое слово легким болевым ощущением… — Знаете, куда они меня послали, помощнички ваши?
— Куда? – белыми губами спросила Нина, поддерживая разговор.
— Куда-куда… тебе скажи, — голос тигра стал чуть спокойнее, сердце отпустило.
— И что же теперь делать? – безо всякой инициативы в голосе спросила я.
— Как это – что? Бороться и искать, конечно! У меня тут есть одна задумка… непроверенная, вообще-то, но по идее – вполне выполнимая…
— Какая? – устало спросили мы.
— Делаем так. Вы, ведьмочки, сейчас идете в библиотеку и ищете любую книгу художественного смысла – буквально любую, можно любимую, можно – первую попавшуюся, потом несете ее ко мне… и дело в шляпе. Вы, что главное, персонажа ищите без внешности…
— Это еще зачем? – опешили мы.
— А затем, — объяснил архивариус, — Что с той внешностью, какую своим чадам прописывают эти горе-писаки – просто смех и грех, что творится. Как вам, например, такой портрет: был он одет в темный смокинг, имел дымчатые темные очки в тонкой оправе и длинный породистый нос истинного англичанина… — кот замолчал, но мы все же не сразу поняли, что портрет исчерпал себя.
— Это что – все? – спросила я. Нина фыркнула, явно представив себе: скелет в смокинге, у которого из одного кармана торчат темные очки, а из другого – породистый шнобель какого-то несчастного англичанина:
— Мамочки, какой бред! – проговорила она.
— А я о чем толкую! – радостно поддакнул Баюн. – Так что лучше будет, если вы, детки, найдете нечто совершенно безликое и сами представите его в тех красках, в каких захотите: хоть негром, хоть блондином, хоть зеленым марсианином… За достоверностью я не постою… Тем более – против случая они не попрут…
— Кто они-то?
— Да вот… — Баюн обидчиво фыркнул. – Я ведь, дурень старый, как дурак полез всех кого попало оживлять да о милостыни просить… Помогите, мол, спасите, двум практиканткам кольцо Мерлина найти надо…
— Я бы после такого тоже послала, — согласилась Нина.
— То-то же… Ладно уж, некогда мне тут с вами беседовать, я готовиться пошел,… а вы там с книжкой не задерживайтесь…
С этими словами саблезубый исчез из эфира. А мы пошли за книжками в библиотеку, по дороге делясь новостями.
— Слушай, а чем ты там с Галей занималась? – полюбопытствовала Нина.
— Ничем, — ответила я. – Ничем особенным. Она меня … скажем, к психиатру водила.
— А-а, понятно… — Нина очень многозначительно кивнула.