Катарсис
Отупленными кончиками нервов осязаю
всю непогрешимость подлунного мира
Вдыхаю полный букет к себе отвращения
Наслаждение, истязание, притязание, искупление
Хочется воткнуть иглу
в стигмату собственной лиры.
Как всегда, для этого не нужен повод
Ничтожны мотивы самовозгорания
Словно адской скрипки нота,
Грызущий овод
Впившись огнем, сосет покаяние.
А перед глазами стоит
образ святой проститутки
С бутылкой вина и белыми локонами
Когда же, когда я наконец разорвусь,
Перестану быть бессильным коконом?
Она ласкает мои плечи, мое лицо
И целует мои губы губами грешными
Неужели — та самая улыбка перед концом,
Что, прекрасная как жизнь,
теплится на устах повешенного?
Жернова
Полуночный бой часов.
Совы времени притаились на мохнатых крышах.
Я слышу жернова, гигантские жернова
Все ближе, ближе
костями, звуками, криками хрустящие,
Я слышу их властный голо —
мкие, до боли звенящие склянки
Мрачное черное дыхание, адскими порами
Мечтает поглотить, расплющить и вывернуть наизнанку…
Аааааа
Три капли, три глотка алкоголя
Словно глоток бензина
Зажигают усталые глаза.
Пройду ли я эти жернова?
Вдруг я потом стану пить по выходным в шумной кампании,
Цинично поглощая незнакомое эго соседней девушки
Через хрупкую соломинку ее рук и глаз?
А может все будет проще?
Я предамся, предам себя
И от меня уйдет маленькая, девственная муза
Из полудетских воспоминаний.
И черный, саркастический демон
Харкающий дегтем на обветшалый готический свод
Тоже уйдет?
А так хотелось бы зажечь глаза вселенной
Разорвать огнями небо зверино
И в оркестре бешеных скрипок, нетленным
Стать, сосчитав, сколько звезд на дороге отмеряно.
В какофонии бензиновых флейт запеть
Слившись с небом и адом, единым стать
Сквозь пространство и время, иглой взлететь
И разбившись о вечность, кометой пасть.
+1 день
Хищное лицо электрички — механический зверь
Зима натягивает промерзшее небо на пяльца
Хватаюсь за ледянистый воздух скрюченными пальцами
Так начинается новый день
Иду по обрывистым поручням света
Тают рельсы, окна, люди
Тоски ржавым обручем грудь себе
Надрезаю — для себя и здесь, а не \»им\» и \»где-то\»…
Поцелуй железо — оно стонет, как измученный пес,
Распластанный в вековечной клетке осознанного
Послушай — как много способно оно
рассказать, провыть, прошептать, прогреметь, просвистеть непознанного
Что симфония человечества превращается в гитарный чес.
Я не душевно-больной, не умею опасной бритвой
Кончики нервов жалить, слышать откровения лун
В домне сердца себя по капле плавить,
чарующих рун
В строчки не сплету холодной рукой.
Голосом хриплым рассказываю,
Про то, как поют города, когда их никто не видит
Про стеснительную дрожь парапетов. Тсс! Не шумите
Так танцуют огни площадей. Никому не показывайте!
Гиперборирующий рев самолета вдалеке
Рассекает лазурное море светлого
Улететь бы туда, где все раскрашено в краски детского
В светло-лазоревые дали налегке…
………………………..
Футуристический абрис перестроенного вокзала —
Голос затерянной в песках цивилизации.
Фантазия — скачок из прошлого в будущее, не городов
не наций,
А целого человечества, опять мне что-то невнятно прошептала.