— Подозреваемый, не оглядывайтесь! За Вами следят, — мне в ухо пахнул запах устоявшегося перегара.
«Парадокс, когда тебе говорят одно, всегда хочется сделать наоборот»,- я оглянулся. Но обладатель хриплого голоса ловко спрятался за мою спину.
— Чур, не подглядывать, а не то нас разоблачат!
— А, Вы кто?
— Я? Я, страшный в-оперу-упал-намоченный Управления по борьбе с вредными привычками истукан амуниции Ангелочкин! Фома, — он помедлил, — Иван Григорьевич.
— А я кто?
— Вы подозреваемый!
— В чем?
— В употреблении.
— Чего?
— Недоброкачественной продукции.
— Какой, какой продукции?
— Булькогольной, здоровьеопасной.
— Я нечаянно!
— Суд обрешит.
— От Вас самого пахнет.
— А я маскируюсь.
— А не врете?
— Да, обманываю, — признался он, — но индуктивно для пользы дела.
— Какого дела?
— Близорукого. Завели персонально на Вас. Согласно положению, должен неотлучно находится при Вас, на расстоянии руки.
— И до каких пор?
— Пока не исправитесь.
— А надо?
— Желательно. А не то пожалуюсь.
— Кому?
— Замечальнику.
— Кто такой?
— Хороший человек, — он подумал, поправил, — нет, вру, нехороший человек – редкая корнеплодность! Зато родня Самого!
— Самого?!
— Именно. Нашего несравненного гробоначальника. Рекомендую закашлять.
— Не понял?
— Для слабоумных, крупнопечатно повторяю: ЗАКАШЛЯТЬ!
— Все равно не понял.
— Вот, из-за таких уродов наша экономика никогда не соскочит с коленок мировой космогонии! — возмутился Ангелочкин, — закашлять, означает закошелить.
— А, на фига, это мне?
— Тебе на фига, — перешел на «ты» страшный в-оперу-упал-намоченный. – А у меня дети по электричкам кулябки продают.
— Какой непотребный шулай!
— Апертурный, в квадрате, — согласился Фома.
— А сколько закашлять?
— Немного. В размере установленном запородательством – 1 у.е.
— А у меня только рубли.
— Не будьте мелочны, — снова перешел на «Вы» Ангелочкин. – У Вас в упаковочке жидкостной стимулятор марки «Столичной», сорока-радостный. Возьму согласно прейскуранту. Ничего личного.
— Ну, если для дела, то конечно…
— Не сомневайтесь, все будет согласовано.
Ангелочкин профессиональным жестом вытащил из пакета экземпляр денежного эквивалента. После чего исчез, унося с собой запах трехлистного заупокона.
«Редкий экземпляр»! – подумал я и, вызвав наряд застращателей, поручил ему зарешотить Ангелочкина в зиндан. Таким похмелистым сотрудникам нет места в нашем свободном от вредных привычек обществе!
