ЭКСКЛЮЗИВНОЕ ИНТЕРВЬЮ М. БЕЛЬФЕРМАНА НАШЕМУ ФАНКЛУБУ.(часть 1-я и 2-я)

Ф.К. (Фанклуб)
Здравствуйте, Моисей, наши читатели интересуются Вашей биографией. К сожалению, тема окутана ореолом таинственности и мы хотели бы, так сказать, из уст родоначальника Фанклуба узнать, как получилось, что Вы стали известным писателем?

М.Б. (Моисей Бельферман)
Мне трудно многое вспомнить. Ответить с достоверной точностью. Даже не по обычной для многих людей причине. В определенном возрасте или в какой-то момент воспоминания о детстве рассеиваются. Примерно так, как знания и воспоминания Души о прошлых «каденциях» существования. Как происходит забывание, я не знаю. Никогда этим не интересовался. Сейчас подумал: придется узнать! А потому многое из прошлого детства выветрилось.

Ф.К.
Когда Вы в первый раз произнесли: «Я писатель»?

М.Б.
Писать я начал в студенческие годы. Пробовал писать рецензии на кинофильмы. Писал диалоги для будущих пьес. Из Карелии — работал лесничим в Пудоже — я вернулся в Киев. И были у меня продолжительные перерывы, «окна» при трудоустройстве. Зря не проходили: исследовал и писал.

Зрелая проза приходит с жизненным опытом. Примерно после 35-ти лет. Поэты созревают раньше, совсем рано. Так вот, к моменту жизненной и к моменту наступления творческой зрелости имел множество записей, наметок. Это очень и очень помогло.

Я занимался многими исследованиями — в газетном отделе. Искал материалы по многим периодам. Где-то в 1970 году написал первую часть романа «Симфония жизни». Пошел с ней в редакцию «Радуги». Этот русский журнал был популярен в Киеве. Только я появился — на меня набросилась сотрудник поэтического отдела. Нашла какую-то придирку. Оставил рукопись в машинописи пожилой сотруднице отдела прозы. Она мне написала: «Над рукописью надо много поработать». Я не понял: хочет она помочь или требует деньги? Я не мог больше переступить порог журнала: не хотел встречаться с «поэтессой». Решил писать. Не считаться с изданием.

И я много лет писал. Как говорили «в стол». Возможно тогда я впервые представился писателем. А через несколько лет в издательстве «Радянськый письменнык» мне сказали на полном серьезе: «Писателей производят издатели и книготорговцы».

Ф.К.
Часто приходится слышать, от талантливых людей, что «дар» появился после трагедии. Кого-то ударило током, кто-то выпал с балкона многоэтажки, а кто-то безнадежно влюбился. Что случилось с Вами?

М.Б.
В возрасте одиннадцати лет, на летних каникулах — я выпал из кузова автомобиля. На
дорожный булыжник. Мать меня разыскивала несколько дней. Почти с неделю. А в больнице в это время не кормили, даже не очень ухаживали за постелью. Ожидали моей естественной кончины. Нашла мама! И почти с этого момента началось лечение. Я вышел из состояния комы. И даже стал на ноги. Было сотрясение мозга и ушибы. Врач посоветовала: ходить в школу. Предупредить учителей: пусть пока не спрашивают. Освободили от физкультуры. Не знаю: по причине травмы или наследственности — рос тихим, смирным, скромным, застенчивым, скромным.

Ф.К.
Что же произошло дальше, почему именно проза, а не вокал или поэзия?

М.Б.
Мой дядя — Аврум Шехтман был народным учителем и поэтом. Он умер в 1919 году от тифа. В тот период на Украине было голодное время. Эпидемия болезни косила всех подряд. Я знал историю дяди, увлекался кино — меня уборщица кино пропускала без
билета за веники из полыни. После уроков сидел на скамье и выдумывал свои истории «для кино».
Я был любознательным, настойчивым ребенком. Увлекался историей. На всех уроках решал задачки по математике. По воскресеньям ходил в Университет на подготовительные математические курсы (для старшеклассников). Как я позже понял: преодолел заикание и поспособствовал развитию аналитических способностей рассудка. Всегда читал — все подряд. Много думал. Исследовал множество тем. Нам повезло: жили в квартале от Киевского Университета — это математика. И там находилась Публичная библиотека Академии Наук УССР.
Все! Я был пристроен: каждый день и на весь день. Потом и в студенческие годы продолжал удовлетворять свою любознательность.

Ф.К.
Писатель — это состояние Души или количество изданных книг?

М.Б.
Писатель — это производитель творческой продукции. Конечно, Душа пишет, как и поет. Не всегда приходит вдохновение. Часто приходится вдохновляться трудом. Нет, не заставлять себя. Просто писательство — это форма существования и личной жизни. Количество книг — важно. Каждая книга — это пройденный этап. Постоянного ученичества и роста. Становления стиля. Становление писателя происходит медленно. Не всегда заметно. Это действительно: процесс превращения количесва — в качество. Имею в виду — мастерство.

Ф.К.
Как Вы думаете, может ли прокормить писателя его талант?

М.Б.
Я прошел трудную жизнь. За счет гонорара не жил. Не пользовался материальными выгодами. Книги не умею продавать. Только дарю. В идеале писатель должен быть предприимчивым. Уметь хорошо торговать! Этого я не умею. Писатель вынужден попутно иметь «хлебную специальность». Особенно в наш век сплошной информатики — писателю нужно обрести известность, высокий авторитет — тогда сможет просто кормиться творчеством. Даже иногда преуспевать!

Таких счастливчиков мало. Писатель — труженик, энтузиаст. Иногда даже фанатик идеи. Раб собственных способностей. Холуй судьбы. Вовсе не избранник!

Ф.К.
Может ли писатель написать о том, чего не может знать или почувствовать? К примеру, мужчина описывает роды от имени женщины.

М.Б.
Писатель может писать обо всем. Даже о неизвестном. Пример: фантасты. Нужно обладать фантазией. Прикрепиться к технической основе. В детективах изобретают. Стоп! Для убедительности — должен все пройти, узнать. Писателю никакие знания не мешают.

Описать женские ощущения? Смотря какие? Я написал две книги афоризмов и высказываний на женские темы. От имени женщины. Не имею много откликов. Но никто не сказал: этого не может быть! Описать ощущения женщины при беременности и родах Возьмите специальную литературу! Творческая фантазия позволит.

Ф.К.
Моисей, Ваше вчерашнее интервью вызвало живейший интерес у посетителей, его два раза прочитали Вы сами, один раз Михаил Лезинский и один раз неизвестный читатель.
Поэтому продолжим. Итак, где Вы берете темы для Ваших произведений?

М.Б.
Давайте так: разделим мое творчество на периоды. Так получилось, начал я писать с пьесы. Нашел в библиотеке изданную книгу древнегреческого философа, чуть ли не первого материалиста Демокрита («нельзя дважды войти в одну реку»).

А я люблю узнавать эпоху. Яркой была эпоха Эллады. Узнал: в тот период жил и практиковал Учитель научной медицины Гиппократ. Нашел даже два или три тома Гиппократа. Самое интересное. Я все или почти все темы находил в истории и жизни.

Ф.К.
О чем Вы никогда не станете писать?

М.Б.
Не пишу на темы:
— если не разбираюсь (техника и др);
— если недостаточно знаком и не могу найти материал;
— вся Ваша третья тема; (примечание Ф.К.: речь идет о сексе)
— хватит? не все сразу упомнишь.

Ф.К.
Можете ли Вы создать положительно произведение о том, что Вам лично противно.

М.Б.
О противном — положительное произведение? Сколько заплатите? Лично я не писал. Почти вся советская литература — это ответ на вопрос.

Ф.К.
Отличный ответ. И в продолжение темы, а написать произведение по заказу?

М.Б.
Все искусство — не только литература — являются ответом на социальные явления и заказ. Нужно отдавать себе отчет в этом.

Писатель — социальное явление и общественное существо. Он просто глубже видит. Внимательнее смотрит. Полнее охватывает картину. И еще: выработал индивидуальную манеру художественного письма. Иногда социальный заказ оплачивают. Иногда нет. Просто писатель должен уметь «себя продать»! На Западе относятся к таким вещам проще, циничнее. Не так высказывались в лживо-лицемерное советское время.

Ф.К.
Можно ли Вас заставить написать о том, о чем Вы не хотите писать?

М.Б.
Сейчас меня ничего нельзя заставить сделать не по убеждению. Против совести!
Сейчас — так! В прошлом? Я этого не знаю. По характеру я покладист. Возможно, мог бы Слава Б-гу: избежал соблазнов!

Ф.К.
Наконец о самом главном, том, что ждали Ваши фанаты и поклонницы! Поговорим о сексе в жизни писателя. Итак, как Вы относитесь к сексу?

М.Б.
Секс как составляющая деторождения — это естественно.

Ф.К.
Моисей, Вы немногословны. Секс важная составляющая жизни человека и не только с целью деторождения. Как Вы относитесь к однополому сексу, групповому?

М.Б.
По этим разделам ничего сказать не могу. Вы упустили в списке «скотоложство».

Ф.К.
Я не упустил, просто не думал, что мы сможем обсуждать эту тему, поэтому не готовился.

М.Б.
Должны Вы знать: воспитывался я в еврейской семье со строгими моральными убеждениями. Да и само время было — сталинское и послесталинское. Существовало раздельное образование. И не только в еврейских семьях выходили замуж — пусть не по любви, то девственницами. Порок презирали, наказывали. Тогда не было противозачаточных средств. Я помню времена: были запрещены аборты. Вся третья тема — не для меня! Распутство пошло в брежневские времена. Прежде это были единичные случаи. Пусть евреи были даже неверующими — в вопросах семьи, брака, полового воспитания детей придерживались религиозных запретов. Так было! Многие вещи кажутся чудными.
Приходится знать, мириться. Самому не осуществлять. Это тот случай: нет опыта — писать не станешь!

Ф.К.
Но выше Вы говорили о возможности прочитать литературу и создать свое видение, воспользовавшись чужими переживаниями.

М.Б.
И в Израиле устраивают «парады гордости». Не знаю. Возможно, половые отклонения —
проявления болезни. Нужна социальная, медицинская помощь. Конечно, не такая дикая жестокость, как в сталинские времена. Тогда загоняли в трудовые лагеря. И даже еще в 80-тые годы держали в психушках.

Ф.К.
Благодарю, Моисей, за откровенную беседу. До встречи в стенах Вашего Фанклуба. Удачи!