Пена, дочь Воды и Шампуня
В то время как я сидел в своей комнате за столом и мирно исписывал третий листок «Заметок о церемониальной магии», дверь зловеще заскрипела, и на пороге показался мой друг Феликс. Я поднял голову и с любопытством посмотрел на него. Его черные волосы были всклокочены, рукава рубашки закатаны, а нижняя губа закусана.
— На колени, презренный! – вскричал Феликс.
— Вы так приглашаете меня на чайную церемонию? – потупился я.
— Нет, я приглашаю тебя на обряд харакири! – разозлился Феликс и поставил руки в боки. – Ты воткнешь себе в живот заостренный плинтус, а я, как друг, отсеку твою голову, чтобы не мучился.
— Сколько любви в твоих словах, — вздохнул я. – Ну что я опять такого сделал?
— Много неприятностей! Из-за того, что ты практикуешь обряды вызывания демонов в нашей квартире, вся посуда перебита и весь пол залит спиртным!…
— Я неправильно поставил защиту, демон вышел из круга и стал пробовать содержимое серванта. Ему ничто не понравилось, — кивнул я.
— …Кота бедного Соломона я обнаружил еще на улице, совершенно обескровленным и помятым!
— Демон сказал, что его величеству нужна жертва, — саркастически протянул я.
— …Ты знаешь, что сделается с Соломоном?! Это был его любимый кот! Единственный! Он будет травмирован на всю жизнь!
Я тяжко вздохнул и опустил глаза.
— Надейся на милость божью, так как Соломон тебя определенно не простит и отправит на небеса!.. А что с твоей… рукой? – прищурился он.
— О… Ничего, — Забинтованная по локоть рука ретировалась под стол.
— Так… Отныне я запрещаю тебе заниматься магией!
Я флегматично посмотрел на него:
— Даже не знаю, какой бы овощ тебе предложить…
— В смысле?
— Я имею ввиду, фигу или хрен, если фига, конечно, овощ…
— Зла у меня на тебя не хватает! – прорычал друг и вышел из комнаты.
Он врал. Всего у него хватает… Просто он до сих пор старается сдерживаться. И слава богу, иначе мне было бы точно несдобровать.
Не могу сказать, что мне не было жалко кота Соломона… В конце-то концов, он мне тоже нравился.
Послышался звон битого стекла и чертыхания Феликса Фроста. Я вжал голову в плечи, сглотнул и продолжил писать. Да, сегодня вечером, похоже, намечается суд над преступником-магом, истребителем посуды и кошек. А вообще-то, они не правы! Заботятся только о нашем имуществе, им совершенно плевать на мою Истину. Они-то уже давно на Истину плюют, с тех пор, как мы больше не входит в Общество. А между прочим, я именно ее поисками и зарабатываю себе на жизнь. Не сказать, что поиск – мой прямой доход, здесь несколько иное… Я – художник, и без магии мое творчество посредственно. Как только все эти духи, демоны и ангелы уходят из моей жизни, я становлюсь беспомощным. Однажды я решился-таки последовать совету друзей и бросить, но чуть не потерял часть себя, самую ценную часть. Отныне ни за что и никогда…
— Ты слышишь шаги? – раздался злорадный голос из соседней комнаты.
О да, я слышал…
— Соломон уже идет.
Хотя, может быть, я когда-нибудь еще подумаю над этим…
Раздался пронзительный звонок, Феликс махнул рукой, призывая открыть дверь («Да-да, это именно ты должен сделать! Пусть Соломон с порога обрушит свой гнев на виновника!»), и я повернул замок. На пороге стоял осатаневший Соломон Уайт, и его яростные глаза смотрели прямо на меня.
— Я… я… Соломон… понимаешь… демон… бутылки с вином, и он… а… а потом… И вот! – я показал перебинтованную руку.
— Отойди, Эрик, — с невидящим взглядом, он оттолкнул меня и подошел к Феликсу. – Ты!
— Вы! – наигранно оскорбился тот.
— Вы уже пили на брудершафт, — вставил я.
— Вот черт… И не возразишь, — улыбнулся Фрост.
— Теперь я все знаю, — Соломон закусил губу. – Тебе известно лексическое значение слова «предатель»?
— Мне незнакомо слово «лексическое».
— Так познакомься! – он пришпилил к его груди какую-то бумагу и пошел в свою комнату.
— Трудный рабочий день выдался? – с жалкой улыбкой Феликс пожал плечами и поднес бумагу к глазам.
— Что там?.. – прошептал я. – Что там, Феликс?
Тот поднял указательный палец вверх и продолжал читать.
— Что?..
Друг сорвался с места, и уже из соседней комнаты я услышал:
— Ну и что?! Это было, и что?!
— И что, и еще что-то в подобном роде было? Не удивлюсь, мой дорогой уже не друг!
— Пойми, это было такое время, что… другого выхода у меня просто не было…
— Я мог бы понять, Феликс, настучи ты на нас еще когда мы не были друзьями! Знаешь, кто такой предатель? Тот, кому у тебя были основания доверять, а он…
— Что случилось?! – вбежал в комнату я.
Соломон протянул Феликсу коврик от мыши.
— Перчатка! – пояснил он.
— Хорошо, что хоть не сразу системным блоком по голове! – горько усмехнулся Фрост и сложил руки на груди.
— Мы будем стреляться.
— Что?! Да вы с ума сошли! – вскрикнул я.
— Не лезь, Эрик! – рявкнул Соломон.
— Может быть, кто-нибудь из вас меня еще и секундантом назначит?!
— Я назначаю тебя своим секундантом, — дуэтом заявили они.
— Да… Да не… да не пойти ли вам в далекую страну под названием Оз?! Знаете, что? Стреляйтесь, сколько хотите! Хоть тысячу раз стреляйтесь! Я не буду в этом участвовать, а пойду и утоплюсь! – с глубоко оскорбленным видом я вышел из квартиры и стал спускаться по лестнице.
Я сидел на крупном камне, каким-то неведомым образом очутившемся на пляже чистейшего песка. Был уже вечер, и довольно-таки прохладно. От ветра черная рубашка покрывалась волнами, и я смотрел на них, тренируясь, представляя, как буду входить в настоящее, на самом деле холодное и совершенно враждебное в это время море.
«Они просто два несчастных придуря. Уж не знаю, что там за бумажку откопал Соломон, но в ней определенно какая-то ерунда! Надо же… поверил чему-то, написанному на никчемной бумажке. Даже не спросил Феликса!
— А Феликс ведь и не отрицал…
Какая разница? Там наверняка какой-нибудь сущий пустяк. Просто у Соломона выдался трудный день на работе, вот он и вспылил из-за… написанного. Кстати, чего?.. Он просто выспится, попросит прощения у Феликса, заберет свой коврик от мыши, и… Все снова будет как прежде. А может быть, даже еще лучше».
Я грустно улыбнулся. Потому что даже не верил в это.
«Что бы там ни было, во имя нашей дружбы, я прощу Феликсу все».
— Ты никогда не выполняешь свои обещания! – пропел нарочито веселый голос.- Знаешь, это еще одна черта твоего характера, которая мне нравится.
— Я ведь не устанавливал сроки, — пробурчал я.
— А, ну да, ты прав. Впрочем, как и в прошлый раз. Ты ведь не сказал, как долго ты «не будешь заниматься магией».
— Ты больно весел. Вы помирились? – даже ни на что не надеясь, прошептал я.
— Конечно, нет. Ты что, рассчитываешь, что я прощу когда-нибудь ему ЭТО?
— Кстати, что это, ЭТО?
— Дай-ка я припомню тебе, друг мой, — Соломон стоял за моим плечом. – События прошлогодней давности.
— Тайное общество? – сглотнул я.
— Самое тайное из тайных. В которое мы входили на тот момент и считались приличными магами. А также позволь мне напомнить тебе о Хэллоуине, который, ради забавы, мы устраивали для людей всего города. Кажется, это была идея одного из неофитов. Мол, отчего бы нам не потешить людей?.. Ну и потешили. Порядочно потешили. В тот самый день, когда была наша с тобой очередь развлекать охотников до спиритизма… Ты помнишь?
— Да, — сконфуженно улыбнулся я. – Мы послали наши проекции в квартиру к гадающим и предстали перед ними в виде двух духов. На мне была черная смирительная рубашка, а на тебе фрак…
— За нами следил Феликс, который уже тогда каким-то образом сумел переплюнуть нас и взобраться по иерархической лестнице на ступеньку выше.
— Ну и облопошился же я тогда! – воскликнул я.
— Да-а-а, — со знанием дела протянул Соломон. – Нечаянно перестарался, предсказывая будущее одной девушки-подростка, и полностью материализовался…
— Мне определенно не следовало выпендриваться и вставать в середину стола!
— Ты хотел сказать, проходить в его середину.
— Да, именно это…
— У меня от страха тогда чуть сердце с желудком изо рта не выпрыгнули…
— Воистину, было больно…
— Разумеется, у меня не было другого выхода, как только усыпить всех людей и заняться твоим высвобождением из столешницы.
— Жалко только, что ты был слишком напуган, и поэтому не смог применить чары…
— Тогда-то и появился Феликс…
— И спас нас! – гордо улыбнулся я. – Наслал на всех людей оцепенение, устранил материализацию, и мы мирненько ретировались. Слава Богу, за нами следил именно Феликс, а был бы кто другой на его месте, то обязательно бы наябедничал, и нам было бы несдобровать.
— Но он наябедничал. И нам несдобровало.
— Что? – встрепенулся я. – Постой… Что за бред?
— Ты что, не помнишь, что с нами было потом?
— Ну да, нас понизили в должности! Но я думал, что это по другой причине. Мы ведь… еще много чего натворили…
— Ты напоминаешь мне меня, Эрик, в наивной молодости. Когда я еще верил Феликсу Фросту, — усмехнулся друг.
— Так как же?..
— Начальство проверяло нашего дорогого и теперь уж точно незабвенного Фроста. Фрост следил за нами, а Они следили за Фростом. Они специально прикрепили его к нам, чтобы проверить преданность. Им или нам. Ну, должность Феликс ценил больше.
— Но мы ведь договорились, что об этом никто не узнает!
— Договоры, разговоры, — вздохнул Соломон. – Какая разница? Ты прекрасно знаешь, как сладко живется начальству нашего Тайного Общества. Квартира, машина… Да что там они! Любые земные и небесные блага доступны тебе! Разумеется, Феликс, всю жизнь грезивший о спокойной старости с женой и внуками в загородном особняке, не мог упустить такой шанс…
Я помолчал и усмехнулся:
— Бедняга. Через месяц Общества не стало. Прогадал.
— Да, а сегодня, как видишь, отпирался. Мол, ну что в этом такого? Нет, ты слышал как он отвечал? «Да, это было! И что!?» Как будто это эдакий маленький пустячок, с кем не бывает! Но это форменное предательство. Он поднялся по лестнице, скинув с нее нас. Нехорошо, а? нехорошо?
Я любовался на пузырьковую пену, натягивающуюся на мокрый песок…
— Что молчишь? Что, еще будешь его защищать, или хватит с тебя милосердия?
Я запрокинул голову, чтобы.. чтобы…
Соломон вздохнул и положил руку мне на плечо.
— Знаешь, не удивлюсь, если окажется, что это он и предпринял действия по закрытию Общества. Была там одна девушка… — он остановился. – Чьим секундантом ты будешь завтра, Эрик?
— Ничьим. Меня, вообще, к завтрашнему дню не будет, — я поднялся с камня и, поддевая носками туфлей песок, направился к морской пене.
Соломон стоял позади, заправив руки в карманы, абсолютно спокойный… Правильно. Он еще не знал, что у меня на уме. Хотя ему было прекрасно известно, что покоится в сердце. Соломон привык к моим пафосным, ничего не значащим фразам… Поэтому этот поступок должен был стать для него сюрпризом.
Решения всегда принимаются не только лишь одним разумом.
— Соломон, — обернулся я и оторвал взгляд от лижущей туфли пены. – Одного пистолета, кстати, завтра тоже будет не хватать. Боюсь, он будет безнадежно испорчен.
— Что ты… имеешь ввиду? – Друг сделал шаг вперед.
— Он заржавеет, — улыбнулся я, и пуля пробила висок.
Я закашлялся и приподнялся на локте. Наверное, вода попала в легкие и, наверное, я выжил.
— Какая… неприятность! – прошептал я.
— Что? Неприятность? Я совсем не нравлюсь вам? – раздался тонкий голосок, порой срывающийся.
Я резко повернул голову вправо-влево и слетел вниз. Посмотрев вверх, я определил, что лежал на длинной тонкой игле, и только что сверзился именно с нее. Надо мной стояла девушка, вся покрытая белой пеной с радужными пузырями, нанизанными на золотые пряди, и щеки ее тоже были словно пузыри, отливающие радугой. Взглянув на свою грудь, я заметил, что и моя рубашка тоже сделана из пузырей, но только синих и черных.
— Пойдем, я покажу тебе мастерскую, — она подала мне руку, и я встал.
— Вам правда так не нравится моя внешность? – продолжила она. – А я-то надеялась, что когда-нибудь вы меня нарисуете…
— Что вы! – воскликнул я. – Я с удовольствием напишу ваш портрет, вы… необыкновенны! Я имел ввиду несколько другое. Я говорил, что, какая это неприятность, что я остался жив.
— А вы не остались живы, — покачала головой она.
— Ясно, — кивнул я, и мы в молчании вышли из комнаты, стены которой были покрыты коралловой пеной.
— Честно говоря, вы можете выбрать любое место, в котором будете находиться после смерти. Но вот я тут только подумала… Раз уж он умер в моем Царстве, то не приютить ли мне его? Вдруг понравится? Вам нравится?
Я поднял голову. Здесь все было из пузырей! Фонари на тоненьких пузырьковых ножках с огромными пузырями наверху, из которых исходило свечение, домики самых разнообразных форм из пены, даже дорожка, по которой мы ступали, была выстлана ею. Мыльные пузыри носились в воздухе и задевали мои волосы…
— Красиво! – прошептал я.
— Та пена, что на поверхности, всего лишь отголоски того, что здесь, на дне, в моем Царстве. – Она повела меня под руку. – Пена – дочь Воды и Шампуня. Она – мечтательная материя. От Воды она вбирает напористость, от Шампуня – мягкость. Вы когда-нибудь слышали, чтобы шампунь, ударяясь о дно золотого ведра, шумел?
— Нет, — покачал головой я.
— А вода шумит постоянно! Она темпераментна. Впрочем, и Пена порой шипит. Но вы задумались, вы не слушаете меня? – очнулась она.
— Я… Да-а… Мне бы хотелось… узнать, что с моими друзьями.
Царица вздохнула, приставила к голове палец-дуло пистолета, и нажала на «спусковой крючок».
Я вздрогнул.
— А где… они? Вам неизвестно?
Она только покачала головой, легким движением руки толкнула пузырьковую голубую дверь, и мы вошли.
— Это и есть Мастерская. Если хотите, вы можете сложить мой портрет из пузырьков. Выйдет, как мозаика.
В черной ванной пузырилась и сверкала серебряными отблесками пена, а из стены напротив выглядывал кран, из которого с грохотом лилась вода в золотое ведро. Оно уж давно было наполнено, и пена стелилась по сверкающему черному полу.
— Здесь уже давно никого не было, — опустила глаза она. – Мне нужен Мастер, что мог бы сплетать пену в сказки.
Я прикусил губу и огляделся. Здесь все было прекрасно… для меня. И я бы с большим удовольствием остался… Если бы не жестокий стук Воды по дну золотого ведра, заглушающий шипение Пены.
— Я останусь с вами.
— Вы будете моим Мастером? – улыбнулась она.
— Да-да, буду… Но только… Я бы хотел проведать своих друзей. Я бы хотел… Точнее, мне хотелось бы несколько другого…
Ее улыбка стала еще грустнее.
— Покинуть меня.
— Нет, что вы!
— Если я расскажу вам о том, куда еще можно попасть после смерти, то обязательно уйдете. Вот увидите.
— Неужели?
— Конечно. Что может быть лучше счастливых моментов жизни?.. Хотите, я сейчас же могу отправить вас туда, где вы были счастливы. В то время. И вы будете проживать те два года снова и снова… Пока, конечно же, вам не надоест, — она снова опустила глаза. — Я сейчас же позвоню.
— Правда, можно? – обрадовался я. – Вы правда отправите меня туда?
— Конечно. Совсем не составит трудностей, — как ни в чем не бывало, ответила Царица.
— В таком случае… Я забуду все, что было после? Забуду?!
— Не знаю. Откуда мне знать? Прощайте.
…Как только я открыл глаза и увидел их, мне захотелось сказать: «Дорогие мои мертвецы, дайте я вас сейчас расцелую!», но тут же опомнился… И насторожился… Я что, помню, что было?! Я помню, что Феликс предал нас, я покончил жизнь самоубийством, а друзья застрелили друг друга?!.. Это неинтересно…
Отведя Соломонову руку с подушкой, которой он только что хотел меня ударить по голове, я плюхнулся на диван и пробормотал:
— Совсем неинтересно… Все не так, как хотелось!
— Что это ты там бубнишь? – прищурился Феликс.
— Ничего особенно, мой пока еще друг, — улыбнулся я, подняв глаза. – Мой пока еще друг… А мне мама всегда говорила, что в загробной жизни люди наконец-то становятся счастливыми! Какая ужасная ложь! – закрыл лицо ладонями я.
Друзья непонимающе, обеспокоено воззрились на меня.
— Эрик, — вкрадчиво произнес Соломон. – Мы ведь уже обсуждали это и, кажется, пришли к тому соглашению, что, все-таки, мы все не мертвые, и до сих пор живем. Ты что, не помнишь?
— В этом-то все и дело. Я все помню. А вы… до сих пор не знаете.
— Но это ведь хорошо, что ты все помнишь! – улыбнулся Уайт. – Я слышал про людей с провалами в памяти. Хочу тебя уверить, они не так уж и счастливы…
— Совсем не так уж, — согласился Фрост.
— Да я ни о том! – всплеснул руками я. – Вечно вы меня не понимаете! И считаете параноиком! А потом, вообще, предаете или доводите до самоубийства!
— Что за глупости ты несешь! Ну-ка брось!
— И не брошу! И вообще, пока все не дошло до положительного абсурда, советую всем вместе застрелиться!
Из воздуха я выхватил пистолет и вскричал:
— Ты, Феликс, через два года, начиная от этого дня, выдашь нас с Уайтом, когда мы будем членами тайного общества! – я указал на него пистолетом и перевел дуло на Уайта, -Соломон это выяснит и вызовет тебя на дуэль. Вы будете называть друг друга страшными словами, оскорблять. Я этого не вынесу и застрелюсь, а потом вы, — я уж не знаю подробностей, уж простите, но это вполне извинительно мертвецу! Теперь я мертв, да и вы, впрочем, не очень-то живы!
Я вскочил с дивана и нарочито-радостно закричал:
— Так вы хотите, чтобы это случилось?! Или, может быть… кто-нибудь предпочтет выход почестнее? Может быть, кто-нибудь не захочет пасть в омут подлости и предательств? Ну давайте, — я всхлипнул и упал на колени, спрятав в ладонях лицо. – Давайте, застрелимся?
— Ты либо очень хорошо играешь, либо очень не в своем уме, — серьезно заметил Фрост. – Ты ведь прекрасно знаешь, — они с Уайтом переглянулись, — что я никогда и ни за что не смогу предать вас!
— Ты, ты нынешний не сможешь, но черт знает, что творится с человеком с возрастом! Не лучше ли умереть сейчас, когда мы еще не стали глупцами? Зачем очернять светлые души выгодой, предательством и так далее? Соломон, — я подполз к нему на четвереньках, друг следил за мной пораженным взглядом, — Возьми пистолет. Давай закончим все сейчас, пока это не пошло наперекосяк.
— М? Да ты с ума сошел? Я ни за что не возьму это! – запротестовал Уайт.
— Ах, да ты просто глупец! – махнул рукой я. – Смотри, как сделает умный, рациональный человек. Феликс, — я протянул пистолет ему.
Тот со спокойной миной взял оружие и с таким же преспокойным лицом положил его к себе в карман ветровки.
— Понятия не имею, откуда ты взял его, Эрик, но я бы не советовал тебе впредь…
Абсолютно флегматично я выудил из воздуха еще один, затем еще один. Подошел к тумбочке, с рывком открыл ящик и достал кольт. Друзья с изумлением следили за мной, а я подошел к шкафу, открыл его дверцу, и оттуда повалились книги и одежда.
— О, простите, не хотелось убираться, — улыбнулся я, приподнял брови и сказал:
— Зато посмотрим, что у нас во втором!
Дверца отворилась, и на пол высыпалась гора автоматов, пистолетов, револьверов, кинжалов, сабель, рапир…
— О господи! – возопили друзья. – Что происходит, Эрик!
— Все, что я только пожелаю. Послушайте… Вы – копии моих реальных друзей, вы – их призраки, которые застыли в своем четырнадцатилетнем возрасте. Вы – мой идеал, и никогда не сдвинетесь с этой точки. Вы будете поступать только так, как поступали четыре года назад. До того, как умерли. И я прошу вас… Я не смог забыть… — Я со вздохом плюхнулся на диван между ними. — Забыться. Я хотел быть как прежде, не помнить, что случилось.
— Ты точно не бредишь? – осведомился Феликс.
Соломон, разглядывая берету, сдавленным голосом ответил:
— Скорее уж мы бредим, Феликс. Разве ты не видишь, что все это – настоящее?
— Ненастоящее, — поправил я. – Ненастоящее. Поэтому я прошу вас… Чисто символически… Пусть это не изменит будущего, ведь мне не удалось стать прежним… Давайте застрелимся? Ну? — медленно поднеся дуло к виску, я улыбнулся. – Поверьте, я уже это делал. Не так уж и больно. Вот смотрите…
— Эрик! – воскликнули друзья, и кинулись отнимать пистолет, но я уже сделал выстрел, кровь растеклась по спинке дивана, и я захохотал.
— У вас такие напуганные физиономии. Это так… забавно. Я-то знаю, что ничего не случится. Все будет так, как я захочу. Ведь это же моя смерь. А я не хочу, чтобы мои пока еще невинные друзья умирали. Вы мне верите? Верите? – я самодовольно уставился на них, стоящих в остолбенении.
— Возьмите. Возьмите по пистолету. Ну или по шпаге. Я ведь серьезно вам толкую. Вы не умрете. Ну? – я ободрительно улыбнулся. – Давайте!
Феликс, всегда жадный до экспериментов, достал из кармана пистолет и приставил дуло к носу.
— Ты это серьезно? – с сомнением покосился Соломон на него.
— Он не шутит, — подтвердил я. – Я всегда знал, Феликс, что тебе можно доверять. Давай!
Выстрел заглушил мой голос, друг немного отлетел назад и упал на пол. Он был определенно сконфужен и скосил глаза на кровоточащий нос.
Соломон, размяв кисть вытащил из горы катану и мечтательно прошептал:
— Всегда хотел совершить харакири.
— Это очень сложно и ответственно, — заметил Фрост. – Давай я буду другом, что отсечет тебе голову, чтоб ты не мучился. – Он приподнялся и выхватил из воздуха короткий меч.
Раздался крик, свист ветра и дикий хохот.
— Значит, ты предашь меня!
— Нет, брось!
— Нет, по такому поводу я обязательно еще и застрелюсь!
— И я, пожалуй!
— Смотри-ка, дентаир!
— Смит-Вессон!
— Ты предал меня!
— Ха-ха-ха!
Выстрелы, звон и свист перекрывали смех троих вечно пока еще друзей. Они были отчаянно счастливы.
3.06.06
6:04