Дети Омелы Эпизод 3 Дай встретить смерть достойно обн. 4.07.06

Эпизод 3 «Da mortem praeveniam, iudicium pertimeam…» «Дай встретить смерть достойно…»

«Всеобщая молитва» Папа Климент XI.

Десять дней спустя после взятия карнутами Кенаба. Герговия (Герговий). «Cant de luctum».

Гутруат, желая усилить впечатление, которое произвела на собравшихся в Герговии торжественная клятва галлов под скрещенными стягами, обращается к Конконнетодумну

Яви свидетельство могущества карнутов!
Пускай воочию, увидят наши братья,
Что мы воздали войску римлян по заслугам,
За разорение святилища в Кенабе!

Конконнетодумн подает знак, и карнуты вносят связки мечей и копий, кожаные панцири, бронзовые шлемы и щиты легионеров, ритуальные раки (чаши), взятые из лагерного святилища римлян, вотивный (посвятительный) камень с изображенным на нём быком (символом легиона X Gemina («Близнецов»)), а также – знаки центурии и когорт, собранные на поле боя.

Гутруат, наслаждаясь изумлением арвернов

Смывать намеренно не стал я пятна крови!
Украсьте этим хламом галльские кромлехи!
Когда от римлян отвернулись даже боги,
То нам пристало думать только о победе!

Быть может виденного вами слишком мало,
Чтобы сердца покинул страх, впуская доблесть?!
Кому покоя не дает чужая слава?
Позора Рима лицезренья удостойтесь!

Карнуты вводят, связанного Гая Туллия

Эпона, язвительно, в сторону

Да, окажи нам милость, сделай одолженье…
Клянусь, напрасно, ты Эпона отказалась
Изображать Богиню-деву, в честь Белтейна,
Уговорив, себе, отца, доставить «радость»…

Скучней собранья, Дит, от сотворенья мира,
Благословенная земля еще не знала.
Когда б могла, я, время вспять поворотила!
Совет вождей туатов — сборище бахвалов.

Мужчины — воины?! Скорее, злые дети!
Лишь страх признать перед другими свою слабость
И, за содеянное, прежде, быть в ответе
Их заставляет быть такими, как сказались…

Гутруат, указывая на пленника

Центурион несуществующей когорты,
Что, на беду себе, в Кенабе задержалась.
Когда ему не удалось, сказаться мертвым,
Молил о смерти, чем доставил галлам радость.

Но, к чести римлян, я скажу: держались твердо
Хотя, Конкон со мной, возможно, не согласен…

Конконнетодумн

Хаммеров молот! Мы сражались бесподобно!

Насмешливо глядя арвернов, утративших от досады дар речи

У зверя вырваны клыки, он — не опасен!

Гутруат

Победа галлов не стеченье обстоятельств:
Мы не обманом захватили спящий город!
Волкам подобно латиняне огрызались,
Сражаясь, стоя по колено, в нашей крови…

Конконнетодумн

Я меч согрел в десятках тел, клянусь Эзусом,
Покуда меди полоса не разорвалась,
Войдя в умбон железный на щите «этруском»!

Эпона, испуганная видом окровавленных доспехов

Ибо металлу, всё же свойственна усталость…

Гутруат, снова указывая на Гая Туллия

Прими карнутов подношенье, ри Геториг…
«Латина» с умыслом привел к тебе.

Верцингеториг, всем своим видом выражая недоумение

Однако…

Гутруат

Вожди туатов, да хранит вас Дит! Герговий!
Принес я, первым, новобрачному подарок!

Верцингеториг, не зная, как отнестись к словам Гутруата, обращает взгляд на Гобаннитиона

За что же чести, столь нежданной удостоен?!
Недоуменье, омрачает благодарность.
Коль меч однажды мне пожалован, я волен
Творить судьбу свою, с другими не считаясь!

Эпона, услышав, что речь зашла о женитьбе Верцингеторига, не подозревая, что это касается её самым непосредственным образом, внимательно следит за происходящим на совете

Тот, кто в сужденьях скор, как правило, пристрастен.

Верцингеториг

Арверн, принявший посвящение – свободен!
И сожалею, если дядя не согласен:
Беспрекословно подчиняться, я не склонен!

Я благодарен, Гутруат, но как случилось,
Что ты в делах моих намного больше сведущ,
Чем позволяет прирожденная сметливость
Ведь для догадки нужен повод?

Гутруат, смеясь

Ты, не смеешь,

Назвать, в глаза, меня лжецом?

Верцингеториг, протестующее поднимает руки

Я не об этом!
Уже довольно оскорблений на сегодня!

Гутруат

Вопрос, однако не оставлю без ответа:
Гобаннитион и Луктерий твои «сводни»

Верцингеториг в изумлении

Иль, недостаточно за этот день узнал я?
Лишить, богам, меня покоя не довольно?!
Коль скоро, тайна стала явной, «милый» дядя,
Кого ты счел, Верцингеторига достойной?!

Клянусь, не станут тебе годы оправданьем
Ибо чем старше ты, тем больше неуёмен!
И не замолишь свою дерзость покаяньем!

Обнажает меч

Гобаннитион, войди в круг! Умри, как воин!

Все поднимаются со своих мест и бросаются разнимать, не на шутку разъярившихся арвернов

Эпона, затаив дыхание

Нет, я ослышалась, мне, верно показалось,
Что Гутруат сказал, вот только что «Луктерий»…
И кто же та, кто принесет арверну радость?
Отец не мог так поступить со мной?! Не верю…

Он как-то мне сказал: «Над сердцем мы не властны,
Ни бог, ни смертный не владеют им всецело.
Мне не по силам уберечь тебя от страсти,
Но заклинаю: не пытайся править ею…

Не запрещал любить и, впредь, я не желаю,
Между тобой стоять и тем, кто нас разлучит.
Из всего множества дорог, твоя — любая
А выбрать верную, поможет сердцу случай»…

Когда отец не держит, данное им слово
Чего желать от тех, кто крови не обязан?!
То, что берут нас, без согласия, не ново,
Удел, обманутой родителем, ужасен…

О, ты сидевший в изголовье колыбели
Ночами мрачными, забывший о покое …
Скажи, с годами, твои чувства ослабели
И стала в тягость, я, живущая тобою?

О, заменивший мать и ставший моей тенью,
Когда, родившая меня, к теням подалась,
Ты, верный спутник на пути моём к взросленью,
Что умалило твою преданность? Усталость?

Бросается к Луктерию, который, не вмешиваясь, хладнокровно наблюдает за ссорой Верцингеторига и Гобаннитиона

Неужто, ты, меня отдашь во власть чужому
Не испросив на то у дочери согласья?
Да разве я могла противиться, хоть слову,
Пускай сулило бы оно одни несчастья?

О, подойди и обними меня, как прежде,
Я всё безропотно приму тебе на радость…
Не убивай во мне последнюю надежду:
Ужель доверия меж нами не осталось?!

Луктерий, смешавшись, некоторое время, медлил с ответом, не смея взглянуть в глаза дочери

Какой отец еще был более несчастлив?!
Тот кто, рыдая, собирает теплый пепел
От погребального костра, смеется чаще
Чем тот, кто видит, как страдают его дети!

На что любовь порой чрезмерная толкает,
К тому врага, коварство вынудить не может:
Ведь я, невольно стал причиною страданий,
Той, кого в свете нет и не было дороже?!

О чем я думал, дочь пославший на закланье?!
Простишь ли ты меня, когда это возможно?!

Эпона, опустив голову, едва слышно

Вы, бывший другом мне: отцом невесты станьте,
Я покоряюсь вам, исполните, что должно.

Не говорите громких слов, не унижайтесь,
Решать судьбу детей родительское право.
Я обещаю не впадать в другую крайность:

Прижимая руку к сердцу

Не будет ненависти, где любви не стало…

В это время, недоразумение между Верцингеторигом и Гобаннитионом, грозившее окончиться кровопролитием, общими усилиями было улажено

Верцингеториг, тяжело дыша, обращается к дяде

Я уступлю тебе в надежде на согласье:
Необходимостью рождается сплоченность.
Отныне, дядя надо мною ты не властен!

Гобаннитион, глядя на Эпону, про себя

«Узда», однако же, наброшена на доблесть.

Снимает с шеи золотой торквес (гривну) верховного правителя арвернов и подает Верцингеторигу

Не по годам, но по достоинству ты – старший!

В сторону

Когда согласны все, то дело за немногим:
Если до свадьбы себе шею не сломаешь
Укселлодун, Луктерий нам отдаст с Эпоной!

Указывая племяннику на Эпону

Когда бы возраст был доступен исцеленью,
Когда бы снадобье такое отыскалось,
В чьей власти лет неотвратимое теченье
Замедлить или обратить, отсрочив старость,

Я всё отдал бы за него, ибо не знаю,
Что может молодости, более быть ценно.
Всему положен срок, как это не печально,
Неповторима жизнь и этим совершенна…

Амхэйргин задумчиво

Мы раз за разом возвращаемся на землю,
Дабы познать неотвратимость расставанья
И в этом смысле наши годы – исцеленье,
Тогда как истинный недуг – существованье…

Гобаннитион, нарушая воцарившееся после слов друида молчание, легонько подталкивает Верцингеторига, с которым только что едва не скрестил мечи, к Эпоне, стоящей рядом со своим отцом, потупив взор

Внемли немой мольбе «богини волоокой»,
Белоланитная трепещет от незнанья
Подобна лилии, обманутой восходом,
Она раскрыла лепестки туманной ранью…

Коснись устами кожи рук благоуханной,
Согрей ладони, обожги своим дыханьем…
Пусть несравненная склонится перед равным
Эпона хочет стать единственно желанной…