Сцена 4
…Все эти препятствия очень затрудняли осаду, и, кроме того, работа наших солдат все время замедлялась холодами и постоянными ливнями. И все-таки они преодолели все затруднения непрерывным трудом, построив в двадцать пять дней плотину шириной в триста тридцать футов и высотой в восемьдесят футов. Когда она уже почти касалась неприятельской стены и Цезарь, по обыкновению, проводил ночь при работающих солдатах и ободрял их ни на одну минуту не прерывать работы, незадолго до третьей стражи заметили, что плотина дымится (оказалось, что ее подожгли посредством подкопа враги); в то же время по всей стене поднялся воинский клич, и из двух ворот у обеих сторон [наших] башен началась вылазка. Другие бросали издали со стены на плотину факелы и сухое дерево, лили смолу и другие горючие вещества, так что с трудом можно было сообразить, куда надо прежде всего спешить, где подать помощь. Но так как, по заведенному Цезарем порядку, всегда стояли на карауле два легиона и еще большее число солдат было занято попеременно работой, то скоро одни стали отбивать вылазку, другие отводить назад башни и ломать плотину, а вся масса солдат, бывшая в лагере, сбежалась тушить пожар.
Оставшаяся часть ночи уже пришла к концу, а сражение все еще продолжалось во всех пунктах, и у врагов возникали все новые и новые надежды на победу, тем более что они видели, как сгорели башенные щитки и какого труда стоило нашим солдатам, не имевшим прикрытия, подавать помощь. Наоборот, у них самих бойцы с свежими силами постоянно сменяли утомленных, и вообще они полагали, что спасение всей Галлии зависит исключительно от этого момента. В это время на наших глазах случился достойный упоминания эпизод, о котором мы не сочли возможным умолчать. Один галл перед воротами города бросал по направлению к башне в огонь передаваемые ему из рук в руки комки сала и смолы. Пораженный в правый бок выстрелом из скорпиона, он пал бездыханным. Один из его соседей перешагнул через его труп и продолжал его дело; он точно так же был убит выстрелом из скорпиона, его сменил третий, третьего – четвертый; и этот пункт только тогда был очищен неприятельскими бойцами, когда пожар плотины был затушен, враги были оттеснены и сражение вообще окончилось…»
«Commetariorum de bello Gallicio cum aulus hirti supplemento», Caius Iulius Caesar
«Галльская война» Книга седьмая Гай Юлий Цезарь
Почти одновременно с прибытием авангарда Верцингеторига, к Аварику поспешил явиться и Цезарь. Осудив порядок ведения осады и место, выбранное сенатским легатом Брутом для устройства каструма, консул берет управление в свои руки и намеревается отстранить провинившихся трибунов от управления. Первым, что он делает – отзывает несколько когорт десятого легиона, углубившихся в город и, постепенно окружаемых битуригами.
Римский каструм в виду Аварика. Палатка консула.
Цезарь (резко)
Пускай объявят сбор!
Префект каструма (охране)
Совет центурионов!
По слову консула истребовать легата.
Цезарь (раздраженно)
Пускай трибуны направляются к когортам:
И мы посмотрим, кто и как ведёт осаду!
Вернуть зарвавшихся! Мне, властью Римом данной,
И для возврата войска в лоно дисциплины,
Высокомерность проявивших среди равных
Я децимации подвергну!
(Презрительно обращается к входящим трибунам и центурионам)
«Триумвиры»!
Чем оправдаете потери? Жаждой славы?
Кто отвечает за доставку провианта?
Подход к источникам закрыли турмы галлов
Еще день два и вы попятитесь обратно?!
Да и куда идти? По выжженной же вами
И обезлюдевшей пустыне – трибе боев?!
Вы позабыли, кому в Риме присягали?
О, недостойная орла, толпа изгоев!
(Пренебрежительно в сторону вошедшего Брута)
Ты отстранён мной, Брут.
Брут (возмущённо пытаясь возразить)
Я, волею Сената…
Цезарь
Здесь, только я – Сенат! Надеюсь, всем понятно?
Брут (с достоинством собирается покинуть совет)
Я приступаю к составлению доклада…
Цезарь (насмешливо)
Уверен в том, что ты опишешь всё, как надо.
(Центурионам)
Мои слова: не обещанье, не угроза
Определите тех, кто должен быть наказан.
Когда не выйдет, кто по имени был позван
Мой гнев обрушится на всю когорту, сразу.
Первый центурион
Мы выполняли приказание легата:
«Любой ценой возьмите варварский опидум!»
Цезарь (поднимая руку)
Приобретенье, так себе – огромна плата
Условья Рима оглашали битуригам?
Второй центурион
Дабы не счел ты, что мы ищем оправданья
И устрашились наказанья в виде смерти,
Клянусь, я выражу всеобщее желанье:
Избавь от выбора и к жребию прибегни.
Третий центурион
Нас не пугает неизбежность покаранья,
Но обвинение твоё лишает чести,
Того, кто вынужден являть своё старанье,
Ибо порядок подчинения известен.
Приказ объявленный от имени легата,
В виду того, что консул армию оставил,
Имеет силу повеления Сената:
«…и указует путь для нас, ведущий к славе!»
Цезарь
Тот, кто на высшего по званью уповает
При разрешении посильного вопроса,
Тот не прельщается великими делами,
Ибо для трусов, сама мысль о них несносна.
Чему учил я вас, на лагерных стоянках
И в достопамятных альпийских переходах?!
Что, есть страшнейший враг – привычка к постоянству!
А, из-за лени смерть – глупейший из исходов!
В том, что вас галлы окружили в Аварике
Не виноват легат, он сможет оправдаться.
Но, что увидели сегодня битуриги?
Да то, что могут «обвести нас вокруг пальца»!
Зачем не позван Брут на сходку, к трибуналу?!
Не очевидно ли, что местоположенье
В низине лагеря, с холмов открыто Галлу,
Не оставляя выгод в будущем сраженье?!
Центурионы (растерянно переглядываются между собой)
Первый центурион (указывая на меч)
Позволь, нам кровью смыть вину перед тобою…
Второй центурион
«Лиши огня с водою», Гай…
Третий центурион
Яви, нам милость…
Цезарь (хладнокровно)
Клянусь, Юпитером, пусть я разочарован,
Однако ясности рассудка не лишился.
(Стремительно идет к выходу из палатки, центурионы недоумевая следуют за консулом. Цезарь осмотрев противолежащие Аварику холмы, указывает на них римлянам)
Пускай займут три близлежащие вершины
И закрепятся там, те самые когорты,
Что проявили утром доблесть без причины,
И установят для обстрела «скорпионы».
(Центурионы бросаются, каждый к своим отрядам)
(Префекту)
Возобновить работы по подкопу башен,
Когда ты сможешь сдать «осадную колонну»?
Префект (виновато)
Легат забрал людей, собрать останки павших…
Цезарь (с гримасой неудовольствия на лице)
Ответ неверный. Результатов жду сегодня.
(Поворачиваясь спиной к Аварику, смотрит в сторону леса, под сенью которого скрываются арверны и их союзники. В какой-то момент, консулу кажется, что он замечает одинокую фигуру всадника, наблюдающего за происходящим в римском каструме)
Не в Аварике заключается опасность,
Опидум галлов – не добыча, а приманка.
Желая вынудить, меня пойти на крайность,
Верцингеториг угрожает нашим флангам…
В любой момент он может выслать колесницы,
Но по обычаю всех варварских народов
Он самолично должен, прежде убедиться,
Что нет возможности, для встречного обхода.
(Некоторое время помолчав в задумчивости)
Да и о выгоде ли речь, клянусь богами,
Дела в Провинции не лучше год от года.
Вот уж воистину «творим, чего не знаем»,
Но неизменно, галлов гению в угоду.
Велеть, теперь «обозу стать в средину строя»?
Но запоздалое решение бесплодно…
Успех сомнительный мы бегством лишь удвоим,
Упорство, смертью угрожает нам голодной.
(Обращает взгляд на палатку, куда поспешно удалился легат Сената)
За красноречие триумфом наделяют,
Великий город суесловье мнит заслугой,
Ибо снискавшие любовь его отвагой,
Распорядиться не сумели, ей разумно…
Помпей Испанией владеет, безусловно
Ибо добытой властью не пренебрегают.
А мой удел, считают в Риме, только войны
Однако я уже пресыщен полуправдой.
Итак, закончу здесь и, в Рим! Через Нарбону!
Отсчет обратный начат дней триумвирата!
Я наберу себе из галлов легионы
Не дожидаясь позволения Сената!
(Уходит)
«…Так как ни одна из всевозможных попыток галлов не удалась, то на следующий день, по совету и приказанию Верцингеторига, они приняли решение бежать из города. Эту попытку они надеялись осуществить в тишине ночи с небольшими потерями, так как недалеко от города был лагерь Верцингеторига и, кроме того, тянувшееся между лагерем и городом сплошное болото должно было замедлять нашу погоню. И они уже собирались сделать это ночью, но вдруг выбежали на улицу замужние женщины и с плачем стали всячески просить на коленях своих мужей не отдавать на мучения врагам их и их общих детей, которым природное слабосилие мешает бежать. Но, увидев своих мужчин непреклонными – вообще в момент величайшей опасности страх не знает сострадания, – они стали кричать и давать римлянам знаки, что их мужья хотят бежать. Это устрашило галлов, и из боязни, что римская конница может отрезать их от всех дорог, они от этого плана отступились.
На следующий день Цезарь распорядился продвинуть башню и указал, куда направить те осадные работы, которые по его приказанию были уже начаты. В это время начался сильный ливень, и Цезарь решил использовать такую погоду для исполнения задуманного плана. Видя, что караулы на стене у неприятелей расставлены не так тщательно, как обыкновенно, он и своим солдатам приказал работать с меньшей энергией и дал им необходимые указания. Поместив легионы в боевой готовности в скрытом месте за крытыми галереями, он ободрил их к тому, чтобы наконец пожать плоды победы за свои великие труды; тем, которые первыми взойдут на неприятельскую стену, он обещал награды и затем дал сигналы к атаке. Солдаты быстро бросились со всех сторон и немедленно заняли всю стену.
Неожиданность нападения привела врагов в ужас. Выбитые со стены и из башен, они остановились в клинообразном строю на площади и других открытых местах с решимостью принять правильное сражение там, где римляне пойдут на них в атаку. Но, увидев, что никто не спускается на ровное место, но все распространяются кругом по всей стене, они побоялись потерять последнюю надежду спастись бегством и, побросав оружие, неудержимым потоком устремлялись к окраинам города. Там одни из них, давившие друг друга в узком выходе из ворот, были перебиты нашей пехотой, а другие – уже за воротами – конницей. При этом никто не думал о добыче. Озлобленные резнею в Кенабе и трудностью осадных работ, солдаты не дали пощады ни дряхлым старикам, ни женщинам, ни малым детям. В конце концов из всей массы, доходившей до четырех тысяч человек, уцелело едва восемьсот человек, которые успели при первых же криках броситься из города и невредимыми добрались до Верцингеторига. Но он боялся, как бы скопление их в лагере и жалость к ним не породили возмущения в солдатской массе, и потому принял этих беглецов уже поздно в тишине ночи. При этом он разместил по дороге вдали от лагеря своих друзей и князей общин и приказал последним разбить их на группы и отводить к их землякам в ту часть лагеря, которая с самого начала досталась каждому племени…»
«Commetariorum de bello Gallicio cum aulus hirti supplemento», Caius Iulius Caesar
«Галльская война» Книга седьмая Гай Юлий Цезарь
