5. НЕ ТУДА ПОПАЛИ…
…А вот – забавная история… Однажды верный человек звякнул мне на службу и шепнул адресок, где именно сейчас «варят» ш и р л о (экстракт опия). Я взял напарника, и мы заспешили туда. Нужная квартира была на 2-м этаже в «малосемейке», — там коридоры на этажах длинные, дверей много, табличек с номерами на некоторых из них нет, и не удивительно, что в счёте квартир при поиске нужной мы ошиблись, постучав не в те двери…
Стучим мы, значит, через минутку раздаётся осторожный женский голос: «Кто там?..» Отвечаю универсальным: «Я!..» Оттуда, с удивлением: «Кто «я»?..» Мой голос становится дружески-нетерпеливым: «Да я это, ты что – своих не узнаёшь?.. Открывай!..»
В «неузнавании своих» никто сознаваться не хочет (хотя умудрённые прекрасно знают, что с в о и х в мире вообще — нет), она и открыла. Это было ошибкой, но в другом она поступила верно – не сняла цепочку. И когда я налёг на двери плечом, надеясь на плечах растерянного противника влететь на притон и повязать присутствующих на изготовлении дурманящей влаги, то цепочка, звякнув от напряжения, удержала мой натиск, лишний раз напомнив, что далёк я от кондиций Терминатора, способного прошибать лбом стены и пробивать кулаком насквозь даже бронированные двери. Но мой разнообразный опыт дал о себе знать – я успел сунуть ногу в щель за секунду до того, как опомнившаяся хозяйка попыталась дверь захлопнуть.
Разговор вмиг перешёл на повышенные тона, и потёк быстро – быстро. Так обычно частят темпераментные актёры в итальянских мелодрамах, когда выясняют свои по-южному бурные отношения.
«Кто?! Кто вы такие?!.», «Мы из милиции, откройте!», «Какая милиция?!. Отойдите от моей двери, хулиганьё!..», «Милиция!.. Проверка паспортного режима!.. Откройте немедленно!..», «Караул!.. Грабят!.. На помощь!.. Милиция!.. Спасите!..», «Мы сами из милиции, вот удостоверение!.. Откройте сейчас же, проверка паспортного режима!..», «»Убиваю-ю-ю-ю-ю-ют!.. Люди, помогите ради Бога!..» Короче, дурдом…
Что характерно: несмотря на страшные крики, ни одна собака не высунулась из квартиры посмотреть, что происходит, не нужна ли кому-то помощь. Наш народец смышлен, и ни во что не желает вмешиваться, если только происходящее не задевает его личных интересов. Обворовывают кого-то, грабят ли, бьют или даже убивают — на 98% можно быть уверенным, что наши люди с редкостной деликатностью пройдут в сторонке, «не будем мешать им между собою разбираться!..»
Тем временем я лихорадочно соображал, переходить ли к предусмотренной «штатным расписанием» развития подобных ситуаций заключительной стадией штурма, — это когда с диким рёвом: «Открывай, сука, а не то пасть порвём!» мы с напарником должны вышибить двери и, ворвавшись в квартиру, крепко побить всех, кого обнаружим. Но два обстоятельства смущали меня…С первых же секунд шумной перепалки я шустро работал ноздрями, пытаясь уловить исходящий из квартиры специфический аромат «сваренного» ш и р л а, и – не улавливал… Любая «варка» на притоне выдает себя подобным ароматом, а тут его не чувствовалось. И второе: по наводке на адресе жила и наркоманила девка 25-27 лет, ещё там должны были обитать её ребёнок, отец и сожитель, в дверную щель же гундосила какая-то грубо накрашенная мымра лет под сорок, — хоть и противная, но на наркоманку никак не похожая… Может, напутал с адресом?.. Слегка понизив тон, говорю: «Если не верите, что мы из милиции, то давайте пригласим ваших соседей, пусть они проверят наши удостоверения и подтвердят, что мы действительно – милиционеры!..» Она — против: «Какие соседи?!. Не надо никаких соседей, вы ведь и их обманете, и меня обманете, а потом войдёте ко мне, ограбите и убьёте!.. Ой, почему ж вы пришли ко мне в однокомнатную квартиру, где и взять нечего, а не идёте в соседнюю трёхкомнатную, откуда можно грузовиками ценности вывозить!..» Тем не менее и она снизила голос до почти нормального, разумно предположив, что бандиты при подобном шуме давно б убежали… Впрочем, по нынешним временам довольно большая часть соотечественников привечает ментов ничуть не лучше за бандитов, так что, и убедившись в нашем милицейском происхождении, крикливая мымра вполне могла б не распахнуть перед нами свои негостеприимные двери…
Тем временем напарник пробежался по соседям в поисках тех, кто согласился б вместе с ним подойти к дверям соседской квартиры и подтвердить, что не воры мы, не гопники, и даже – не надейся, тётка! — не насильники… Естественно, никто не хотел идти: «Оно мне надо?!», «Сами разбирайтесь!», « А откель известно, что вы и взаправду не урки по удостоверениям?!. Так сейчас в каком хошь подземном переходе за поллитру любую «корочку» купить можно!..» Но всё-таки спустя 15 минут он нашёл этажом ниже супружескую пару алкашей, мы несколько раз «закрывали» то его, то её на 10-15 суток, резону лишний раз ссориться с органами у них не было, поэтому они согласились удостоверить наши благородные личности.
Встав перед удерживаемой моей просунутой в щель нижней конечностью дверью, они дружно подтвердили: «Эти точно — мусора, без мухлежа…» Но мымра, взглянув на их испито-перекошенные хари, аж зашлась крикливыми очередями: «Кто это такие?!. Не знаю таких среди своих соседей!.. Привели с улицы каких-то пьянчужек подзаборных… Всё равно не пущу!..»
«Удостоверяльщики» оскорблено переглянулись, и то из этих нечёсанно – неопрятных пугал, что отдалённо напоминало женщину, визгливо напомнило: «Сучка, да не ты ль позавчера базарила лично со мною, отказавшись занять на бутылку?!. А говоришь – «не знаю»… Следи за базаром, паскуда, а то допрыгаешься, что хату тебе ночью подпалят!..» Я поддержал законное возмущение граждан, поиграв стальными мускулами вмиг ставшего официальным голоса: «Вы слышите, что ваши соседи по подъезду говорят?.. Немедленно откройте дверь правоохранительным органам, иначе за последствия я не отвечаю!..»
Куды ж было деться атакованной столь энергично мочалке?!. Догавкивая и доругиваясь, она сняла цепочку и впустила нас (оставив соседей за порогом) в квартиру, не забыв пообещать, что будет жаловаться и в прокуратуру, и в газеты, и лично министру внутренних дел… Нам её смешные угрозы — до одного места, был бы весомый результат операции, но вот им, увы, в этой квартире и не пахло… Обычное обывательское жилище средней руки, не очень ухоженное, но – без малейших следов преступной деятельности. Мы с напарником, разделившись, быстро побывали на кухне и во всех комнатах, немо показали друг другу глазами: «Ни хрена!..» Тревожно ёкнуло на душе («замучит нас жалобами эта лоханка, если пустышку запороли…»). Чтоб хоть что-то сказать, я преувеличенно сурово предложил даме предъявить паспорт. Была робкая надежда, что либо нет у неё документов, либо ксива окажется с браком, но и тут — облом. Её паспорт оказался в полнейшем порядке, хоть извиняйся перед гражданочкой за необоснованное проникновение в 39-ю квартиру, и… Стоп, а почему квартира в прописке указана 39-я, тогда как мы дружно намылились в 38-ю?.. Ненавязчиво, мимоходом интересуюсь нумерацией квартиры, — точно, мы номером ошиблись!.. Во влетели… Но я не стал откровенничать перед шумной мадам, не рухнул на колени с покаянно поднятыми руками: «Простите нас, мы случайно не в те двери впёрлись!», а сделал глубокомысленный вид, что всё развивается по заранее утверждённому руководством плану, и явились мы в 39-ю квартиру лишь для того, чтобы узнать у гражданки… э-э-э… Кирилловой её мнение о жильцах квартиры соседней, 38-й. И о чудо!.. Только что вопила Кириллова как недорезанная, аж в ушах звенело, и рисовала всеми наскоками и рокировками своей массивной фигуры крайне враждебное к нам отношение, а тут, убедившись, что совсем не по её душу мы заявились, заинтересованно сощурилась и смягчила тон голоса чуть ли не до дружественного: «Так вы к жильцам соседней квартиры пришли?.. Наконец-то!.. Давно пора, товарищи милиционеры… Это ж — такие твари, такие наркоманские морды, что и слов не найду их описать! Она – такая наглая, ты ей слово, она тебе – десять!.. А на прошлой неделе вообще ни за что ни про что на лестничной площадке мне в лицо харкнула, представляете?!. А хахаль её, с которым она сейчас живёт, так тот самый обыкновенный бандит, у него – такая рожа!.. Хватайте их обоих поскорее и сажайте, весь дом вам только спасибо скажет, таких расстреливать на месте надо, или хотя бы – на Колыму высылать!.. Молодцы, правильно за них решили браться! Вот к таким и надо врываться без стука!..»
Я солидно усмехнулся: «Что мы и собираемся сделать… Органы прекрасно знают, кто из граждан чтит закон, а кто его постоянно нарушает, от этого – и наше к ним отношение…» Дамочка окончательно расцвела и заблагоухала. До двери нас провожали с почётом и уважением, как самых дорогих гостей. О, как приятно нашему человеку видеть, что в этот раз подлянку кидают не ему, а его ближним, особенно – тем из них, с кем и сам он – на ножах… Это ж почти как тысячу долларов на улице найти!.
Так что с лёгким сердцем двинули мы в соседнюю квартиру, без всяких предисловий вышибли двери, влетели на адрес и, накрыв нарколыжную парочку аккурат над плитой с «варящимся» ш и р л о м (увлёкшись, они даже не расслышали шум в коридоре на их этаже), побили обоих как мамонтов. Из 39-й квартиры происходящему аплодировали восхищённо, бурно, немо…
6. КОШМАР НА УЛИЦЕ АВИАТОРОВ.
Комичность некоторых взятых из повседневности нашего РОВД случаев достигает космических высот…
…Прибежали как-то в дежурку две перепуганные крашено–расфуфыренные девахи, вопят: «Избили!.. Ограбили!.. Скорей езжайте ловить преступников!..» Дежурный, капитан Масик, оставался спокоен как скала. За годы службы наслушался всякого, во всех нашенских нюансах ориентируется: раз прибежали и вопят – значит, избили их не так уж чтоб и очень… слегка подрихтовали мордяхи, жалеючи… Буркнул: «Кто вас ограбил, говорите?..»
Начали они рассказывать очередной ужастик про современность… Расклад такой: продавщица коммерческого киоска после работы вместе с подружкой возвращалась домой. Вошли в подъезд дома по улице Авиаторов, поднялись на свой этаж, а там на лестничной площадке стоит какой-то парень, и – как заорёт на них!.. А потом из квартиры выскочили ещё парень и девка. Вся троица, набросившись на заявительниц, зверски избила их руками и ногами, причём на заключительной стадии на лестничную площадку выбежали ещё две бабёнки в возрасте и совсем уж предпенсионного возраста мужик (видимо – ближайшие родичи нападавших), и тоже включились в драку, разумеется — на стороне своих чад… В итоге этой Куликовской битвы побитых девиц выбросили из подъезда, отобрав у одной из них, продавщицы, кулёк с дневной выручкой и собственными покупками… В общем, случай хоть и возмутительный, но с точки зрения милиции — простенький, и не «глухарь», ибо известна квартира, из которой выбежала эта звериная стая избивателей, а стало быть – найти их не составит особенного труда. Масик послал вместе с девицами на адрес наряд, и тут же забыл эту историю. А зря, между прочим, ибо она ещё только начиналась…
…Случилось же вот что. Две вышеупомянутые в качестве заявительниц гражданочки после работы посидели в кафешке, обсуждая подлость и бесчувствие всех лично им близко знакомых парней, а заодно – многие прочие девичьи проблемы, после чего направились домой к одной из них. Понятно, что не чинно ступали они по лестнице, подобно направляющимся на аборт пионеркам или же торопящимся в крематорий глубоким пенсионеркам, а – шумно, топая ногами, спотыкаясь, матюкаясь и производя массу иных, присущих подвыпившей молодёжи звуков. На их этаже в одной из квартир отмечали некое праздничное событие (то ли внучок в вуз поступил, то ли дедушка получил первую в жизни пенсию – точно не помню), там было полно гостей, и один из них, парень по имени Толя, вышел на лестницу, покурить. Мимо как раз и топали две шатающиеся, «благоухающие» винцом подружки. Ему бы промолчать в тряпочку, он же сунулся с замечанием, типа: «Ну вы и уродки – так нажраться!» Они ответили залпом из двух батарей, успешно доказав, что по части забористого мата нео -тургеневские барышни заткнут за пояс любого спившегося лесоруба. Его попытка адекватного ответа получилась бледной и неубедительной. И остаться бы полю битвы за победившим слабым полом, но тут из квартиры выглянула жена парня и, заслышав краешек его диалога с парочкой девиц определённой внешности, завелась с полуоборота: «Опять к халявам цепляешься?!» Продавщицам не мешать бы дружеской беседе супругов и тихо удалиться, но их покоробило: «Это мы – халявы?. .Да ты сама – лахундра!»..» Ну, тут и началось… Что девицам набили фасы — чистая правда, нечего было первыми накидываться, но кулька у них никто не отбирал, да его и не было. Позднее выяснилось, что этот кулёк продавщица забыла у себя на работе…
Будучи поверженными, но не побеждёнными, подружки спустились этажом ниже, за помощью, и вскоре привели двух знакомых жлобов в татуировках и с ломиками. Отмечавшая поступление дедушки в институт кампания была морально не готова к такому развитию событий, и запёрлась в квартире. Жлобы тотчас дружно заколотили ломиками в дверь грозно вопя: «Выходи, суки, кто наших тёлок снасильничал!» Девки же для большей верности ещё и помчались заявлять в милицию, решив выстрелить «дуплетом»: вначале их обидчиков изобьют хахали, а потом приехавшая милиция этих же обидчиков схватит и осудит по всей строгости, лет на двадцать!..
Но и обороняющаяся сторона, от неожиданности вначале чуток растерявшаяся, тоже потом вспомнила о существовании милиции, и позвонила в райотдел. Это случилось через 5 минут после того, как дежурный отправил группу по первому вызову. Теперь ему звонили со срочным сообщением : «В нашу квартиру ломятся негодяи, пришлите кого-нибудь, а то нас убьют!..» Капитану Масику не хотелось, чтобы в его дежурство кого-то убили, а потом выяснилось, что произошло это вследствие непринятия им своевременных мер по звонку, поэтому ввиду отъехавшей на предыдущий вызов дежурной группы он, обежав соседние кабинеты, нашёл пару корпящих над служебными бумаженциями оперов и попросил их съездить на адрес, — узнать, что там происходит. И только потом, отослав ребят, дежурный сообразил, что адреса и по первому, и по второму вызовам — практически идентичны. «Неужели налёт банды на подъезд?!» — испугался он.
Тем временем приехали на место оперативники, посланные по первому вызову, поднялись на нужный этаж. Заслышав приближение стражей правопорядка, жлобы бросили ломики и дали дёру через чердак и крышу. Милиции осталось только созерцать дверь со следами мощных ударов ломами, поломанную дверную ручку, оборванные провода… Они стали звонить и стучать в квартиру, желая узнать, что же здесь происходило. Заслышав новую атаку извне, засевшие в квартире закричали: «Не ломайте нам двери! Мы уже вызвали милицию, она вот-вот подъедет!» Немножко удивившись, опера ответили им в том духе, что ждать милицию не надо, потому как она уже прибыла и ждёт, пока её впустят. Но из квартиры откликнулись издевательским хохотом: «Ищите дураков в другом месте!.. Милицию мы вызвали только две минуты назад, она бы просто не успела приехать!» Опера сердито заругались, замахали перед дверным глазком служебными удостоверениями, даже поставили на передний план того из них, кто был в форме. Оборонявшиеся зрелищем милицейского мундира были несколько смущены, и решили открыть двери. Но все их попытки управиться с дверным замком кончились провалом: от ударов ломиками дверь заклинило, и замок не открывался. А опера решили, что раз им не открывают (хоть и повторяют всё время: «сейчас откроем!»), то это значит, что в квартире происходит нечто уголовно наказуемое, возможно даже — людей злодейски лишают жизни… Ситуация требовала решительных мер, вот они и стали в свою очередь ломать всю ту же многострадальную дверь ломиками, брошенными жлобами. Из квартиры испуганно завопили: «Вы не настоящая милиция!.. Вы – купленные!.. Сейчас же мы вызываем настоящую милицию!..» И — опять позвонили в РОВД и сообщили, что посланную ранее милицию бандиты, видимо, уже перебили, потому что успели переодеться в их форму, а теперь снова пытаются вышибить двери. «Ещё немного — они ворвутся к нам и всех убьют!..» — отчаянно голосили в трубку.
«Только без паники!» — строго потребовал от них в трубку капитан Масик, хотя у самого на душе сразу же кошки заскребли. «Точно, банда!.. Перебили обе посланные группы, и теперь методично уничтожают жильцов подъезда… Чёрт, какая непруха — случится де всему этому именно в моё дежурство…»
Первым побуждением капитана было вызвать ОМОН, спецназ, танки, вертолёты и кавалерию, но, поразмыслив, он ввиду своей многоопытности решил не делать резких движений, и отправился по отдалённым райотделовским кабинетам в поисках ещё одной группы оперов. Дескать: если перебьют и этих, то уж тогда можно и ударить во все колокола!.. Но поскольку время было позднее (около полуночи), то в кабинетах никого не оказалось. Бросить же всё и лично отправиться на место событий дежурный не имел права, — кто-то должен был оставаться на хозяйстве!.. Да и, если честно, вообще не хотелось отправляться лично в тот гиблый подъезд… Зачем свою шкуру под бандитские пули и ножи подставлять, если можно послать другого!.. И потому, долго не раздумывая, Масик позвонил на дом тамошнему участковому Тадыбердыеву, тоже капитану, и предложил ему незамедлительно отправиться на адрес и проверить судьбу бесследно пропавших опергрупп. «Если через полчаса не перезвонишь, то я буду знать, что и с тобою случилось несчастье!» — бодро заверил коллегу Масик. «Спасибо!» — порадовался от всей души участковый, положил трубку и вытер пот со лба. Не известие о предстоящей ему опасной вылазке заставила его вспотеть, а совместный секс с супругой Варварой — дежурного угораздило позвонить именно в тот момент, когда Тадыбердыева трясло и подкидывало на осёдланной им пышной женуленьке. Впрочем, тревожные мысли в его дотообразном лбу уже начали шевелиться…
«А теперь — сзади!..» — потребовала потно-горячая супруга, и попыталась перевернуться под телом мужа, подставляя для совокупления ягодицы. Он удивлённо покосился вниз: «Ты что, рехнулась?!. Там наших товарищей, может быть, уже посекли пулями, мне предстоит выйти на смертельно опасное задание, а ты свою задницу подставляешь?.. У тебя один разврат на уме! Тьфу!..» И он, спрыгнув с постели, начал торопливо одеваться.
Плохо было то, что табельное оружие участковый дома не хранил, и сейчас единственное, чем он мог вооружиться — это резиновый верный товарищ – «демократизатор»… Впрочем, стоп — в кладовке ещё хранилось ружьё для подводного охоты (была у участкового такая страстишка)… Тадыбердыев застегнул на себе все ремни и пуговицы, нашёл ружьё, зарядил его гарпуном, и отправился навстречу опасностям (возможно даже — героической смерти), провожаемый с постели масляным взглядом так и не поиметой в ухватистую попу супруги…
Тем временем обстановка на адресе кардинально изменилась. Первая группа оперов получила мощное подкрепление в лице подоспевшей второй группы. Вместе они, навалившись подобно тарану на двери, вышибли их и, ворвавшись на адрес, повязали там всех лиц как мужского, так и женского пола, а затем отправились с ними в райотдел. Хотели оставить кого-нибудь из оперов на адресе, подежурить (покорёжанные двери на место ведь уже не поставишь), но после звонка в РОВД и информации обрадованного мирным исходом событий дежурного о том, что вот-вот подъедет вызванный им участковый, бросили всё как есть.
И вот спустя 10-15 минут на слабоосвещённой лестнице раздались крадущиеся шаги… Скрипя сапогами, портупеей и тревожными мыслями, массивная фигура осторожно прокралась к освещённому изнутри дверному проёму… И в следующую секунду капитан Тадыбердыев ураганом ворвался в квартиру и, могуче застыв на пороге, гаркнул, торопливо водя во все стороны дулом ружья для подводной охоты: «Ни с места, милиция!.. Всем оставаться на местах!.. Дом окружен, при попытке сопротивления — стреляю без предупреждения!.. Быстро-о-о-о-о!..» А вокруг – абсолютная тишина, и ни единой живой души, если не считать испуганно шмыгнувшего под диван котёнка.
Ещё долго участковый Тадыбердыев ходил по райотделовским кабинетам с жалобой: «Хрен им всем в зад!.. Посреди ночи с жены сдёрнули и на адрес швырнули, а – зачем?.. Бред какой-то!..» В глаза ему охотно сочувствовали, а за глаза — хохотали до колик…
