Было жаркое лето…

Посвящается Великой Победе над фашизмом…

Было лето 91-го года…
Ему было 28 лет. И он был старшим лейтенантом. Его отец ушел на пенсию по выслуге тридцати четырех лет из республиканского военкомата и пригласил приехать к нему в гости с семьёй в Грозный. Они ездили на его шестерке в Аргунское ущелье за родниковой водой, кормили с маленькой дочкой ослика на улице, жарили шашлыки на даче возле аэропорта с друзьями отца. Там были и русские, и армяне, и чеченцы с ингушами, осетины и украинцы. И все решили, что лучшее мясо приготовил он! Отец театрально нервничал, но был горд, что к нему приехал его старший сын…

Лето 91-го года…
Оно было жаркое. В тени виноградных листьев после выпитого молодого вина старшие мужчины разговорились. О том, что плохо с деньгами и плохо с работой. Что какие-то группы возвращающихся людей настойчиво предлагали по дешевке продавать дома, а при отказе поджигали строения или избивали хозяев. А потом еще раз приходили и предлагали продать, но уже дешевле. Наседали на армян и евреев. Уже и русские стали уезжать. А кто работать будет? Ведь чеченцы и ингуши ездят в автомобилях только на передних сидениях — либо начальник, либо водитель. У станка же они стоять не умели и не хотели. Отец отвечал, что у него на родине в Карабахе тоже много глупостей и люди, которые раньше жили вместе, теперь враждуют! Муж его старшей сестры вдруг заявил, что он армянин! И хоть жена его, покойница, была азербайджанкой, но дети их – армяне, и они теперь против азербайджанцев…
Он сидел, слушал и немного узнавал своего отца. Он этого хотел. Отец не воспитывал его, ведь с мамой в разводе они были давно. Но на её похороны в 87 отец приехал. И он видел, как плачет мужчина.
Мужчина, который любил…

Это было лето 91-го года. Июль. А в сентябре он хоронил отца.
Был дождь, льющийся беспрестанно с карабахского неба, так что невозможно было проехать…
Была, чуть раньше, дорога на Зил-131 из оренбургских степей в аэропорт на Волге. Самолет транзитом из Архангельска в Грозный.
Было выпрыгивающее из груди сердце, когда он забирал отца из морга.
Была дорога без остановок на юг в одном автобусе с гробом. А в конце маршрута по Карабаху еще и под дулами армянских боевиков, пропустивших автобус с телом офицера Советской Армии в родной азербайджанский аул, находящийся в окружении 3 армянских сёл…
Были люди, которые говорили, что они его родственники и теперь раскаиваются, что настаивали на разводе его отца с русской женщиной с Кубани.
Был следователь республиканской прокуратуры в Грозном, который объяснял, что его отец защитил какую-то женщину от изнасилования, и молодые чеченцы убили его из мести.
Мусульмане убили мусульманина, защитившего женщину чеченку…
Была дорога домой …
Потом ещё были соболезнования его Комдива и слова заместителя начальника отдела штаба округа, что раз его отец с Кавказа то он – “чурка” и его место не в России…
Были его сощуренные глаза и слова сквозь стиснутые зубы, о том, что это его дед — герой Брестской Крепости, а другой пал под Харьковом в 42-ом…
Была и не стала страна, которую он защищал.
Был рапорт об увольнении и время безработицы и безденежья…
Была приватизация, давшая одним и магазины и скважины, а другим лишь акции “Гермес-Союза”…
Был потом тот же офицер штаба уже в его директорском кабинете с заискивающими глазами, которого привели с просьбой помочь, как офицер офицеру с трудоустройством…
И он не помог… Всё это будет потом.

А тогда он сидел на даче отца в Ханкале …
Он был уже старший лейтенант, а отец был полковник в отставке. И тогда у него был отец. И у каждого по три звезды на погонах. И отец гордился сыном, который отлично готовит шашлык…
Хоть он его и не учил. Это в крови. А тогда сын сидел и смотрел на отца. Они долго шли к этой встрече.

Это уже потом будет — Странное время…
Это уже потом будет — Странная война…
И всегда странные правители…

Это уже потом он узнает об украинских, еврейских, азербайджанских, русских, немецких и курдских своих родственных корнях…
Это потом ему ещё не раз будут говорить, что он не “русский” – капитан запаса Российской Армии, сын полковника Советской Армии, внук Героя Красной Армии, правнук Кубанского Казака и праправнук Карабахского Муллы…
А родился он в Виннице, живёт в России и говорит на русском.
Это уже потом он будет читать “ Отче наш “ над своими детьми, когда они заболеют, а иногда в тишине пытаться писать стихи…

А тогда было жаркое лето 91-го года.
Мне было всего 28. Была страна.
Мой отец сидел напротив, и мы разговаривали о жизни. Тихий тёплый южный вечер и с неба падали звёзды. В мангале догорали угли от вишнёвых веток. Где-то лаяли собаки на проезжавшие машины.
А рядом тянулся в небо инжир — отец хотел вырастить его на даче в Грозном и одну зиму саженец уже перезимовал…

Но больше ничего этого
уже никогда
не будет…

(Инжир не растет на Северном Кавказе)
Перепечатка материала только с письменного согласия автора