Почему люди сходят с ума? Есть мнение, что психические заболевания вызываются сбоями в системе «строительства» мира. Ведь каждый из нас поминутно выстраивает окружающую действительность заново, отталкиваясь от субъективного и объективного событийного фона, а у психически больных людей — разрыв в непрерывности процесса сбора единой действительности. Отдельные функции начинают существовать обособленно и, некогда единая личность как бы разваливается на блоки. Это приводит к типичным изменениям. Больные не в состоянии контролировать свои мысли, находят особый смысл в словах. У них меняются ощущения, мышление, восприятие…
Кстати, Аристотель утверждал, что под влиянием приливов крови к голове многие индивидуумы делаются поэтами, пророками или прорицателями… Марк Сиракузский писал довольно хорошие стихи, пока был маньяком, но, выздоровев, совершенно утратил эту способность.
А вот слова Серена Кьеркегора:
«Что такое поэт? Несчастный человек, носящий в душе тяжкие муки, с устами, так созданными, что крики и стоны, прорываясь сквозь них, звучат, как прекрасная музыка…»
Поэзия, музыка, безумие… Неужели все это связано?
Послушайте музыку безумия поэтов нашего портала.
Я ухожу в свою страну,
Где ждут меня глухие стены,
Горячая вода и тлеющие вены.
Я ухожу в свою тюрьму,
где отпирает робко дверь,
крадётся в тишине звенящей
И говорит с душой пропащей,
невинно предлагая смерть
Моя забытая любовь,
Мое утраченное счастье.
А в тишине, теперь звенящей,
Окрашивает воду кровь.
(Надежда Зегрис)
Среди зверей, клубящихся во мне,
Есть ядовитый, с холодом змеи…
В его зрачков бездонной глубине
Все силы сил покоятся мои.
Он любит грызть, неутомим, как червь
Живое сердце… Грызть за часом час!
А может горло, захлестнув, как вервь,
Стянуться так, что свет бежит от глаз!
Иль спрятав вдруг гнуснейшую из морд,
Он ждёт мгновенья, когда счастлив я!
В себе уверен, радостен и горд!…
И в сердце вдруг ужалит, как змея.
(Ю.Силин)
Не смотрите в мой мирок.
Здесь и так дышу с трудом.
Кто бы справиться помог
С тем, что сбудется потом…
Пальцы, словно у слепой…
У немой…. Они кричат.
Окружают Я толпой.
Отбиваюсь всем подряд.
На которое из Я
Разозлиться в пух и прах?
Мой психический изъян –
Утро в сдавленных слезах.
(Niemand)
Паранойя.
Взмахи крыл невесомого ангела?
Или бледный полёт мотылька
К заменителю солнца – лампочке —
Светокопии зноя?
Паранойя
Пью нектар через строки Евангелия
Нажимаю на слово слегка
И остатком от взмаха бабочки
Студень липкого гноя.
Паранойя – мой век.
В дне запуталась ночь,
В ночи день заплутал.
Может Бог – человек?
Может я его дочь?
И мне мир – капитал?
Открываю портал.
Исчезаю…
(Сихайя)
Там в темноте таится зверь.
Не шевелись. Молчи!
Зеленый взгляд мохнатой твари,
Крадущейся в ночи.
Кровь в жилах застывает,
Пульсирует в висках.
И в темноте нет ничего,
Лишь мерзкий липкий страх.
(Татьяна Голованова)
Ночь лжет.
Я не с тобой. Не я с тобой.
Я у себя на кухне
Вглядываюсь в вены —
В заманчивый рисунок голубой.
Мне ночь другое лжет.
(Таратина)
Гамаюн — прямо в душу глядит прямо с неба,
прямо так укоризненно, словно бы требует,
чтобы мы сквозь глазницы и рты замурованные
притвориться смогли абсолютно здоровыми
перед главным врачом и его заместителями,
и сумели бы стать всенародными мстителями:
уловимыми, глупыми и безопасными,
чтоб народ поминал нас былинами, баснями,
поговорками, песнями, оксиморонами…
(Кудинов Илья Михайлович)
Двенадцать крыс вокруг меня
Образовали чёткий круг
И в танце медленном,
понятном только им,
Сближаться стали.
Я в центре на полу,
И руки за спиной
мне проволокой скручены
И ноги в кандалах…
(ГрАль)
Озеро у ног моих прохладно,
Видно, в нем другую, не меня.
Эта точно знает, что ей нужно
И умеет жить, себя любя.
А повсюду лишь преграды, стены,
Воздух не проходит через них,
Но уже нельзя себе вскрыть вены,
Ты — сильнейшая из нас двоих.
Где-то там, снаружи, душ когорта
В рай идущих. Как она мала!
Мы с тобой вчера убили черта…
С ангелом я разберусь сама.
(Алиса Снежок)
На ней цветной наряд одет,
А волосы – седою шапкой.
Её считают старой бабкой,
А ей пятидесяти нет.
То плача, то, смеясь, порой
(Бесспорно – тронутая малость)
Она к прохожему бросалась,
Обняв, звала его домой.
Я тоже не любил её,
За то, что пристаёт, что плачет,
Но вскоре я смотрел иначе
На отношенье к ней своё.
О ней мне рассказал сосед,
Что обошлась судьба жестоко,
Убив её сыночка током
В расцвете самых юных лет.
(Юрий Юркий)
Внутри себя я слышу голоса.
Это — шизофрения.
Я тебя выдумал сам.
Я дал тебе имя, Ния.
Ния — неутомимое буйство
Или спокойствие сразу.
Ния, ты когда — нибудь чувствовала
Расщепление разума?!
Это — не сбой в моторе,
Ведь мы — составные части,
Ломающие ход истории.
Ния, мы были счастливы!
Теперь ни черта не обломится.
Отсутствует сила воли.
Ния, я болен бессонницей!
Ния, я много чем болен!
Я без тебя — покойник,
Но мне за тобой не угнаться…
Врачи меня успокоили:
Ты — лишь галлюцинация.
(Дмитрий Лунин)
Моё тело не здесь, а где-то
В кружевную рубашку одето,
Мои руки какие-то странные –
Десять пальцев и все безымянные,
Моя речь, как тростинка смятая –
Полусогнута и еле внятная,
Мои волосы кручено-верчены,
Мои плечи до чёрта застенчивы.
Как пойдут мои ноги нетрезвые
По тончайшему краешку лезвия,
Как застынет слеза нерадивая,
Словно божья коровка, пугливая.
Так и будут глаза отуманены,
Словно две антилопы, изранены,
Словно красное солнышко с месяцем
Перепуталось, переколесилось…
(Павел Бронштейн)
Я всегда при тебе,
Точно зелье в утробе графина.
Я твой раб, отбывающий вечный арест.
Я причина всех бед.
Я наследственный дар угро-финна.
Не боюсь ни Христа, ни тем более тех, что окрест.
Я твой щит и твой меч,
Избавленье от вредных инстинктов:
Колдовством мухоморов с души твоей трусость сотру…
Я мерцанье во тьме,
Без меня бы вершин не достиг ты
И не рухнул бы вниз, чтоб проверить на прочность свой труп.
(Сэр Марин)
К себе прислушаюсь:
дорога в заключение,
Палата широка да желтый коридор
И кто-то в белом,
управляет настроением,
Диагноз, вынося как приговор.
Внимательно прослушают признание,
Невидимую нитку подадут
И, заглянув в анамнезы дознания,
Серьезно спросят:
— Значит, Юний Брут?
Прикинувшись, что верю им сердечно,
Покаюсь искренне в предательстве своем,
Как в современном мире быстротечном
Брут возродился в облике моем.
(Игорь Тогунов)
«Я – снег!» —
Написал кто-то в синей тетрадке, —
« Порою
Я трепетно жду как виденье
меня понесет
В твой дом, где игрушки,
наверно, пропахли сосною,
Твой пес и котенок
под елкой, наверно, с игрушками спят.
Мы пили вино,
мы смеялись
и глупо мечтали,
Не зная,
что будущей жизни
большая река
Лодчонку мою
унесет в беспросветные дали,
Что все оборвется
мгновенно…
Я — снег
и — пока…
(Евгений Грачев)
Тишина забивает мне уши.
Синим пеплом заносит глотку.
Я, пожалуй, совсем не трушу,
Просто пить не могу вашу водку.
Просто жить не могу в покое…
Слышишь, ветер собачий лай носит?…
Просто, даже, когда нас трое,
Мне душа одиночества просит.
Просто (Веришь? Тебе я откроюсь!)
Нету зеркала в мире такого,
В коем я до последнего скроюсь,
Не оставив следа никакого.
(Миклуха)
Несутся мысли потоками селей
Из глубины воображенья,
Пустующее кругом пространство,
И окружающего отвержение.
Немыслима людей толпа навстречу
Как в забытье, века без пробужденья,
Слоняюсь, целей не наметив, —
Необоснованное вечное стремленье.
Кто все они? Те, что кругом меня
Несут в себе уверенность
Разумности движенья своего,
Покуда каждодневная умеренность
Не обернется разом потерею всего.
(Зоя Рифорна)
С этой женщиной
все просто:
Невроз. Шаг в сторону
(выход сомнительный)*.
Луна
над твоим (при жизни) погостом.
Взгляд в беспредельность
Обременительный.
Приказ:
балансировать по краю!
Не упала (аплодисменты).
Бормотала старательно:
«Забываю…»
(Снова в строну –
сантименты!)
Выживаемость –
до упада.
Превозмогая,
глотая строчки.
Преодолеть!
«Не по силам преграда…»
Оглянулась —
всего лишь кочка.
(Виталия Чагина)
Я отдам себя ветрам
Ты – не знаю…
Изгоняю я тебя,
Изгоняю…
Ты — мое второе «Я»
Мне не нужен.
В этом мире пополам,
Может, сдюжим.
Раздвоение небес
Хлынет ливнем,
Я сумею все посметь
И все вырвать.
Раздвоением не жить,
Быть собою,
Не о чем и говорить
Нам с тобою.
(Эллахэ)
Под странным углом тихо сложены крылья.
Шажок за шажком – это так неуклюже;
рассеянный взгляд с нескрываемой болью –
замок воздушный, на клетку похожий….
Крылья расправить – и Замок качнется.
Струйка огня – и рушатся стены.
Мысль одна – мир перевернется….
Нужны ли такие тебе перемены?
(Грай Ки Йонта)
Ты делаешь меня маньяком –
самым нежным!
Я выращен тобой в пустой пробирке,
отлитой из улыбок белых птиц,
слетевших с губ кроваво-красной влаги,
налитых жемчугом заката и вина.
До паранойи я люблю и ненавижу
зеркал бесстрастную, изменчивую гладь,
где вместо глаз своих избитых
до мешков,
бессонницей…
опутанных корнями красной смуты,
я вижу отражение твое
и рвусь к нему, сквозь боль разбитых пальцев.
Я каждый день охочусь на тебя,
ищу в себе твой запах Парфюмером,
и отыскав на пальцах лишь намек –
(на них еще горит прикосновенье!)
его в подвалах памяти храню,
усерднее, чем Коллекционер.
(Минаев)
Указывать на технические ошибки того или иного произведения не хочется. Какой из меня критик. А комментировать поэзию безумия… Нужно ли? Кто слышит музыку в вещах обычных, все поймет и сам. В ней ноты только лишь нашего личного восприятия.
Невероятно, но безумие в той или иной форме наблюдается у всех. Один принц утверждал, что фундаментальной характеристикой нашего сансарического бытия являются, именно, движение от счастья к горю, от активности к бездеятельности, от находки к потере и далее через бесконечность жизненной карусели. Все это обманчивый танец и выход из него находится в очень странных местах, куда ходить не советую.
Потому, будем спокойно относиться к тем, кто упивается этой круговертью без оглядки – мы все в той же самой лодке, стоя на самом краю вращающейся пластинки бытия и дивясь многообразию мира и наших разношерстных и иллюзорных чувств.
Наташа, это тяжкий труд перечитать и пропустить через себя такое…
не каждая душа может выдержать.
вот и мой вклад в грани безумия (после всего прочитанного, думаю, что оставлять это в душе не стоит, а здесь самое место):
Живем, взвалив тяжелый груз на плечи,
На тонких гранях противоречий.
Бездумно даже. Иногда беспечно.
И забываем как быстротечно,
Судьба, словно живой ручей из родника,
петляя, — тупо падает в века…
А грани судеб вены нам вскрывают.
Так, верно, бог себя в нас проявляет.
Спасибо:)
Забираю в коллекцию:)