Здесь внезапной войны и в спокойное время страшатся,
Не налегают на плуг, землю не пашет никто.
Или же видят врага, иль боятся его, хоть не видят.
Как неживая лежит, брошена всеми, земля.
Публий Овидий Назон.
***
Старый простуженный парк где–то на выселках жизни,
Там тоже осень, а мне… что мне до осени сей?
Иль до того паука, что на кленовой чешуйке,
Сброшенной древней змеей, силится в воздух взлететь?
Значит, настала пора кожу менять для рептилий,
Я же и слов шелуху сбросить с себя не могу.
Это для тех, кто вчера здесь проходил, стал возможен,
Вычет из суммы страстей давности мыслей и лет.
Я опоздал, как всегда, – память моя неизменна,
Может, лишь имя мое мне позабыть разрешит
Черное око пруда с красным зрачком динозавра,
С пятнами желтой листвы и поволокой небес.
Осень, и сердце мое приняло форму беседки,
Значит, беседовать в ней нам до зимы предстоит.
Здесь на пяти островах встречи случайны и редки,
Будем заваривать чай и до утра говорить.
Уважаемый, Алексей.
У вас был замечательный однофамилец, только имя у него было Апполон.
Если не читали его стихов, то советую полистать.
Я думаю, что после этого у вас не будут всьречаться строфы вроде
«Вычет из суммы страстей давности мыслей и лет». и вы сможете » слов шелуху сбросить с себя «.
А вот строчки Апполона Григорьева.
Не отдавайся тайным мукам,
Когда лукавый жизни дух
Тебе то образом, то звуком
Волнует грудь и дразнит слух!
Не отдавайся… С ним опасно,
Непозволительно шутить…
Он сам живет и учит жить
Полно, широко, вольно, страстно!
Уважаемый рецензент, про замечательного однофамильца мы в курсе. А насчет этой строчки, то она находится ровно там, где должна находиться, и несет ровно ту смысловую нагрузку, которую обязана нести в данном контексте. От себя: для развития умения критиковать непонятные вам места потренируйтесь хотя бы на мандельштамовской «Могиле неизвестного солдата» — очень интересно будет получить от вас разбор данного произведения.
С уважением, Алексей Григорьев.