Здесь глухая тишина давит уши,
И Луна висит меж сосен безмолвно.
Первобытный сон вливается в душу,
Цепеня ее и милуя, словно
Возвратились вновь столетья в начало,
И, бездумен и хитер, царь природы,
О себе пока что ведая мало,
Ловит Бога по приметам погоды.
Словно в жилы мне вливаются души
Тех лесов, и рек, и гор, и ущелий,
И в ночной тиши сторожкие уши
Ловят шорохи и смутные тени.
Будто вновь я – человек первородный,
Только сброшенный на Землю из Рая!
Ни на что еще по сути не годный,
Согрешивший не со зла, а играя!..
Той игры мы платим вескую цену,
Хоть привычен нам платеж, как награда,
Оттого-то тишине на подмену
Глушим души какофонией ада.
И в ночной тиши, когда через сосны
Луч Луны, как отблеск Рая убогий
Достигает нас укором исконным,
Мы дрожим,
И просим веры у Бога!
