Войной побит, суров и груб,
Седой солдат неторопливо,
Сморщинив складки возле губ,
Достал кремень, достал огниво…
Немного меньше полпути
Еще не пройдено до дома…
«Тоска! Не мучай, отпусти!» —
Молился небу он немому…
А в небе плыли облака,
Неслышно плыли, равнодушно —
Куда-то вдаль издалека…
Величественно и ненужно…
Легко контужен, пустяки,
Встряхнул кисет (табак неважный),
И глаз солдатских уголки
Намокли. Вспомнилось… Однажды
Парняга, нечисть-оккупант
Глядит на штык, а взгляд — что серна!
Чужой солдат. Простой, не франт,
А дома — дочь, жена, наверно…
…Бесстрастный ветер-суховей
Усушит плач слезы-капели…
«С войны домой несу трофей
В кармане кожуха-шинели…
Я убивал, не колеблясь,
И сам притом в живых остался!
Победа трудно, но далась —
Противник жизнью рассчитался…
Да, я на поле убивал.
Но вспоминал при этом гумно,
Где я Полину обнимал
Мирско, горячно и неумно…
Когда трещала голова,
Снаряды за спиною рвались,
Я помянул не раз, не два,
Как ветром косы растрепались…
Блины да хлеб, густые щи,
Да в сенях плачет поросенок…
Уж ты, Полина, не взыщи,
Что возвратясь, я — сед и тонок!..»
Слегка закашлялся дымком,
В ладони сжал кулон трофейный,
А в нем портрет с чужим лицом —
Там «фрекен», да с супругом ейным…
И поцелуй у них живой,
Как будто вовсе не вражина,
Как у Полины — точь такой!
Довольно мирная картина…
И защемило левый бок:
«Да в чем же суть кровавой битвы?!!
А смерть забыть — придет ли срок?!»
По сердцу боль. Острее бритвы…