где только наша не пропадала
и там пропадала, и там тоже,
и даже один раз пропала
там, где никто не думал, что может
кто-то пропасть. И в этом прОпасть,
такую не перемахнешь длиной всей жизни.
Только со скукой, как в детстве пропись
захлопнув, от которой ни каприз, ни
усердие не избавляют, на двор выйдешь —
за домом поленья. До самых высоких окон
тянется дым. Черные катятся вишни
углей, словно вращает оком
кто черноглазый, с тонкой прозрачной кожей,
свет полузаслонив фонаря, полуусилив,
тихо уходит на беззвездную ночь похожий,
от потемок мучительно синий.
И длинная тень его в точности та же,
что тень от любых других предметов,
тянется, вбирая в себя тяжесть
сумерек и лета.
