\»Архитектура ног, как скука землемера, исходившего пространства сильно распространённого безобразия.\» С.Молодченко. Вспомни еще, как от сих и до сих, бегали мы, раздувая кровавые ноздри, И мертвым глазом загнанной лошади глядели на наш \»безобразный\» мирок. Куда-то стремясь, и сейчас, глотая сентиментальные слезы, без вокабул, романтики, пишем сизифовый стих.. Метра нет, чтоб …
\»Лед на нем — драгоценный камень.\» В.Владимиров. Изо всех драгоценностей, лед ранит гранью потерянных стран и разбитых к нему дорог. Образуя зеркал отраженья. Синим сгустком глядит небосвод, как замершего слова глоток прорастает на тропке рожденья, в эту самую раннюю рань, в белоснежный бессмертный цветок.
Берег пуст. Никого поутру. Небо капли роняет в воду. Мы стоим на сквозном ветру — Без зонта, под дождем, в непогоду. Замотавшись друг в друга, молчим. Рядом ива в ознобе трепещет. В небе ворон над нами кричит И судьбу заклинает зловеще. Что нам ворон и птичьи слова.. Вот подсолнух пробился …
Начищается рельс серебро Непутевых подземных линий. Я любила кататься в метро, Раньше — дома. Не здесь — на чужбине. В многолюдные дни сентября Выходила к \»Московским воротам\».. А сейчас выхожу из себя. Возвращаюсь в другого кого-то.
Канада. Безразличный Запад. Поток толпы. Чужой вокзал. От стен струится кислый запах. Старик.Растерянность в глазах. Гармошка. Ленинская кепка. И невеселое \»Семь сорок\». Случайный звон одной монетки. Глаза в глаза. И шепот:\»Sorry.\»
Из зеленой травы-муравы буду ткать себе платье для лета. Васильками украшу его и ромашками белого цвета. Поднимусь по ступеням гор в небо чистое, новой капелью И небесную шаль сполосну в синих водах морской купели. Парой глаз пролетающей птицы, погляжу из вершин поднебесья И прольюсь, разноцветным дождем, на ростки зародившихся песен.
Приезжает шапито! -Где носки, и где пальто? В цирк приеду первым я. Мама, шапка где моя? Цирк — волшебная страна! Африканского слона Рядом с \»Моськой\» там увижу, Мне б к арене сесть поближе. Кот пройдет на задних лапах В сапогах, с пером на шляпе. Тюлень завертит носом шар. Канатоходец не …
Детство. Я в сиреневых днях — Пожелтевший, нечеткий снимок. Мячик катится мимо меня, Спотыкаясь, куда-то мимо. Дым из труб в холодное небо. Затяжные, снежные зимы. Толпы в очереди за хлебом. И с авоськами мамы.. мимо. Парк ультуры, музыка, лето. Чей-то голос: \»Подай, родимый\». И летят скупые монеты, Не в колодец …
Голос мамы в трубке телефонной: \»Доченька родная, приезжай! Я тебя не встречу на пероне — Иглами прикована лежать. Я совсем одна в чужой палате, Не могу читать и не писать. Посидишь, родная, у кровати. Мне о многом нужно рассказать.\» Голос мамы в трубке телефонной.. Черный дождь.. И пусто на пероне… …
Лишь визг колес да свист дыханья, дорожной грязи пузыри, воды полотен колыханье, разбег теней на пустыри. Небесный свод, прогнувши брюхо, прилег на пики гор вдали. Аккорд, взрываясь зло и глухо, коснулся неба и земли. Стальными ножницами молний кроится небо на куски. Раскаты громовых агоний, дождя бесцветные мазки. Рисуют грифельные птицы …