По бархатному платью черной ночи Метались искры, веером взлетая! Сгорали чувства на костре, пылая, И обращали в пепел смысл пророчеств. Огонь внутри — мучительно настойчив, Когда взаимностью пренебрегая, Вдруг разожжет желание другая, А ты любить не можешь и не хочешь. Но не шути со мной — чревато это! Ожоги в …
По бархатному платью черной ночи Метались искры, веером взлетая! Сжигали чувства на костре — пылая, Сгорали предсказания пророчеств. Огонь внутри — мучительно настойчив, Когда взаимностью пренебрегая, Вдруг разожжет желание другая, А ты любить не можешь и не хочешь. Но не шути со мной — чревато это! Ожоги в пламени самообмана …
По бархатному платью черной ночи Метались искры, веером взлетая! Сжигали чувства на костре — пылая, Сгорали предсказания пророчеств. Огонь внутри — мучительно настойчив, Когда взаимностью пренебрегая, Вдруг разожжет желание другая, А ты любить не можешь и не хочешь. Но не шути со мной — чревато это! Ожоги в пламени самообмана …
Пришла свобода, повязав всех крепко. Твое рожденье — словно выстрел: опять Господь промазал! Oн думал лишь своим концом, раз умудрился стать отцом. Мужчины ищут в женщине достоинства, a любят за пороки! Мы так близки с тобой друг другу тем, что безумно далеки. Вдохновение упорно: вдохновенно пишем чушь! Я — регулярно …
Зима онегинской строфою . Стих-вдохновитель «С цепи сорвался снегопад»… «…………………………………. И в слякоть улиц городских — финал последнего полета — снежинки падают, как ноты, я Вас прошу, услышьте их!» ………………………………… Матвеевский А. А. ___________________________ На гОрода большое тело, В дыханьи растворяя звук, Зима сошла сонатой белой, Под мерный клавиш перестук. …
Зима онегинской строфою . Стих-вдохновитель «С цепи сорвался снегопад»… «…………………………………. И в слякоть улиц городских — финал последнего полета — снежинки падают, как ноты, я Вас прошу, услышьте их!» ………………………………… Матвеевский А. А. ___________________________ Мануйлова Марина: На гОрода большое тело, В дыханьи растворяя звук, Зима сошла сонатой белой, Под мерный …
Осень плакала в лесу! Развезло от слез тропинки! От рыданий бьет дождинки Мелкой дрожью навесу. Ветер капли–гроздья рвет! Моросит! Утюжа лужи, Ежик бережно несет Боровик семье на ужин! На иголки наколол Ароматный гриб, пузатый! Он его в лесу нашел! Будут сытыми ежата! Глубоко в нору сложил Впрок съедобные запасы! Собирали …
Осень плакала в лесу! Развезло от слез тропинки! От рыданий бьет дождинки Мелкой дрожью навесу. Ветер капли–гроздья рвет! Моросит! Утюжа лужи, Ежик бережно несет Боровик семье на ужин! На иголки наколол Ароматный гриб, пузатый! Он его в лесу нашел! Будут сытыми ежата! Глубоко в нору сложил Впрок съедобные запасы! Собирали …
Сумасшествие — током по телу! Невозможно тебя я хотела! Словно ветра весны дуновенье, Ощутила вдруг прикосновенья Твоих губ и горячих ладоней. Страсти стон в нашей близости тонет. Ты со мной…И во мне…Растворяюсь! «Ты — моя…», — шепчет голос, срываясь.
Сумасшествие — током по телу! Невозможно тебя я хотела! Словно ветра весны дуновенье, Ощутила вдруг прикосновенья Твоих губ и горячих ладоней. Страсти стон в нашей близости тонет. Ты со мной…И во мне…Растворяюсь! «Ты — моя…», — шепчет голос, срываясь.