Рассказывают… будто у них такие большие уши, что обволакивают все тело и служат единственной одеждой. (Помпоний Мела, 1 век н. э.) Не посмеялась, а лишь помолчала, Прежде чем тихо сказала старуха – Матерью быть здесь, в Литве, означало Переродиться в огромное ухо. Чтобы услышать, как в утро разлуки Лучики солнца …
Стальной поковкой синь блистала. Вдруг раскалилась докрасна. Потом остыла, сизой стала, Как слой окалины, она. Былая цвета побежалость Предстала серостью ночной, А горизонт – какая жалость! – Невзрачной кромкой отсечной! Но нет огня в заре, – дебелая Зверино-вздыбленная стынь. По холке неба онемелого Не полыхание, – полынь. Как …
Стальной поковкой синь блистала. Вдруг раскалилась докрасна. Потом остыла, сизой стала, Как слой окалины, она. Былая цвета побежалость Предстала серостью ночной, А горизонт – какая жалость! – Невзрачной кромкой отсечной! Но нет огня в заре, – дебелая Зверино-вздыбленная стынь. По холке неба онемелого Не полыхание, – полынь. Как …
Рассказывают… будто у них такие большие уши, что обволакивают все тело и служат единственной одеждой. (Помпоний Мела, 1 век н. э.) Не посмеялась, а лишь помолчала, Прежде чем тихо сказала старуха – Матерью быть здесь, в Литве, означало Переродиться в огромное ухо. Чтобы услышать, как в утро разлуки Лучики солнца …
Женька совсем не помнил своего украинского прошлого. В Омске они с мамой и отчимом Николаем Григорьевичем жили в большой комнате у тети Нюры и дяди Кости Еренковых по улице Ново-Омской. Толик Еренков был младше Женьки на год, но чаще верховодил на правах хозяина он. Правда, Евгений тоже бывал первым: его …
На всякую игру – свой кенгуру… Ф. Достоевский ИГРА Поднять на уроке руку. – Разрешите выйти? Если ответ будет: – Да, – то выйти. Если ответ будет отрицательным: – Нет! – то снова поднять руку. ЕЩЕ ОДНА ИГРА Конечно, жизнь игра, только наше положение часто бывает вне игры… – Ты …
Отшумел буйной страсти падун-водопад. – Все, прощай! – я любимой сказал невпопад, Потому что, заплакав, спросила она: – Почему не «до завтра»? Узнала жена? – Раскричалась: «Шнурки у меня, а не нервы? Чтобы не было в доме ноги этой стервы!» – Мне нельзя приходить, а Маруське так можно? (Я напрягся, …
– О том, о чем не раз твердили миру… Вороне где-то Бог послал кусочек сыру; На ель Ворона взгромоздясь, Позавтракать было совсем уж собралась, Да позадумалась, а сыр во рту держала. На ту беду Лиса Из штаба выборов бежала. И говорит так сладко, чуть дыша: «Сегодня жизнь не очень хороша, …
* * * Любовь во взгляде, Щедрые цветы. Сколь отдаешь, Столь остается людям. Жизнь – тело или дух? Скажи, кто ты: Яд иль настойка Сладкого июля? Всегда живет Венков цветная жесть. Гримасой лет Грядущее кривится. Как будто был. Иль будешь. Но ты есть. Лечь в землю пеплу. Долго ль дыму …
Весна уйдет. Отвеселятся льдины, Оставив память о сверканьи глыб. Лишь коростель увидит в миг пустынный – Слезами полнятся глаза у рыб. И долго птичий голос над водою Стелиться будет с верезгом сверла, А берега, ерошась лебедою – Махать вослед, как сизых два крыла.