Ангелы среди людей

АНГЕЛЫ СРЕДИ ЛЮДЕЙ.

1. Встреча на крыше.

Игорь проснулся от звонка. Было около шести утра. Звонил телефон – старомодный дисковый аппарат из желтой пластмассы. Возможно, такие сохранились и сейчас, но только где-нибудь в государственных поликлиниках или на проходных институтских общежитий. Игорь уже давно пытался превратить его в новенький японский радиотелефон, но каждый раз, когда он переставал обращать на него внимание, аппарат вновь принимал вид ужасного желтого анахронизма.
Телефон звонил. Игорь поднял трубку и сонно пробормотал:
— Алло.
— Спал? – удивился голос на другом конце.
Это был его уже почти вечный, бессменный наставник и начальник Сергей Леонидович.
— Да, случается со мной такое иногда, — с неудовольствием признался Игорь. – Правда, все реже и реже, всего пару раз в год, но случается.
— Ничего это пройдет, — успокоил Сергей Леонидович. – Я же уже объяснял тебе, что это не физическая необходимость, а психологическая привязанность. Привычка.
— Да, конечно, — согласился Игорь и тут же постарался перевести разговор на рабочий лад: — У нас что-то случилось?
— Не у нас, а у тебя, — поправил его Сергей Леонидович. – Сегодня будет новенький. Достался тебе.
— Я думал, что еще не дорос, — признался Игорь.
— А я уверен, что дорос, — убежденно возразил Сергей Леонидович. – Да и потом, надо же когда-то начинать, а следующий шанс, сам знаешь, представиться еще не скоро.
— Ладно, я постараюсь, — пообещал Игорь. – Где он будет?
— Ангелов переулок, — хмыкнул Сергей Леонидович.
— Не может быть, — рассмеялся Игорь.
— Представь себе, может, хотя я тоже сначала не поверил, когда узнал.
— А где там?
— Как всегда, я думаю, — посерьезнел Сергей Леонидович. – Точнее сказать не могу, сам найдешь.
— Хорошо, — помолчав, добавил: — Ну, я поехал?
— Езжай.
В трубке послышались гудки. Игорь внимательно посмотрел на нее. Под его взглядом она плавно уменьшилась, изменила форму, пластмасса ее почернела и стала матовой, трубка потеряла витой шнур, но зато обзавелась множеством маленьких серых кнопочек и небольшим дисплеем. Удовлетворенный результатом Игорь вернул трубку на базу, полностью уверенный в том, что когда вернется домой, вновь застанет на ее месте уродливого желтого монстра. Хотя по большому счету ему всегда было на это наплевать.

Сидя в полупустом вагоне на жестком сиденье, обитом коричневым дерматином, Игорь размышлял о том, откуда же все-таки они берутся. Они в смысле новички. Их будущие наставники всегда абсолютно точно знают, где и когда они появятся. Их встречают, им рассказывают, вернее, напоминают об их миссии. Вот сейчас пришла его очередь оказаться в роли наставника. Он не чувствовал уверенности в себе, но Сергей Леонидович ее чувствовал, и для Игоря этого было вполне достаточно.
— Осторожно двери закрываются следующая станция «Тушинская», — прервал цепь его размышлений приятный женский голос.
Двери с шумом захлопнулись.
Игорь вновь постарался сосредоточиться: «Откуда берутся новички?» Ответа он не знал, хотя сам когда-то был новичком. На этот счет было не мало предположений, слухов, но наверняка не знал никто. А может быть кто-то и знал, но не имел возможности или желания говорить.
Свет в вагоне мигнул, и чернота за окном сменилась стремительно пробегающим мимо полупустым пироном. Вернее почти пустым он был только на той половине, куда прибывал состав Игоря. С другой же стороны уже начинал собираться народ, спешащий в сторону центра.

Путь на автобусе занял довольно много времени. Игорь вполне бы мог отправиться на маршрутке или поймать машину, но он никуда не спешил. Время здесь не имело принципиального значения, все равно не опоздаешь, но и раньше не прибудешь.
Автобус фыркнул, взревел мотором и отъехал от остановки. Игорь окинул взглядом улицу: редкие кучки грязного тающего снега, по-весеннему яркое безоблачное небо, еще прохладно, но в воздухе чувствовалось, что зима уже признала свое поражение в извечной ежегодной битве. Весь этот довольно молодой район составляли сплошные многоэтажки. На крыше одной из них Игорь различил маленькую темную фигурку и направился туда.
Кодовый замок на недавно выкрашенной серой краской металлической двери подъезда никак не воспрепятствовал проникновению чужака. Да и не было это в его власти. Поднявшись наверх и распахнув перед собой дверь, ведущую на крышу, Игорь почувствовал себя намного увереннее и даже спокойнее.
Сделав несколько шагов, он, наконец, заметил его. Высокий, молодой парень, на вид не больше двадцати пяти, слегка вьющиеся светлые волосы и большие голубые глаза. Игорь невольно усмехнулся про себя, уж больно картинная внешность для его новой профессии.
Парень стоял у самого края крыши и, не отрываясь, глядел на просыпающийся город. Игорь подошел к нему и встал рядом, но тот так и не обратил на него никакого внимания. По-утреннему свежий холодный ветер трепал полы его черного пальто и развивал волосы, но он, казалось, не замечал этого.
— Красиво, — произнес, наконец, парень.
— Красиво, — подтвердил Игорь, глядя вниз. Улица еще спала, только несколько самых ранних пассажиров бродили на остановке в ожидании автобуса. Еще пол часа, и от этого утреннего оцепенения не останется и следа. Его сменит дневная деловая активность, а затем вечерняя расслабленность, радость от окончания еще одного трудового дня.
— Как тебя зовут? – спросил Игорь.
— Иван, — произнес парень, с трудом отрываясь от созерцания распростертой перед ними залитой утренним солнцем улицы.
— А меня Игорь. Ты помнишь, зачем ты тут?
— Очень смутно, — признался Иван.
Ему действительно было тяжело вспомнить, как и зачем он здесь оказался. Но он был абсолютно точно уверен в том, что знал ответ, по крайней мере, на второй вопрос. Это было похоже на предрассветный сон, когда, проснувшись, чувствуешь, что снилось тебе что-то очень хорошее, и даже все эмоции, сопутствовавшие тебе во сне, остались, но детали вспомнить не можешь, по крайней мере, настолько четко, что бы рассказать кому-то.
— Я напомню. Пойдем.
— Еще минутку, — попросил Иван. – Здесь очень красиво, но мне почему-то кажется, что внизу это будет выглядеть совсем иначе.
— Отчасти ты прав, — усмехнулся Игорь. – Зато будет интереснее.

2. Три пробных чуда.

Они шли по мокрому асфальту, перешагивая через грязные ручейки талой воды.
— Да, здесь действительно все выглядит не так, как кажется сверху, — признался Иван.
— Надеюсь, ты не разочарован? – уточнил Игорь. — Это самое неприятное, что только может случиться с нами. Тогда вся твоя работа превратится в вечную каторгу.
— Нет, — покачал головой Иван. – Здесь все не так, но гораздо любопытнее. Масса контрастов: цвета, запахи, звуки, эмоции все перемешано, все необычно. Мне кажется, что люди сами привыкли к этому и перестали их различать. Сейчас, глядя в глаза многим из них, я вижу пыль. Как будто они смотрят на мир через пыльное стекло, и все им кажется серым. Я хотел бы помочь им, протереть это стекло.
— Это сложно, — задумчиво произнес Игорь. – Ведь пыль находится с внутренней стороны стекла, а ты снаружи. Так что протереть его могут только они сами. Со своей стороны ты можешь только указать им на эту пыль, но большинство из них тебя все равно не поймет и, может быть, даже обидятся, считая, что ты пытаешься оскорбить их.
— Они не надолго замолчали.
— Да, сложно, — протянул, наконец, Иван.
— А здесь не бывает просто, — усмехнулся Игорь. – Но ты постепенно поймешь.
— Попробую.
— Ладно, хватит бродить по окраинам, поехали в центр. Я думаю, там тебе понравится. Шумно, людно, суетно, но по-своему тоже приятно.

Больше всего Ивана поразило метро. Просторные своды под толщей земли не давили, давила сама атмосфера медленно текущих толп. Подземная река людей – так охарактеризовал он увиденное.
В центре от снега уже не осталось и следа. Выбравшись на поверхность, Игорь и Иван устроились в одном из уличных кафе. Воздух все еще было довольно прохладный, это являлось одной из причин почти полного отсутствия клиентов. Второй же причиной было начло рабочей недели. Проходившие мимо клерки, спешившие на службу, завистливыми взглядами окидывали посетителей кафе.
Иван жадно разглядывал все его окружавшее, вслушивался в людские голоса и уличный шум. Для него все это было в новинку. Глядя на него, Игорь с удивлением вспоминал, что когда-то не так уж давно смотрел на этот мир таким же восторженным взглядом новичка. Что изменилось с тех пор? Почему он сейчас уже не может так чисто и искренне любоваться всем, что его окружает, начиная от первой зеленой листвы, робко появляющейся на голых ветвях, и заканчивая чистым, бездонно-голубым небом? Ответа на эти вопросы он не находил.
— Ты помнишь нашу главную цель? – спросил Игорь, стараясь отогнать тягостные раздумья.
В этот момент им принесли завтрак. Не то, что бы он хотел Игорь, он мог существовать без воды, еды и сна почти сколь угодно долго, просто, не следовало привлекать к себе внимания, сидя в кафе без заказа, да и Иван еще не мог обходиться без еды. Это было своего рода привычкой. Рудиментом прежнего существования, как предполагало большинство. С этим можно было бороться, но не сразу, а постепенно.
— Главная цель – счастье человека, — без запинки как отличник на экзамене выпалил Иван, сам немного удивленный своей уверенностью в этом.
— Правильно, — подтвердил Игорь. – Мы можем двигаться к ней путем исполнения желаний людей. Естественно при этом существует ряд ограничений.
— Каких именно? – с интересом спросил Иван.
— Ну, во-первых, исполнять можно только высказанные желания, во-вторых, мы можем только прибавлять, но не отнимать. То есть нельзя, например, избавить человека от привычки курить или по его желанию лишить кого-то другого денег, силы, власти, красоты или чего бы то ни было другого. В-третьих, мы не в силах выполнить такие желания типа: «Чтобы не было войны» и тому подобные.
— В принципе это логично, — кивнул Иван.
— Опять же стоит помнить о том, что изменения не обратимы, — продолжил Игорь. – Вернуть все как было нельзя, можно только позднее что-то дополнить.
— Позднее?
— Да, через триста тридцать три дня. Именно спустя такой срок можно исполнить новое желание одного и того же человека.
— Но как я об этом узнаю, если наткнусь на того, чье желание неделю назад уже исполнил кто-то другой?
— Такое совпадение маловероятно, нас очень и очень немного, — успокоил Игорь. — Но если это все же произойдет, ты просто не сможешь исполнить желание этого человека. Так что не стоит даже беспокоиться о такой ситуации. Еще одно, мы не имеем возможности изменять характер, личные качества людей и свойства, измеряемые абстрактными понятиями. К примеру, не сделать злого добрым или глупого умным. Хотя иногда люди заставляют сильно об этом жалеть.
— Это все? – поинтересовался Иван, после недолгого молчания.
— В общем, все, — подтвердил Игорь. – Да, ну и, конечно же, мы не можем лишать кого-либо жизни, но это и так понятно.
— Все кажется довольно простым, — задумчиво протянул Иван.
— Хочешь попробовать?
— Прямо сейчас?
— Да, а чего тянуть? Перед тем как ты ознакомишься с нашими методами работы, у тебя есть возможность совершить три пробных чуда. Могу сказать тебе даже больше, если вдруг ты станешь отказываться от нее, я буду вынужден настаивать на этом.
— Ну, если так, то я согласен, — пробормотал немного ошарашенный Иван.
— Вот и прекрасно, — улыбнулся Игорь, вставая из-за стола и расплачиваясь по счету.

Уже почти пол часа бродили они по одной из самых многолюдных площадей города, выбирая «жертву». Здесь гуляли туристы, влюбленные парочки (в основном попадались ближе к вечеру) и просто бездельники, которым посреди рабочего дня было не чем заняться.
— Что мне следует делать, что бы исполнить желание человека? – спросил Иван, когда они уже в третий раз спускались в подземный переход, образованный тремя станциями метро.
— Просто подойди и узнай его желание, если захочешь его выполнить скажи: «Твое желание исполнено», — объяснил Игорь. — Затем перед тобой появится Сферу Судьбы, в которой ты увидишь все измененное будущее этого человека.
— А нельзя ли сначала увидеть эту Сферу Судьбы? – поинтересовался Иван. – Возможно, в будущем у этого человека и так все наладится, а я своим непредвиденным чудом могу наоборот это все испортить.
— Если бы все было так просто, — горько усмехнулся Игорь. – Сфера Судьбы появляется как вторичный эффект от исполнения желания. Так что узнать будущее человека до исполнения его желания невозможно.
— Это все осложняет, — посерьезнел Иван.
— Рад, что ты это понимаешь, — кивнул Игорь. – Собственно для того, что бы у тебя самого была возможность осознать все трудности связанные с подбором кандидатуры для исполнения желания и существует правило трех чудес, которые ты должен совершить до получения дальнейшей информации.
— Понятно, — улыбнулся Иван. – Нечто вроде экзамена.
— Да, но результат его важен не для нас, а для тебя. Это твой личный опыт, который должен натолкнуть тебя на дальнейшие размышления. Руководствуясь логикой, ты сможешь самостоятельно прийти к тому принципу отбора кандидатур, которым пользуемся мы, а возможно, кто знает, даже придумать к нему какие-либо дополнения. Ты должен сам понять, почему мы вынуждены действовать так, а не иначе, почему, имея такую возможность, не можем дарить чудеса каждому встречному.
— А если в процессе этого экзамена я совершу какую-нибудь глобальную ошибку? – спросил Иван. Ему было не по себе от свалившейся на него ответственности. – Ведь попытаться ее исправить можно будет только через триста тридцать три дня.
— Не волнуйся, — успокоил Игорь. – Во-первых, это очень маловероятно, а во-вторых, я буду все время наблюдать за процессом, если вдруг почувствую, что ты можешь совершить, что-то глобально-непоправимое, тут же предупрежу тебя.
— Ладно, тогда действительно стоит попробовать, — немного успокоился Иван. – Что если я начну вот с того нищего, — он указал на бомжа у стены перехода. — Ему, судя по всему, действительно нужна помощь.
— Ну, что ж, попробуй, подойди к нему, — кивнул Игорь. – Еще обрати особое внимание на то, какой вопрос ты ему задашь. От этого очень сильно будет зависеть то, что он тебе ответит.
Иван кивнул и направился к бомжу. Он был закутан в неимоверную кучу какого-то грязного тряпья и сидел, держа в давно немытых руках кусок картона с надписью: «Помогите, граждане, на жизнь кто, чем сможет». Аромат от бомжа шел невообразимо гадостный, буквально до рези в глазах, поэтому пешеходы, проходящие мимо, старались обходить его как можно дальше. Лишь изредка кто-нибудь, превозмогая отвращение, делал пару шагов по направлению к бомжу и небрежно кидал мелочь в мятую жестяную банку, стоящую у его ног.
Ивана вся эта не особо приятная атмосфера ничуть не угнетала, наоборот, он с большим интересом разглядывал обитателя перехода. Иван размышлял над напутственным советом Игоря, пытаясь определить какой же именно вопрос стоит задать.
Наконец бомж не выдержал:
— Чё пялишься? Денег давай или вали!
— Деньги это все что тебя интересует? – поинтересовался Иван.
Бомж немного обалдел от такого поворота событий и уже на тон ниже медленно ответил:
— Да.
— Сколько денег тебе нужно для счастья?
— Миллион, — ехидно оскалился бомж.
— Миллион чего? – серьезно переспросил Иван.
Бомж разразился неприятным лающим смехом, переходящим в кашель, предполагая, что видит перед собой сумасшедшего или просто идиота.
— Долларов США, — ответил он отсмеявшись.
— Твое желание исполнено, — произнес Иван, протягивая бомжу туго набитый непрозрачный полиэтиленовый пакет.
В этот момент все вокруг замерло, словно кто-то нажал паузу на пульте видеомагнитофона. Звуки смолкли. Исчезли запахи, даже отвратительное благоухание бомжа.
Перед Иваном появилась маленькая искорка, которая стала быстро расти и, наконец, превратилась в огромный матово-серый шар, в котором за одно мгновенье промелькнула вся последующая жизнь Николая Перова.

С удивлением и недоверием он принял полиэтиленовый пакет из рук этого прилично одетого молодого человека в черном пальто. Заглянув внутрь, с изумлением и даже испугом, он обнаружил там плотно уложенные пачки купюр. Именно тех, которые упоминал и, судя по всему, именно в указанном им количестве. Подняв голову, Николай обнаружил, что молодой человек в черном пальто медленно удаляется от него к противоположному выходу из перехода.
— Эй, ты чего? – хотел было крикнуть Николай, но вырвался у него только сдавленный хрип, услышать который не мог ни молодой человек, ни другие прохожие в переходе.
Вдруг в мозгу у Николая, словно что-то щелкнуло, и, прижав обеими руками пакет к груди, он опрометью кинулся вверх по лестнице. «Затеряться во дворах», «Не найдут», «Не отдам» – такие мысли мелькали у него в голове во время бешеной гонки.
Бежал он долго, но, в конце концов, запыхался так, что был вынужден остановиться. Чтобы не привлекать внимания Николай втиснулся в щель между двумя большими грязно-зелеными мусорными контейнерами и, немного придя в себя, принялся изучать содержимое пакета.
Настоящие стодолларовые купюры держал он в руках безумно давно, поэтому опасался ошибиться и принять фальшивку за подлинную банкноту. Да и к тому же, где это видано, что бы на человека просто так мог свалиться целый миллион долларов. Но даже тщательно осмотрев вновь приобретенное несметное богатство, Николай не нашел никаких признаков подделки.
Первое его желание было пойти к ларьку и отметить неожиданное приобретение чекушкой, но вовремя включившиеся остатки разума подсказали, что это будет не самый лучший путь. Во-первых, на стодолларовую купюру в ларьке чекушку не купить, а во-вторых, напившись, он наверняка или потеряет пакет с деньгами или, что даже хуже, разболтает кому-нибудь о нем.
Найдя в кармане самый длинный, попавшийся под руку бычок, Николай закурил его и принялся разрабатывать стратегию выхода в люди. На это у него ушло никак не меньше получаса, но за это время он умудрился отшлифовать свой план до мельчайших подробностей.
Первым делом Николай отправился в бани для бездомных. Спрятав драгоценный пакет на дно мусорки на заднем дворе, он сдал одежду в прачечную и на санобработку, а сам пошел мыться. Сделать это он пытался как можно скорее, потому как все это время в мозгу у него раскаленным прутом сидела сводящая с ума мысль о том, что кто-то как раз в этот момент может наткнуться на его сокровище.
Вымывшись, Николай отобрал все самое приличное из своего гардероба, а остальное выкинул и поспешил на задний двор. Пакет был там. Это несказанно обрадовало и успокоило Николая.
Дальнейшие его поступки были вполне ясны и логичны. Он купил себе новую одежду, сначала в простом дешевом магазине, потом в дорогом бутике. Зашел в парикмахерскую, снял номер в одной из самых фешенебельных гостинец города. В итоге лишь только к вечеру, дав себе волю, Николай расслабился и отправился в ресторан, где, быстро обзаведясь компанией, в которой он представился преуспевающим бизнесменом, с шумом напился и был буквально волоком доставлен к себе в номер.
Это был самый шикарный период его жизни. Бывший бомж Николай Перов пил, гулял, играл в казино, в общем, развлекался, как только мог, стараясь ни в чем себе не отказывать, и воспринимая нынешнее положение дел как заслуженную награду за предыдущие годы страданий и уличной жизни.
Но все хорошее, как известно, рано или поздно подходит к концу. Подошли к концу и затянувшиеся каникулы Николая. За это время он не успел совершить ничего сколько-нибудь стоящего. Все на что хватило его фантазии, так это на покупку дорогой иномарки, о которой мечтал в детстве, но видел лишь в кино, да изредка проезжавшей по улице мимо перехода, где он когда-то побирался.
В один прекрасный (вернее ужасный для Николая) момент он проснулся днем в своем номере. После вчерашней пьянки у него жутко болела голова, во рту пересохло, а на душе остался неприятный осадок, который как, разобравшись, понял он, был вызван проигрышем в казино своей любимой иномарки. «Черт побери, не может быть» — пронеслось у него в голове. «Ну, ладно, ничего, куплю новую» – утешил себя Николай. В данный момент самой глобальной проблемой ему казалась ужасная головная боль. С этим надо было что-то делать и, не придумав ничего лучше, он решил отправиться в ресторан пропустить стаканчик-другой пива.
Николай медленно поднялся с огромной двуспальной кровати и пересек свои шикарные апартаменты. На выходе он на всякий случай пошарил у себя в кармане пиджака в поисках мелочи, но денег там не нашлось. Кряхтя, Николай побрел в кабинет, где только с третьей попытки смог набрать трясущимися пальцами необходимую комбинацию, открывающую сейф. Кляня судьбу за непредвиденную задержку на пути к вожделенному исцелению от головной боли, он засунул руку в заветный пакет.
Пакет был пуст.
Первой мыслью Николая было то, что его ограбили. Но нет, этого не могло быть в такой дорогой гостинице. Да и к тому же, если имело место ограбление, то почему же не взяли золотые часы, валявшиеся уже три дня на столике в гостиной и другие не менее ценные безделушки?
Вторая мысль Николая ужаснула его ничуть не меньше первой. Он попытался вспомнить, когда в последний раз пересчитывал деньги и к величайшему удивлению не смог. Выходило так, что он без счета тратил свой несметный капитал, извлекая из пакета пачку за пачкой, в полной уверенности, что их осталось там еще много.
Этот факт настолько потряс Николая, что он мгновенно забыл и о головной боли, и о пиве, и вообще обо всем на свете. Побелев, он, всхлипывая, осел прямо на пушистый персидский ковер.
На этом и закончился праздник жизни Николая, как он сам его называл. Конечно, он пытался устроиться на работу, что бы продолжить более-менее сносное существование, но эти старания напоминали скорее хлипкие попытки безного и безрукого инвалида пересечь вплавь Атлантический океан. Николай уже многие годы не имел нормальной работы, и, что еще хуже, не имел и желания трудится.
Вскоре он устал, выбился из сил и вновь оказался в том же самом переходе, где, казалось, еще совсем недавно ему встретился человек, подаривший миллион долларов, который по сути ничего не изменил в его судьбе.
Еще несколько лет Николай развлекал собутыльников рассказами о своем фантастическом приключении, над ним смеялись, ему не верили, но слушали охотно. Каждый в мечтах прикидывал, чего бы он мог попросить у чудесного молодого человека в черном пальто.
В один из холодных декабрьских вечеров, после такой вот веселой пьянки Николай Перов заснул прямо на улице и замерз насмерть. На этом и закончилась его ничем, в общем-то, не примечательная жизнь.

Вот теперь Иван на самом деле почувствовал отвращение и даже легкую тошноту. Эти чувства вызвал у него грязный человек с картонкой, закутанный в старые рваные тряпки. Иван повернулся и пошел прочь от него, спиной чувствуя, как бомж шепчет: «Эй, ты чего?», разворачивается и несется вверх по лестнице.
— Ну, как? – сочувственно поинтересовался Игорь.
— Мерзко, — признался Иван, и, помолчав, добавил: — Ведь даже с этим миллионом он остался, или вернее останется, таким, как и был. Низким животным, мечтающим об удовлетворении своих низких же потребностей. Ведь ничего же ему кроме как пожрать, да выпить, не нужно.
— Успокойся, — перебил его Игорь. – Он человек, а значит, мы должны любить его не меньше чем других людей. В каждом человеке заложена возможность совершенствовать себя, развивать свою личность, другое дело, что не каждый к этому стремиться.
— Но у меня, вероятно, был шанс направить его в нужную сторону, подтолкнуть к пути совершенствования?
— Не знаю, об этом сложно судить с уверенностью, может быть, шанс был, а может быть, и нет. Не вини себя, у тебя будет еще масса возможностей попрактиковаться в этом. Не забывай главного: правильно задавай вопросы, что бы получить на них необходимый ответ. Попробуешь еще или перерыв?
— Еще, — решительно ответил Иван.
Он огляделся. В переходе было людно, след Николая Перова уже простыл.

После долгих раздумий, Иван остановил свой выбор на безногом инвалиде, сидевшем возле входа в метро. Парень был молодой, на вид не старше Ивана (у которого на самом деле не было никакого возраста). В глазах этого человека Иван заметил непомерную грусть и тоску, но не было при этом в нем зависти и обиды, когда он провожал взглядом проходивших мимо пешеходов.
— Насколько я понимаю, у него может быть только одно желание, — сказал Иван.
— Да, для калеки выбор не велик, но иногда встречаются исключения из правил, люди иногда могут очень сильно удивлять. Пробуй, это твой экзамен и твой опыт.
Иван решительно подошел к инвалиду.
— Что с тобой произошло? – спросил он.
— Боевые действия, — махнул рукой парень, видимо ему довольно часто приходилось отвечать на этот вопрос и он уже не вызывал прежней боли.
— Скажи, тебе хотелось бы снова ходить?
— Еще бы, — грустная улыбка тронула губы парня. – Я б за это отдал все на свете.
— Твое желание исполнено, — произнес Иван, глядя, как инвалид с удивлением принялся ощупывать плед, которым были накрыты его ноги.
В этот же момент, как и в первый раз, мир замер и, где-то вдалеке блеснула яркая точка. Она стремительно увеличивалась, превращаясь в Сферу Судьбы.

Борису Салину не показались странными вопросы молодого человека в черном пальто, многие, перед тем как дать ему денег, задавали такие. Но то, что произошло дальше, Борис помнил как во сне. Ему вдруг почудилось, что его ноги опять на месте. Такое и раньше бывало с ним, особенно в первое время по ночам, когда он просыпался в холодном поту и заливался слезами, ощупав обрубки оставшиеся от ног. На этот раз все было иначе.
Коснувшись руками пледа, он почувствовал это прикосновение не только руками! «Не может быть». Он откинул плед. Ноги были в полном порядке. Борис попытался встать, и ему это удалось.
— Совсем обнаглели, здоровые мужики калеками прикидываются, — проскрипела в возмущении проползая мимо какая-то старая карга с сумкой-тележкой.
В этот момент Борису было так хорошо, что он готов был расцеловать эту бабку. Широкая улыбка не сходила с его лица. Борис начал оглядываться в поисках молодого человека в черном плаще, но тот словно испарился. Потратив на его поиски почти пол часа и обыскав весь переход вдоль и поперек, Борис понял, что ему не найти своего благодетеля и отправился домой.
Жил он вдвоем с матерью пенсионеркой в маленькой двухкомнатной квартирке на окраине Москвы. Обычно она встречала Бориса у подъезда и помогала подняться на этаж, поэтому ему не было надобности носить с собой ключи.
Преодолев бегом все лестничные пролеты до пятого этажа, он нажал кнопку звонка. Спустя минуту обшарпанная дверь, обитая коричневым дерматином, отварилась.
Взгляд матери сначала удивленный и даже испуганный, а затем наполненный огромной радости скользил по его ногам.
— Боречка, да как же это так, — пролепетала она, оседая на пол в прихожей.
Борис подхватил мать под руки и, успокаивая, усадил на табурет в кухне. Он рассказал ей все, что с ним произошло за это утро. Она верила каждому слову, не перебивая его, только крестилась.
— Есть, значит, Бог на свете, — заключила она в конце, утирая платком навернувшиеся на глаза слезы.
— Не знаю, Бог или не Бог, — задумчиво протянул Борис. – Но если встречу еще раз этого человека то выполню все, что он только попросит.
— Сердцем чувствую, сынок, что не увидишь ты его больше, — убежденно проговорила мать. – Дважды чудо с одним человеком случится, не может. Расскажу я об этом Клавке – не поверит.
— Нет, нет, нет, мама, ни тете Клаве, ни тете Соне, ни другим своим подругам не рассказывай. Давай лучше посижу я дома неделю, а ты всем будешь говорить, что меня в клинику на операцию к какому-нибудь доктору отправили. Метод лечения у него новый, экспериментальный, вот и потребовался доброволец. Поэтому операция бесплатная.
— Не понимаю, сынок, зачем это? Что плохого в том, что с тобой произошло?
— Плохого ничего, но пойдут лишние вопросы, слухи, сплетни, а я этого не хочу, — объяснил Борис. – Давай лучше все сделаем, как я говорю.
— Конечно, как скажешь, — улыбнулась мать.
Все было сделано так, как придумал Борис. Целую неделю он, не высовываясь, сидел дома, усиленно и с наслаждением занимался физическими упражнениями. Когда-то давно у Бориса даже был юношеский разряд по карате, и сейчас он старательно вспоминал все движения, удары и блоки.
Естественно, спустя неделю, когда утром он, наконец, вышел из дома на легкую пробежку, все подъездные сплетницы, подруги матери, чуть с лавки не попадали от удивления. Борис сделал пару кругов по близлежащему парку, ноги работали отменно. Он был счастлив.
В этот же день он решил устроиться на работу. В то время, когда Борис был инвалидом, его очень тяготило то, что он не имеет возможность зарабатывать деньги и весит на шее у матери. Сейчас он сильный, здоровый, молодой пообещал себе добиться того, что бы мать могла жить, не в чем себе не отказывая и не ища постоянно дополнительного приработка.
Но устроится на работу, оказалось не так просто, как предполагал Борис. С его законченным средним образованием и отсутствием опыта работы (в армию он попал сразу после школы), ему предлагали максимум места курьеров, сторожей или грузчиков на складе. Но Борис не унывал, он согласился сразу на два варианта: днем работал грузчиком, а ночью сутки через двое сторожем на том же продуктовом складе.
Как ни старался Борис, но денег все равно не хватало. Вернее жить-то они стали гораздо лучше, чем раньше, но и потребности повысились. Он стал мечтать о новом телевизоре, а мать все чаще заводила разговоры о том, что не плохо бы поменять холодильник, а то старый не сегодня-завтра, глядишь, развалится. А тут еще девушка у Бориса появилась, на всякие конфетки-цветочки тоже стала уходить приличная сумма от его и без того скромного бюджета. Стал Борис ломать голову над тем, где бы еще заработать. Но толком так ничего придумать не смог. Один знакомый на складе подсказал, что можно было бы купить старенькие Жигули и бомбить на них (права у Бориса были еще с армии). Но денег даже на очень старенькие Жигули у него не было.
Спустя еще пару месяцев все тот же знакомый со склада вечерком под пивко, сообщил Борису, что есть одна возможность быстро и легко заработать. Бориса само собой это предложение заинтересовало, и он потребовал подробностей.
Дело заключалось в том, что бы перегнать дорогую иномарку его друга из Москвы в Подмосковье. Сделать это следовало в пятницу вечером, но что больше всего поразило Бориса, за работу давали целых триста долларов.
— Гарик, а чего так много-то? – с подозрением поинтересовался он.
— Дело в том, — начал объяснять Гарик. – Что у друга моего права недавно отобрали на год. Он решил тот гараж продавать, в котором сейчас машина стоит, а ее на дачу отогнать. С документами там все в порядке, доверенность рукописку на тебя выпишем. А денег так много потому, что в страховку-то ты не вписан, вдруг менты тормознут. Ну, за риск типа. Эх, я сам бы поехал, но прав нет. У Санька-то не такая как у нас с тобой зарплата, ему эти триста баксов – тьфу. Ну, да сам по машине поймешь.
— Что-то очень уж подозрительно это, — не сдавался Борис. – Покажи мне хоть документы на эту машину.
— Документы сейчас у Сашки, он меня только поспрашивать по знакомым попросил, вдруг, кто перегнать согласиться. Пятница вечер, жара, все на дачах, сам понимаешь, желающих не много. А документы и ключи он тебе сам передаст прям на месте. Ну, так как?
— Даже не знаю, — призадумался Борис.
— Ой, нет, у тебя же наверное не получится, — забормотал Гарик.
— Почему это? – чуть не обиделся Борис.
— Там же автомат, а ты наверно на ручке ездить привык, — с досадой проговорил Гарик.
— Да нет, мне вообще по барабану, на чем ездить хоть на автомате, хоть на ручке, — с гордостью возразил Борис. – Нас еще в одиннадцатом классе с другом его отец как раз на машине с автоматом ездить учил.
— Ну, тогда значит, сможешь? – просиял Гарик.
— Без проблем, — подтвердил Борис.
На душе у него было необычайно легко от смеси эйфории вызванной тремя бутылками пива, гордости за себя, и осознания того, что он может все, а уж перегнать какую-то там машину вообще раз плюнуть.
— Заметано, — улыбнулся Гарик.
Ни в тот момент, ни позднее Борис не задумался о том, откуда у простого грузчика с продуктового склада, не имеющего даже московской прописки, могут быть друзья с дорогими иномарками.
Естественно утром, на трезвую голову он немного усомнился в правильности своего решения, но отказываться уже было поздно, да и возможность заработать за один вечер целых триста долларов казалась очень заманчивой.
В условленное время в пятницу, Борис встретился в переходе метро с владельцем машины, маленьким нервным человечком лет тридцати. Он передал Борису документы, ключи от гаража и машины, а так же маленькую записку с адресом дачи, сообщив, что там его будут ждать. Все это казалось вполне нормальным и подозрений не вызывало. Они распрощались, и Борис отправился в гараж.
Машина оказалась действительно дорогой. Ярко красная иномарка так и притягивала взгляд. Вздохнув, Борис решил, что когда-нибудь у него непременно тоже будет такая. Только примерные сроки этого когда-нибудь явно не попадали в ближайшее обозримое будущее.
Прогрев мотор, он аккуратно выехал и закрыл гараж. Ехать ему предстояло аж через всю Москву куда-то под Люберцы. Что б хоть немного продлить приятное ощущение, которое он испытывал, находясь за рулем такой дорогой иномарки, Борис выбрал самый длинный маршрут. Ехал он не быстро, не превышая скоростной режим, хотя эта машина как бы сама звала его нажать педаль посильнее.
Наконец, он прибыл на место. К его великому удивлению это оказалась не шикарная подмосковная вилла, как он ее себе представлял, состоящий из нескольких соединенных боксов дешевенький с виду автосервис.
— Ну, чё так долго? — налетел на него невесть откуда взявшийся Гарик.
— Так получилось, — начал оправдываться Борис, вылезая из машины.
Кругом была кромешная тьма, которую без особого успеха пытался разогнать небольшой фонарь над воротами мастерской.
— Давай, скорее ключи и документы, — все так же быстро произнес Гарик.
Борис отдал, и Гарик быстро кинул их какому-то парню со словами:
— Ринат, гони.
Ринат пулей метнулся к бордовой «девятке», стоявшей невдалеке и был таков.
— Для первого раза очень не плохо, — похлопал его по плечу коренастый мужик лет сорока пяти и вручил обещанные триста долларов.
— Для какого еще первого раза? – удивился Борис.
В этот момент к нему подскочил Гарик, схватил за локоть и повлек куда-то в сторону. Он начал очень быстро и доходчиво объяснять Борису ситуацию: «Да, они угоняют машины, да, он соврал про друга и дачу, но кается. Он видел мучения Бориса в попытках заработать побольше, знал, как помочь, но не мог прямо в лоб предложить такое дело. Он был уверен в том, что стопроцентно честный и чистый как хрусталь Борис никогда не согласится на это, и оказался вынужден, из самых лучших побуждений солгать, ради его же блага. К тому же бывший владелец иномарки человек в высшей степени нечестный, подлый и непорядочный. А как ты думаешь еще можно заработать пятьдесят штук зеленых?».
В первый момент Борис был готов задушить негодяя на месте, но потом убежденность Гарика в своей правоте начала действовать и на Бориса. В это время трое ребят в рабочих комбинезонах уже закатили иномарку в бокс и активно ковырялись у нее под капотом. К концу разговора он уже пообещал, что никому не расскажет о сегодняшнем происшествии, а Гарик, в свою очередь, пообещал, что при случае подкинет ему еще работенку. Борис отказался от этого предложения и поспешил домой.
По дороге домой на душе у него было мерзко, и как ни старался избавиться он от этой мерзости не смог. На следующее утро, правда, сообщил матери, что удалось подхалтурить и немного разжиться деньгами, она просто сияла от счастья. Это немного успокоило разбушевавшуюся совесть Бориса. В голове звучали слова Гарика: «А что делать? Мир таков: честно денег не заработать».
Только лишь через месяц, Гарик, сдержав свое слово, подошел к Борису со следующим предложением. Предыдущие триста долларов к тому моменту уже закончились, к тому же мать все чаще и чаще заводила разговор о новом холодильнике и Борис согласился.
На этот раз все снова прошло чисто, гладко и без проблем. Хозяин автомобильной разборки – дядя Вова предложил Борису постоянную работу. Днем как механику (не знаешь — научим), а вечером редкие операции того же характера, что и раньше. Зарплату он предлагал больше, чем Борис получал и как грузчик, и как сторож, так что Борис согласился.
В автосервисе он был поставлен под начало электрика Сереги, который начал обучать его своему ремеслу. Как оказалось, к этому у него был талант. Вскоре Борис уже разбирался в электрике чуть ли не лучше самого Сереги, и мог с закрытыми глазами поменять проводку, поставить музыку или отключить сигнализацию. Примерно в это же время мать, наконец, обзавелась заветным холодильником, а девушка согласилась выйти за него замуж. В общем, с жизни Бориса началась сплошная белая полоса, да еще и жирно смазанная толстым слоем варенья.
Так продолжалось очень долго, наверно даже больше, чем могло. Конец наступил внезапно. Не прошло и десяти минут после того, как очередная иномарка темной ночью заняла пустующий бокс автосервиса дяди Вовы, как откуда не возьмись, на них свалилась целая толпа ментов.
Оказалось, их уже целых три месяца разрабатывали оперативники и для того, что бы влепить всем по максимально возможному в данных условиях сроку им не хватало только проследить своими глазами весь путь угона автомобиля.
Бориса и всех его коллег посадили. Для матери это был ужасный удар, но она его перенесла. Молодой же жене, не дождавшейся даже второй годовщины свадьбы, видимо не очень улыбалось таскать несколько лет передачи в тюрьму, и она довольно быстро оформила развод. В тюрьме Борису было тяжело, пригодилось буквально все и армия, и даже занятия карате. Там же он зарекся никогда больше не связываться ни с чем криминальным, когда вновь окажется на свободе.
Устроится на работу после тюрьмы, оказалось еще сложнее, чем, просто не имея образования и опыта работы. Бориса приняли тогда вновь грузчиком все на том же продуктовом складе, где он работал и раньше. Правда, должность сторожа уже не предложили. Потом, через пять лет честной и добросовестной работы, над ним все же сжалились, но тогда ему уже было почти все равно, будет ли он получать немного больше или нет.
Борис больше никогда не женился, так и продолжал жить вдвоем с матерью. Когда она умерла, начал пить, но вел себя всегда тихо и пристойно, предпочитал отдаваться зеленому змию один в тишине на кухоньке, а не в шумной компании собутыльников.
Прожил он на удивление, долго, но конечно не столько, сколько мог бы. Умер тихо от застарелой болезни почек. Детей, внуков или какой-нибудь другой памяти Борис после себя не оставил.

Ивану было обидно. Он повернулся и побрел обратно.
— Что же на этот раз я сделал не так? – спросил он в отчаянье и пересказал то, что видел на этот раз в Сфере Судьбы.
— Да, все вроде бы так, — задумчиво произнес Игорь. – Ты говоришь, он ходил тебя искать по переходу? Пойдем-ка отойдем отсюда подальше, все должно совпасть с тем, что ты видел.
— А что изменения в будущем, относительно того, что показала Сфера Судьбы – это против правил? – заинтересовался Иван.
— Да, нет, не в правилах дело, — поморщился Игорь. – Просто при этом ты рискуешь изменить каким-то образом еще более отдаленное будущее, а поскольку сразу ты этого не узнаешь, то это становится опасным.
— Ясно, — кивнул Иван.
Они поднялись наверх, пересекли площадь и уселись на скамейку.
— И все же, почему мне опять не удалось сделать человека счастливым? – вновь поинтересовался Иван.
— Почему же не удалось? Первое время он и его мать были, как ты говоришь, вне себя от счастья. В том, что случилось потом, ты никак не виноват. Эту дорогу выбрал он сам.
— Но, если бы я не подарил ему ноги, он бы не стал угонять машины, — в отчаянье произнес Иван.
— Да, и не провел бы столько счастливых дней, занимаясь спортом, гуляя, встречаясь с будущей женой, — возразил Игорь.
— Которая его все равно потом бросила, — добавил Иван.
— Это уж точно никак не зависело от тебя. Поверь мне, это был не самый худший кандидат на исполнение желания. Просто где-то он был немного слабоват, а где-то на него слишком сильно давили обстоятельства. Главное, что в итоге он понял, в чем была его ошибка, но ему уже не хватило сил, чтобы вновь карабкаться в гору, зато их оказалось вполне достаточно, чтобы удержаться и не свалиться вниз. Это довольно сложный случай, возможно, будь я на твоем месте, то поступил бы так же – выбрал бы его.
Это немного утешило Ивана, и некоторое время они сидели молча.
— Ну, что, хочешь продолжить? – нарушил молчание Игорь.
— Немного позже, — признался Иван. – Давайте прогуляемся по городу. Он такой красивый.

Бродили по городу они долго, но без особой цели, сворачивали там, где хотел Иван. Улицы уже наполнились спешащими с работы людьми, радующимися окончанию трудового дня. Игорь и Иван оказались на Манежной площади. Здесь приподнятое настроение чувствовалось еще острее. Они остановились у одного из стеклянных куполов подземного центра. Иван вновь с живейшим интересом разглядывал все его окружавшее.
Рядом с ними стояла высокая, темноволосая девушка, поминутно глядевшая на часы. В своей модной, но легенькой курточке и короткой юбке, она должно быть уже замерзла на прохладном весеннем ветру. Она явно нервничала, теребя пальчиками с аккуратным маникюром кожаный ремешок сумки. Наконец, видимо, что бы занять руки, девушка закурила тонкую длинную сигарету.
Все это Иван видел краем глаза. Не то что бы он специально наблюдал за девушкой, просто она стояла рядом, и не заметить ее действий было невозможно.
Вот, наконец, она радостно улыбнулась кому-то в толпе, помахала рукой, и к ней подошел широкоплечий светловолосый парень.
— Здравствуй, Денис, — проговорила она, задыхаясь от счастья.
— Привет, Ян, — ответил он без улыбки.
Было заметно, что его тяготит предстоящий разговор.
— Знаешь, я хочу сказать тебе, что нам наверно надо прекратить наши отношения.
Улыбка слетела с лица девушки, она даже немного побледнела и тихо спросила:
— Но, почему?
— Я понял, что не люблю тебя.
— Но, как же так, объясни почему? – в ее глазах застыло отчаянье и непонимание.
— Ну, просто, мы разные люди, — напряженно проговорил Денис, глядя куда-то в сторону.
— Нет, это не объяснение, — упорно помотала головой Яна. – Скажи все как есть, я пойму.
— Как есть? Да, достала ты меня, — взорвался Денис. – Твои вечные уси-пуси, сопли с сахаром. Ты меня раздражаешь!
Сказано это было настолько громко, что несколько человек, гулявших по площади, обернулись в их сторону. От обиды и стыда из глаз Яны хлынули слезы.
— Вот, вот, то о чем я и говорил, — не унимался Денис. – Ревешь постоянно без повода.
Яна молча стояла, глядя на него.
— Короче, надоело мне все это. Пока, — Денис махнул рукой, развернулся и направился ко входу в метро.
Яна закрыла лицо ладонями и, уже никого не стесняясь, начала рыдать в голос.
— Можно ей помочь? – тихо спросил Иван.
— Мой тебе совет, по возможности постарайся не вмешиваться в любовные отношения людей. У них там все настолько запутано, что сам черт ногу сломит, — со вздохом отозвался Игорь.
— Но, ведь этот парень поступил с ней некрасиво и нечестно, — с горечью возразил Иван.
— Если ты действительно, считаешь нужным, то помоги. Это ведь, в конце концов, твой экзамен.
Иван сделал шаг к девушке и спросил:
— Простите, Яна, вы действительно его любите?
— Да, — ответила она, поднимая заплаканное лицо, измазанное потекшей тушью, а потом возмутилась: — А вам-то, какое дело?
— Я хочу помочь. Просто ответьте на вопрос: вы хотите, что бы он полюбил вас?
— Да… — тихо призналась Яна.
— Ваше желание исполнено.
Девушка изумленно и непонимающе уставилась на Ивана. В этот момент мир как всегда замер и появилась Сфера Судьбы.

— Что вы имеете в виду? — удивленно переспросила Яна.
— Сами, увидите, — улыбнулся ей молодой человек в черном пальто: — Не волнуйтесь, все будет хорошо.
Эту улыбку Яна запомнила на всю жизнь. Каждый раз, когда бы она ни вспоминала ее, Яне становилось легко и спокойно, и хоть на мгновенье, но ее посещала невесть откуда взявшаяся уверенность в том, что все действительно будет хорошо.
Молодой человек повернулся, отошел в сторону и, кажется, начал разговаривать с кем-то еще. Его неожиданное появление оборвало поток ее слез и, вспомнив о том, что находится в общественном месте, Яна достала из сумочки косметичку и начала быстро приводить себя в порядок. Как раз когда этот процесс уже близился к завершению, раздался мелодичный звонок мобильного.
— Денис? – с удивлением произнесла Яна, чувствуя, что слезы вновь готовы хлынуть из ее глаз.
— Прости меня, Яночка, — проговорил в трубке задыхающийся голос Дениса. – Я вел себя как последний осел. Забудь, если сможешь о том, что я тебе говорил. Я уже бегу к тебе.
— Ты где? – еще более пораженная переспросила Яна.
— Уже рядом, малышка.
Через минуту он действительно уже стоял рядом с ней, с большим красивым букетом. Яна просто ахнула.
— Денис, ты с ума сошел? – пролепетала она, улыбаясь, не в силах скрыть свое счастье.
— Прости меня, Яночка, — повторил Денис. – Я действительно сошел с ума, когда наговорил тебе гадостей, но теперь я вполне здоров и могу честно признаться, что люблю тебя!
Яна была ужасно удивлена чудесной перемене, но с начала ей и в голову не приходило, что причиной тому может быть бредовый разговор с молодым человеком в черном пальто. Лишь потом, много позднее, до нее постепенно начало доходить то, что это не возможно объяснить просто обыкновенным совпадением.
Тем не менее, Яна была счастлива. И тогда, и позже, когда через пол года Денис сделал ей предложение. Конечно, она без промедления дала согласие. Они поженились. Семейная жизнь первое время радовала Яну необычайно, а еще больше ее радовал красивый, любящий, безотказный муж, который в ней души не чаял. Еще спустя полтора года у них родились две дочки-близняшки. Это только прибавило Яне счастья, хотя и хлопот с ними оказалось не мало.
Но прошло еще несколько лет, и Яна стала замечать, что ее начинает раздражать ее верный, на все согласный муж, готовый выполнить любую прихоть жены, а затем ждать и преданно смотреть ей в рот в ожидании следующего приказа. Нет, конечно, все было не так просто и банально, но для Яны это начинало выглядеть именно так.
В тот год, когда дочки пошли в школу, Яна завела любовника. Это оказалось довольно просто, муж верил ей во всем и беспрекословно подчинялся. Прошло еще несколько лет, один любовник сменял другого, муж не о чем так и не догадывался, хотя Яна уже обнаглела до такой степени, что позволяла любовникам заходить в гости, попить чайку в присутствии мужа или даже иногда встречать дочек из школы.
В конце концов, Денис, явно начал ощущать нехватку общения и теплоты в отношениях с женой. Он слонялся по квартире серой тенью, молча, выполняя ее приказания. Чем более учтив, вежлив и обходителен был Денис, тем больше он раздражал и бесил Яну. Иногда она даже срывалась на крик, причем абсолютно без повода.
Через какое-то время Яна поняла, что больше так жить она уже не может, тем более, что ее очередной любовник был без ума от нее и даже предложил пожениться. Обдумав все, Яна подала на развод. Для Дениса это оказался немыслимый удар, но самым тяжелым было то, что он не понимал, за что же она так поступила с ним, ведь он делал все так, как она хотела. Ему ни разу не приходило в голову, что эта ситуация очень похожа на ту, что была много лет назад на Манежной площади, с той лишь разницей, что теперь они поменялись ролями.
Яна развелась, прихватив с собой дочек, и уже через три месяца снова выскочила замуж, переехав жить к новому возлюбленному. Целый год после развода Денис мучался в опустевшей квартире вопросами: «Почему?» и «За что?», начал пить и в один пасмурный осенний день его нашли повесившимся в их бывшей совместной спальне.
Яну опечалила смерть бывшего супруга, она много проплакала на его могиле, но довольно быстро утешилась: впереди была новая жизнь, новый муж, любимые дочки и, возможно, новые дети. К тому же не зря же когда-то сказал ей, улыбнувшись, молодой человек в черном пальто, что все у нее будет хорошо, уж он-то наверняка знал, о чем говорил.
Дальнейшая жизнь Яны действительно сложилась хорошо. Она добилась успехов в работе. Своему новому мужу Яна родила еще двоих прекрасных сыновей. Старшие дочки во всем помогали матери, ухаживая за младшими братьями.
Короче, дальше можно сказать, что жили они долго и счастливо, умерли, правда, не в один день. Новый Янин супруг скончался в возрасте семидесяти пяти лет от инфаркта, а сама она протянула аж до девяносто восьми.

— Что вы имеете в виду, — удивленно переспросила Яна.
— Сами, увидите, — улыбнулся ей Иван: — Не волнуйтесь, все будет хорошо.
Он повернулся, и собирался уже отойти в сторону, но оглянулся и произнес:
— Не бросайте его, Яна.
— Кого, Дениса? – удивилась она. – Так это ведь он меня бросил, а не я его.
— Когда-нибудь вы поймете, о чем я говорю, — ответил Иван и отошел в сторону.
Яна вспомнила, что находится в общественном месте, достала из сумочки косметичку и принялась приводить себя в порядок.
— Ну, и зачем ты это сделал? – с интересом спросил Игорь, когда Иван подошел к нему.
— Что именно? – не понял тот.
— Не прикидывайся, я имею в виду: зачем ты предупредил ее про будущее?
— Исполнив ее желание, я предопределил его будущее и в том числе раннюю смерть, — проговорил с горечью Иван, а затем рассказа о том, что видел в Сфере Судьбы.
— Брось, ты не виноват в этом. Вернее, конечно, виноват в том, что его будущее сложится именно таким образом. Но ведь согласись, что если бы ты не изменил его, завтра, через неделю или через месяц он мог бы попасть под машину, и был бы лишен даже тех двенадцати счастливых лет жизни вместе с ней.
— Это так, — помолчав, согласился Иван. – Но все же я виноват.
— Знаешь что, — перебил его Игорь. – Перед тем как что-то сделать надо десять раз подумать о последствиях, в нашей работе это особенно важно. Но если уж сделал глупость, то не жалей об этом, тем более, что исправить уже все равно не удастся, а просто постарайся извлечь из этого урок и в следующий раз не наступать на одни и те же грабли дважды. Это будет намного полезнее, чем пустые сожаления и укоры самого себя за ошибку. Да, наши ошибки оборачиваются исковерканными судьбами людей, поэтому и ответственность наша велика. Но, не совершать ошибки ты не сможешь, это не дано даже нам. Другое дело, что в твоей власти свести их к минимуму.
В это время к Яне вернулся Денис с букетом цветов. Иван как зачарованный наблюдал за ними.
— То, что я сказал ей, как-то изменит их судьбы? – спросил он, не отворачиваясь.
— Возможно да, а возможно и нет, — вздохнул Игорь. – В том-то все и дело, что, изменяя что-то после исполнения желания, ты лишен возможности увидеть будущее, и убедится в результате. Именно поэтому мы и стараемся избегать этого.
Помолчав, он добавил:
— Ладно, пойдем, нам пора. Сегодня Совет и я должен представить тебя. Там же ты узнаешь о наших методах работы и вообще услышишь много всего интересного.
Иван кивнул, и они не спеша направились ко входу в метро.

3. Совет.

— Совет проводится каждый вечер в понедельник, — объяснял Игорь, когда они шагали по какому-то молодому, только начинающему расти и подниматься, окраинному району.
Кругом стояли высокие новостройки. Некоторые из них уже были заселены, а некоторые еще только возводились. К одному из таких зданий они, как оказалось, и направлялись. В нем было этажей двадцать, не меньше. Этот дом, похоже, был уже достроен, но еще не сдан в эксплуатацию. По периметру площадки возвышался двухметровый деревянный забор из наспех сколоченных не струганных досок.
— Почему именно в понедельник? – спросил Иван.
— А чем тебе понедельник не угодил? Он что хуже других дней?
— Да, нет, просто странно как-то.
— Ничего, привыкнешь, — усмехнулся Игорь.
В этот момент он внезапно остановился, отодвинул одну из досок забора и, пробормотав: «Кажется нам сюда», пролез в образовавшееся отверстие. Иван немного удивился, но последовал за ним.
Смеркалось. После освещенной фонарями улицы контраст с полумраком стройки был ощутим довольно сильно. Но все-таки было не настолько темно, что бы свалиться в какой-нибудь не дорытый котлован.
На двадцать первый этаж, где должен был проходить предстоящий Совет, пришлось подниматься пешком. Игорь шагал быстро, преодолевая пролет за пролетом. Этаже на двенадцатом запыхавшийся Иван взмолился:
— Может передохнем?
Игорь с интересом глянул на него и пояснил:
— На самом деле ты нисколько не устал. Мы не обладаем такими физическими потребностями как голод, необходимость во сне или усталость. Это все так называемый эффект «рудиментарной памяти». Потребности, нет, но ты ее испытываешь.
— Все эта ваша лекция, конечно, в высшей степени интересна, но легче мне от нее не становится, — все еще задыхаясь, пробормотал Иван.
— Ладно, не расстраивайся, — махнул рукой Игорь. – Я сам научился применять эти знания на практике лишь лет через пятнадцать-двадцать, да и то не до конца.
— Да, я особо не расстраиваюсь, — уже более спокойно произнес Иван. – Просто, не могли бы мы сделать еще одну остановку на пути к цели.
— А, это легко, — улыбнулся Игорь.

Совет проходил в большой квартире, рассчитанной под свободную планировку. Всего собралось двадцать два его члена. Ивану предстояло стать двадцать третьим. Бессменным главой Совета являлся обладатель громогласного голоса и всегда блестящей, словно отполированной лысины, Натан Михайлович. Его помощниками были его же ученики: Владимир Петрович, Анна Федоровна и Сергей Леонидович. Они же в свою очередь являлись наставниками или наставниками наставников остальных здесь присутствующих.
В гулком холодном помещении не отапливаемой квартиры, освещенном на удивление изящными маленькими бра и здоровенными неуклюжими торшерами, без особого стеснения разместилось двадцать три больших, глубоких и мягких кресла ярко алого цвета. Четыре из них располагались вдоль стены, а остальные в центре лицами к ним.
Эти главные кресла заняли глава Совета со своими помощниками, а в остальных разместились оставшиеся члены. Игорь и Иван уселись справа в первом ряду.
Совет начался словами Натана Михайловича:
— Я как всегда рад видеть вас всех, друзья мои. Сегодня у нас необычный и радостный день. У нас появился новый член. Вы сами прекрасно знаете, что это случается, мягко говоря, не так часто, так что должны оценить, как много это для нас значит в борьбе за счастье людей.
Как рассказал позднее Игорь, такая манера выражения была свойственна Натану Михайловичу столько, сколько он его знал. Сергей Леонидович, правда, поведал по секрету, что глава Совета был таким, каких хотел казаться в данный момент. А последнюю сотню лет ему хотелось казаться именно громогласным оратором. Подтвердить подлинность его слов Игорь не мог, так как сам стал членом Совета не более восьмидесяти лет назад.
Тем временем Натан Михайлович продолжал:
— Нашего нового члена представит нам его наставник Игорь.
Игорь и Иван вместе поднялись с кресел и повернулись лицом к собравшимся.
— С огромным удовольствием представляю вам Ивана, моего первого ученика, — передразнивая манеру Натана Михайловича, произнес Игорь.
Сам глава Совета иронии в этом не уловил или сделал вид, что не уловил.
Иван слегка поклонился, но промолчал. В первый момент он слегка побаивался этой необычной публики, однако, увидев глаза собравшихся, их доброжелательные открытые улыбки, он тут же почувствовал себя своим в этом странном, но слаженном коллективе и расслабился. Кто-то тихо сказал что-то вроде «Привет» или «Добро пожаловать», а кто-то просто махнул рукой в знак приветствия.
Они сели на место и Натан Михайлович снова взял слово:
— Я очень рад познакомится с вами, Иван. Думаю, что со временем вы привыкните к нашему существованию и будете с радостью выполнять свою работу.
Иван опять кивнул, понимая, что надо бы, наверное, что-то сказать, но никаких соответствующих ситуации слов у него почему-то не нашлось.
— Владимир Петрович, — обратился глава к своему помощнику. – Позволю себе просить вас поведать Ивану, а заодно и напомнить нам всем разработанные нами принципы процесса отбора кандидатов на исполнение желания.
Владимир Петрович тут же поднялся со всего места. Надо отметить, что внешность он имел довольно странную, по крайней мере, на фоне излишне чинного и громогласного Натана Михайловича. Владимиру Петровичу на вид можно было дать лет двадцать пять-тридцать. Одет он был в сильно затрепанные местами рваные джинсы и линялую футболку с изображением Че Гевары. На голове же помощника председателя красовалась густая копна дредов, выбивающаяся из-под вязанной полосатой шапочки. К тому же колоритности предавал ему длинный зеленый шарф, обмотанный вокруг шеи и свисающий почти до колен.
Владимир Петрович поправил на носу очки с круглыми стеклами и начал:
— Не пугайся, Иван. Правила очень простые, ничего записывать, конспектировать и зубрить наизусть не придется.
Натан Михайлович с неодобрением покосился на него, но от комментариев воздержался.
— Отобрать мы стараемся людей честных, справедливых и стремящихся к добру, — продолжал тем временем Владимир Петрович. Для этого некоторое время нам приходится следить за ними. Срок этот бывает различным, для кого-то и недели хватает, а с некоторыми пол года промучаешься – так ничего и не поймешь. Убедившись в том, что человек подходит под вышеперечисленные параметры (надо сказать довольно относительные), мы советуемся с коллегами по цеху и идем на личный разговор с этим самым человеком. В процессе этого разговора главное вовремя ввернуть вопросик типа: «А если бы ты мог исполнять желания всех людей, за исключением естественно себя, что б ты предпринял, что бы сделать мир лучше?». Поверь мне, на этот вопрос порой можно получить поистине фантастические ответы. Вот, к примеру, одна весьма забавная китаянка в двенадцатом веке сказала мне…
Большая половина собравшихся, видимо слышавших эту историю, разразилась громким смехом. Натан Михайлович покрылся красными пятнами и прошипел:
— Дальше, пожалуйста, Владимир Петрович. Не будем отклоняться от темы.
Владимир Петрович, нисколько не огорчившись, продолжил:
— Дальше, так дальше. Подумаешь, только решил немного народ развеять, что бы материальчик лучше давался. Так, на чем я остановился?
— На китаянке, — подсказал кто-то из собравшихся.
Натан Михайлович прочистил горло и поправил:
— На вопросе.
— Ах, да, — хлопнул себя по лбу Владимир Петрович. – Короче, если клиент отвечает на вопрос интересно, — он многозначительно улыбнулся. – Или хотя бы не зло, уточняешь его личное желание и, если опять же они тебе кажется приемлемым, исполняешь. Вот, кажется, и все.
— Большое спасибо, Владимир Петрович, — поблагодарил его глава Совета. – Итак, вопросы есть?
Иван отрицательно помотал головой.
— Вот и хорошо, — улыбнулся Натан Михайлович. – Итак, дальше у нас по программе, предложение кандидатуры на исполнение желания от Семена. Прошу.
Из импровизированного зала поднялся здоровенный лысый детина в кожаной куртке, надетой поверх синего спортивного костюма. Он внимательно огляделся и пробасил, глядя на главу Совета:
— А чё тут собственно рассказывать. Я уже два месяца слежу за Марией Ивановной. Она учительницей в школе работает. Очень, добрая, порядочная и отзывчивая. Я считаю, пора уже с ней на чистый базар переходить.
— Поконкретнее, Семен, поконкретнее, — поморщился Натан Михайлович. – Что, как, да чего?
— Да, куда уж тут конкретнее? – удивился детина. – Вон, недавно котенка с улицы подобрала. Дочке на подарок на день рожденья месяц копила, себе во всем отказывала. Мужу не разу слова грубого не сказала, хотя нарывался он на это довольно часто и навязчиво. Я считаю, что пора уже это… на чистый базар переходить.
— Ладно, понятно, кто «за»? – перебил его Натан Михайлович.
Все подняли руки. Иван за компанию.
— Семен классный специалист, никогда не ошибается, — шепнул ему Игорь.
Иван с удивлением покосился на детину.
— Единогласно, — констатировал Натан Михайлович. – Принято. Действуйте, Семен. Ну, что ж, на этом, можно считать нашу программу завершенной. Кто-нибудь еще хочет высказаться? Нет? Тогда, всем спасибо, и до следующего понедельника.
Все согласно закивали и принялись подниматься со своих мест.
— Как тебе Совет? – поинтересовался Игорь, когда они уже спускались по полутемной лестнице, единственным освещением которой был, падающий через окна, свет от уличных фонарей.
— Довольно быстро все прошло, — заметил Иван.
— Раз на раз не приходится, — усмехнулся Игорь. – Иногда по пол ночи сидишь. Но сейчас Натан Михайлович, вроде смилостивился.
— Меня поразило, что здесь все такие разные, — признался Иван.
— А ты что, представлял себе группу в одинаковых строгих черных костюмах? — усмехнулся Игорь.
— Что-то типа того.
— Они просто так играют, — попытался объяснить Игорь. – От скуки, понимаешь?
— Не уверен, — Иван с сомнением покачал головой.
— Мы лишены потребности в еде, во сне и во многом другом, но не избавлены от скуки. Дело в том, что возраст большинства из тех, кого ты видел на Совете, измеряется не годами, а веками. И очень многое за этот срок успело им надоесть и наскучить. Единственная отрада, которая действительно развлекает их и делает счастливыми – это общение с людьми. Своим внешним видом и стилем общения, они пытаются вызвать у людей и друг у друга различные эмоции. Они играют в людей – сами претворяются ими и примеряют на себя различные личины и характеры, как модницы примеряют одежду в магазине, а затем получают удовольствие, гуляя в оригинальном платье по оживленной улице или на шумном приеме.
— Кажется, начинаю понимать, — задумчиво проговорил Иван. – Это действительно звучит интересно.
— Еще бы, — подтвердил Игорь. – Особенно, когда в твоем распоряжении находится возможность менять свою внешность так часто, как тебе только заблагорассудится, а уж детали характера придумывать и того проще. Придумай себе образ, вживись в него и иди демонстрировать людям. Наслаждайся их реакцией и эмоциями.
— Я непременно как-нибудь попробую, — уверенно произнес Иван.
Он еще не знал конкретно, чего именно хочет добиться, но не сомневался, что такая игра придется ему по душе.
Тем временем они спустились и вышли во двор, пересекли его и оказались на улице.
— Куда мы сейчас? – спросил Иван.
— Я провожу тебя до того места, которое ты сможешь считать своим домом, — ответил Игорь. — Ты сможешь появляться там, когда захочешь уединиться и подумать в тишине. Первое время дом так же будет нужен тебе, для того, что бы поспать, но, как я уже говорил тебе, это пройдет.

Идти оказалось довольно далеко, но Игорь предпочел пешую прогулку, поездке на общественном транспорте.
По дороге Иван с любопытством произнес:
— Интересно, а люди совсем не догадываются о нашем существовании?
— Почему же не догадываются? Многие, чьи желания мы исполняли, помнят о нас. Не все, правда, предают значение нашим словам, но на уровне слухов людям о нас известно. Только большинство историй, связанных с нами настолько поросли плодами их собственной же фантазии, что уже не могут восприниматься всерьез.
— Например?
— Ну, например, легенды о джиннах и других всевозможных сказочных существах, исполняющих желания. Так или иначе, все эти истории пошли от реального жизненного случая, но затем, передавая рассказ об этом из уст в уста, люди приукрашали, добавляли то, чего на самом деле не было, но что бы им очень хотелось, чтоб было. Практически любое сказочное существо, исполняющее желание – вымысел, основанный на встрече человека с одним из нас. Назови, кого хочешь и можешь быть практически полностью уверен, что попадешь точно в цель.
— Дед Мороз, — усмехнулся Иван. Это вырвалось у него наобум.
— О нет, — покачал головой Игорь. – Дед Мороз или Санта Клаус — это вполне реальная личность. У него свои методы работы. И еще, он исполняет только детские желания. Все что говорят о нем, по большей части, правда. Он окружил себя атмосферой праздника и сказки, которую сам же и создал. Я никогда не видел никого из нас более счастливого и увлеченного своим делом, чем он.
Иван озадаченно молчал. Они, шли по вечерним улицам, иногда сворачивая и срезая путь через темные дворы. Температура вновь стремительно опускалась, но их это нисколько не волновало.
— А что-нибудь более серьезное, чем детские сказки? – наконец, нарушил молчание Иван.
— Таких историй тоже не мало, но в основном в них, так или иначе, фигурируют злые духи, исполняющие желания в обмен на душу?
— Почему так? – удивился Иван. — Ведь мы абсолютно не злые, да и никаких душ в обмен на желания не собираем.
— Взрослые люди склонны к подозрительности, — объяснил Игорь. – Скажи любому из них: «Я дам тебе это просто так, даром» и у него тут же возникнет вопрос «Почему?» «Что я буду должен взамен?» «Бесплатный сыр бывает только в мышеловке». Вот и при художественном изложении историй связанных со встречами с нами люди стали прибавлять, что якобы мы собираем души. Душа понятие абстрактное. Проверить ее наличие или отсутствие возможности нет. Так мы и превратились из добрых волшебников в злых духов.
Пораженный Иван только головой покачал.

Дом, обещанный Игорем, являлся довольно потрепанной на вид кирпичной пятиэтажкой, затерянной во дворах, образованных ее же собратьями. Поднявшись на последний этаж, Игорь распахнул дверь одной из квартир, щелкнул выключателем и произнес:
— Ну, вот, мы и пришли.
Иван оглядел абсолютно пустое помещение. Комната была одна. Стены ее покрывали потрепанные, дешевые обои в мелкий, голубовато-желтый цветочек. Паркет, местами совсем затертый, хранил кое-где на себе пыльные следы от стоявшей недавно тут мебели. Создавалось впечатление, что прежние жильцы съехали отсюда буквально несколько часов назад.
— Но здесь же ничего нет? – удивился Иван.
— А тебе больше ничего и не нужно, — улыбнулся Игорь и пояснил: — Отныне тебе будет одинаково удобно спать как на самой шикарной постели, так и на голом полу или не спать вовсе. Но если тебе все-таки понадобится постель, то достаточно будет просто представить ее и она появится.
— Как это так? – не понял Иван.
— Объяснять сложно, — махнул рукой Игорь. – Ты просто попробуй.
Иван сосредоточился, закрыл глаза и попытался представить себе что-нибудь пригодное для сна. Когда он открыл их, то сначала заметил Игоря, согнувшегося пополам от смеха, а затем его причину. Возле стены стояла полка, обитая коричневым дерматином, какие бывают обычно в поездах дальнего следования. На ней уже преспокойно лежали свернутый серый матрас и не распакованный пакет с постельным бельем, горделиво выставляющем напоказ синюю надпись «МПС». Иван принялся с удивлением разглядывать свое творение.
— Нет, толи ты действительно неприхотлив до аскетизма, толи воспринял мои слова об удобстве буквально, как прямое руководство к действию, — произнес, наконец, отсмеявшись, Игорь. – Честное слово, ты еще бы лавку из парка приволок, да пару газет в придачу. Откуда ты это взял?
— Не знаю, — признался Иван. – Я просто старался представить себе что-нибудь пригодное для сна.
— Не плохо для начала, попрактикуйся пока, — махнул рукой Игорь. – Да, замени чем-то этот кошмар, а то увидит еще кто-нибудь. Кстати, постарайся выспаться, ты сейчас еще не сможешь без этого обходиться. Завтра тебе предстоит твое первое задание.
— Наблюдать за человеком?
— Точно.
— А за кем именно? – с интересом спросил Иван.
— Не могу сказать, потому что сам еще не знаю, — объяснил Игорь. – Ладно, ты отдыхай, я завтра свяжусь с тобой.
— Понял, — кивнул Иван, и Игорь без дальнейших прощаний скрылся за дверью.
Поэкспериментировав еще минут двадцать с полкой, Иван, наконец, добился того, что она приняла вид старого дивана, накрытого красно-синим клетчатым пледом. Толи вкусы его действительно были довольно аскетическими, толи атмосфера, создаваемая дешевыми обоями в полинялый цветочек, не способствовала появлению в этой комнате приличной мебели, но добиться более успешных результатов Ивану не удалось. Он устало повалился на свое творение, капризно скрипнувшее пружинами. День выдался насыщенным, к тому же он был для Ивана первым. Закрыв глаза, он понял, что ему действительно все равно, на чем спать: на уличной лавке, дешевом диване или ортопедическом матрасе. Не успев, как следует удивиться этому факту, он заснул.

4. Первое задание.

Утром Ивана разбудил звонок непонятно откуда взявшегося телефона. Он потряс головой, полностью уверенный в том, что его вчерашние эксперименты ограничивались полочно-диванной областью. Тем не менее, телефон был, и он продолжал звонить.
Подняв трубку, Иван узнал голос Игоря и не стал вдаваться в подробности появления телефона, поняв, что это дело его рук. Игорь предложил встретиться спустя пол часа на автобусной остановке невдалеке от дома Ивана и объяснил, как туда пройти.
Несмотря на все уверения Игоря, Ивану не удалось избежать обычных утренних процедур вроде умывания и того подобного. Успокаивал его только тот факт, что, по словам наставника, потребность в беспокойстве об этом вскоре должна была пройти и все эти привычные, присущие людям, маленькие заботы будут разрешаться сами собой.
Открыв входную дверь, Иван наткнулся на усатого мужчину лет сорока в дешевеньком синем спортивном костюме. Он как раз закрывал дверь соседней квартиры, отпуская не слишком лестные эпитеты в адрес того, кто находился внутри. Оттуда же вслед ему неслись примерно такие же по содержанию фразы, только более богатые словарным запасом. Их щедро и уверенно выдавал громкий женский голос.
Наконец, мужчина все-таки закрыл дверь, на прощание грозно взмахнул авоськой, повернулся и удивленно уставился на Ивана.
— А, так это вы теперь в квартире Петра Алексеевича живете, — сообразил он.
— Да, — кивнул Иван, поняв, что Петр Алексеевич есть никто иной, как бывший владелец его нового жилища.
— Ну, так будем знакомы, сосед, — улыбнулся усатый, протягивая руку. – Александр. Но для друзей просто Алек.
— Иван, — ответил Иван, отвечая на рукопожатие.
— Давно переехали? – поинтересовался Алек, когда они принялись спускаться по лестнице.
— Вчера.
— Наш райончик знаете?
— Нет, — честно признался Иван.
— О, ну тогда могу вам заодно и магазин ближайший показать. Сейчас сам туда направляюсь, — не унимался Алек.
— Спасибо, — кивнул Иван.
Его абсолютно не интересовало место нахождения ближайшего магазина, но отказываться от помощи услужливого соседа было как-то неудобно.
По дороге не умолкающий Алек успел сообщить Ивану о том, что живет в этом доме всю свою жизнь, что работает он сантехником в «ЖеКе» («Так что если чего с переездом помочь надо – обращайся»), что жена его «сволочь порядочная», бедного мужа «спозаранку перед работой в магазин за продуктами выперла». Иван старался не вслушиваться во все, что без перерыва вываливал на него словоохотливый сосед, но голова, тем не менее, шла кругом.
По счастливой случайности путь до магазина занял не более пяти минут. Там Алек начал вдумчиво и кропотливо складывать в тележку все, что было указано женой в списке. Иван с удивлением ощутил, что никакого голода он не испытывает и купив для приличия бутылку минеральной воды и решил попрощаться с Алеком.
— Ладно, я пойду, — неуверенно произнес он.
— Конечно, давай, — улыбнулся Алек. – Вот, я тут подумал: не пропустить ли нам по рюмочке вечерком за новоселье, ты как, не против?
— Да, нет, — озадаченно произнес Иван.
— Вот и отлично, — обрадовался сосед.
Отказать такому человеку как Алек было поистине невозможно. На том они и распрощались. Иван покинул магазин и поспешил на встречу с наставником.
Остановка, назначенная Игорем, как место встречи, оказалась буквально в двух шагах. Подойдя к ней, Иван заметил, что тот уже поджидает его.
— Ну, как? Готов к своему первому заданию? – поинтересовался он.
— Готов, — бодро ответил Иван.
— Тогда пошли, расскажу, в чем суть, — улыбнулся Игорь, вставая и направляясь от остановки вглубь района.

Они гуляли по парку, Игорь объяснял, каким именно образом ведется слежка за отобранным кандидатом:
— Все дело в том, — говорил он. – Что у нас имеется одна очень полезная способность. При необходимости мы можем переходить в бестелесную оболочку и следить за выбранным человеком.
— Как это? – не понял Иван.
— Твое тело — оболочка, как бы остается на месте, только становится невидимым и неосязаемым, — попытался объяснить Игорь. – А сам ты свободно перемещаешься за выбранным человеком, наблюдая за всеми его действиями. Потом, завершив наблюдения, ты возвращаешься обратно к своей оболочке и вновь продолжаешь вести телесное существование. Понятно?
— В общем-то, не очень, — признался Иван.
— Ладно, в теории я не силен, попробуем на практике, — предложил Игорь, останавливаясь на месте.
— Что надо делать? – с живостью переспросил Иван.
— Да, по сути ничего, — ободряюще улыбнулся Игорь. – Первый раз я тебя проведу. Ты просто расслабься, сконцентрируйся на том, что твоя цель – студент Илья и постарайся держаться ко мне поближе.
— И это все? – удивился Иван. — А что если я его с кем-нибудь перепутаю, ведь студент Илья, скорее всего, не один на свете.
— Не волнуйся, — успокоил Игорь. – В этом плане ошибки исключаются.
— Ладно, тогда давайте попробуем, — не очень уверенно кивнул Иван. – Можете считать, что я уже расслабился.
— Закрой глаза.
Иван закрыл. Сначала он ничего не чувствовал, а затем появилась какая-то легкость. Сквозь закрытые веки лился яркий дневной свет. Иван попробовал открыть глаза, но с удивление понял, что никаких глаз у него уже нет. Тем не менее, видел он все прекрасно, а так же чувствовал, что где-то рядом находится Игорь.
Они плавно поднимались над городом. В первый момент у Ивана захватило дух от вида уменьшающихся людей, машин и домов под ним, но потом он освоился и даже почувствовал себя уютно.
— Ну, как? – донесся тихий как шелест листвы голос Игоря.
— Невероятно, — ответил Иван, пытаясь подобрать подходящие слова, но не находя их.
— Ладно, к делу. Ты помнишь нашу цель?
— Студент Илья.
— Прекрасно. Теперь постарайся, как бы ухватится за ниточку, ведущую к нему и потянуть ее на себя.
Сравнение было довольно странным, ведь никаких рук у Ивана теперь не было, но, тем не менее, он попытался и к своему величайшему удивлению понял, что испытывает ощущения сходные с теми, что описал Игорь. Иван почувствовал что-то вроде ниточки – связи с объектом наблюдения, и попытался потянуть за нее. Мир под ним сдвинулся и поплыл, вернее, поплыл-то как раз сам Иван.
— Молодец, — похвалил его Игорь. – Для первого раза у тебя очень неплохо получается. А теперь попробуй потянуть посильнее.
Вдохновленный похвалой Иван последовал совету. Под ним с все возрастающей скоростью замелькали улицы и переулки, дома, дворы, извечные московские пробки. Иван наслаждался полетом.
Наконец, движение само собой замедлилось. Иван понял, что путеводная ниточка ведет к голубому троллейбусу, неспешно проталкивающемуся сквозь поток обнаглевших легковушек от одной остановки к другой. Они все еще продолжали движение, опускаясь, все ниже и ниже. В какой-то момент Ивану даже показалось, что столкновение с крышей троллейбуса неминуемо. Но они просто проплыли сквозь нее. При этом Иван даже с некоторой досадой отметил, что ничего не почувствовал.
Троллейбус был переполнен. В этот момент Иван не мало порадовался своей бестелесности. Ниточка вела к невысокому худощавому парню в больших очках, скрючившемуся в очень неудобной позе и пытающемуся всячески защитить от деформации какой-то рулон. Судя по всему, это и был Илья. Иван с первого взгляда окрестил его «Очкариком», уж больно картинную тот имел внешность.
— Вот и наш, вернее твой, кандидат, — сообщил голос Игоря.
— Да, я уж понял, — отозвался Иван.
Ни один из пассажиров троллейбуса их, естественно, не услышал.
— Теперь все просто. Постарайся не отпускать ниточку и внимательно наблюдай за Ильей.
В этот момент троллейбус как раз подкатил к остановке и с трудом распахнул, прижатые изнутри телами пассажиров двери. Несколько человек с облегчением вывалились наружу, но еще большее количество попыталось втиснуться вовнутрь.
Бабульку, стоявшую возле Ильи сильно толкнули в спину, и она по инерции обрушила свою неподъемную сумку-тележку на ногу несчастному студенту. Но вместо того, что бы извиниться божий одуванчик гаркнул на весь салон:
— Чего ноги свои-то порасставил? С такими копытами надо пешком бегать, а не на троллейбусе с приличными людьми ездить.
— Простите, — тихо промямлил Очкарик и, поправляя очки, попытался отодвинуться от скандальной бабки.
Этот маневр слегка ущемил жизненное пространство здоровенного детины, стоявшего с другой стороны от Ильи. Детина воспринял его как личное оскорбление и, выпятив челюсть, повернулся к студенту.
Ивану очень захотелось закрыть глаза и не смотреть на то, что будет дальше, но ни рук, ни самих глаз у него в данный момент, не было.
— Слышь, те чё места мало? – проревел на Илью детина с высоты своего двухметрового роста.
— Нет, мне, нет, что вы, — быстро пролепетал Очкарик.
— Тогда не фиг пихаться, — резюмировал детина, сопровождая свои слова не сильным, но ощутимым толчком Ильи в грудь.
Толчок пришелся ровно в нежно оберегаемый Очкариком рулон. Бумага с хрустом смялась, а сам Илья, сделав неосторожный шаг назад, уселся прямо на бабкину сумку-тележку. Что тут началось!
Бабка взвыла не своим голосом, именуя Илью хамом, грубияном и другими нелестными эпитетами. Большая часть близстоящих пассажиров, не разобравшись в чем дело, ринулась на защиту старшего поколения. Очкарика с позором выперли из троллейбуса. Игорь с Иваном последовали за ним.
Илья, чуть не плача, разглядывал свой измятый рулон, должно быть с какими-то чертежами. Что-то шепча себе под нос, и поминутно поправляя очки, он как мог, постарался выровнять испорченное. Получилось, конечно, не очень, но, видимо, Илье выбирать не приходилось. Он вздохнул и зашагал пешком прочь от остановки. Похоже, институт был уже не далеко.
Через пару минут Очкарик добрался до длинного серого здания с большими пыльными стелами. На крыльце его курили ребята, судя по всему, тоже студенты. Илья, не глядя, проскочил мимо них в вестибюль, гордо вскинув нос и как всегда поправляя очки. Поднявшись на третий этаж, он оказался в длинном коридоре по обеим сторонам которого были расположены двери, ведущие в аудитории. Илья бережно положил рулон и сумку у одной из дверей, а сам, вынув тетрадку, встал рядом и принялся усиленно зубрить конспекты. Прозвенел звонок, студенты неспешно потянулись в аудиторию. Илья тоже вошел и занял свое место.
Некоторое время преподаватель (довольно суровый на вид мужчина лет пятидесяти) давал новый материал. В аудитории было тихо, похоже, преподаватель пользовался уважением, или же его просто боялись. Потом он взглянул на часы, и сообщил, что пришло время делать подготовленный доклад, сообщив фамилию студента, которому предстояло делать это сегодня.
Очкарик слегка побледнел, но, стараясь держаться достойно, поднялся с места, подобрал измятый рулон и поплелся на кафедру. Развернув рулон (там действительно оказались какие-то схемы и диаграммы), Илья начал старательно прикреплять их к стенду.
— Нет, нет, голубчик, так не пойдет, — пробасил преподаватель, разглядывая мятые листы поверх очков. – У вас, что их корова жевала?
— Понимаете ли, Тимур Егорович, я ехал в троллейбусе… — начал оправдываться Илья.
— Понимаю, что поделать, мы все ездим в троллейбусе, — перешел Тимур Егорович на иронический тон. – Не так ли? – он обратился к аудитории.
Все согласно закивали.
— Нет, там просто была такая давка… — попытался было продолжить Очкарик.
— Конечно, в троллейбусах каждое утро давка, это всем известно, или вы хотите меня этим удивить? – усмехнулся Тимур Егорович.
— Дело в том, что меня толкнули… — Илья сделал еще одну попытку объясниться.
— Не удивительно, меня, человека пожилого и достойного тоже толкают, — сочувственным тоном сообщил преподаватель, а потом перешел на агрессивный: — Но вы видели хоть раз, что бы я позволил себе появиться перед вами с измятым материалом?
Очкарик втянул голову в плечи и почти прошептал:
— Нет.
— Тогда почему же вы позволяете себе такое?! – взорвался Тимур Егорович.
Илья молчал, пристально буравя преподавателя взглядом исподлобья, и нервно кусая губу.
— Такие безответственные личности как вы, Илья, позорят всю вашу группу, да что там, весь поток, все поколение!!! Я не так уж часто даю вам задание подготовить доклад, а вы приходите ко мне с измятыми чертежами, тем самым демонстрируете ко мне как к преподавателю полное неуважение!
— Нет, нет, я вовсе не демонстрирую… — по лицу Ильи было видно, что еще немного и он просто заплачет от отчаянья.
Если бы у Ивана в этот момент была возможность, совершить что-нибудь что бы прекратить это глупое и несправедливое обвинение, он непременно сделал бы это. Но такой возможности у него, к сожалению, не было. Оставалось только смотреть.
— Молчать! Не перебивайте меня! – рявкнул Тимур Егорович. – Вы абсолютно безответственная, ни на что не способная личность!
Это видимо оказалось последней каплей. Илья схватил свою сумку и вылетел вон из аудитории. Все оставшееся время до конца пары он просидел на лестнице, утирая навернувшиеся было слезы, и что-то тихо шепча себе под нос.
Оставшиеся занятия прошли без происшествий, если не считать того, что Очкарика постоянно пытались поддеть сокурсники, но он старался не отвечать им и вообще по возможности меньше общаться с кем-либо.
После занятий Илья к удивлению Ивана направился не прямо домой, а в парк. Там, усевшись на берегу небольшого пруда, он извлек из сумки полу раскрошившуюся булку и принялся кормить уток. Это занятие отняло у него почти час, но Очкарик, казалось, не замечал времени. Судя по его лицу, именно здесь и именно в эти моменты он бывал по-настоящему счастлив.
Но, видимо, пришло время отправляться домой и Илья, с сожалением бросив в воду последние крошки, поднял сумку и поплелся по тропинке от пруда, провожаемый прощальными окриками благодарных уток.
Не успел Илья открыть входную дверь, как на него тут же налетела с упреками мать: «Где ты бродишь?» «Я на работе ради тебя надрываюсь!» «Мог бы хотя бы пораньше вернуться и по хозяйству помочь!» Очкарик, казалось, не замечал ее, он только тихо кивал и бочком протискивался в свою комнату. Оставшись, наконец, один, он вздохнул, сбросил сумку с тетрадями и учебниками на пол и присел на кровать и прикрыл глаза.
Но посидеть спокойно Илье не дали: в комнату крадучись пробралась бабушка. Она подошла к внуку и, потрепав его по голове, принялась успокаивать: «Не волнуйся, ты же знаешь, она тебя любит» «Как дела в институте?» «Ты не устал?» «Пойдем, супчик покушаешь, я вкусный сварила».
Весь вечер Иван и Игорь наблюдали за Очкариком. Гулять он никуда не ходил, сидел дома, где на него почти без перерыва сыпались с двух сторон упреки матери и утешения бабки.
— Я бы наверно сошел с ума от такой жизни, — признался Иван. – По-моему, парень, безусловно, заслуживает исполнения хотя бы одного желания.
— Посмотрим, — отозвался Игорь. – Рекомендую тебе последить за ним недельки две и потом уже постараться составить объективную картину. Думаю, на сегодня наблюдения можно завершить, скорее всего, ничего нового мы не увидим.
— Согласен, — ответил Иван, которому, уже, откровенно говоря, немного надоело смотреть на жизнь Ильи. Это чем-то напоминало ему старый черно-белый фильм с неинтересным сюжетом и скучными героями.
— Тогда возвращаемся. Сосредоточься и отпусти ниточку, связывающую тебя с Ильей.
Иван последовал совету наставника и почувствовал, что начинает плавно подниматься. Они проплыли через несколько этажей, чердак и поднялись над крышей. Скорость постепенно увеличивалась. Это было как во сне. Они летели в вечернем небе над расцветающим мириадами огней городом. Иван жалел только об одном, что в его нынешней бестелесной сущности он не может почувствовать ветер, дующий в лицо.
Спустя некоторое время, полет замедлился. Они вновь оказались над парком невдалеке от дома Ивана. Плавный спуск и темнота.
— Почему я ничего не вижу? – испуганно произнес Иван.
— Открой глаза, — усмехнулся Игорь. – Ты ведь закрыл их, перед тем как покинул свое тело.
Иван последовал совету и убедился в том, что видит ни чуть не хуже, чем раньше.
— Ну, что, ты в порядке?
— Вроде бы да, — подтвердил Иван, на всякий случай, оглядывая себя.
— Тогда пойдем, мне уже пора. Завтра тебе предстоит самому проделать то, что я тебе сегодня показывал.
— А у меня получится? – недоверчиво переспросил Иван.
— Конечно, не волнуйся, тут все просто.
Они вышли из темного парка и направились по освещенной улице к остановке, у которой встретились утром.
— Какое мнение у тебя сложилось об Илье? – нарушил молчание Игорь
— По-моему, он частично сам виноват в своих проблемах. Если бы он начал вести себя пожестче, то и отношение окружающих к нему бы переменилось. Он мямля и нытик. Естественно, что с ним не хочет никто общаться, кроме разве что уток на пруду, — признался Иван.
— В чем-то ты, безусловно, прав, — вздохнул Игорь. – Но не забывай, что мы должны любить людей такими, какие они есть и, по возможности, стараться помогать им сделать себя лучше. Пусть Илья и чересчур мягок, но, по крайней мере, он не агрессивен, честен и добр. Именно такие качества мы должны поощрять, поддерживать и культивировать в душах людей. Илья мягок настолько, что не приспособлен к жизни в обществе, поэтому он старается, как можно меньше общаться с людьми, потому что они постоянно делают ему больно. У всех окружающих его имеется жесткая роговая скорлупа, а у него же ее нет, из-за этого любой укол задевает его за живое, а обидевший не получает укола в ответ и продолжает свои действия.
— Конечно, вы правы, — согласился Иван. – И я тоже с вами согласен, когда речь идет об абстрактном человеке, но когда наблюдаешь за ним целый день, становится скучно, неинтересно и Илья сам собой невольно начинает вызывать некоторое раздражение.
— Это плохо, это очень плохо, — посерьезнел Игорь. – Но такое случается со всеми особенно вначале. Мы ведь тоже, к сожалению или к счастью, не идеальны, но должны бороться с такими эмоциями, потому как отвечаем за судьбы людей и не имеем права на предвзятое мнение.
— Я знаю, — кивнул Иван. – И постараюсь избавиться от них. Только на деле это ведь не так просто, как кажется на словах.
— Да, конечно. Очень тяжело любить людей, когда едешь в переполненном вагоне метро в час пик. Но попытайся быть терпимее, — посоветовал Игорь. – Мы для людей как старшие братья, должны заботиться о них и оберегать. Это не значит, что мы в чем-то выше их, нет, скорее наоборот мы их слуги. Единственный вид счастья доступный нам – это их положительные эмоции. Не забывай никогда о том, что мы существуем для того, что бы делать их капельку счастливее, дарить неожиданные подарки тем, кто действительно достоин.
— Я не забуду, — пообещал Иван.
В этот момент к остановке, которой они уже подошли, подкатит автобус и распахнул двери. Игорь легко вскочил на ступеньку и, махнув рукой на прощанье, сказал:
— Завтра утром иди в парк и делай все, как я тебе показал. Если появятся вопросы или возникнут проблемы — звони.
— Хорошо, — кивнул Иван. – Сделаю все, что бы их не возникло.
— Вот и отлично, — улыбнулся Игорь.
Двери автобуса закрылись, он неспешно отъехал от остановки и отправился к неведомо какому метро. «Интересно, почему он всегда ездит только на общественном транспорте или ходит пешком?» — подумал Иван и решил непременно задать этот вопрос при следующей встрече.
К своему удивлению Иван понял, что ужасно проголодался, а потом вспомнил, что ничего не ел с самого утра. С благодарностью вспомнив Алека, он зашел в показанный им магазин. Там Иван, не особо выбирая, купил к ужину первое, что попалось под руку. Как и утром никаких проблем с деньгами у него не возникло, необходимые купюры мгновенно находились в кармане.
На пятый этаж он поднимался в великой задумчивости над тем, зачем он ходил в магазин, если мог бы без проблем сотворить все необходимое у себя дома примерно таким же образом как накануне диван. Нет, все-таки к новому существованию и новым возможностям надо было еще привыкнуть.
На площадке Ивана уже поджидал Алек, куривший на подоконнике.
— О, Вань, наконец-то, а то я уж думал не придешь, — обрадовался он.
— Просто сегодня немного задержаться пришлось, — извиняющимся тоном произнес Иван.
— Да, это ничего, у всех бывает, — махнул рукой Алек. – Ты лучше посмотри, что я принес.
Он гордо продемонстрировал две бутылки водки, к огромному удивлению Ивана далеко не самой дешевой.
— Заходи, — улыбнулся Иван, отпирая входную дверь.
Вообще-то пить с соседом ему не очень-то хотелось, но отказываться было уже поздно. К тому же Ивана очень сильно волновал вопрос о том, как алкоголь может подействовать на его, мягко говоря, не совсем человеческий организм.
— Что-то пусто у тебя тут, — присвистнул Алек, входя в прихожую.
— Я еще не до конца переехал, — объяснил Иван, тут же напрягшись и попытавшись представить какую-нибудь мебель для кухни.
Заглянув за дверь, он понял, что получилось не очень, но времени, что бы что-то изменить у него уже не было.
— Ничего себе, — присвистнул Алек, глядя на здоровенный двухкамерный холодильник, занявший чуть ли не пол кухни. Зато этот шик компенсировали парочка колченогих табуретов, да подозрительно шатающийся стол. Впрочем, остальная мебель получилась очень даже ничего – новенькая, но без излишеств.
— Куда тебе такая громадина? – поинтересовался Алек, ставя бутылки на стол.
— Да, подарили, — махнул рукой Иван, сам не очень-то обрадованный своим творением. Маленький старо-древний ЗИЛ и то бы вызвал меньше вопросов.
— Эх, жаль мне таких подарков никто не дарит, — вздохнул Алек. – Ну да, ладно. Как у тебя с закуской?
— Вот, — поставил Иван на стол пакеты, принесенные из магазина.
— Перловка, сок, маринованные мидии, макароны, шампиньоны, мандарины, — начал перечислять Алек. — У тебя, что какая-то диета?
— Да, нет, просто под руку попалось, — попытался объяснить Иван, чувствуя себя полным идиотом.
— Ладно, ничего страшного, сейчас чего-нибудь соорудим, — успокоил его Алек.
И действительно соорудил. Видимо у Алека оказался отменный кулинарный талант, потому как из всего перечисленного он умудрился-таки создать не только нечто съедобное, но еще и довольно вкусное. Хотя Ивану по большому счету, было все равно. Он с удивлением заметил, что даже очень вкусная еда не доставляет ему удовольствия.
Так же опытным путем Ивану удалось установить, что алкоголь не оказывает на него никакого воздействия. Алек сидел уже порядком захмелевший, речь его постепенно становилась бессвязной. В разговоре все больше проскакивало жалоб на жену, работу и вообще на жизнь. На вопросы Ивана, почему же не разведешься и не сменишь работу, сосед отвечал что-то вроде «Не люблю я ее, да что делать? Развестись? Ее жалко, как она без меня?» или «Да они ж там без меня весь район затопят». В процессе разговора Алек предположил, что Иван, должно быть музыкант, и тот согласился, потому как выдумывать что-то свое не хотелось.
Вся эта идиллия закончилась в один момент звонком в дверь. Иван пошел открывать. На пороге стояла толстенная баба в розовом домашнем халате и разноцветных бигуди.
— Простите, Александр не у вас? – довольно вежливо, но в тоже время с напором осведомилась она.
— У меня, проходите, — сообщил Иван, отступая на шаг.
Баба протиснулась в прихожую, заметила Алека и, воинственно сверкнув глазами, проорала:
— Опять нажрался, сволочь?
— Да, нет, ну что ты Олечка, — засеменил к ней Алек.
— Я что слепая? Вон молодой человек и тот трезвый, а ты уже в лоскуты! А ну пошли домой! – и, обращаясь к Ивану, добавила вполне нормальным тоном: — Меня Ольга Федоровна зовут.
— Очень приятно, Иван, — выдавил тот.
— Если еще этот типчик у вас тут нарежется, вы не стесняйтесь, звоните мне в дверь, я его заберу.
— Без проблем, — заверил ее Иван.
На том они и распрощались. Спать Ивану почему-то совсем не хотелось. Он устроился на балконе, глядя на безоблачное ясное ночное небо.
Было довольно холодно, но Ивана это даже радовало, холод помогал ему думать. А мыслей у Ивана была масса. Люди оказались очень странными и непредсказуемыми. Иван не мог понять их логику. Взять, к примеру, Алека и Ольгу Федоровну. Если они когда-то поженились, значит любили друг друга. Если друг друга разлюбили, то зачем живут вместе? Если все еще любят, то зачем ведут себя так агрессивно, ругают постоянно друг друга?
Иван думал и не находил ответов. Его охватило какое-то зыбкое оцепенение, ни сон, ни явь, что-то другое. Наверное, именно об этом говорил Игорь, когда объяснял, что дом ему будет нужен для того, что бы «уединиться и подумать в тишине». В таком состоянии Иван досидел до утра.
Взошедшее солнце, наконец, заставило его очнуться от своих раздумий. Иван поднялся и отправился приводить себя в порядок.

Покинуть свое тело, как показывал Игорь, оказалось делом действительно не сложным, и примерно на третий раз Иван стал проделывать это уже без малейших сомнений. Он вовсю наслаждался чувством полета, предшествующего наблюдению. Следил за Ильей Иван без особого интереса. Жизнь этого человека была сера и обыденна. Единственным счастьем для Очкарика было кормление уток в парке. Но ничего принципиально нового с ним не происходило.
По утрам и вечерам Иван иногда встречал Алека на лестничной клетке, но посидеть у него Иван не предлагал, а Алек вроде бы особо не стремился. Они перекидывались парой слов и расходились.
К концу второй недели наблюдений за Ильей, Иван сказал Игорю о том, что, по его мнению, дальнейшая слежка новых результатов не даст. Игорь предложил ему сообщить об этом на Совете. Иван согласился.

Очередной Совет проходил в Подмосковье, и до назначенного места надо было добираться на электричке. Вообще, как узнал Иван, Совет всегда проводился в разных местах. Они с Игорем договорились встретиться на вокзале.
В понедельник часов около семи вечера буквально в самый час пик они оказались на пироне пригородных поездов. Народа было много и Ивана уже порядком начала раздражать суетливость и при этом, парадоксальная, нерасторопность людей.
— Почему вы постоянно ездите на общественном транспорте? — не выдержав, спросил он у наставника. – Ведь не составляет же никакого труда сотворить автомобиль и доехать на нем без проблем, а заодно и не перегружать своими телами и без того перегруженные электрички.
— Это нечто вроде вакцины от мании величия, — усмехнулся Игорь. – Что б не возомнить себя невесть кем, творцом человеческих судеб, что б не казалось, что мы в чем-то выше их.
— Очень действенная вакцина, — заметил Иван, когда его буквально насильно внесло потоком в подошедшую электричку. При этом ему умудрились целых три раза наступить на ногу и два раз пребольно садануть локтем под ребра.
— Так это-то и хорошо, — отдышавшись, отозвался Игорь.
Весна в Москве в этом году наступила уж как-то больно резко, было понятно, что, скорее всего, такой стремительный натиск ей не под силу и на майские праздники, скорее всего, выпадет снег. Тем не менее, от большого скопления народа в плохо проветриваемом вагоне моментально стало душно. Иван со вздохом как бы в шутку предложил:
— А может, что бы сделать весь мир капельку счастливее подарим каждому человеку по личному автомобилю. По крайней мере, одной проблемой у них станет меньше.
— Не получится, — серьезно возразил Игорь. – Во-первых, для этого они все должны будут пожелать это вслух, так что бы мы услышали. Во-вторых, после этого придется еще сделать для них огромнейшее количество дорог, чтобы он не создавали пробок, а так же парковки, чтобы ими не заставляли все газоны и строительные площадки, а это уже тянет на глобальное переустройство мира, заниматься которым мы не можем.
— Да, а жаль, — протянул с досадой Иван, которому опять в очередной раз наступили на ногу.
К его великой радости путь от станции до места сбора Совета занял всего пятнадцать минут пешком (никаких сельских автобусов). На этот раз Совет облюбовал большой трехэтажный особняк из серого камня, скрывавшийся на довольно обширном участке за двухметровым забором. Пока они шли по извилистой дорожке, ведущей от ворот к крыльцу, Иван с интересом спросил:
— А почему Совет всегда собирается в разных местах?
— Так принято, — просто ответил Игорь.
— И все? – удивился Иван.
— И все, — подтвердил наставник.
Совет проходил на третьем этаже в каминном зале. Собравшиеся разместились на низких кожаных диванах. Натан Михайлович со своими помощниками заняли места у стены лицом к остальным. Перед началом Совета Игорь подошел и шепнул что-то Сергею Леонидовичу. Тот кивнул и продолжил прерванный разговор с Анной Федоровной.
Как обычно Совет начался со вступительного слова Натана Михайловича.
— Я как всегда рад видеть вас всех, друзья мои, — громогласно провозгласил он. – Сегодня у нас довольно много вопросов для обсуждения. Представлено к рассмотрению целых три кандидатуры.
— Четыре, — в пол голоса поправил его Сергей Леонидович.
— Ах, да. Четыре, — подтвердил Натан Михайлович.
Обсуждение первых трех кандидатур растянулось на целых два часа. Последним же слово было предоставлено Ивану. Он немного волновался, но, тем не менее, постарался не показать этого.
— Прошу вас, Иван, — произнес Натан Михайлович. – Что вы можете поведать нам о вверенном вам для наблюдения кандидате?
Иван поднялся и, стараясь смотреть по возможности только на потрескивающие в камине дрова, начал:
— Илья, за которым я наблюдаю вот уже почти две недели, произвел на меня впечатление человека слабого и замкнутого, но, при всем при том, доброго и неагрессивного. Я наблюдал множество случаев, когда он не отвечал грубостью или силой тем, кто, безусловно, провоцировал его на это. Я считаю, что этот человек достоин исполнения желания и уже можно переходить к откровенному разговору с ним.
— Приятно слышать такой оптимизм, — улыбнулся Натан Михайлович. – Что скажете Игорь, как наставник Ивана, по этому вопросу?
— Мне кажется, — произнес Игорь, поднимаясь. – Что Иван уже вполне подготовлен и может трезво оценивать ситуацию. Если он считает, что готов к разговору с кандидатом, я целиком и полностью поддерживаю его.
Иван почувствовал, что краснеет. Таких лестных отзывов от наставника он не ожидал. Теперь он был готов приложить все свои силы к тому, чтобы оправдать надежды Игоря.
— У кого имеются вопросы по данной теме? – громогласно поинтересовался Натан Михайлович.
Вопросов ни у кого не было.
— Кто «за» предложение Ивана?
К изумлению Ивана, его предложение было принято единогласно. Как объяснил позднее Игорь, новичков всегда поддерживают, если за них вступаются наставники. Это был скорее вопрос доверия опыту Игоря, чем проверка Ивана.
Еще немного повещав на общие темы, Натан Михайлович завершил Совет. Все начали расходиться.
— Обратно тоже на электричке? – со вздохом уточнил Иван.
Игорь глянул на него с сочувствием и, повернувшись к одному из членов Совета, спросил:
— Паша, не подбросишь Ивана? Вам ведь вроде бы в один район.
К ним обернулся молодой человек, затянутый в черную кожу. Он взглянул на Ивана и с улыбкой ответил:
— Легко.
— Видишь, как все просто решилось, — сказал Игорь, обращаясь к Ивану. – Ладно, счастливо тебе добраться. Завтра утром зайду к тебе, обсудим, как лучше подобраться к твоему кандидату.
— Хорошо, — кивнул Иван.
Игорь развернулся и быстро зашагал по дороге ведущей к станции.
— Нам, пожалуй, тоже пора, — произнес Паша.
— На чем поедем? – поинтересовался Иван.
— На том, на чем добраться то города можно в несколько раз быстрее, чем на электричке, — усмехнулся Паша, протягивая Ивану неизвестно откуда взявшийся шлем.
Завернув за угол дома, Иван с удивлением обнаружил огромный бежево-золотистый мотоцикл.
— Вот это и есть моя Голда, — с гордостью похлопал Паша по закованному в пластик боку. – Дает возможность передвигаться быстро и с комфортом.
— Как же насчет вакцины от мании величия? – с подозрением спросил Иван, разглядывая мотоцикл.
— А, это все Игорьковы штучки, — махнул рукой Паша, садясь за руль. – Если ты любишь людей, заботишься о них, можно сказать, существуешь ради них, то о какой мании величия может идти речь? Езда на этом мотоцикле не доставляет мне никакого удовольствия, по сравнению с тем удовольствием, которое мог бы получить от него человек. Но я получаю огромное удовольствие от игры в этого самого человека, когда хоть на мгновение могу представить себе что я это он.
— Как ты считаешь лучше быть человеком или одним из нас? – наобум брякнул Иван, сам, удивившись своему вопросу.
— Не знаю, — пожал плечами Паша. – Я никогда не пробовал быть человеком, вернее может быть, когда-то и был им, но не помню об этом, так что не могу сравнивать.
— Как это так, ты говоришь, что был человеком, но не помнишь этого? – удивился Иван.
— Есть такая теория, что мы все когда-то были людьми, — пояснил Паша. – Только если человек с чистой душой, которому нечего терять в своей жизни на рассвете поднимается на крышу и стоит, там встречая восход, то существует некоторая вероятность, что при определенном стечении обстоятельств он становится одним из нас.
— А какими должны быть эти обстоятельства? – спросил Иван, которому действительно было очень интересно.
— Не знаю, — вновь пожал плечами Паша. – Этого никто не знает. Да и вообще это ведь всего лишь теория, при том ничем не подтвержденная. Ладно, поехали, а то еще немного потрещим, и Игорек раньше нас в Москве будет.
Иван надел шлем и взгромоздился на заднее сиденье. Ему представлялось, что сидеть там будет не удобнее, чем курице на насесте, но на деле кресло оказалось очень комфортным, а так же по бокам имелись выдвижные подлокотники, благодаря которым Иван надеялся не свалиться.
Огромный мотоцикл весом в пол тонн, летел по трассе легко как птица. Иногда Ивану даже казалось, что он не касается колесами асфальта. Никакой тряски, лишь только легкое покачивание как на огромной яхте плавно бегущей по волнам.
На посту возле кольцевой дороги их остановил сотрудник ДПС для проверки документов. Паша протянул ему права и техпаспорт, начал долго объяснять, что не успел еще оформить страховку, потом оплатил на месте «штраф», на том они и разошлись.
— Почему ты не дал ему страховой полис? – удивился Иван. – Ведь сотворить его наверняка не сложнее, чем остальные документы?
— Так интереснее, — объяснил Паша. – У человека не может быть все идеально. Чем дальше ухожу я от идеальности, тем больше чувствую себя похожим на человека и соответственно получаю удовольствия.
Иван только покачал головой.
— Не переживай, лет через двести у тебя еще не так крыша ехать начнет, — усмехнулся Паша.
— Боюсь себе это представить, — поежился Иван.
Они рассмеялись и отправились дальше.
Домой Иван прибыл в прекрасном расположении духа. Характер у Паши был легкий, и общение с ним доставляло удовольствие. В эту ночь Иван заснул с мыслью о том, что если все они такие прекрасные и замечательные как Игорь и Паша, то даже таким маленьким коллективом им удастся сделать мир людей намного лучше.

Утром Иван проснулся от чьих-то шагов и невнятного бормотания. Он открыл глаза и увидел Игоря, который расхаживал туда-сюда по комнате, что-то бубнил себе под нос, то менял обои, то прибавлял или убирал какой-нибудь предмет.
— А, проснулся, — обрадовался он. – Я смотрю, ты так и не занялся тут интерьером.
— Как-то все руки не доходили, — признался Иван.
— А зря, мало ли чего соседи подумают.
— Да, ко мне и не заходит никто, разве что Алек, но и он больше не заглядывает.
— Ага, значит, уже подумали, — протянул Игорь. – Это, конечно, не страшно, люди тоже со своими странностями бывают, но лучше не усугублять ситуацию.
Иван поднялся и отправился в ванную приводить себя в порядок.
— Как будишь действовать с Ильей? – спросил Игорь из комнаты.
— Еще не думал об этом, — ответил Иван, стараясь перекричать шум льющейся воды.
— Ладно, как выйдешь, вместе думать будем.

Думать они сели на кухне за чашечкой кофе.
— Какое место для разговора с Ильей ты предполагаешь наилучшим? – осведомился Игорь.
— Наверно, парк, там, где он кормит уток, — предположил Иван.
— Правильно, молодец, — кивнул Игорь. – С чего ты думаешь начать этот разговор? Не забудь, что должен еще задать ему вопрос о том, что бы сделал Илья, если бы мог исполнять чужие желания, чтобы изменить мир к лучшему.
— Помню, — поморщился Иван. – Но что-то мне в голову ничего не приходит.
— Подсказать тут я тебе не могу. Ты наблюдал за ним две недели и знаешь его гораздо лучше, чем я.
— А можно положиться на импровизацию? – с надеждой спросил Иван.
— Можно, — ответил Игорь. – Но только если ты абсолютно уверен в том, что она не заведет тебя куда-нибудь не в ту степь.
— Ничего, как заведет, так и выведет, — оптимистично заявил Иван.
— Ну-ну, посмотрим, — покачал головой наставник.

Примерно к тому времени, когда Илья обычно появлялся на пруду они уже сидели у входа в парк.
— Ага, вот и он. Я пошел, — произнес Иван, поднимаясь.
— Удачи, — пожелал Игорь. – Соберись и у тебя все получится.
Очкарик как всегда присел у края пруда, достал из сумки булку и принялся крошить ее в воду. Утки не заставили себя долго ждать.
Иван встал рядом с Ильей, извлек из кармана кусок хлеба и тоже принялся кидать уткам. Очкарик обернулся и с удивлением уставился на Ивана.
— Они хороши тем, что безобидны и искренне благодарны за то, что ты для них делаешь.
— Да, — не смог не согласиться Илья.
— Хорошо бы что бы и люди все были такими, — добавил Иван.
— Это точно, — вздохнул Илья. Он немного расслабился.
Они ненадолго замолчали.
— Интересно, если бы у тебя была возможность исполнять желания других людей, — что бы ты предпринял, что бы сделать мир лучше?
Илья снова с некоторой опаской, но не без интереса глянул на Ивана.
— А свои желания я при этом мог бы исполнять?
— Нет, только других людей.
Очкарик задумался, не прекращая крошить хлеб в воду.
— Ну, наверно, я бы стал исполнять желания бедных, — произнес он, наконец.
— А почему ты уверен, что бедные несчастнее богатых и более достойны исполнения желания? – спросил Иван.
Илья повторял сейчас тот же самый ход рассуждений, который был и у него самого перед исполнением трех пробных чудес.
— Не знаю, — пробормотал Илья. – У них больше денег, они могут больше себе позволить и так безо всякого волшебства.
— Есть многие вещи, которые не купишь ни за какие деньги. Например, дружба, любовь и тому подобное.
— Все равно, — помотал головой Очкарик. – Бедным это нужнее.
— А что бы ты сам пожелал, если бы тебе предложили исполнить твое желание.
— Я бы хотел стать сильным, неуязвимым и иметь какое-нибудь оружие.
Ответ Ильи немного покоробил Ивана.
— Как Бетмен или Человек-паук? — усмехнулся он. – Защищать справедливость?
— Нет, — покачал головой Илья, глаз его потемнели. – Что бы показать всем тем, кто издевается надо мной, как они ошибались. Вовка бы у меня первым ой, как получил бы, а еще Тимур Егорович. Поставить, наконец, на место мать. Достала она уже со своим нытьем, про то, что я ничего не умею и толку от меня никакого. Да и бабка со своими сюсюканьями довела… Ну, и вообще показать бы им всем…
В этот момент Иван вдруг осознал, как он ошибся с Ильей. Он быстро кинул последние крошки хлеба в воду и произнес:
— Ну, что ж, мне пора, было приятно пообщаться.
— Мне тоже, — улыбнулся Илья.
Глаза его вновь внимательно и добродушно смотрели из-за стекол очков, но Иван уже не слушал его. Он почти бегом добрался до выхода из парка.

— Как все прошло? – встревожено спросил Игорь, глядя на одновременно разочарованное и разозленное лицо Ивана.
— Совсем не так, как я предполагал, — признался тот.
Они быстрым шагом двинулись прочь от парка. По дороге Иван рассказывал:
— Сначала все было хорошо. Он отвечал практически так же, как мог бы ответить любой нормальный человек, только заострился на том, что исполнять желания надо в первую очередь бедным. Но, когда я спросил о его собственном желании, он заявил, что хочет стать сильным, что бы отомстить всем, кто обижал его.
— Да, — покачал головой Игорь. – Вот тебе и кроткий ягненочек.
— Что же сейчас я сделал не так? – воскликнул Иван. – Ведь, казалось же, что он как никто другой достоин исполнения желания. Почему он такой тихий с виду, наполнен злобой изнутри?
— Видимо, одно породило другое, — задумчиво произнес Игорь. – Илья привык чувствовать себя рабом. А из рабов, как известно, получаются самые страшные тираны. Не думаю, что в этом есть твоя вина. Ты вполне мог бы не догадаться о его истинных желаниях, даже если бы наблюдал за ним целый год. Как видишь, не всегда тот, кто вызывает жалость, достоин ее именно в той форме, которую он выбирает. Это не значит, что мы должны любить его меньше других людей. Вовсе нет. Это значит только то, что помочь ему мы не в силах.
— Но кто же тогда может это сделать? – удивился Иван.
— Только он сам.
Иван разочарованно молчал.
— Я же предупреждал тебя, что в этом мире все не так просто, — напомнил Игорь.
— Да, конечно, — откликнулся тот. — Но в чем же тогда смысл нашего существования?
— Мы исполняем желания только тех, кто на наш взгляд этого достоин. Это в некоторой степени субъективный метод, но другого у нас нет.
— А сам процесс отбора? Каким образом мы можем определить, кто достоин, а кто нет и при этом не ошибиться?
— Мы ищем честных, добрых, справедливых, — вздохнул Игорь.
— Вот именно, но идеальных людей, на все сто процентов отвечающих этим параметрам, не существует, — воскликнул Иван. — Любой из тех, кого мы выбираем, лишь приблизительно соответствует нашим критериям, одни больше другие меньше.
— И все-таки в наших поисках мы стремимся к идеалу.
— Стремиться к идеалу – все равно, что искать ангелов среди людей.
— Поверь мне, они все же есть, — улыбнулся Игорь. – Иначе этот мир попросту не смог бы существовать.

5. Неполная удача и полная неудача.

Следующей кандидатурой для Ивана стал его тезка Иван Михайлович. Этот человек с первого взгляда понравился ему. В жизни у Ивана Михайловича все было четко, просто, но основательно. Ему было сорок семь. Всю свою жизнь он проработал на одном и том же заводе, сделав карьеру от подмастерья, до начальника цеха. Еще в молодости Иван Михайлович женился на соседской девушке Людмиле, с которой счастливо жил до сих пор. За двадцать два года совместной жизни они обзавелись тремя детьми – двумя сыновьями и дочкой. Семью эту нельзя было бы назвать богатой, но и нужды в ней никто не испытывал.
Иван Михайлович имел множество друзей и знакомых. Почти каждый день к ужину у них собирались гости, но чрезмерного употребления алкоголя хозяин дома не поощрял. Он сам позволял себе рюмочку-другую лишь по выходным, да и то только в честь какого-нибудь приятного повода. За те три недели, которые вел наблюдения Иван, он четыре раза был свидетелем того, как Иван Михайлович давал в долг не очень крупные суммы денег, но ни разу не видел он, чтоб они возвращались или тезка напоминал бы знакомым о долгах.
Иван Михайлович имел массу различных хобби: любил читать, мастерить что-нибудь из дерева, копаться в различной технике и даже плести макраме. Но самым большим увлечением для него была дача. Там он, как сам говорил «отдыхал душой». Окучивать грядки и полоть сорняки для него было истинным удовольствием. Даже в городе дома один из подоконников его квартиры был заставлен обрезанными картонными пакетиками из-под молока с рассадой, за которой он бережно следил и ухаживал.
Короче, всем нравился Иван Михайлович Ивану, имевший массу различных интересов и положительных качеств, но, боясь повторения ошибки с Ильей, он все медлил, не решаясь заявить о своем мнении на Совете.

В один из дней, возвращаясь домой после очередного наблюдения, Иван встретил на лестничной клетке Алека. Того всего буквально трясло, он был бледен, глаза его блестели, взгляд, буравил пустоту.
— Что-то случилось? – обеспокоено поинтересовался Иван.
— Ах, да, Ванечка, — словно очнулся сосед. – Ты же ведь не знаешь еще. Оленьку, Ольгу Федоровну мою сегодня машиной сбило. Насмерть.
— Как это так? – удивился Иван.
— Да вот так, прямо у нас тут на перекрестке, — всхлипнул Алек. — Ванечка, пожалуйста, можно я немножко у тебя посижу, а то вот уже целый час не могу себя заставить домой войти.
— Конечно, заходите, — проговорил шокированный Иван.
Он открыл дверь и начал соображать, что же в такой ситуации следует делать с людьми. Ничего лучше, чем дать соседу пару глотков какого-нибудь крепкого напитка Иван придумать не смог. Он проводил Алека на кухню, а сам направился в комнату, но как ни старался создать бутылку водки, которую когда-то приносил сам Алек, ничего у него не выходило. Вместо водки на столе каждый раз упорно появлялась текила. В конце концов, Иван плюнул, решил, что в данной ситуации особого значения это не имеет, схватил бутылку и вернулся на кухню.
Алек сидел не шевелясь, казалось, даже не дышал, и опять смотрел в пустоту. Иван сел рядом, налил в стакан немного текилы и пододвинул к соседу. Тот выпил все одним глотком, едва поморщившись и, наконец, взглянул на Ивана.
— Спасибо тебе, — проговорил он.
— Да, не за что, — смущенно ответил Иван.
Алек сам взял бутылку и наполнил на этот раз уже два стакана. Они выпили не чокаясь. Иван сообразил, что сосед может быть голоден, и пробормотал:
— Сейчас я что-нибудь приготовлю.
В ответ Алек лишь слегка махнул рукой – мол, не стоит, но Иван уже направился к холодильнику.
Через несколько минут весь стол уже был уставлен закусками. Глядя на это изобилие, Алек изумленно покосился на Ивана.
— У меня мама в ресторане работает, вот, иногда кое-чего приносит, — объяснил Иван.
Алек только головой покачал.
Постепенно пропорционально уменьшению количества текилы, Алек стал более разговорчивым. Он поминутно вздыхал, сморкался в большой клетчатый платок и бормотал: «Как же я теперь?».
На этот вопрос Иван ответа не знал и потому смущенно молчал. Ему еще никогда не приходилось утешать человека, и он никак не мог подобрать слова, но казалось Алеку это и не требуется. Ему явно необходимо было выговориться. В ход за первой бутылкой текилы пошла и вторая. А Алек все говорил и говорил, вздыхая, вспоминал их с Ольгой Федоровной свадьбу, как они ездили на юг пять лет назад, как покупали диван совсем недавно «Она тогда закатила такой скандал в магазине!». Наконец он выдохся и замолчал.
— Но ведь вы сами говорили, что не любите ее, постоянно ругались с ней, — нарушил неловкое молчание Иван.
— Говорил, говорил, — всхлипнул Алек. – Вот она и наказала меня в последний раз. Не могу я без нее. Не могу.
Ивану стало безумно жалко этого человека, который осознал, что на самом деле был счастлив только тогда, когда безвозвратно потерял это счастье. Он понял, что говорить надо быстро, еще минута, и он никогда больше не решится это сказать.
— Знаете, Алек, я ведь не человек.
К этому заявлению сосед отнесся на удивление спокойно:
— Знаю, — кивнул он.
— Откуда? – удивился Иван.
— Я это понял еще тогда, когда ты только переехал сюда, — начал объяснять Алек. – Ты тогда пил и не пьянел. Я сразу решил, что человек так не может. Поэтому-то потом и общаться с тобой меньше стал.
Эта банально-алкогольная логика сантехника из ЖеКа, заставила Иван поперхнулся. Прокашлявшись, он продолжил почти шепотом, внезапно почему-то переходя на «Ты»:
— Знаешь, Алек, я ведь могу исполнить любое твое желание. Вернее почти любое. Конечно, это против наших правил, но я думаю, меня поймут. Только пожелай чего хочешь.
Алек поднял на Ивана, замутненный алкоголем, невидящий взор и хрипло проговорил:
— Верни мне ее. Мою Оленьку.
— Не могу, — сокрушенно покачал головой Иван. – Все что угодно кроме этого. Я не могу убивать и воскрешать мертвых.
— А мне больше ничего и не надо, — Алек уронил голову на руки. – Я ведь и к тебе пришел как к последней надежде, — пробормотал он. – Думал, душу дьяволу продам, лишь бы ее вернуть.
— Прости, — прошептал Иван.
«Вот так и получаются страшные сказки про нечистую силу» — мелькнуло у него в голове.
Ему почему-то вдруг стало стыдно за то, что он не может исполнить желание Алека. Иван понимал, что это глупое чувство и не его в этом вина, но поделать с собой ничего не мог.
Алек тяжело поднялся и, пошатываясь, побрел к себе.
— Прости, — еще раз повторил ему вслед Иван.

Рассказывать наставнику об этом происшествии Иван не стал, хотя в глубине души у него сидела уверенность в том, что Игорь и так все знает, но не подает вида. Эта ситуация с соседом оставила у Ивана какой-то неприятный осадок и он старался больше о ней не вспоминать.
На следующем же Совете, который проходил почему-то в закрытом мебельном магазине, Иван заявил о своем желании поговорить с Иваном Михайловичем. Этот вопрос долго обсуждали. Из Ивана буквально душу вытрясли десятками вопросов об образе жизни и характере его тески. Решение Совета было уже не столь единогласным как в первый раз, но большинство голосов все же оказалось на стороне Ивана.
Предстоящий разговор с Иваном Михайловичем Иван продумал четко до мелочей. Он решил представиться племянником одного из его знакомых, которого тот якобы попросил передать долг. Денег в долг Иван Михайлович давал кому-то постоянно и никогда не записывал кому, когда и какую сумму предоставил.
На деле все это прошло как по нотам. Иван Михайлович искренне радовался и долго благодарил Ивана за то, что тот не затруднился заехать и передать «дядин» долг. Разговор происходил во время обеденного перерыва и Иван Михайлович, чувствуя себя гостеприимным хозяином, предложил зайти перекусить в их заводскую столовую.
За обедом Ивану удалось плавно направить беседу в интересующее его русло и вклинить необходимый вопрос «Если бы у вас была возможность исполнять чужие желания, что бы вы стали делать, что б изменить мир к лучшему?». Это повлекло за собой целую лавину размышлений Ивана Михайловича, сутью, которой было то, что он бы постарался организовать соответствующий отбор и исполнять желания только тех, кто добр, искренен и непременно зарабатывает себе на жизнь честным трудом. Такой ответ вполне устраивал Ивана и он поинтересовался:
— А сами-то вы, если бы могли пожелать чего угодно, что бы захотели.
— Ну, это просто, молодой человек, — усмехнулся Иван Михайлович. – Я бы заказал себе новенькие Жигули.
— Ваше желание исполнено, — улыбнулся Иван, протягивая тезке ключи и пакет документов.
В тот же мог мир уже привычно замер и, блеснув сначала яркой звездочкой, превратившейся затем в матово-серый шар, появилась Сфера Судьбы.

В дальнейшей жизни Ивана Михайловича не было ничего особенного, заслуживающего отдельного упоминания. Это была обычная тихая счастливая жизнь. Красные Жигули, подаренные Иваном, служили ему долго верой и правдой. В основном он возил на них рассаду на свою любимую дачу. Хотя, в принципе, никаких серьезных изменений в его жизнь появление машины не принесло. Прожил Иван Михайлович до восьмидесяти шести лет и умер счастливым в окружении семьи: детей, внуков и правнуков.

— Что это? – не понял Иван Михайлович.
— Ключи и документы от ваших Жигулей, — ответил Иван, и, помолчав, добавил: — Красная четверка, стоит прямо около проходной.
Иван Михайлович, растеряно моргая, молча смотрел на Ивана. Прошло, наверное, не меньше минуты, прежде чем он смог выдавить:
— Ты шутишь, сынок?
— Да, нет, Иван Михайлович, не шучу, — произнес Иван, поднимаясь из-за стола. – Вы хороший человек, поэтому вполне достойны такого подарка.
Иван быстрым шагом направился к выходу из столовой, по дороге раздумывая над своими словами. Глупость какая-то получилась. Как можно делить людей на плохих и хороших? Где грань? С другой стороны как еще было выразить в двух словах то, что он хотел сказать?
Так, ничего не придумав, Иван добрался до выхода с территории завода и миновал проходную. Взгляд его наткнулся на блестящие свежей красной краской Жигули и он, улыбнувшись, похлопал машину по капоту.
— Так вот что пожелал Иван Михайлович, — раздался голос за спиной у Ивана.
Он обернулся. Говорил, неизвестно откуда взявшийся, Игорь.
— Ага, — кивнул Иван.
— Ты чем-то недоволен? – удивился наставник.
— Скорее слегка разочарован, — усмехнулся Иван. – От такого человека, как Иван Михайлович, я ожидал чего-то большего, чем новые Жигули. Ведь он мог пожелать чего угодно, если так нужна машина, хоть Мерседес последней модели, а он ограничился этим, — он вновь похлопал по капоту.
— Понимаешь, таким людям как Иван Михайлович, мы со своими чудесами вообще, откровенно говоря, не нужны, — попытался объяснить Игорь, медленно подбирая слова. – Они сами строят свое счастье, кирпичик за кирпичиком, возводя его, хорошо продумывая, куда положат следующие десять кирпичиков. Они не ставят перед собой нереальные цели, но если уж поставили, то непременно добьются своего. Твое предложение выполнить любое желание для Ивана Михайловича стало следующим неожиданным, но давно запланированным кирпичиком. Если бы, таких как он, было бы больше, этот мир наверняка стал бы намного проще, честнее и добрее.
— И скучнее, — добавил Иван. – Ведь это скучно не мечтать о чем-нибудь более высоком и недостижимом, чем новенькие Жигули.
— Ты не понял, — усмехнулся Игорь. – Такие люди как Иван Михайлович никогда не о чем не мечтают, они просто это планируют. Их счастье строится по четко продуманному плану, как дом у хорошего архитектора. Следующим кирпичиком для Ивана Михайловича были именно новые Жигули, и именно о них он тебя и попросил.
Не смотря на все объяснения и утешения наставника, история с Иваном Михайловичем оставила все-таки в душе у Ивана чувство какой-то неудовлетворенности, но, в общем и целом, это могло считаться вполне удачной работой. Ивана даже похвалили за нее на следующем Совете.

6. Катя.

На следующий день после успешного окончания работы с Иваном Михайловичем Игорь сообщил Ивану имя его нового кандидата. Им оказалась девушка Катя.
Процесс наблюдения за человеком стал уже для Ивана вполне привычной процедурой. Его излюбленным местом для перехода в бестелесное состояние уже давно стал парк невдалеке от дома. В этот раз все тоже происходило как всегда.
Теплое солнечное утро. Шепот молодой травы. Легкий ветерок, подхвативший его и понесший над городом. Все это доставляло Ивану огромное удовольствие. По пути к цели он не особо задумывался о том, что именно собой представляет его кандидат. Хотя ему было, безусловно, интересно понаблюдать за новым человеком.
Проделав путь почти через пол Москвы, Иван влетел в офис, в котором, судя по всему, работала Катя. Слегка потягивая за ведущую его нить, Иван с любопытством наблюдал за суетящимися людьми. То там, то тут периодически раздавались звонки телефонов. Кто-то громогласно отчитывал кого-то за опоздание. Кто-то жаловался на остывший кофе. Кто-то обещал принять факс.
Следующая комната оказалась намного меньше и тише предыдущей. В ней было всего три человека. Телефон не разрывался звоном, а шумовой фон составляло негромко наигрывающее что-то по-утреннему веселое радио.
— Кать, ты закончила с Кариным макетом? – окликнула полненькая блондинка, сидящая около двери, другую девушку.
— Ага, еще вчера, — отозвалась та.
Катя оказалась полной противоположностью своей коллеги. Худенькая и темноволосая она сидела за столом у окна, уткнувшись носом в большой монитор.
Первые дни наблюдения за Катей показались Ивану немного скучноватыми и какими-то пресными. Она не вызывала такого яркого чувства жалости как Илья. Ее жизнь не была столь насыщенна и разностороння как у Ивана Михайловича. Но, там не менее, Ивану она скорее нравилась, чем нет.
За все время, которое длилось наблюдение за Катей (это было около трех недель), Ивану удалось узнать о ней довольно много. Окончив институт, она пошла работать верстальщиком в одно из московских издательств, где и продолжала трудиться до сих пор. Сама Катя была родом из Пензы и в столице жила, снимая квартиру. Родителям, правда, она звонила довольно часто, чуть ли не через день, из чего Иван заключил, что отношения с ними поддерживаются самые теплые.
Сначала Иван посчитал Катю не очень общительной, она не любила шумные компании, да и вообще, слишком много времени проводила за компьютером, как на работе, так и дома. Но потом он догадался, что большей частью ее общение сводится к переписке по icq. Эта чудесная маленькая программка позволяла знакомиться и общаться с людьми в любой части земного шара, не вставая с места. В виртуальном пространстве круг знакомых Кати был действительно широк. Большей частью это были люди из России, но присутствовали так же Англичане, Американцы, Австралийцы, Турки и даже Китайцы. Короче от недостатка общения Катя не страдала.
Свободное время она проводила вполне безобидно: гуляла с любимой собакой Бимой, ходила по магазинам, изредка встречалась с подругами. Одна из таких встреч показалась Ивану довольно любопытной.

Девушки собрались в баре шумного развлекательного центра и просидели там до позднего вечера. Когда пришло время разъезжаться по домам, толстушка Ольга (одна из подруг Кати и коллега по работе) предложила:
— Девчонки, а может, к Мишке поедем? Он вроде на новоселье приглашал. Костик и Пашка там точно будут. К тому же, к нему брат должен в гости заехать. Небось, такой же симпатяга, как и Мишка.
— А что? Можно, — подтвердила Анечка, вынимая из сумки косметичку и начиная прихорашиваться.
— Это без меня, — тут же проговорила Катя. – Мне еще с Бимкой погулять надо, да и вообще, спать хочется.
— Да брось ты, Кать, — махнула рукой Ольга. – Пора уж когда-то личную жизнь начинать устраивать. Посмотри, тебе ведь уже почти двадцать пять и ни мужа, ни даже намека на замужество. Подумаешь, пол года назад с Сашкой встречалась, так с тех пор никого ж у тебя не было.
— Ой, Оль, отстань, все у меня с личной жизнью в порядке, живу в свое удовольствие, и никто не мешает, — попыталась было переубедить подругу Катя.
— А вот и нет, — отозвалась Ольга, закуривая тонкую длинную сигарету, которая в ее пухлых пальцах с красивым маникюром казалась просто зубочисткой. – Вот скажи, почему ты с Сашкой рассталась?
— Я же тебе раз пять говорила, — поморщилась Катя. – Скучно мне с ним было. По городу погулять, по барам-ресторанам пошататься – это конечно хорошо, но поговорить-то с ним не о чем.
— По барам-ресторанам пошататься тоже не плохо, — вставила Анечка. – Тебе-то что надо, что бы он тебя в Третьяковскую галерею водил?
— Да, нет же, — вновь поморщилась Катя. – Просто человек мне нужен интересный. ЧЕЛОВЕК, а не гулялочка-развлекалочка. Что бы у него мысли свои были, что бы загадка какая-то в нем была. Не знаю я как вам это объяснить, могу сказать только, Саша этот абсолютно не тем был, что мне надо. Да и Миши, Паши и Костики ваши со всеми своими братьями тоже не тем окажутся.
— Сложная ты какая-то, — покачала головой Ольга и принялась набирать номер на мобильнике.

В конце третьей недели наблюдения за Катей Иван решил заявить на Совете о том, что считает себя уже достаточно информированным и подготовленным для разговора с ней. Его решение поддержали почти все члены Совета. Ивану было приятно, что ему, наконец, начинают доверять как равному, а не как ученику Игоря, за которого тот поручился.
Всю последующую ночь Иван просидел на балконе, глядя на звезды и пытаясь проработать стратегию разговора с Катей. Ничего лучшего, чем познакомиться с ней по ее любимой icq, Ивану придумать не удалось.
Когда солнце поднялось уже довольно высоко Иван, наконец, сбросил с себя оцепенение ночных раздумий и вошел в комнату, где тут же на месте надоевшего, ненужного и неудобно стоящего шкафа появился небольшой столик с компьютером. Фокусы с появлением и исчезновением необходимых предметов давались Ивану все лучше и лучше. Теперь он мог сотворить уже почти все что угодно практически мгновенно.
В строке запроса поиска Иван набрал Катин ник и запросил авторизации. Убедившись, что иконка-цветочек принадлежащая ей окрасилась в зеленый цвет, он набрал первое сообщение. По сути, Ивану было все равно, что писать девушке, лишь бы иметь возможность договориться о личной встрече, но по прошествии пары часов он начал находить общение с ней довольно приятным занятием.

Ни на первый, ни на второй, ни на третий день возможности договориться о встрече не представлялось. А может быть, Иван сознательно оттягивал этот момент, понимая, что после исполнения желания Кати (если такое все-таки случится) общаться с ней он больше не сможет. Это было еще одним правилом, которое позднее рассказал ему Игорь, но до этого момента оно ничуть не огорчало Ивана.
Прошло десять дней, когда, наконец, представился шанс, отказаться от которого Иван уже просто не мог. Катя пожаловалась, что не может отыскать в продаже компакт диск одной из малоизвестных групп. Естественно сотворить его Ивану не стоило никаких трудов, поэтому он тут же сообщил Кате, что такой диск у него имеется, и он с радостью подарит его ей. Катя обрадовалась такому предложению. Встреча была назначена на вечер в одном из летних кафе у метро, в районе, где она жила.

На город тихой волной наплывали сиреневые сумерки. Теплый как парное молоко воздух не тревожило дуновение даже легкого ветерка. Иван был на месте минут за пять до назначенного срока. Он уселся за угловой столик и заказал кофе. Катя появилась спустя несколько минут. Она остановилась, выглядывая среди посетителей кафе человека похожего на фотографию, которую прислал ее новый знакомый. Увидев Ивана, Катя улыбнулась, махнула ему рукой и подошла к столику.
— Привет, — поздоровалась она.
— Привет, — ответил Иван. – Присаживайся. Вот диск, который я обещал. Если у тебя есть немного времени, могу угостить тебя кофе.
— Время есть, — улыбнулась Катя, садясь напротив.
В кафе они просидели весь вечер. Сначала общение казалось немного натянутым, но затем все постепенно наладилось. Катя весело щебетала о работе, рассказывала забавные истории об учебе в институте, говорила о жизни в Пензе, а Иван слушал ее очень внимательно, иногда вставляя смешные комментарии. Рассказывать ему самому было особо нечего, а придумывать и врать не хотелось.
Опомнившись, наконец, к закрытию кафе, Иван предложил проводить Катю до дома. Она согласилась. По дороге Иван попытался направить разговор в нужное ему русло, это удалось довольно легко. Выждав подходящий момент, он спросил:
— Скажи, если бы у тебя была возможность исполнять желания других людей, что бы ты стала делать для того, что бы изменить мир к лучшему?
Почему-то голос у него слегка дрогнул.
— Этот вопрос очень важен для тебя? – скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла Катя.
Иван поразился ее интуиции.
— Вообще-то да.
— Сложно, ответить сразу, — призналась Катя. – Никогда не представляла себе такой возможности.
В этот момент они подошли к ее подъезду.
— Ну, что ж, мне пора, — немного смущенно улыбнулась Катя. – Можно, я чуть-чуть подумаю и отвечу тебе в следующий раз? Например, завтра.
— Ладно, — улыбнулся в ответ Иван, сам, в душе радуясь, что сегодняшняя их встреча будет не последней и завтра предстоит еще один интересный разговор. – Буду ждать тебя завтра в том же кафе.
На этом они и распрощались. Раньше Иван еще не встречал людей, с которыми было бы так приятно и интересно общаться, хотя вроде бы ничего особенного Катя не говорила и не делала. Может быть, дело было в том, что она всегда была искренней, именно была, а не пыталась казаться.

На следующий день Иван попытался возобновить разговор с все того же вопроса, но Катя очень искусно перевела тему на обсуждение музыки записанной на диске, который он принес накануне. Иван мысленно похвалил себя за то, что догадался прослушать его, перед тем как подарить. В общем, разговор и в этот раз затянулся надолго. С темы музыки они перешли на тему фильмов, которые крутили сейчас в кинотеатрах. О них Иван не знал ничего, и Катя с удовольствием начала пересказывать анонсы, которые видела в интернете. Они даже немного поспорили о том, на который из них мог бы быть интереснее и Иван сам не заметил того, как пригласил назавтра Катю в кино. О вопросе, оставшемся без ответа Иван вспомнил только, когда они вновь подошли к подъезду.
— Прости, это серьезная тема, я не могу ответить вот так просто впопыхах, за пять минут, — произнесла Катя. – Я непременно отвечу тебе завтра, ведь мы все равно собирались в кино.
— Хорошо, — кивнул Иван, ловя себя на совсем уж неуместном ликовании по поводу того, что и эта встреча вновь оказалась не последней, хотя вообще-то ему следовало бы огорчится тому, что еще один день будет потерян на одного и того же кандидата.
Огорчения не было и тени.

Еще три дня они ходили в кино, гуляли по городу и сидели в разных кафе, пока Иван не догадался в чем же дело. Он решил поговорить с Катей об этом напрямую.
В этот вечер он как всегда провожал ее до подъезда, а она как всегда отказалась давать ответ на вопрос Ивана.
— Понимаешь, Катя, — начал он, чувствуя, что необходимые слова разбегаются от него как испуганные кошки, но решил продолжать несмотря ни на что. – Ты смотришь на меня, как на человека, с которым могла бы встречаться, как с мужчиной.
— С чего ты взял? – удивилась девушка.
— Я это понял, и ты это знаешь, — перебил Иван. – Но проблема в том, что я не могу встречаться с тобой и полюбить тебя не могу тоже.
— Почему? – спросила Катя, на ее лице застыла какая-то детская обида.
Иван не мог врать, тем более вот так, глядя ей в глаза. С другой стороны сказать правды он тоже не мог. Он колебался, но, в конце концов, произнес:
— Дело в том, что я не человек. И все, что мне нужно от тебя это ответ на вопрос, который я задал, что бы потом я смог исполнить твое желание.
— Я чувствовала в тебе что-то особенное, и я тебе верю, — посерьезнев, кивнула девушка.
Иван удрученно молчал.
— А не можешь ли ты, если вдруг захочешь стать человеком?
— Нет, — покачал головой Иван. – Я не человек и поэтому не имею своих желаний. И потом, я ведь могу исполнять только желания людей, чужие желания, — горько усмехнулся он.
— Ладно, — вздохнула Катя, стараясь выглядеть спокойно, хотя Иван чувствовал, что это давалось ей очень тяжело. – Встретимся завтра где-нибудь в центре, и я отвечу тебе.
— Хорошо, — кивнул Иван.
— На Пушкинской пойдет?
— Да.
— Тогда там, в пол седьмого, — она развернулась и, не прощаясь, пошла к подъезду.

Ивану было очень тяжело, и требовался совет. Придя домой, он позвонил Игорю. Тот, осознав всю сложности ситуации, пообещал приехать. Уже через пол часа входная дверь чуть скрипнула, и он появился на пороге.
Иван сидел на диване и удрученно молчал.
— Знаете, если бы у меня была возможность напиться, то сейчас я, наверное, ею бы воспользовался, — произнес он.
— Ну, что ты, не все так страшно, — успокоил его наставник.
— Я не знаю, что делать, — признался Иван. – Я рассказал ей правду о себе и о нас.
— В этом нет ничего трагического, что такого в том, что еще один человек узнает о нас? Ей все равно никто не поверит.
— Да, я не об этом, — махнул рукой Иван.
Немного помолчав, он вдруг поднял голову и спросил:
— Скажите, а были ли когда-нибудь случаи, что бы один из нас становился человеком?
— Не знаю, — ответил Игорь. – По крайней мере, мне об этом ничего не известно.
— Ну, может, есть какой-то способ?
— Мы не можем выполнять свои желания или желания друг друга. Это не правило, не закон, а сухая констатация фактов. Мы не люди.
— Ладно, — кивнул Иван, которому даже как будто стало немного легче, когда последняя ниточка надежды оборвалась.
Игорь, почувствовав его настроение, повернулся к выходу.
— Приходи в себя и постарайся довести это дело до конца. Это не сложно, ты сильный, я в тебя верю. Впереди тебя ждет множество разнообразных, порой довольно трудных ситуаций при общении с людьми. Ты должен быть к ним готов.
— Конечно, я постараюсь, — кивнул Иван.

В этот раз предстоящая встреча с Катей не вызывала таких приятных эмоций как раньше. Они встретились у метро, и пошли, прогуливаясь, по одной и не очень многолюдных кривых улочек.
— Когда я отвечу на твой вопрос, ты исчезнешь, и больше я тебя не увижу? – нарушила молчание Катя.
— Нет, я еще должен буду исполнить твое желание, — поправил ее Иван.
— Ладно, тогда ответ на твой вопрос: я бы стала исполнять желания только достойных людей.
— И это все? — удивился Иван. – А как бы ты стала отбирать этих достойных?
— Это не имеет значения, — отозвалась Катя, не глядя на него. – Ведь для тебя важен сам факт наличия ответа. Вот я и ответила.
— Хорошо, — кивнул Иван. – А что бы ты сама пожелала, если бы имела такую возможность, то есть тьфу… что я говорю? Возможность-то у тебя как раз есть прямо сейчас исполнить практически любое свое желание.
Начал накрапывать легкий дождик.
— Давай сначала устроим небольшой прощальный ужин? – предложила Катя.
— Где?
— Да вот, например, здесь, — она ткнула пальцем в сторону низкой деревянной двери какого-то бара.
— Давай, — согласился Иван, в груди которого вновь болезненно кольнула тоненькая иголочка надежды.
Они прошли внутрь и уселись за столик. Бар был явно не дорогим, но на удивление уютным. Ужин им принесли довольно быстро. После еды разговор вроде бы наладился, они вновь принялись болтать на какие-то несущественные темы, словно забыв о необходимости исполнения желания.
Катя рассказывала что-то веселое о каком-то происшествии сегодня у них на работе, но вдруг оборвала себя на полуслове и спросила:
— А ты смог бы полюбить меня, если бы был человеком?
— Не знаю, я никогда не пробовал быть человеком, вернее, может быть, и пробовал, но ничего не помню об этом, — фраза мотоциклиста Паши оказалась очень кстати.
— А хотел бы попробовать? – не успокаивалась Катя.
— Может быть, но боюсь, что это невозможно, — вздохнул Иван.
— Я кое-что придумала, но ты должен сам сказать, что хочешь этого.
— Да, я хочу, настолько, насколько вообще может хотеть существо вроде меня, — оживился Иван.
— Ладно, тогда вот мое желание, — произнесла Катя. Было видно, что она довольно сильно волновалась. – Пусть тот, кто нравится мне, станет человеком, и будет иметь возможность полюбить меня, если конечно захочет.
— Твое желание исполнено, — улыбнулся Иван.

7. Человек.

Две огненные плети прошлись по спине и свет померк. Когда, наконец, он открыл глаза, то заметил, что мир стал чуть ярче. Он понял, что лежит на кафельном полу кафе. Прямо над собой Иван увидел испуганное лицо Кати, а за ней встревоженных официантов и посетителей. Но в первый момент он не заметил никого кроме Кати. Иван поразился тому, что не замечал раньше какая она на самом деле красивая, не чувствовал нежный аромат ее духов или просто не обращал на них внимание. Он с удивлением поймал себя на мысли о том, что мог бы сейчас часами лежать на этом кафельном полу и просто глядеть на нее. В реальности, правда, такой возможности, к сожалению, не существовало и ему пришлось подниматься.
Заверив персонал кафе в том, что ничего страшного не произошло, они расплатились и покинули это милое заведение, которое впоследствии, как ни старались, не смогли отыскать. Оранжевый свет фонарей рассеивал сгустившиеся сумерки не до конца, а ровно настолько насколько это было нужно. Они брели, обнявшись по мокрому асфальту все дальше и дальше уходя от места, в котором совсем недавно случилось практически невозможное. Им обоим еще предстояло ко многому привыкнуть: Ивану – научиться быть человеком, а Кате к тому, что все, что он говорил, действительно было правдой. Не известно точно, но должно быть им это все-таки удалось потому как Иван никогда за все последующие годы отведенной ему жизни никогда не жалел о том, что стал человеком.