Юрий Шестюк
Альпинистка
Ну вот, исчезла дрожь в руках.Теперь наверх.И вот сорвался в пропасть — страхНавек, навек. ДАЛЬНОЗОРКОСТЬ — (ГИПОМЕТРИЯ, лат.) — недостаток принимающей способности оптических сред глаза.(Мед. энциклопедия, т. 1.)
Для остановки нет причин,Иду, скользя.Но в мире нет таких вершин,Что взять нельзя.
(В.Высоцкий)
1.
Не приведи, Господь!
Лавина — самое страшное. Снег ниоткуда и неожиданно сваливается тебе на голову.
«…Какого хрена я вообще здесь делаю?
…Люблю!
…Я ее люблю».
«Альпинистка моя, скалолазочка!»
«Тяни же, сука, меня наверх!
…Интересно, сколько же лет мы с тобой пили водку у одного костра? А, любопытно, эта лавина все-таки свалится на вас, или нет? Тяни же, тварь!»
2.
«Гадина, ублюдок, подонок», — ее мысли были несколько ярче: — «Ради тебя, г..но, я потратила лучшие годы жизни! и авось (а как лучше по-русски: «авось» или «небось»?) этот снег все-таки свалится тебе на башку!»
«Господи, прости безумие!»
«Неужели я всерьез дошла уже до того, чтобы желать смерти ближнему своему? Желать смерти ближнему своему, который, гад, с тобой в одной альпинистской связке?! …снег ему на голову. Убить?»
«А ведь это очень страшно — убить человека… Он все-таки создан по образу и подобию Божьему. Вот бы узнать, кто больше стерва — Ева или Адам? Хотя, Адам может быть только стервецом, ребро ему в задницу!»
Тук, тук, тук. — «Это я для этой скотины еще и делаю опору и страховку».
«Да, чтоб он сдох, снег ему на голову».
— Тяни же, сука, меня наверх! Падаю!
— Не ори, тварь, лавина скатится!
3.
— А… вот чего я так хотела дождаться… дождалась — ты просишь у меня помощи… надеешься на спасение…
— Надежды юношей питают!
«Чего, darling, думаешь, что если я давала в институте клятву Гиппократа, то я ее к тебе собираюсь применить? Чего, чего? Не навреди? А кто мою однокурсницу в ее кабинете в гине- прямо в -кологическом кресле трахал? Ты же, гад? И про костер вспоминаешь? Лечил кто Эльвирочку в кустиках, когда она «нечаянно» ножку обожгла?»
— Эй, алло! Не хочешь у меня перед смертью неминуемой прощения попросить?
— Ты, не скажу кто, клятву Гиппократа давала?
— Так и знала, что вспомнишь, кретин!
«…Убить или не убить?
To be or not to be —
That is the question!»
«And… что «и»? Что означает «и»? И добавить дерьма в свою душу?»
«And some more shit.»
4.
«Резануть к ядрене фене этот канат раз и навсегда!»
«…или…»
«…Артур Хейли… голубые ели… голубые пили…»
«…А герой Хейли — мистер Герреро — тоже боялся рвануть свою бомбу в самолете!»
«…Или… лучше бы я вытащила его из пропасти и, когда он напьется, нажрется, отосрётся и оттрахает меня до потери пульса… оторвать ему яйца? Ублюдок, даже убить тебя невозможно не думая! А… пусть я буду Медузой Горгоной.»
…Хрясть! — Бум…
Тело в неудобной позе свалилось с двухсотметровой высоты в снег.
— Я тебя все равно люблю, сука! Тащи меня наверх! — она скорее почувствовала, чем услышала эти его слова.
Преступник всегда хочет вернуться на место преступления. Яна (а так ее звали) забыла даже надеть варежки, и, спускаясь с двухсот метров по канату, приехала вниз с окровавленными руками. Муж, как ни странно, был мертв.
— -…Тварь, ублюдок, гад, — она судорожно искала в его куртке флягу со спиртом. — Ты даже напоследок нашел способ мне насрать! Умер, сволочь!.. Я люблю тебя, встань, урод!
5.
Железная фляжечка, разумеется, была обнаружена в кармане тайваньской куртки человека, странным образом при жизни сочетавшего йогу и спиртное.
…Странный уродец раздирал ее трусы и лифчик…
— Родной, да у тебя есть чего засунуть-то?
— Я ниссего не сую, mama! Я хосю кушать и согреться твоим телом.
— В его руках блеснул перочинный нож, на котором было выгравировано:
«1915 Major Jennings
from the best friend R.Kipling11»
— Это подарил мне мой папа! Я, бойскаут, отстал от отряда и хосю кушать! Я уже несколько дней не ел!
— Сколько ты дней не ел?
— С 14 февраля, как раз мы отмечали Valentine 1928 года! Уже несколько дней. У тебя красивые сиськи!
6.
— Боже мой, сегодня 28 ноября 2000 года. Ребенок!.. Здесь нет рядышком психбольницы?
— Кушать хочу, — ответил сын майора Дженнигса, по совместительству друга Редьярда Киплинга, поджаривая над пламенем костра нанизанную на перочинный нож сиську, время от времени поливая ее соком лимона.
