Сижу на последней парте у открытого окна. На меня, кажется, падает оттуда голубое небо, как сорванная занавеска.
Ясное, синее. Глубокое – глубокое.
У доски кто-то выступает с докладом: «Ядерная бомба. Нельзя точно сказать, была ли она нужна России…».
Ветер как будто осыпает меня пухом, перьями – такой он мягкий, свежий, робкий.
На облезлую крышу соседнего дома села ворона. Осмотрелась вокруг, нашла что-то интересное внизу и полетела туда.
«Первые испытания… Семипалатинск… Взрыв…» — доносится от доски.
Урок. И не перегнуться через подоконник, и не посмотреть, куда улетела ворона. Что там внизу?
«Невиданные размеры, сила, облучение…» — кто-то всё говорит, говорит. Но как будто не здесь, не у доски. Где-то очень-очень далеко.
Внизу шумит улица, шумит весна. Там и снега уже совсем не осталось. И небо, наверное, оттуда кажется ещё выше, ещё бесконечнее.
«Ядерная бомба, ядерная бомба, ядерная бомба»…
А я вспоминаю о князе Андрее из «Войны и мира». Он лежал под небом Аустерлица, смотрел туда, на синее, на высокое, на небо…
И Наполеон ему показался вдруг совсем маленьким, совсем глупым…
