***
( Из цикла «Письма к отцу»)
Закрываю глаза. Под сомкнутыми ресницами
летный день — золотистый, медвяный,
тягучий и тёплый струится
янтарным светом. Поляна,
согретая солнцем, одуряющее пахнет
чайной розой и медуницей,
трава под ногами изумрудно чиста,
солнце над нашими головами
искрится,
и куда-то плывут невесомые облака,
и жизнь, я знаю, будет легка…
Присмотрись — и увидишь: мы всё ещё там,
на цветущей поляне,
навсегда
в этом солнечном дне,
в этом сне,
который когда-нибудь мне приснится.
***
Осень
мне снова подносит
золочёную чашу скорбей.
Ни о чём не прошу — не смею;
молча пью эту тёмную жижу — до дна,
до оскомины,
постигая, как аксиому:
где бы я ни была,
с кем бы я ни была,
я — одна.
***
Владимиру Лаврову
… сермяжная душонка распашонка
и каждый норовит просунуть палец
а кто-то пятерню поковырять
и ухватить побольше про запас
не слыша крика и не видя боли
в доверчивых испуганных глазах
пока не поздно двери на засов
зашторить окна погасить светильник
ночною птицей пялиться во тьму
и слепнуть от полуденного солнца
пытаясь угадать куда ведут
истёртые от времени ступени
какая разница в итоге всё едино
кабак палата келья эшафот…
… погост…
***
Слово… Кромешная тьма. Сияющий свет.
Удар в спину. Бальзам на рану.
Приговор без обжалованья. Сокровенный обет.
Несмываемое пятно. Золота драгоценные граммы.
Слово… Спасительная соломинка. Камень, что тянет ко дну.
Мост через пропасть. Гранитная глыба. Облако воздушное…
Слово… Я любое пойму и приму,
кроме, пожалуй, лживого и равнодушного.
САНКТ – ПЕТЕРБУРГ. ДОЖДЬ
Вокруг никого, только этот город, промокший
под холодным дождём, и я – случайный прохожий,
бесцельно бреду по Невскому,
слушая тихие всплески
дождя в лужах.
Мой город, ты снова слегка простужен,
но дождь не станет преградой
у меня на пути. Нет, не надо,
не предлагай мне полупустой троллейбус,
я всё равно пойду пешком и немного согреюсь,
отогрею душу, застывшую в разлуке с тобой:
ты – мой,
весь, без остатка – эти площади,
улицы, парки, дворцы и каналы,
в которых ветер полощет
изорванное покрывало
опавшей листвы;
мне под ноги ложатся мосты,
выгибая горбатые спины,
а я всё иду, упиваясь тоской и дождём
(так пьют драгоценные вина),
смакуя каждый миг, чем-то похожий на сон,
и сердце моё, этого города вечный невольник,
беззвучно заплачет в унисон,
с Ангелом, что к здешнему небу навек пригвождён,
как бабочка, длинной иглой Петропавловской колокольни.