* * *
Приходила, чего-то ждала,
Обещала не биться в истерике,
Но совсем не держала слово
И просто хотела замуж.
Приходил, о чем-то курил,
Говорил прямо и резко
В основном на тему работы,
А в целом страдал интеллектом.
Приходили, слушали новости
И сальные анекдоты,
Пили и много смеялись,
Погода, политика, секс.
Проходила, все больше зря,
Но быть обещала лучше,
Умнее плюс интеллигентнее,
Такая обычная жизнь…
* * *
Осталась красивой
средь жизненного хлама.
Бухгалтер и принц —
выбор почти мгновенный.
С одним —
мягкое кресло,
настольная лампа.
С другим —
далекий свет
и ветер вселенной.
Вплетала
в косы свои орхидеи звездные,
Слушала
темных галактик манящий голос,
А после вернулась.
Простуженная
и нервозная.
Свернулась
калачиком в кресле —
и успокоилась.
* * *
Подайте, люди добрые…
А мы не добрые. Ты загляни в глаза,
Что там внутри — на донышке, на блюде.
О Господи, не дай причин сказать
Когда-нибудь: «А мы не люди!»
* * *
Лес лозунгов. Язык их бестолков.
Моторов рев, а может, свист нагаек.
Россия. Загоняют как волков.
Флажки, флажки, оскал не помогает…
Зверь мечется, разбрызгивая боль,
Замешивая с кровью шерсти клочья.
Сквозь строчки проступает, словно соль
От слез, седая судорога волчья.
И снова в синем лесе тишина
И сказочные бродят сновиденья.
Но кровью наливается луна —
Напоминанье и предупрежденье…
* * *
Омск и не думал что-то менять,
Но, подустав от бульварной лени,
Вспомнил о чём-то и плюнул меня,
Как жвачку, в ладони площади Ленина.
Под лозунги, крики и прочий цирк
Пора беззаветно поверить в победу,
Да вот призадумалась. В клюве — сыр.
И выбор: даздравствовать или обедать.
Тут мыслью растечься немудрено,
Уже не до жиру — извольте каркать!
Город, родной, если вам всё равно,
Следующий раз цельтесь в сторону парка.
* * *
На белом свете белые метели.
Крещенье . Грустный лик . Иконостас.
На целом свете . Словно в самом деле
Одна печаль у Бога и у нас…
* * *
Говорит немыслимо и странно.
Кто-то слышал, благо, что не мы.
Ходит по свету и, словно раны,
Бередит окрепшие умы.
Говорят, что нам таких не надо.
Пусть всё лучше кончится добром.
И уже обещана награда —
Говорят, что тридцать… Серебром.
* * *
Ради чего
Бежать, стрелять, превращаясь
В содержимое кровавой мясорубки.
Божий лик перекошен от слёз.
Только мёртвые не плачут.
* * *
Выстоять, выдержать, зубами, когтями — награда –
Жизнь. Не без ущелий, но это ведь лучше пули
В лоб, в висок. Сильным легко? Неправда.
Сильные плачут, когда слабые отвернулись.
* * *
А снег приходит, словно констатация:
“Овсянка, сэр!” Как лишний день в году.
А снег приходит — хлипкая субстанция,
Но всё же заполняет пустоту.
А снег приходит — знаки чертит по небу,
И в хаосе безмолвном вековом
Иллюзия присутствия кого-нибудь.
И кажется, что всё равно кого.
* * *
Неприступная. Гордая. Вряд ли я
Такова. Это всё до поры.
По наследству досталось проклятие
Быть Хозяйкою Медной Горы.
Утешаемся старыми сказками,
Но от них холодеет в груди —
Мой любимый, единственный, ласковый
Не за мной — за цветком приходил.
* * *
Подожду, пока сгинет зима,
Пусть весною любимый приснится мне.
Расписала свой терем сама
Золотыми заморскими птицами.
Мне не нужно князей и царей.
Приходи ко мне вешними тропами.
Приходи на бессонной заре.
Я носки тебе, что ли, заштопаю.
* * *
Слово вылетит-
Сказка скажется,
Не в укор.
Жили-были де
Трое молодцев
На подбор.
Все-то рыскаю,
Только сказочка
Коротка.
Я ведь русская-
Я ведь выберу
Дурака.
* * *
Люди. Разноголосая кутерьма.
Я несу от волнения вздор.
Обвиняешь меня в остроте ума —
Комплимент или приговор?
Уезжаю. Вокзал не конечная цель,
Но всё, кажется, кончится здесь.
У меня всё написано на лице?
Там про нас с тобой что-нибудь есть?
Всё, пора. Попрощаться забуду с тобой,
Горе луковое, не моё.
Не молчу. Потому что в молчанье — боль.
Я боюсь — ты увидишь её.
* * *
Так и не решив своих проблем,
Для себя и для других проблема,
Угасает свечкой на Земле
Гордая изгнанница Эдема.
Все еще хранит свою мечту,
Боль потерь передавая детям.
Может, потому на белом свете
Так метельно яблони цветут.
* * *
Черным — черно, уже без меры,
Чечетку отбивают нервы,
И нет ни счастия, ни веры —
Рыдаю, злобы не тая,
И за неделею неделя,
Все плохо в мыслях и на деле,
А если свет в конце тоннеля,
То здравствуй, поезд, это я!
* * *
Говорила, что устала страдать.
От мужского пола столько проблем!
Амазонки были — вот благодать!
И пора бы почковаться нам всем.
И терпеть-то мужиков не могла,
И терпеть не может — масса причин.
И танцующей походкой ушла —
Вероятно,
ненавидеть мужчин.
* * *
Над воротами рая небо ясно,
Но сколько о них разбито лбов.
Жизнь отвратительна и прекрасна.
И где-то посередине —
Бог.
* * *
Ох, не выдержу я искуса,
Ох, влюблюсь по счету три.
Только парень смотрит искоса,
Окулист его дери!
Мне, родной, не до банальностей
И цветочки ни к чему.
Ты какой национальности?
В паспорте! А по уму?
Не привык ты этак с дамами?
Сразу видно — не омич.
Ты анкетными-то данными
Мне в косметику не тычь!
Перед ним такая женщина —
Что тут думать на ветру?
Если завтра же не женишься —
Заболею и умру!
* * *
Мутные воды иртышьи-
Горькие бабские слез
Напополам с тушью…
Отрывки
Стихов невоплощенные куски.
В них жизнь моя — в масштабе и в разрезе.
В них сердце умирает от тоски,
Присыпанное стружками поэзии…
* * *
Я синюю птицу за жидкий хвост отловлю.
В глазах — огонь и табличка висит на шее:
В ней черным по белому грозное
I Love you!
И список причинно — следственных отношений.
Единственный, будем бродить
вдоль упрямой реки.
Ни слова о чувствах,
лишь мысли, события, слухи…
И будут свиданья, конечно, как миг, коротки,
И будут, конечно же, вечными будут разлуки.
Единственный, любишь — не любишь?
Скажи, обоснуй.
Пишу о любви,
а выходит одна клоунада.
Но гордо и нежно несу на губах поцелуй,
Слегка приведенный в порядок губною помадой.
* * *
Проклятою
несбыточною страстью
Душа и тело так обожжены,
Что тень вот-вот отстанет от стены
И с грохотом
рассыплется
на части.
* * *
Хоть взглядом единым меня награди!
О, как ты умеешь задеть за живое…
Любовь, как ненависть, клокочет в груди
И, кажется, вырвется волчьим воем.
А вчера мне белая пела луна,
А вчера мне холодный шептал ветер,
Что твоя волчица так в тебя влюблена,
Что готова драться до рваной смерти,
Что мое появление – боль и вражда.
К звенящим прислушиваюсь голосам.
Я буду просто сидеть и ждать,
Когда ты придешь ко мне.
Сам.
* * *
Мечты не случилось.
Счастливый финал не пришел.
Видимо,
с мужиками сидит пьет пиво.
Меняю тезис —
«Сделайте мне хорошо»
На супертезис —
«Сделайте мне красиво».
Явилась любовь
с одуванчиком в левой руке.
Вертела хвостом,
активно мотала нервы
И удалилась,
оставив на потолке
Следы ботинок
сорок шестого размера.
Чего еще ждать?
Красивых и знойных слов?
Страстей,
фанфар
и площадных мистерий?
И все-таки счастье,
что есть на свете любовь –
Пусть глупая
и мучительная до истерики.
* * *
Она присела на кровать.
Она хотела зарыдать.
Вот в доме хлеба нет опять,
А в жизни – смысла.
Ушел любимый-дорогой.
Всего лишь к женщине другой.
Да лучше б умер! – Боже мой,
Какие мысли…
Герань поставит на окно.
А за окном темным-темно.
И по углам давным-давно
Скопилось пыли.
Все ждет каких-то новостей.
И стелет на двоих постель.
И слава Богу — нет детей.
Да лучше б были…
* * *
Пришла,
улыбнулась.
Какая игра!
И милый пред нею
как крепость пал.
Все прахом.
А кажется, только вчера
Меня
королевою называл.
Ты победила в этой борьбе.
Теперь он весь твой —
получай.
И можешь
корону оставить себе —
Это тебе —
на чай.
* * *
И внешне как будто не хуже других,
Жена и хозяйка хорошая.
Но у всяких других – то муж, то жених,
А эта тетеря – брошенная.
Вязанье. Очки. Рассыпушки кудрей.
Морковного цвета помада.
Живет без затей, но не хуже людей.
Чего мужикам надо?
* * *
Приходил, обнимал, целовал лицо,
Приносил цветы, вино и пирожные,
Плюшевых мишек… Она ждала кольцо
И понимала, что ждет невозможного.
Та, нелюбимая, в пасмурной квартире,
Слезами горючими зацелована,
Так и останется единственной в мире
Им окольцованной…
* * *
Айгуль – «лунный цветок»
Хороша, Айгуль, да не по-нашему.
Красотою степною, полынною.
Французскими мылами не тертою,
Английскими духами не прысканной.
Идет – трава не мнется, не клонится.
Скажет – и птицы взмывают в небо.
Глянет – горячий сухой ветер
Обжигает губы мужчин.
Такую красу калымом не выкупить.
Только увозом – простите, отец и мать!
Кто тебя увезет в непроглядную ночь,
Прекрасный Лунный Цветок?
***
Он смотрел в глаза ее,
цвета корицы,
И гладил волосы,
цвета ванили…
У него другие женщины,
конечно же, были,
Кареглазые куклы
и светловолосые львицы,
Но таких, как она, других — не бывает…
* * *
Сказать «Я люблю тебя» — это значит
Нарисовать на груди мишень
И собственноручно помочь прицелиться…
* * *
Я от вашего взгляда теряю нить
Рассуждений… Ну надо ж, какая выправка!
Вы, мужчина, извольте меня любить,
Я вам тут, между прочим, не «ну-ка выпьем-ка»!
Перестаньте хихикать и водку жрать!
Вам работать тараном с такою грацией.
Вы должны эстетично меня желать,
А не лапать плебейски и прижиматься.
Ваши гипержеланья понятны без слов,
Предсказуемы все кренделя и сюрпризы.
Я ж близка к идеалу, как Дама с веслом –
Нефертити соцреализма!
* * *
В городе, сером и жалком,
Развеселилось ненастье:
Ветер вскочил, разбежался
И забодал тополь. Насмерть.