Cказки для взрослых

В некотором царстве в некотором государстве… Ой, да что я такое говорю? Не в некотором царстве это было, а на дне Черного моря в Крыму! Поселились там однажды русалки из разных водных бассейнов нашей необъятной планеты. Моряки не дадут мне солгать, они были очевидцами этого загадочного события.
Светились в воде при ясном месяце длинноногие Ундины и Нары из Германии и Прибалтики, изгибали голубые брови восточные красавицы Су-Кьзлар, заманивали в глубинные воды опытных мореплавателей гречанки Сирены, водили хороводы кубанские казачки и польские панночки Огнешки, красовались пышными перьями на красных шапочках ирландские модницы Мерроу!
Уж и не знаю, чем объяснить переселение всех этих девушек в Черное Море, но только Крым стал коридором между разными мирами и цивилизациями. А заодно и всякая нечисть поганая поползла на побережье через этот страшный коридор.
Но эта сказка не о нечисти поганой, потому как на Планете черных красок и без нечисти хватает, а о том, как русалки искали на Земле свои потерянные души и любовь.
Каждая русалка, уходя в мир людей, мечтала стать успешной и знаменитой, да не каждой удача и слава достаются! И не на каждой принц женится! Многих сутенеры и порнодельцы подхватили, а кое-кого и в рабство продали!
Намыкавшись по белу свету, возвращаются, горемычные, обратно на дно морское. Мстят миру за обманутые надежды! Топят смертных мужчин, заманивают в омут зазевавшихся красавиц, крадут некрещеных детей! И лишь немногие из них все еще ищут Обетованную Землю, и пытаются разгадать, в чем заключается человеческое счастье.
В дни великих перемен в Крыму, появилась в Черном Море русалка Вила, так ее окрестили подводные девы. Сама-то она имя свое настоящее забыла и память свою потеряла где-то в далекой и несчастной Сербии, а может, и не в Сербии, а в другой стране, но тоже отличившейся своим жестоким отношением к собратьям по разуму.
Вила обладала тихим и добрым нравом, не стремилась выбраться на Землю, не соблазняла смертных мужчин, была равнодушна к земным радостям и богатству.
Подобно художнику, собирающему волшебные краски моря для своих будущих полотен, запоминала она разноцветье морской стихии, любовалась дивными картинами подводного мира, и только мысли о потерянном прошлом, не давали ей покоя.
По совету Мерроу она отправилась на Землю, чтобы с помощью людей вернуть себе память и найти дорогу домой. А вы, наверное, уже догадались, как сильно эта девушка волновалась, собираясь встретиться с незнакомым ей миром!
Она вышла из моря на берег, как выходят младенцы на свет божий из лона матери, радуясь и щурясь от яркого солнечного света. Вода изумрудными капельками стекала с ее шелковистой кожи. Роскошные волосы золотыми волнами падали на плечи, жемчужное ожерелье обхватывало нежную шею, а зеленые глаза внимательно и озорно поглядывали по сторонам.
Отдыхающие загорали, плавали в море, играли в карты, бесцельно бросали мяч по кругу, ели фрукты и пирожки, спали, прикрыв лица пляжными шапочками. Но те, кто увидел эту странную и очень красивую девушку, не могли отвести от нее изумленных глаз.
— Бесстыдница! Хоть бы срам свой прикрыла! Это тебе не нудистский пляж! – звучали со всех сторон возмущенные окрики.
— Клевая телка! – смеялись ее сверстники.
Вила так и не поняла, в чем заключается ее срам, и где находится нудистский пляж, и что означают слова «клевая телка», она сосредоточенно разглядывала мужчину, читавшего в черном джипе книгу. Этот мужчина, а его звали Анжэй, показался ей знакомым.
— Я потерялась, — сообщила ему тихо и доверчиво и осторожно взяла книгу из его рук.
— Вас подвезти? – с сочувствием спросил мужчина. – Где вы живете? – он не пытался скрыть удивление. — Где находится ваш дом?
— Дом? Мой дом? — она растерянно оглядывалась по сторонам. Обрывки воспоминаний вертелись в ее памяти…Дом на зеленых холмах… трепещущие от ветра кроны деревьев… почтовый ящик у калитки… смешной маленький ослик…старик-серб, привозивший по утрам на ослике молоко…
— Это Сербия??? Да??? Сербия???
Она смотрела на Анжэя с таким испугом и волнением, будто только что вышла из межгалактического корабля на враждебной и чужой Планете.
— Это Крым, – серьезно ответил мужчина. – Вы ошиблись адресом.
Он старался не смотреть на ее голое тело, но глаза жадно разглядывали упругие груди, и то, что так уютно пряталось между ее стройными, загорелыми ногами.
— А где Сербия??? — не понимала она.
— За границей! – он оглох от стука своего сердца, — еще секунда, и потеряет сознание.
— А где граница??? – она с ужасом вспомнила солдат, сжигавших напалмом дом на зеленых холмах, и предсмертный, душераздирающий вопль старого серба. Испугалась своих воспоминаний и бросилась бежать в горы.
— Подождите! – крикнул Анжэй, но незнакомка вскарабкалась на обрыв и, раскинув руки, как крылья, прыгнула с обрыва в море.
Было что-то трагичное в этом полете. Боль царапнула сердце Анжэя. Ему захотелось рассказать девушке, где находится Сербия, помочь ей найти потерянный дом, но она на берег уже вернулась.

***
— Первый блин всегда комом, — пошутила Мерроу, услышав рассказ Вилы о ее приключениях на городском пляже.
Мерроу отлично знала и понимала мир людей и потому хотела предупредить неискушенную в житейских вопросах девушку о проблемах, с которыми ей придется столкнуться.
-Если хочешь жить на Земле, будь «как все»! – поучала она Вилу. – Одевайся как все. Говори как все. Мысли как все! Шокировать земную публику дозволяется только артистам, политикам и сумасшедшим! Это обезьяны могут разгуливать по городу голыми и мастурбировать на первом попавшемся дереве, потому что им наплевать на людей и на их законы!
Замечание Мерроу рассмешило девушку. Озорной и веселый смех вырвался из моря, и заставил вздрогнуть мужчину, поджидавшего ее на берегу.
-Е-пэ-рэ-сэ-тэ, — ругнулся он, сел в свой черный джип и поехал вдоль моря, а смех незнакомки, возникший ниоткуда, продолжал звучать у него в ушах.
— И это вовсе не смешно, — продолжила свои наставления Мерроу. — Страх – вот движущая сила человечества. Причем, политики постоянно втягивают Планету в хаос, и люди, боясь лишиться временного благополучия, начинают скрывать свои искренние чувства, заменяют истину ложью, пытаются обобрать и обмануть других, делают ставку на удовольствия, становятся эгоистичными и лживыми, теряют веру в себя и собственную душу!
Мерроу любила пофилософствовать, не потому что любила философию, как науку, а потому что была одинока и считала свою жизнь неудавшейся.
Многих прельщали ее деньги, кто-то хотел погреться в лучах ее славы, кому-то нравилось появляться с красивой женщиной на богемных презентациях, но никто не любил ее по-настоящему.
Кем была для всех этих мужчин Мерроу? Певичкой, за счет которой можно пробиться в мир шоу-бизнеса? Спасательным кругом в веренице однообразных будней?
Любовные утехи перестали приносить ей радость, скука и разочарование прочно вошли в жизнь.
Мерроу завидовала старикам, которые, взявшись за руки, семеня ногами, шли к своему последнему вздоху, а их бесцветные глаза по-прежнему были полны нежности и любви друг к другу.
Она мечтала иметь детей, и в них найти смысл жизни, но оказалась бездетной, а потому часто впадала в депрессию и пряталась под водой от суетного мира.
Она хотела заняться благотворительностью, но благотворительность считалась уделом престарелых и одиноких звезд, вышедших в тираж, а ей еще предстояло сражаться за свою популярность.
— Неужели Мерроу состарилась? – начнут трезвонить поклонники и журналисты.
Любой миллиардер, скорее купит корсиканский остров, чем отдаст свои деньги больным и нищим.
— Если мир людей так ужасен, зачем ты живешь на Земле? – не понимала Вила.
— Я сама создала свой мир. Я умею им управлять. Но иногда мне бывает страшно, и тогда я ложусь на дно и размышляю о смысле жизни. Наша жизнь так уязвима! Невозможно предугадать, что будет завтра, через год! Может, через год нас всех уже не будет? И, тем не менее, мы говорим себе, что все в наших руках! Точнее сказать, все в наших ногах, или в том, что хранится у нас между ног. — Мероу зло рассмеялась. — Хотим мы этого или нет, но многое зависит от мужчин, с которыми мы сталкиваемся по дороге, потому что только мужчины способны возвысить женщину до небес и втоптать ее в грязь! Только мужчины способны научить нас любить и ненавидеть! Мужчинам не всегда можно доверять, но у них многому можно научиться, а еще ими можно пользоваться! — слова Мерроу были полны горечи. — Мы приходим в мир с открытой душой! Мы способны отличить добро от зла, Бог дает нам это знание с рождения, но Судьба постоянно ставит нас перед выбором, и почти всегда мы делаем этот выбор в угоду самим себе! Безгрешны только святые! А мы утверждаем, что жизнь на Земле – это абсурд! Надо же как-то оправдывать отречение от собственной души!
Мерроу поправила перья на красной шапочке, превратилась в маленькую лошадку и покинула морские просторы — ей наскучило философствовать о печальном.
Вила проводила подругу до берега, а потом забралась в затонувший корабль, уселась у иллюминатора и стала размышлять.
— Если жизнь на Земле так ужасна, зачем тогда идти к людям? Зачем вспоминать свое прошлое? Можно жить и без прошлого – настоящим!
Она открыла книгу Т.Карлейля, позаимствованную у мужчины на пляже, и стала читать:
«…Мир с его огромным шумом, пробивался сквозь бумажные обои и каменные стены, сквозь густую ткань всевозможных отношений, погружая нас в глубокую бездну, и человек остался один во Вселенной и молча знакомился с ней, как одно таинственное создание знакомится с другим таинственным созданием…
Я ЕСТЬ, но недавно меня еще не было. Кто я? Что такое я? Голос, движение, явление? Воплощенная в видимый образ идея вечного мирового духа? А может быть, это просто сон? Может быть все народные войны, кровавые, исполненные вражды революции – это только сомнамбулизм беспокойно спящих людей?»
Она ущипнула себя за руку, не сон ли это? И сразу ойкнула!!! Нет, это не сон!!!
— Я есть! Я чувствую, я слышу! Я дышу! Я живу! Вот сейчас под моей ладонью бьется мое сердце! А где-то в подсознании пряталась мысль: «Зачем идти к людям? Зачем узнавать свое прошлое? Живи настоящим! Созерцай этот мир! Наслаждайся его красотой! В крыльях птиц, в дыхании ветра, трепете листьев, шорохе трав, в морском прибое слушай божественный шепот Вселенной, принимай ее радость и любовь, растворись в ней, стань частью этой Вселенной!»
Она вдруг забеспокоилась:
— Но у меня нет ни платья, ни обуви! Как же я пойду к людям? – ей не хотелось начинать жизнь с воровства.
Почему человек, загнанный в тупик обстоятельствами, вынужден идти на компромиссы со своей совестью, внушая себе, что когда-нибудь потом он обязательно станет «хорошим»? Она позавидовала смелости русалок, научившихся жить в ладу с этим ужасным миром, испугалась его жестокости и расплакалась так печально, что природа разгневалась и обрушилась на Землю мрачным тяжелым дождем.
— Где ты? — звала девушка человека, с которым познакомилась на пляже. – Помоги мне! Пожалуйста! Найди меня! Научи меня жить!!!
Если бы она была религиозна, то просила бы о помощи Бога, а не мужчину, с которым случайно познакомилась на пляже.
Но, как и большинство ее сверстниц, она была абсолютно безграмотна в религиозных и любовных вопросах.
***
Весь вечер Анжэй вспоминал незнакомую девушку с пляжа, наивную и перепуганную. Наверное, она попала в беду, а он не помог ей!
Бесцельно бродил он по берегу, смотрел на горизонт, и все ему казалось, звучит где-то рядом смех незнакомки, веселый и отчаянный! Но это только показалось – на берегу девушки не было.
Где она? Приснилась ли ему? Так наивно и требовательно спрашивала про Сербию, а потом вдруг убежала, и он не успел ее догнать! Смешная! Задавала нелепые вопросы! Прыгнула со скалы в море с книгой в руках!
На самом деле их знакомство было более чем странным, и смех, зависший в машине, мог вызвать у каждого озноб, но Анжэй стремился к этой девушке, как стремятся к неизбежности! Он хотел ласкать и целовать ее тело — от светлой челки на лбу до розовых пяток — неистовое желание сводило его с ума!
Ближе к полуночи послышался тихий, жалобный плач.
Несомненно, это она плакала и звала его на помощь!
Бросив в багажник теплый свитер и одеяло, пакет с бутербродами и бутылку токайского вина, Анжэй снова помчался к морю. Ему хотелось накормить и согреть беглянку.
Жалобный плач звучал уже совсем близко. Безмятежное небо покрылось тяжелыми тучами, молния осветила ночной берег. Как разгневанный всадник, дождь обрушился с небес на Землю и яростно хлестал все, что попадалось на пути. Море вздымало волны, и в этой жуткой стихии звучал тихий и жалобный плач, похожий на плач ребенка, перепуганного грозой.
Дождь прекратился в полночь. Пахло сыростью и водорослями, выброшенными морем на берег. Месяц распустил бледную улыбку, и в его тусклом свете серебрилась потихоньку вода. Казалось, тысячи мелких рыбешек, взъерошив блестящие плавники, устремили свой путь к Земле. На сотни верст в округе повисла звенящая цикадами тишина. Мириады звезд, умытые дождем, усыпали ночное небо.
Вглядываясь в звезды, Анжэй вспоминал своих родителей. Его отец погиб в Афгане, и мать обивала пороги военкоматов, чтобы получить хоть какую-то компенсацию. Перебивались с копейки на копейку. Жили во времянке на берегу. Всего богатства-то — огород и грушевое дерево под окном.
Когда-то в школе Анжэй написал сочинение про эту грушу, всего из одного предложения, насмешив одноклассников своим сентиментализмом: «Счастье – это когда душа замирает в восторге от одного только взгляда на бело-розовое подвенечное платье нашей груши…»
— Учительские дети такие закомплексованные! — упрекали одноклассники. – Вечно живут с оглядкой, что можно, а чего нельзя.
И Анжэй, вопреки уговорам матери, курил с мальчишками за школьным забором коноплю, воровал в поле кукурузу и прогуливал уроки.
Кличка у него была среди пацанов «Профессор», а учителя прозвали — «Светлая сорви голова».
Голова и впрямь у него была «светлая» — окончил МГУ с отличием, Работал в секретном КБ, но пришла «перестройка», и КБ закрыли, сотрудников распустили, а секреты за ненадобностью расползлись по миру.
Анжэй пристроился в порту грузчиком, а вскоре на одном из грузовых кораблей уехал в Турцию, потом в Америку.
Сейчас он гражданин США, работает в НАСА и не задумывается о вопросах — нравственно или безнравственно продавать свой ум и талант чужой стране.
Безнравственно пенсионерам на постсоветском пространстве торговать сигаретами в метро и мыть чужие подъезды, чтобы хватило на квартплату и теплые носки. Безнравственно женам мэров иметь собственные ипподромы и личные счета в миллиарды долларов. Безнравственно детям президентов зарабатывать на революциях своих отцов…
Он высылал матери деньги на безбедную жизнь, чтобы не мыла чужие подъезды, но она собирала каждую копейку для него же — на черный день.
Умерла мама в ночь, когда на грушевое деревце в саду упало с небес бело-розовое подвенечное платье. С тех пор это платьице снится ему каждую ночь, будто зовет вернуться домой. И он приезжает в Крым, ремонтирует дом, возится в огороде…
Соседи говорили: «Наверное, не очень хорошо ему там, в этой Америке живется, если в огороде копается», — а того понять не могли, что во всем виновата груша.
Анжэй хотел побыть еще немного на берегу, но его размышления прервал оглушительный рев мотора. На бешеной скорости примчалась на пляж и затормозила у самой воды чья-то зеленая «Хонда». Музыка огласила уснувшую округу. Дверцы машины распахнулись, и на пляж посыпались девицы, одна краше другой, в дорогих вечерних платьях. Они на ходу раздевались, ныряли в волны, заполняя воздух громкими криками и хохотом. Играли в чехарду, прыгали друг через друга и через костер, норовивший обжечь их нежные голые попки.
— Наверное, танцовщицы из кабаре. Заехали освежиться.
Ночь выдалась не жаркая, вряд ли какой спортсмен полез бы сейчас в воду. А эти девицы, вероятно, под градусом, им и море по колено.
Он хотел вернуться домой, но услышал, как кто-то настраивает скрипку.
— Это уже интересно!
Девушки выстроились в круг и устремили свои взгляды к небу, умоляя о чем-то Всевышнего. У каждой в руках была скрипка! Длинные волосы развевались на ветру, смычки взметнулись над струнами, извлекая жадные нарастающие звуки. Музыка поражала мощью и красотой!
Наверное, так бывает только в сказках, и Анжэй не поверил глазам, когда увидел, как растворились и исчезли в воздухе скрипки, а чарующие звуки продолжали еще звучать.
Девушки закружились в танце, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, постепенно закручиваясь в бешеный вихрь, сливаясь в белый телесный клубок, в котором мелькали взволнованные лица, и из которого каждая танцовщица вырывалась, подобно птице, поднимаясь над берегом в широком и сильном прыжке!
Это был праздник молодого красивого тела! Полет сквозь цвет ночи, моря, Вселенной! Душа наполняла чувствами каждый их жест! Магией дышала ночь!
Волшебные звуки поднимались к звездам и эхом спускались с небес. Музыка звучала в плеске волн, в шорохе трав, в трепете листьев. Пламя костра поднималось к небу, бросая в ночь жаркие искры.
Зазвучала песня, и Анжэю на миг показалось, что сидит он в каком-то дельтаплане, а рядом с ним находится его беглянка и напевает ему очень знакомую песенку, и улетают они от Земли все выше и дальше. И он целует ее в губы, осыпает нежными поцелуями, а ее смех , такой родной и звонкий, разливается над миром.
— Где же она? Где?
Голос был божественно красив и внушал благоговение, мелодия трепетала от еле сдерживаемой страсти.
— Господи, как красиво поет!!!
Слезы покатились по щекам Анжэя. И сразу множество женских ладоней приклеились к тонированным стеклам машины. Лукавые глаза разглядывали его и манили к себе. Ветерок касался девичьих волос и играл ими, словно водорослями в океане.
— Иди сюда… иди к нам… — звучал вкрадчивый шепот.
Несколько девиц, взобрались на кузов машины и легонько постукивали пятками по окнам, остальные раскачивали машину как колыбель. Убаюканный волшебным шепотом, Анжэй готов был упасть в объятия странных ночных богинь. И опять ему показалось, что рядом с ним сидит его беглянка и жарко целует его в губы.
Морская волна предупреждающе стукнула в лобовое стекло.
— Да что же это такое происходит?
Взревел мотор, девицы с хохотом попадали с кузова в воду, но отступать не собирались.
— Иди к нам…., — уговаривали они Анжэя, поблескивая лукавыми глазами. – Давай вместе поплаваем! – и он уже не понимал, то ли снится ему все это, то ли происходит наяву? То ли он обнимает и ласкает свою беглянку. То ли она не позволяет ему выйти из машины и целует, целует в глаза, губы, плечи…
Вся эта нелепая игра могла бы показаться мистическим сном, если бы не рассвет! Солнце оранжевым пламенем вырвалось из-за горизонта и осветило берег. Девицам наскучила ночная баталия, и они разбрелись по пляжу в поисках разбросанной одежды, а потом укатили восвояси, оставив на берегу пустые пивные банки, фантики от конфет и забытые вещи.
Петухи безумной радостью огласили утро!!!
***
— Вы тот, который ищет Вилу? – в машину заглянула одна из ночных богинь.
Музыкантша? Певица? Балерина?
Зеленые глаза смотрели устало и внимательно. Ночной бомонд сказался бледностью на привлекательном лице. Вечернее платье выглядело нелепо на утреннем пляже.
Женщина бесцеремонно открыла дверцу машины и уселась на заднее сидение так, чтобы можно было видеть глаза друг друга через зеркальце в салоне.
— На Западное побережье! – распорядилась она.
— Это не такси.
— Но вы же не оставите Мерроу на съедение аборигенам?
Неужели сама Мерроу сидит в его машине и приказывает отвезти ее на Западное побережье? Он удивленно взглянул ей в глаза.
Лето в Крыму – горячая пора, время гастрольной эйфории. Множество звезд прописалось на Южном побережье, и теперь клубятся на фестивалях, концертных площадках, по кабакам и найт-клубам! Вот и этой ночью поп-дивы устроили себе маленький бомонд! Окажись Анжэй папарацци, пропечатал бы всю их звездную чехарду в газетах!
Но почему эта женщина так опрометчиво поступает, разгуливая без охраны по пляжу и садясь в первую попавшуюся машину?
Он мысленно обругал «звезду» за бесцеремонность и, не говоря ни слова, поехал вдоль берега.
Женщина закрыла глаза и, казалось, уснула, Анжэй приглушил звук магнитолы.
По всем радио-каналам передавали песни Мерроу. Божественный голос звучал с необъяснимой тоской и нежностью, проникал в душу, навевая грустные воспоминания и бесконечные вопросы, на которые у Анжэя не было ответов. Он снова вспомнил свою беглянку.
–Почему я ищу ее? Что со мной происходит? Или это только шутки дядюшки Фрейда?
Он не мог объяснить себе, что происходило с ним этой ночью, а потому был огорчен и растерян.
А Душа его не сомневалась. Душа говорила:
— Это Любовь. И не спорь со мной! Так всегда бывает, когда приходит Любовь.
Ты должен был сказать этой девушке: «Я люблю тебя. Мы вместе пойдем искать дорогу к Храму, в котором живет твоя душа», — но ты не сказал. Ты стал задавать себе вопросы!
И это объяснимо. Человек сначала слушает свой Разум, и только потом замечает свою Душу. Если бы все было наоборот, то Земля стала бы Раем, а человек — святым.
Но Земля не Рай, а человек не Святой, и потому он не слышит, о чем просит его Душа!
— Надо быть мудрым, — советует Разум, — но не обязательно быть умным. Надо удачно жениться, но не обязательно любить друг друга, надо добиваться успеха, карьеры, власти, но не обязательно следовать моральным принципам, надо трудиться, чтобы преумножать счет в банке, и совсем не обязательно любить свою профессию, надо разумно тратить жизненную энергию и деньги, чтобы хватило на Радость!
Но Радость становится скучной и куда-то уходит. А вслед за ней уходит Мечта. А когда уходит Мечта, умирает Душа.
Может быть, Разум не знает, что такое Душа и потому между ними нет гармонии?
— Мы все рассчитываем на хэппи-энд, а довольствуемся тем, что имеем, — прервала размышления Анжэя Мерроу. И он вдруг разозлился, как мальчишка, и его злость перешла в гнев, и сорвалась на крик:
– Где она??? Где??? Почему вы столько молчали??? Почему не сказали, что знакомы с ней???
— Я спросила: «Вы тот, который ищет Вилу?», — но вы решили подумать над ответом, и я не стала вам мешать. – спокойно ответила Мерроу.
Заметив его растерянность, она пояснила:
— Эта девушка потеряла память. Сколько их таких бродит по свету в поисках своего прошлого! А мы добровольно отказываемся от своих корней! Человек без корней. Что сорняк в поле! – она задумалась о чем-то очень болезненном и печальном.
— Говорят, ее подобрали моряки с «Фархада».
— Почему вы не помогли ей?
— А вы помогли? Или только счастливый человек способен мгновенно впустить в свою душу весь мир, потому что душа его открыта для всех? А мы сначала задаем себе вопросы!
— Вила — настоящее имя девушки?
— В Сербии так называют русалок!
— Утопленниц! – подумал Анжэй. – А моя беглянка соткана из света и радости!!!
— Все мы в этом мире утопленники, — усмехнулась Мерроу. – Одни утонули в крови, другие в роскоши или в пьянстве, но никто еще не захлебнулся от счастья и восторга!
— Вы медиум?
— Думаю в унисон!
Анжэй через зеркальце машины взглянул Мерроу в глаза. Откуда в этой, вроде бы, успешной женщине столько разочарования и желчи?
Путь на Западное побережье предстоял неблизкий и располагал к общению, но разговаривать не хотелось: каждый уткнулся в свои мысли и думал о чем-то наболевшем.

***
— Выпустите меня! — барабанила в дверь каюты Вила. – Откройте немедленно!
— Вечером! – спокойно отвечал Фархад. – Сейчас не до тебя.
Фархад — капитан корабля, он доставляет «черный» груз из Анкары в Крым, из Крыма в Болгарию. Команду корабля набирают поставщики груза, и Фархад худо-бедно с «братвой» справляется. Но сегодня на корабле появилась девушка, а вместе с девушкой появились проблемы.
Нежная и красивая Вила с первого взгляда покорила сердце отважного капитана и даже показалась ему очень знакомой. Настолько знакомой, что он узнал ее по дыханию, по тихим, робким шагам, по ее милому и родному личику. Одного он только понять не мог, где и когда виделся с этой девушкой? Может, в другой, предыдущей его жизни?
— Вот ты и допрыгался, Фархад! – говорил себе капитан. – За большие бабки обычно расплачиваются жизнью или любимыми людьми.
Ему предстояло решить: отдать девушку матросам для забавы или получить пулю в затылок. В любом случае, выбор у девушки был один – или матросский кубрик или морское дно. Но Фархад так просто девушку не отдаст.
— Научись сначала вести себя в приличном обществе, а потом в дверь барабань! – хохотали мужчины, вспоминая, как незнакомка царапалась и кусалась, когда ее нашли в открытом море, и даже не обрадовалась спасателям, отбивалась от них, как черт от ладана.
Капитан запер ее в каюте и посоветовал «не высовываться», но она не послушалась и продолжала стучать в двери.
— Откройте! Откройте немедленно! — похоже, девушка не понимала, где находится, и с кем имеет дело.
— Ну и флаг тебе в руки! – хохотали матросы. — Чем скорее выйдешь, тем меньше у капитана проблем!
Они поглядывали на Фархада, долго он будет упрямиться? А то ведь и сами возьмут то, что причитается им по праву. Но, как говорится, человек предполагает, а судьба располагает. Вот и сейчас судьба решила этот спор по-своему. Жуткий, монотонный грохот повис в воздухе. Это гремело море. Корабль вздрогнул от мощного толчка и щепкой взлетел к небу, накренился, грозя перевернуться вверх дном. Двери кают, вырывая металлические скобы, ударились о палубу. И сразу все стихло. Море стало спокойным и ровным, как прежде.
— Вот сука! – крикнул кто-то из матросов, – Да она ведьма!
— Говорят, уже весь Крым нечистая заполонила! – переговаривались матросы.
В такой ситуации и впрямь можно было поверить в потусторонние магические силы.
— Чего ты добиваешься? – строго спросил Фархад, когда девушка вышла из каюты. – Чего ты хочешь? – он обдумывал ситуацию и пытался казаться спокойным.
— Море скоро поднимется! Надо уходить на Западное побережье! Или спрятаться на дно! –ответила девушка, она была напугана, тело ее дрожало от страха..
— О каком дне ты говоришь, сука?- матросы окружили девушку. – Бросайте ее за борт!
— Не дурите, мужики! – вступился за девушку Фархад.
И снова мощный толчок подбросил корабль вверх, и все, что могло в нем задребезжать — задребезжало. И этот дребезг, надсадный и противный, заполонил воздух, предвещая беду.
— Смотрите туда! – крикнул кто-то из матросов, указывая на вспенившуюся белую полосу воды, стремительно приближавшуюся к кораблю.
Волна поднималась небоскребом и шла на корабль. Мужчины, цепенея от ужаса, готовились к смертельной схватке с дьявольской стихией.
***
Анжэей поглядывал в окно, ветер усиливался, возможно, скоро начнется шторм, а до Западного побережья ехать еще долго. Было холодно, и Мерроу зябко куталась в прозрачную шаль. Он предложил ей одеяло и токайское вино. Пригодились и бутерброды. Перекусив в машине, они снова отправилась в путь. Мерроу закрыла глаза. Она вспоминала свою юность.
— Мерроу! Мерроу! Ты опять на океан смотришь? – сердилась мать. – Говорю тебе, займись делом!
Мать скрывала от дочери истинное ее происхождение, и никто в городе не знал, что Мерроу потомственная русалка!
— Мерроу, надо хлеб испечь! Убрала ли ты комнату, Мерроу? Все девушки шить умеют, а ты нет! Какая же ты после этого хозяйка?
Она воспитывала ее по-крестьянски, как настоящую земную женщину.
С соседями отношений мать не поддерживала, мужчин в их доме никогда не было. Люди иногда называли их русалками, но только потому, что обе они были красоты необыкновенной, а в чудеса горожане не верили.
Мать рассчитывала привязать Мерроу к Земле, выдав ее замуж за простого и доброго парня. И парень такой нашелся. Освальд! Выросли они в одном дворе, понимали друг друга с полуслова.
В этом мире трудно найти свою половинку, но создать крепкую семью может каждый. В крепких семьях умеют заботиться о своем потомстве и друг о друге – себе дороже быть врагами! В крепких семьях люди живут по законам стаи и уважают эти законы.
В обычных семьях муж и жена мстят друг другу за тоскливое существование без любви. Они никогда не заглядывают друг другу в глаза, не считают вместе звездочки на небе, а смотрят только себе под ноги.
О плохих семьях и говорить не хочется — человеческого в них мало.
Но, слава Богу, Освальд способен был создать крепкую семью и удержать Мерроу от беспутной жизни русалок. Да и любил он Мерроу так сильно, что каждый позавидует! И сыграли бы они вскоре свадьбу, если бы не появился в городе русский летчик Андрей.
Прилетел он однажды на своем зеленом дельтаплане, покружил над домами и приземлился на площади под звонкие крики и аплодисменты местной молодежи.
На своей «Стрекозе» он катал туристов над океаном, показывал город с высоты птичьего полета, отвозил влюбленных на скалы и так зарабатывал себе на жизнь.
— Покатаемся? – предложил он Мерроу, когда она вместе с мальчишками прибежала на площадь, чтобы взглянуть на чудо-стрекозу. Он широко улыбнулся девушке и снисходительно поглядывал на мальчишек.
Мерроу увидела его глаза, утонула в его глазах, влюбилась в его глаза и тут же забыла про свое обещание выйти за Освальда замуж.
Летчик поселился в гостинице рядом с домом, где жила Мерроу.
Каждый раз, когда дельтаплан жужжал в небе, девушка выбегала во двор и радостно махала руками. Пилот выглядывал из кабины и покачивал крылышками «Стрекозы».
-Не засматривайся на женатых мужчин! – сердилась мать, — ты ведь порядочная девушка, а не русалка какая-нибудь! — а Освальду говорила, — Прости неразумную дочь мою! Любовь твоя все стерпит, ум все простит, у вас еще будет крепкая семья.

Потом допишу