Фифа

Было раннее утро, когда Ленка постучала в дверь своей бывшей квартиры. За дверью долго возились, и, наконец, в открытом проеме появилась обросшая, болезненно красная физиономия Андрея. О приезде Ленка не сообщала, хотела сделать детям сюрприз, да и Андрею тоже. Теперь он сможет купить машину, о которой давно мечтал.
Дети спали. Ленка крадучись пробралась в их комнату, как давно она их не видела, выросли. Светкины кудряшки растрепаны, разбросаны по подушке, как они тут справляются с ее косичками? Димка даже во сне печален. Лихо ему, должно быть, с отцом пришлось.
Андрей любил детей, но иногда, желая приструнить их, он мог, походя унизить, даже не заметив этого. Если Димка опрокидывал стакан за столом, Андрей мог со злостью стукнуть сына ложкой по лбу:
— Ну ко, сядь нормально! Вечно у тебя все валится из рук!
— Какого черта ты орешь на ребенка! — поднимала бунт Ленка, — сколько
я повторять буду: не воспитывай их за столом! Дай поесть спокойно!
Годами она втолковывала мужу, что никого никогда нельзя оговаривать за кусок, или одергивать за столом, нельзя портить детям настроение по пустякам. У детей все бывает, на то они и дети.
Бывали такие неприятные сцены и на прогулке, когда всей семьей шли отдыхать в
воскресенье, всем покупали бройлерных цыплят гриль, Андрей вдруг вносил предложение:
— Диме не надо покупать курицу, он не заслужил, у него с уроками не все в
порядке.
— Еще чего придумаешь? – злобно шипела Ленка, – ты для чего ребенка в парк
взял? Травить?
Ленка все равно делала по-своему, но горькие слова уже были сказаны и Димкой услышаны, он сидел униженный и давился курицей, глотая невыплаканные слезы. Настроение портилось у всех. Зачем брать ребенка в парк, на прогулку, чтобы унижать и травмировать его?
Ленка жалела сына, муж считал, что она воспитывает из него «кисейную барышню». Взгляды их на воспитание были радикально противоположны. Глядя на спящего сына, ей стало нестерпимо горько за его судьбу. Что ждет его? Все у него не ладилось с самого появления на свет. Если болел, то не как все дети, а тяжело, до коматозного состояния. Если в учебе возникали проблемы, то уж обязательно лишится каникул, сидит все лето, то читает, то решает. Память неважная. Слишком страшно и много болел на Дальнем Востоке. Отец относится деспотично, а Ленка не знает, как можно помочь парню выстроить счастливую жизнь, если он такой некрепкий и ранимый, и, возможно, слишком жалеет.
Она надеялась, что в ее отсутствие Андрей был не слишком жестким. Он долго плескался в ванной, подтопил для Ленки титан, сварил кофе. И вот, наконец, они сидят в их старой убогой кухне вдвоем, как будто и не было никакого отъезда. Ленке не терпелось отчитаться:
— Я тебе, Андрюш, две тысячи назад привезла. Можешь тачку купить, ты же
всегда хотел.
— Да я уж купил. Вчера обмыл маленько – вяло, и как-то безрадостно сообщил
он.
— Вижу, что обмыл.
— Что не сообщила о приезде? Я бы встретил?
— Дети бы извелись, а так проснутся, а мамка здесь, — улыбнулась Ленка.
— Расскажи, что там с квартирой, что-то больно дешево ты отделалась.
— В кооператив учительский протолкнул Петрович. Оплатила полностью, еще и
телик прикупила с декодером, можно мультики детям смотреть, представляешь? – обрадовано затараторила Ленка.
— Хочешь, купим тебе японскую вязальную машинку? Она как раз две тысячи
стоит, – неожиданно предложил Андрей.
— Нет, спасибо, Андрюш, купи что-нибудь себе. А может не тратить? В Союзе
жилье купишь?
— Мне и так дадут.
— Когда это еще будет, – возразила Ленка, – в Союзе все с ног на голову
становится.
— А хочешь, видеокамеру купим японскую? – не унимался Андрей, зная ленкино
пристрастие к фотографии.
Всю совместную жизнь она терзала его, заставляя возиться с пленками, у самой не
хватало терпения ни зарядить, ни проявить. Любила Ленка фотографии печатать. Это был целый ритуал, к которому она долго готовилась, обставляла все максимально удобно в ванной, и, смакуя каждый кадр, с наслаждением разглядывала, как в проявителе постепенно проявлялись детские улыбки, глаза. Вот они с котом, вот чумазые у костра, а вот на сцене. Ленка печатала вагоны фотографий. Для бабушек, которые были далеко, для друзей, с которыми переписывалась. В детские альбомы, которые старательно вела для них на будущее, и в свой семейный.
Андрей не ошибся, Ленка забыла про кофе и распахнула удивленные глаза:
— Как это видеокамеру? А что она умеет делать?
— Все. Вставляешь кассету, снимаешь, потом на видике смотришь, – небрежно,
как будто всю жизнь только и делал, что снимал на видео, пояснил Андрей.
— Сразу на большую кассету?! – удивилась Ленка.
— Ну да.
— Вот это да! Японская, дорогая значит, – усомнилась она.
— Да, деньги сейчас все равно рассосутся незаметно, а так вещь останется. –
Андрей двинул бровями, в знак значимости принимаемого решения, – у нас многие уже в полку купили. Прощание со знаменем будет, снимешь.
Что там прощание со знаменем, она смогла бы теперь снимать детей денно и нощно!
— А сколько стоит? – Ленке все-таки хотелось вернуть Андрею хотя бы часть
денег, а камера, ясно, как божий день, пойдет ей. Но соблазн был слишком велик, чтобы устоять.
— Да по-разному, – слукавил Андрей, он знал, что в соседнем магазине у немцев
полупрофессиональная камера «Хитачи» японской сборки стоит ровнехонько две тысячи марок. Он сожалел, что не мог ее купить, уже не успевал. Это было последнее его лето в Германии. Не было у него замысла купить Ленку игрушками, просто хотелось успеть еще что-то сделать для них. Она это ясно почувствовала.
В этот же день Ленка уже снимала Димку. Светка привыкла носиться по улице целыми днями, после бурной встречи быстро умчалась с подружками. Зато сын рассказывал про свою жизнь, про друзей, про увлечение музыкой и танцами. Был он очень музыкален, ритмичен. Как и большинство подростков, Димка был худым, непропорциональным, но когда начинал танцевать, это куда-то пропадало. Каждое движение и жест были к месту. Смотрелся он гармонично, и даже стильно.
— Димочка, сынок, ты когда это так навострился-то? – изумлялась Ленка.
— Сам. Смотрю видик и повторяю.
Димка повторял все клипы Майкла Джексона, его повороты, «лунную походку».
Откуда пластика такая? Никогда никто не учил, Прыгал в клубе с девчонками в массовых танцах, как все. Лицом Димка очень хорош – в прадеда. Ленка пришла в полный восторг.
Снимали целый день, забыли про все на свете. Андрей не ворчал, не хотел омрачать встречи.
— Сынок, надо папе показать, – решительно заявила Ленка.
— Нет, не надо.
— Почему?
— Ему не понравится, – сопротивлялся мальчик.
— Как это может ему не понравится, когда он сам большой любитель танцев.
Димка удивленно посмотрел на мать:
— Папа любит танцевать?
— Да, еще как. И хорошо танцует, гораздо лучше меня. Ты, видать, в него
уродился.
Вечером Димка давал концерт всей семье. Андрей был приятно удивлен, похвалил раскрасневшегося, смущенного и счастливого сына.
Уложив детей, долго еще не могли они отойти от дневных впечатлений.
— У нас, в Энске, учиться негде, – рассуждала Ленка.
Об институте и говорить было нечего. Димка из-за постоянных болезней и
пропусков учился слабо, наклонностей к точным наукам не имел. К тому же поленивался. Речь шла о том, куда его направить после девятого, осталось один год на раздумья.
— Только два института , Кульпросветучилище, и множество ПТУ с рабочими
профессиями. На заводы их теперь не берут. Закончат и мыкаются, кто где. Теперь никто никого не трудоустраивает. Техникум тоже заводского профиля.
— Да, знаниями наш парень не блещет, учился бы так, как пляшет, – огорченно
констатировал Андрей.
— А давай, его в Культпросвет отдадим? – осенило Ленку.
— Да брось ты, что там парню делать?
— На хореографическое отделение, если там есть. Я узнаю. Мальчишек охотно
берут, их везде сроду не хватает.
— Ну и кем он будет? Танцором? Тоже мне профессия для мужчины.
— А почему бы и нет? – не унималась Ленка.
— Не знаю, можно попробовать, конечно, хоть среднее образование будет, а там,
может еще куда пойдет, подучится.
На том и порешили.

…

Отпуск прошел почти незаметно, в сборах и хлопотах. В полку судачили об их семье, как всегда, но Ленке было все равно. Единственная нерешенная проблема терзала ее совесть. Андрей ждал, что она позовет его в Энск, хотя уже списки расформирования части были готовы. Все офицеры знали свое новое место назначения, Андрей записался в свой родной город, но надеялся, что Ленка уже устала одна, к тому же она понимала, что муж страшно наказан за все свои злодеяния, и, кажется, должна успокоиться. Ехать в Энск ему совсем не хотелось, Андрей надеялся перетащить семью на родину. Перед самым отъездом он все-таки завел этот разговор:
— Что тебя держит в Энске?
— Привыкла уже, – соврала Ленка, – квартиру ты нам обеспечил, работа есть, что
еще надо?
— Я считаю, детям там вообще нечего ловить, – начинал раздражаться Андрей, –
Светку за алкаша какого-нибудь выдашь.
— Угу, вроде тебя, – парировала Ленка.
— Если даже ты замуж выйдешь, дети наши твоему новому мужу не нужны будут.
— Да-а, женихи в очередь стоят! – невесело рассмеялась Ленка, вспомнив, с какой
осторожностью относится к ней теперь Сергей. Откровенно избегает, когда она попадает в трудные ситуации. Ни помощи от него, ни поддержки. Словно боится чего-то.
Ленка задумалась. Одиночкой быть тошно, унизительно. Раньше она этого не знала. С Сергеем придется рано или поздно расставаться. К Андрею возвращаться нет сил. Прямо тупик какой-то.
— Лена, ну что ты молчишь? – по-своему истолковав ее задумчивость, Андрей
перешел в наступление, – я тебе сколько раз предлагал, давай начнем все с начала. Ты так и не ответила. Я же знаю, что тебе там трудно. Я же видел всю твою жизнь своими глазами. Что, чья-то любовь держит?
— Нет, твоя нелюбовь. – Это было отчасти правдой. Был бы Андрей помягче
сердцем, можно было бы на что-то надеяться, а так…. Живет, как по Уставу. Все у него в жизни отпараллелено, отперепендикулярено. Вся жизнь в черно-белом цвете, никаких полутонов. Ленка задыхалась рядом с ним от тоски.
Словно прочитав ее мысли, Андрей обиженно заявил:
— Люблю, как умею. Я, может быть, сухарь, как ты говоришь, но, по крайней
мере, забочусь о вас. Это всегда было, не только сейчас.
— Я знаю, Андрюш, знаю, – вздохнула Ленка, – но пойми и ты меня. Я уже
привыкла жить самостоятельно, ни на кого не надеясь. Как я могу вернуться к тебе, если ты запьешь в любой момент. Посмотри на себя. У тебя таких поводов не меряно. Да и на любовь ты скупой. Все себя уронить боишься, скорей нас всех затопчешь.
— По-твоему, я такое чудовище? – обиделся Андрей.
— Да нет, просто мы разные. Сделали глупость однажды, зачем повторять?

…

Лето подошло к концу. Поездки, встречи, расставания. В Энск Ленка ехала с легкой душой. Стоимость квартиры оплачена. Дети с ней. Для подружек по всем сумкам натолканы сюрпризы. Впервые за долгое время, она ощутила чувство дома, едва ступив на перрон. Энск утопал в зелени и казался маленьким и уютным. Общага встретила тишиной. Учеников еще не было. Многие из жителей разъехались по деревням. Только мерзкая, вечно грязная лестница в подъезде напоминала о действительности.
— С приездом, Елена Петровна! Это что же, мальчик-то тоже ваш? –
поинтересовалась соседка со второго этажа, старенькая незлобивая вахтерша баба Зина.
— Здравствуйте, Зинаида Макаровна! Мой, конечно, похож? — не без гордости
отвечала Ленка. Ей было приятно, что рядом шел такой замечательный, лучший в мире юноша – ее сын.
— Похож, похож! – согласилась баба Зина, приветливо улыбнувшись.
В комнате сразу стали разбирать вещи, подарки. Ленка помчалась вдоль коридора
набрать чайник. Дети готовили застолье, ждали прихода гостей. На стук ленкиных каблучков в коридор выскочила Джамиля:
— Ну, наконец-то! С приездом! Как ты? Детей привезла? Посмотреть хочется! –
подружки обнялись. Ленка подхватила маленькую легкую Джамилю и закружила вокруг себя:
— Привезла! Твои-то где? Пойдемте скорей к нам! Нина дома?
— Дома! Дома! Сейчас все завалимся!
Через несколько минут в комнате Ленки воцарился настоящий бедлам. Все
шумели, обменивались новостями, перебивая друг друга. Все говорили одновременно и умудрялись все услышать и понять.
— Знакомьтесь, девочки! Это мой сынуля! – радостно объявила Ленка.
— Господи, как похож!
— Красавец! Мамкин сын!
— Максим! – обратилась Ленка к сыну Джамили, — вот тебе друг! Принимай!
Ребята смущенно глядели друг на друга.
— Мы тебе конструктор привезли, пойдем покажу, — предложил Димка и
мальчишки углубились в свои мужские занятия. Светка помчалась выискивать соседскую подружку Лариску.
Взрослые тоже увлеклись подарками. Тем более, что это была настоящая немецкая косметика. В Энске, этого нельзя было тогда ни купить, ни достать. Ленка была счастлива.
— Лен, это наверное, дорого? – спрашивала Нина, припав к зеркалу, подкрашивая губы.
— Не, девочки, не переживайте. Там это все очень доступно. Все подарки
уложились в нашу тридцатку. Я же меняла на границе. А это вам Андрюха прислал, — и Ленка выгрузила на стол вкусности от Андрея.
— Лена! Тебе Петрович для детей комнату Коростылевых отдал! – вспомнила
Джамиля.
— Да вы что?! Я уж думала не допрошусь никогда! Забыла, что заявление писала,
— обрадовалась Ленка! – а Коростылевы-то куда делись?
— В деревню укатили, к родителям. Там дом, хозяйство свое. Родители старые,
к себе их давно звали, — рассказывала Джамиля, — ключ у комендантши получишь в понедельник.
Собравшись за столом, обменивались новостями, но Ленка заметила, что подружки чего-то недоговаривают. Когда дети разошлись, она с тревогой приступила к вопросам:
— Что переглядываетесь? Случилось что-нибудь?
— Случилось. Да ты не пугайся! Не с Сергеем! – выдала Нина.
— А что тогда? – недоумевала Ленка. Ей казалось, что больше вообще ничего
страшного не может быть.
Нина молча достала из кармана халата письмо с казенным штампом и подала Ленке. – Я такое же получила. Кооператив наш подорожал в два раза, — пояснила она.
— Как это? Как такое может быть? – Ленка торопливо вскрыла конверт,-
« Уважаемая Елена Петровна! В связи с удорожанием строительных работ и материалов, стоимость вашей квартиры возросла. Учитывая государственную дотацию, тридцать процентов от стоимости квартиры составляют тридцать одну тысячу триста восемьдесят рублей. Вами внесено пятнадцать тысяч пятьсот рублей. Недостающую сумму необходимо оплатить до 1 октября текущего года. В противном случае Вы автоматически выбываете из кооператива. Председатель ЖСК №1 Жуков И.П.»,- дочитав Ленка опустила конверт и застыла. Она не знала, что делать, где взять такие огромные деньги. Потерять квартиру означало навсегда остаться с детьми здесь.
— Погоди убиваться. Надо что-нибудь придумать, — пыталась утешить Нина.
— Лена, может продать тебе, что от Германии осталось? – посоветовала Джамиля.
— Девочки, если я даже все продам, этого не хватит, — упавшим голосом
отозвалась Ленка. Мысли неслись каким-то круговоротом: « У родителей таких денег нет. У брата тоже. Андрей купил камеру, продавать жалко не меньше, чем квартиру терять. У его родни тоже нет. Продам линолеум, серьги, вечернее платье свое…»
— Девчата, я хотела шмотки детские раздарить, придется продавать все. Я же от
стыда пропаду, — вслух рассуждала Ленка.
— Не сходи с ума! – успокоила Нина, — тебе надо деньги собрать, все продавай.
Андрею напиши.
— Я только ему отказала, а теперь деньги просить стану? – ужаснулась Ленка.
— Это его дети, он же порядочный мужик, — возразила Джамиля.
— Порядочный, конечно, но где он возьмет-то их? – машину только что купил.
Копейку. Родни у него много. Если все продать и у всех назанимать, может и выкрутимся?
— Конечно, выкрутишься, Лена, — успокаивала Нина.
— А ты-то как, Нин? – испугалась Ленка.
— Сестра привезет, на шубу давно собирала, — грустно усмехнулась Нина, — вот
ведь как бывает. Мама еще дает. Наберем.
Обе они еще не знали, что дом будет строиться долгих четыре года, цена будет меняться каждые три- четыре месяца. Кооператив выжмет все соки из застройщиков и их семей. Ленка будет вязать по ночам кофты на заказ, чтобы купить продукты. Весь заработок будет уходить на погашение ссуды. По выходным придется расписывать стены и фойе, выискивая по всему городу заказы. Все четыре года и еще два, после стройки они будут выплачивать долги и проценты.
В девяносто первом году, когда люди метались в поисках работы, не знали, как прокормиться, Ленку занесло в кооператив. У Нины был взрослый и самостоятельный сын. Обеспеченные родственники. Все шесть лет голодухи, она будет поддерживать Ленку и выручать в безденежье, не ожидая, когда ее попросят. Труднее всего, когда нечем кормить детей. Знаешь, что нет никакого запаса еды, сегодня есть нечего, и завтра ничего не будет и послезавтра. Дети заглядывают в пустой холодильник, смотрят на мать, хоть от себя отрезай!
Но пока они обе не знают об этом и не догадываются, что такое инфляция.
…
По первому звонку Ленки Андрей бросился на помощь. Собрал со всей родни деньги и прилетел в Энск. В Москве происходили страшные события. Ленка опасалась за Андрея. Как бы там не было, а он был ее единственной опорой. Встречая мужа в аэропорту, она с ужасом увидела, что лицо его заклеено огромной ватно-марлевой повязкой, нос изуродован и неестественно торчит вверх. Под глазами следы от удара. Ленку бросило в жар. Вчера только по телику показывали, как погибли трое парней у дома правительства. Неужели его там носит?
— Ты что? Тоже там был?! – воскликнула Ленка. В этот момент Андей стал для
нее национальным героем.
— Где? – удивился Андрей.
— На площади! У Белого дома!
— Да ты что, Лена,- рассмеялся Андрей, — где Белый дом, а где я! Я же работаю,
когда мне по митингам ходить?
— А что это тогда у тебя?
— Машину перегонял, за рулем уснул, — сознался Андрей.
— Я же говорила тебе, не езди один! – кипятилась Ленка.
Зато Андрей развеселился, и все время шутил над Ленкой:
— Что? Разочаровал тебя? Мало того, что не герой, еще и с улыбкой Гуинплена, —
смеялся он, — вот не бросила бы меня, не стал бы таким.
— Чего ты радуешься? Как еще жив остался? – злилась Ленка.
Андрей готов был тащить любой воз, лишь бы быть с семьей. Он уже пожил один.
Он скучал по детям. Вспоминал, как привез из роддома Светку – маленький пищащий комочек. Димку маленьким он совсем не помнил. Лейтенантом вообще не бывал дома. А когда родилась Светка, он ее очень ждал, взял отпуск, чтобы первый месяц помочь жене. Никому не разрешал постригать ноготки у малютки. Делал это сам с большой осторожностью. Подолгу стоял у дивана на коленях, наклонясь к дочке и млел, когда она хватала его ручонками за нос. Дальше вспоминать не хотелось. Андрей не был лжецом и не пытался выгораживать себя. Пьянки начались именно тогда, в Розенгартовке. После работы пристрастились штабные ходить в деревню, в местную пивную по прозванью «Мутный глаз». Ленка уговаривала, ругалась. Они начали ссориться именно тогда. Он и сам не знал, что привыкнет и пьянство станет для него обычным делом.
— У кого назанимал-то? – ленкин вопрос вывел его из состояния задумчивости.
— У всех понемногу, зато отдавать можно постепенно.
Ленка вспомнила, как реагировал Сергей на ее новости. Отгородился сразу: «Одной
тебе не потянуть. Андрея привлекай». «Тоже мне герой-любовник», — с досадой думала Ленка. Андрей погостил два дня и улетел. Димка пошел в девятый класс и в соседний ДК, нарабатывать навыки в хореографическом коллективе. Светка пошла в четвертый, училась она хорошо, была собранной и внимательной. В свободное время толклась среди ленкиных художников, училась рисовать. Самой большой бедой оказался димкин переходный возраст. Каждую неделю один, а то и два дня он просыпался с жуткой головной болью, рвотой. Щеки красные. В глазах болезненный блеск. В такие дни он не мог подняться, не то, что танцевать. Обследования не помогали. Димку посадили на транквилизаторы. Иначе боль не унималась.
Ленка так устала от постоянной погони за заработком, беготни по очередям и подработкам, от тревоги за сына, что ей стало не до Сергея. Виделись они крайне редко. В основном, когда он приходил ночью, с охапками цветов. Но Ленка уже понимала, что Сергей любил в ней ее страсть и преданность ему. Сама она хоть с детьми, хоть без детей, не представляла для него большого интереса. Всю осень она пыталась как-то по-хорошему объясниться с ним и расстаться, но не получалось. Он каждый раз обещал, что будет больше уделять им внимания, находил какие-то аргументы. У нее не было сил оттолкнуть его. Так все и тянулось. Дети теперь жили в соседней комнате. Вечером Сергей мог беспрепятственно заглянуть к ней, но ни он, ни она не стремились к этому, как раньше.
После бурных ласк Сергею приходилось наблюдать, как Ленка в халатике усаживается за вязальную машину и почти до утра таскает каретку из стороны в сторону. Металлические крючки двигаются и, отсвечивая под настольной лампой, слепят ей глаза, отчего у нее текут слезы по щекам. Она не обращает на них внимания, только еще больше щурится. Иногда она расписывала гипсовые фигурки, подносы, разделочные доски, деревянную посуду. Она не просила помощи. А он не предлагал, изредка приносил гостинцы. Грибы или варенье, которые делала его мать. Иногда он вытаскивал Ленку покататься по ночному городу. Она из гордости не хотела ни о чем просить его, но видимо эта неприхотливость и удерживала его рядом. Теперь он не отпускал ее. Постепенно привыкая к ее комнате, где можно было всегда отдохнуть и переждать, пока улягутся домашние баталии. Иногда за ним утром приезжал брат Михаил, который откровенно восхищался Ленкой. Считал ее двужильной и сверх выносливой. Такой надежный запасной аэродром терять было жаль. Ленка понимала это, но, сколько трудов стоило вытащить Сергея из депрессии, из попоек. Теперь она боялась создавать для него любую стрессовую ситуацию, чтобы все не началось заново. Да и не готова она была остаться совсем одной.
Учебный год с самого начала был напряженным. У художников сплошная практика. У Димы болезни, обследования, подготовка к экзаменам за девятый класс. «Училище Культуры» ему понравилось, но врачи из-за болезни сосудов поставили в карточке профнепригодность. Ленке пришлось бегать, унижаться, умолять, чтобы заклеили все в карточке и дали разрешение на поступление. К счастью, классный руководитель оказалась чутким человеком, и защищала Димку от негодования учителей из-за систематических пропусков. Светка просилась в художественную школу. Это было далеко. Некому возить ребенка, одну не пустишь. Как всегда Светка осталась ни с чем. Голова Ленки шла кругом. И в довершение всего запил Сергей. Что там у них дома произошло, она не знала, только он сорвался основательно. Пришел как-то вечером невменяемый. Ленка бросилась заваривать травы, промывать желудок, отпаивать успокоительными. После пяти дней бурных усилий, Сергей стал приходить в себя. Он послушно пил травы, которые Ленка тщательно заваривала в водяной бане и смотрел на нее с каким-то сожалением:
— И охота тебе возиться с чужим мужиком, от которого тебе одни проблемы? —
опираясь на локоть, с кружкой в руках, слабо проговорил он.
— Отравлю вот, будешь знать, — вяло пошутила Ленка.
— Трави, — откинулся он на подушки, пытаясь улыбаться, — из твоих рук готов
принять любой яд.
Ленка молча смотрела на него. Странно устроено ее сердце. Сколько обид перенесла от него, а все равно рада даже тому, что вот валяется тут, как полено, пришел в себя и пытается шутить.
— Где моя майка? – шутливо требовал Сергей.
— Выбросила, — подхватила тон Ленка.
— ?
— Да нет, постирала, да нечаянно пересинила. Нельзя тебе в такой домой идти.
— Покажи.
— Что я врать буду? Смотри, — Ленка кинула ему в руки майку.
— Да, в такой майке из дома выгонят окончательно.
— На работе-то что скажешь? – волновалась Ленка.
— Выкручусь как-нибудь, — успокоил он.
После работы Сергей пришел к ним с продуктами, как будто всегда здесь жил.
Помог готовить ужин. Утром в выходной потащил Ленку на рынок, вместе купили мясо, готовили пельмени. За столом заговаривал с детьми. Светка легко шла на контакт. Она знала его уже давно, и вообще была общительна. Другое дело Дима. Видно было, что ему неуютно в присутствии чужого человека. Наскоро поел, извинился и ушел к себе.
— Что дома? – спросила Ленка, когда они остались одни.
— Скандал, — небрежно ответил Сергей.
— Надолго? — осторожно поинтересовалась она.
— Надоел уже? – он явно не хотел говорить на эту тему.
— Я к тому говорю, что ссора, чем дольше длится, тем больше трещина в
отношениях. Ты уже неделю здесь. Как будешь оправдываться?
— Совсем не буду, — решительно и мягко сказал он, улыбнувшись, и обнял Ленку
за плечи.
Дальше еще сложней стало. То в одной семье, то в другой. Затягивать стала
атмосфера покоя и уюта в Ленкиной общаге. Дома, в обставленной квартире, где было все необходимое, чего-то все же недоставало. Сергей зарабатывал прилично, иногда зачем-то рассказывал про это Ленке:
— Что это за деньги, как ты живешь только? Я вот Татьяне выдал тридцать тысяч
на расходы, чтоб не приставала, а основной заработок в деле должен быть, — со знанием дела рассуждал он. Ленка не очень понимала, в каком деле должен быть заработок, но обижалась очень. Ей казалось, что он специально унижает ее. Таким же стал, как Андрей. Что она за человек, что близкие люди становятся рядом с ней садюгами. Но вслух свои мысли не высказывала.
— Дома стало понятно, что, исчезнув на неделю и вернувшись, как огурчик, в
добром здравии и хорошем настроении, он мог быть только у женщины. Гнать по каждому поводу из дома его перестали. Чтобы уйти к Ленке, Сергею приходилось затеять какой-нибудь «легкий скандальчик», что несомненно делало его подлецом. Однажды пришел сам не свой:
— Знаешь, Лен, я совсем запутался. Уйти не могу, притворяюсь пьяным – не
гонят. Поскандалил слегка сегодня, а Татьяна мне и говорит: « Иди уж, тебе же уйти надо, затем и спор поднимаешь. Иди, не скандаль.»
— Зачем же ты ушел? – упрекнула Ленка, — зачем ее мытаришь без толку, куда ты
от нее денешься? – возмущалась она.
— К тебе приду, — нахально заявил Сергей, отлично понимая, что никогда этого не
сделает.
— А я не приму, — решительно заявила Ленка, — мне Андреевых пьянок хватило.
— Разлюбила? – все также вызывающе приставал Сергей с вопросами.
— А ты обнаглел. Пора тебя на место ставить, — Ленка не узнавала сама себя, дать
отпор Сергею она раньше не смела. Боялась потерять его. Огорчать боялась. Видно любому терпению конец приходит.
Поссорились. Ушел, хлопнув дверью.
« Не придет больше», — с горечью подумала Ленка, — «Так мне и надо. Никто меня любить не будет. Наверное, об меня только ноги вытирать можно. Размазня.»
В комнате детей горела настольная лампа. Димка читал, Светка уже спала.
— К вам можно, крошки? – виновато улыбнулась Ленка.
— Заходи, мам, — обрадовался мальчишка, — садись, мы так давно с тобой не
разговаривали, — он сел на кровати, освободив место, чтобы мать устроилась рядом.
— Ничего, сынок, в учебном году, сам знаешь, как у меня со временем, — и вдруг
она поняла, что Димка не верит. Она могла бы все вечера проводить с ними, но тратит время на своего Сергея.
— Тебе не нравится Сергей? – спросила она прямо.
— Не знаю, — Димка замялся, не зная, что ответить.
— Ты бы не хотел, чтобы он жил с нами?
— Не выходи за него, он чужой, — горько отрезал мальчик.
— Да я и не собираюсь, просто спросила, – растерялась Ленка.
— А если папа приедет, ты как? – пытала Ленка.
— Папа – другое дело.
— Вы же с папой никогда не ладили? – удивилась она.
— Ну и что, с ним все равно лучше, — упрямо настаивал Димка.
— Ой, сынок, не потянуть мне одной все проблемы. Видишь, что творится. Ни
заработка, ни жилья. За стройку вносить деньги не успеваем, все в долгах. Отец жилы рвет, на одни самолеты сколько истратили, — вслух рассуждала Ленка.
— Мам, ты правда за него не выйдешь? – с тревогой спросил Димка.
— Да что ты, сынок, я и не собиралась, — слукавила Ленка. Еще каких-нибудь
полгода назад с радостью бы побежала, если бы позвал. А вот теперь окончательно поняла, что все к лучшему. Надо расставаться. Может сам кинет. Было бы обидно, но все ясно. А самой решиться было гораздо трудней, хотя играл он ей уже, как кошка мышкой.
— Спи, родной мой, ни о чем не печалься, я только вас со Светкой люблю, — она
поцеловала сына и пошла к себе. Ступив на порог, обомлела. На столе стоял огромный букет садовых цветов, у порога ботинки Сергея. Шифоньер служил стенкой-перегородкой в комнате. За ним стояла кровать. Ленка хотела заглянуть за перегородку, но Сергей оказался сзади, за дверью. Он сгреб ее в охапку и, прижав к себе, стал шептать жаркие нежные слова, давно забытые. Ленка понимала, что долго он не продержится, снова сказанет что-нибудь, будет просто ее использовать. Она вяло попыталась высвободиться.
— Сережа, ну опять ты за свое, — давай уже как-то решать что-ли? – начала она
вразумлять своего непутевого любовника. Она опустилась на стул. Не было сил отбиваться от ласки таких любимых рук. Сколь же может прощать женщина!
— Лен, — он сел возле нее на пол, положил голову на колени, — Лен, поедем ко мне.
— Нет, Сереж, ночи холодные уже. У тебя там, как в погребе, — возражала Ленка.
— Ты просто устала, я печку затоплю, на такси туда и обратно. Хоть не надолго
смотаемся? – он смотрел как-то печально, что было за душой, не понятно.
«Опять дома что-то натворил», — подумала Ленка.
— Ладно, только не долго, сколько я могу не высыпаться? На педсоветах сплю
уже.
…
В избушке прохладно. Сергей уложил ее на аккуратно заправленную кровать сверху, прямо в верхней одежде и бросился растапливать печь. В это время дверь отворилась и на пороге появилась его жена Татьяна.

( продолжение следует)