В лифте.

Куземко Владимир Валерьянович.

В Л И Ф Т Е .

…Будний день, подъезд 16-тиэтажки. Пустынно, жарко, вонюче…

…Со скрипом задвигался лифт. Отмечая мягким стуком каждый из преодолённых этажей, поднялся на 16-й этаж, с лязгом открылись двери, и в кабинку лифта вошёл возраста мужичонка в тёртом пиджачишке и с чемоданчиком, в котором обычно носят инструменты телемастера и сантехники. Он нажал кнопку первого этажа, и лифт двинулся вниз. На 15-м этаже он принял в душноватое нутро симпатичную бабулю с хозяйственной сумкой и интеллигента в очках и шляпе, а на 14-м этаже в кабину лифта протиснулся худощавый пацанёнок лет двенадцати с резиновой грелкой подмышкой. Им всем оказалось до самого низа.

— Едем попутно, и захочешь – а не соскочишь… — мило пошутил интеллигент. Его попутчики промолчали. Медленно и неотвратимо лифт опускался, пристукивая на стыках этажей.

«Знали б вы, кто я таков — дрожали б от ужаса!» — мрачновато усмехнулся про себя мужичонка. А был он маньяком – садистом с большим и ну о-о-очень горячим стажем. Трудное детство при отце – деспоте, тусклая малопривлекательная юность, неудачная женитьба и скандалёзный развод спустя несколько месяцев после свадьбы… Вот и потянуло с горя на маньячество!.. Сперва развлекался только тем, что подстерегал людей на улице, провожал их до подъезда, и уже в самом подъезде, обычно у самого лифта, пристроившись сзади — ловко закалывал шилом, неожиданно всадив его под лопатку. С опытом, с непрерывно зреющим мастерством пришла тяга к более продолжительным забавам, к потрошению ещё живых жертв острым ножиком, к коллекционированию изымаемых органов и конечностей…Ах, какое творческое удовлетворение он испытывал!.. Но и шилом по старой памяти иногда баловался. Вот и сейчас перед обедом решил прогуляться по своему жилмассиву и заколоть кого – либо…

«Сперва интеллигента кончу, потом — пацана, чтобы не визжал, а старуху оставлю на десерт… — деловито соображал он, незаметно открывая замки чемоданчика. – Пускай проживёт ещё некоторое время, подёргается от ужаса, обмочет панталоны, — это так заводит!..»

Эх, мужики, не дано нам с первого же взгляда легко проникать в глубинные закоулки женской души!.. Начнём с того, что вовсе не считала себя старухой эта кряжистая, полная жизненной энергии 57-летняя бабёнка… Но как овдовела она восемь с половиной лет назад, так и ушло из её жизни нечто твёрдое, большое, горячее… А тело ведь, промежду прочим, своего –требует!.. Между тем как эти козлы, мужчины то есть, прости их Господи, окаянных, — от предпенсионного возраста тёлочки брезгливо нос-то воротят… Мол, «будь хоть бабка – при бабках, а – так?.. Ф-фе!..» Вот и её зять – студент тоже… Два года назад, когда он принимал ванну, она вломилась к нему голяком и предложила немедля удовлетворить её прямо здесь и сейчас, — так что он ей ответил?!. «Как вам не стыдно, мама! – говорит. — На старость совсем спятили!.. Вот вернётся Маринка из роддома — я ей всё расскажу!» Выскочил из ванны и к себе в комнату убежал. А она — следом. Он как раз штаны натягивал, спиною к двери стоял, когда она прихваченным с кухни топориком его по макушке и ушарашила. Оттащила обратно в ванну, вволю потешилась над безвольным телом, потом порубала на кусочки, вынесла в сумке по частям, разбросала по окрестным мусорным урнам… А дочери , когда пришло время из роддома её забирать, насвистела, что зять к другой утопал, забрал все вещички – и слинял, — то ли в Воронеж, то ли в Казань… Та, дура – и поверила!.. Поревела белугой — и успокоилась… Короче, всё с рук сошло. А оно ведь как? Раз получилось, два… А там и не заметишь, как войдешь «в серию»… Предложила себя пришедшему ремонтировать холодильник мастеру — а он отказался в невежливой форме… Сосед с верхнего этажа что – то буркнул в спину хамское… На улице незнакомый хмырь показался схожим с давно почившим мужем, вдруг проснулись давние обиды и захотелось отомстить… Короче, мало какой день теперь обходился без порубанного на куски яйценоса!.. Заодно, кстати, и всё ценное у «клиента» забирала, какой ни какой, а – приработок к пенсии!..

«Но разве ж я — садистка? — размышляла с горечью. — Имей я каждодневно горячую «палку»-две, — разве ж я свирепствовала бы?!. И этот вот… мужичара с чемоданчиком, пялящийся… Небось предложи я ему сейчас себя — носяру начал бы отворачивать!.. Побрезговал бы, ирод… Его-то первым и кончу!»

Эх, товарищи женщины!.. Как же и вы, в свою очередь, плохо ориентируетесь в сумерках блудливых мужских душонок… Ведь как раз мужичонка этот, лифтовой попутчик, при взгляде на неё и истекал вожделением, представляя: «Откушу ей правую грудь — и съем!… А левую намажу салом и буду долго облизывать…» М – да… У одного – единственного на неё зашевелилось, а она его – топориком!.. Такие кадры беречь надо… Где-нибудь в подвальчике, прикованным цепями к стене, давая пить и есть лишь в обмен на секс – услуги… И удовлетвори женщина свои потребности таким нехитрым и экономным способом — сколько же мужиков в итоге остались бы не порубанными!..

Спокойно стоял интеллигент, даже не подозревая, с какими страшилами находился в одной кабине. Впрочем, интеллигентным мудилкой он лишь казался, прикрывая эту видимость подходящей документами, на деле же был секретным агентом разведки некоего арабского государства. Некогда оно дружило с СССР и даже вооружалось за его счет, но после бесславного краха нашей супер — державы и неостановимого сближения всех её осколков и остатков с хитро – влиятельным Израилем — страшно на нас обиделось, и теперь вот поручило своему секретному агенту пристрелить сто первых попавшихся на глаза человек, оставив на их телах записки с содержанием, указывающим на причастность к этим убийствам лиц семитской национальности… За последние три месяца 97 человек в разных городах он уже шлёпнул из пистолета с глушителем, осталось теперь кончить вот эту троицу — и можно возвращаться домой, в Арабию, к своему старенькому, горячо любимому и нуждающемуся в постоянном уходе отцу… «Папа, как ты там?.. Своевременно ли принимаешь приписанные тебе врачом лекарства?.. Твой сынуля так тоскует по тебе…»

…И к этим вот троим — вовсе не испытывал он никакой злобы… Но что ж делать, если начальство велело дать на–гора сто трупо – единиц!.. И он, трудолюбивый и исполнительный, просто не имеет морального права не исполнить волю руководства… Хотя в глубине души — жаль… Особенно — мальчонку, с такой аппетитно круглящейся под шортами попочкой!.. Посадить бы его к себе на колени…

«Поцелую мальчика в губы перед тем, как пристрелю!» — растроганно подумал «интеллигент», и ласково улыбнулся ребёнку.

…Не знал он, к счастью, о чём этот ребёнок думает в данную секунду… «Козёл вонючий… небось, тоже на меня пялится!..» — думал пацан, прижимая к груди наполненную смертоубойной смесью нескольких кислот грелку. Как ему надоели все эти похотливые мужские взгляды, с раннего детства преследующие его!.. Отец… сволочь!.. Родной дядя… Сосед по лестничной площадке… Три одноклассника… Учитель рисования… Завуч… И другие… Много – много других!.. И спереди, и сзади, и так, и этак… Тьфу!.. Развратники… И с кем?!. С ребёнком!.. Все мужики, буквально все!.. Ибо кто не делал с ним э т о, тот всё равно пялился и об этом мечтал… пускал мысленно слюнки… За т а к о е следовало карать!..
И он придумал достойное наказание для блудливого мужского племени… Увлёкся химией, долго колдовал с реактивами, кислотами, щелочами и ядами, а потом, найдя удачные сочетания, начал действовать… Папа умер в страшных мучениях и конвульсиях, так весело было наблюдать за его долгой агонией… Врач с большим запозданием вызванной «скорой» потом всё списал на «случайно» проглоченные пострадавшим из водочной бутылки химреактивы… Дядя попросту исчез, растворенный в ванне с соляной кислотой и слитый в канализацию. Сосед будто бы отравился газом, уснул и не проснулся, а ведь был такой здоровяк, вечно озабоченный «голубым» сексом… И трёх одноклассников хоронили практически одновременно с учителем рисования… Завуч — выжил, да… Но – в каком состоянии?!. После того, как вечером на улице неизвестный плеснул ему кислоту в лицо, он ослеп, оглох, онемел и «потерял лицо» в самом прямом смысле этого слова. Теперь сидит дома, боясь показаться кому-либо на глаза. Страшила из фильмов ужасов рядом с ним — записной красавец!..

…Кончив с обидчиками, принялся и за посторонних… За мужское растленно — подловатое племя в целом. Знакомые и незнакомые… попросту — первые встречные на улицах… Улучшив момент, плеснуть кислотой в лицо — и убежать, посмеиваясь и слыша сзади себя жутковатые вопли…Хорошо!.. И — только мужчины, только они… Женщин же — уважал и обожал. Ведь они — тоже лишь жертвы мужской аморальщины!..

Так и ехали они все вчетвером в лифте, собранных волей случая человека, в основе своей — неплохих и даже душевных, но израненных злою жизнью и в меру своих скромных сил старающихся как-то как – то восстановить попранную справедливость…

13-й этаж… 12-й… 11-й…

«Бабку не трону – женщина!.. Пускай идёт с миром…» — думал пацан.

«Мальцу первом головешку снесу…И не забыть её потом с собою унести — сварю дома холодец!» — думала бабка.

«А этого хлюпика в очках и шляпе перед смертью заставлю собственную яишню жрать!.. Ох и заскулит он… Эти интеллигентики перед кончиной завсегда скулят!» — думал мужичонка.

«Первую пулю — этому, с чемоданчиком…Он хоть с виду и не опасный, но в глазках есть что-то… нехорошее!» — думал «интеллигент».

«Ещё отрублю у всех у них «палки» и засушу дома!» — думала бабка.

«У бабки уши отрежу и потом зажарю с лучком… А из мяса мальца — котлет наделаю!» — думал мужичонка.

«Вообще-то у этого, с чемоданчиком, лицо доброе… Но всё равно его кончу!» — думал пацан.

«Может, и у меня ещё будет сынок с такою же аппетитной попой… Однажды посажу его на колени…» — размечтался «интеллигент».

Они все ещё немножечко подумали, а лифт тем временем ехал. 10 – й этаж… 9 – й… 8 – й… «Пора!» — решили взрослые.

«Интеллигент» медленно потащил из кармана руку с пистолетом, мужичонка приоткрыл чемоданчик и начал доставать оттуда нож, а бабка тихонечко ухватилась за висевший у неё подмышкой туристкий топорик… Один пацан только медлил, всё ещё рассчитывая на то, что женщина сойдёт где – либо на промежуточных этажах, и не придётся уродовать подонков-мужиков у неё на глазах. Наступал решающий миг…

…И вдруг — лифт остановился. Не вовремя!.. Приступать к ликвидации в такой ситуации было бы глупостью А собравшиеся здесь хоть, возможно, и были безумны, но не дураки ведь!.. Три потных от волнения ладошки сразу же разжались, решив дожидаться более удобного для нападения момента.

— Кажись, поломка… — вздохнул мужичонка, изобразив на лице дружелюбие.

— Так и везде и у нас: халтура и безответственность! – сыграл негодование «интеллигент», которого ещё в арабской разведшколе учили: «Побольше бичуй тамошние порядки — они в беседах между собою только это и делают!

— Будем ждать… — скорбно потупила взгляд бабка. Порубав этих троих, она рассчитывала ещё успеть в магазин за хлебом до обеденного перерыва, а теперь по всему выходило, что можно и опоздать… Нет, до лифтёра в этом доме она ещё доберется… Пусть заранее пишет завещание!..

— Ничего, бабушка, скоро доедем! — по-тимуровски звонко успокоил её мальчик.

Впервые услышав его голов, «интеллигент» аж вздрогнул от окатившей его изнутри горячей волны. Захотелось овладеть мальцом здесь же и сейчас же…

«Противный шкет… Из таких обычно и холодец получается невкусный, с кислятинкой…» — подумала бабка, притворно улыбаясь.

«Всюду — ложь, лицемерие и затаённая злоба… А будь иначе — да разве ж я бы людей потрошил?!» — с невольной печалью подумал мужичонка.

Прошло ещё 2-3 минуты пустопорожнего трёпа. Каждый ждал начала движения лифта, рассчитывая сразу же после этого умертвить всех спутников.

— Как выйдем отсюда — напишу жалобу на безответственную работу лифтового хозяйства в газету! — воскликнул «интеллигент», вспомнивший слова преподавателя в разведшколе: «Они любят кляузничать обо всём в газеты!»

— Жалобой нынче никого не проймёшь! — вздохнул мужичонка, имея в виду, что всаженный в печень обидчика по самую рукоятку ножик пронимает обидевшего тебя намного доходчивее.

— Иногда так и тянет рубануть топором по чьей – либо подлой харе! — буркнула, практически выдав себя, бабка.

«Тебе-то, перчнице старой, небось и курёнку голову отрубить — непосильная задача!» — мысленно ухмыльнулся «интеллигент».

«И её допекли мужики — козлы!» — в глубине души посочувствовал пацан.

А мужичонка представил бабку в виде миски поджаристых отбивных, и аппетитно облизнулся.

Они ещё немножко помолчали, ожидая, когда же лифт вновь начнёт двигаться. Застрять здесь надолго никому не хотелось. И по магазинам надо было пройтись, и свежим воздухом подышать, и кушать уже хотелось…

Да и вообще… В садизме – маньячестве что главное?.. Быстрота и натиск!.. Почуял зуд в ладонях, схватился за «инструмент» (нож, топор, пистолет, грелка с кислотой), пробежался по улицам, нашёл «клиента»… А если тянуть да откладывать, так уж всякая охота пропадёт, а с холодным сердцем зверствовать — всё равно что парализованного старца табуреткой до смерти забивать… Ну то есть — можно и такое, но -ни малейшего спортивного интереса!..

«Нелюди!.. Убивать таких на месте!» — заскрипит зубами кто – либо из читателей. Эх, люди добрые, осудить – завсегда нетрудно… А вы попробуйте понять… посочувствовать… отнестись с состраданием, наконец!.. Ведь не такие уж они и злодеи, мои герои… Просто жизнь – доводит до всякого!.. Но есть же у них и плюсы, и немалые…

У бабули, скажем, характер типичной труженицы: безотказная, трудолюбивая, непрерывно повышающая своё профессиональное мастерство… Сейчас, например, она изучает специальную литературу с целью научиться рубать «по – македонски», т.е. двумя топорами одновременно — незаменимая вещь, между прочим, когда взбредёт в голову шальная идея порубать массовое мероприятие, например – свадьбу или выпускной вечер в школе… А чуть позже она планирует освоить комплекс движений под названием: «качать маятник» — это когда ты, непрерывно перемещаясь, приближаешься к стреляющему в тебя в упор противнику…

А пацан — тот искренно и нежно любит 11-летнюю девочку Женю из соседнего подъезда. Отличница, умница, озорница… Они вместе гуляют, ходят в кино и на дискотеку, пару раз даже целовались в подъезде… Женин папа, правда, пытался помешать их дружбе, и однажды позволил себе украдкой ущипнуть кавалера дочери за ягодицу… Вскорости после этого он бесследно исчез (был угощен отравленным пирожком, растворен в кислоте и слит в канализацию), — ничто уже не мешало безоблачным отношениям двух детишек.

Самым светлым пятном в жизни «интеллигента» была, разумеется, его сыновья привязанность к отцу… Каждому б — да такого заботливого сына!..

Ну а мужичонка — прекрасно готовит. Пальчики оближешь, уплетая такие его фирменные блюда, как «пельмени из грудного младенца азиатской национальности», «кавалер ордена Дружбы народов, запечённый целиком в печи вместе с яблоками и киви», или же «печень негритянки, вымоченная в козьем молоке»… А кто не едал ни разу «попочку невинной девственницы, слегка обжаренную в шоколадном масле и обсыпанную лепестками роз», тот, считайте, вообще зря рождался на этот свет!..

…И если копнуть поглубже, то разве не все мы по этой паршивой житухе — садисты, собранные воедино и терзающие, мучащие, убивающие каждодневно друг друга если не металлом и ядом, то хотя бы равнодушием, эгоизмом, глупостью, ворчливостью, нелюбовью… И кто скажет, что хуже: быстро и без лишних мучений замочить незнакомца и скушать его (продукту – то зачем пропадать?!), или же всю жизнь отравливать существование своих близких, есть их поедом, и при этом, что самое интересное, быть абсолютно чистым перед законом… Лицемеры, да откровенные убийцы и людоеды в тысячу раз честнее вас, и, если хотите, в итоге куда менее вредны для общества!..

Но, впрочем, я отвлёкся…

Итак, пауза затянулась. Поскольку делать было нечего, то потянуло на разговоры.

— Слыхали, опять садисты бесчинствуют! — неожиданно для самого себя воскликнул мужичонка. — Орудуют ножом как хотят… Вырвут сердце из груди, например — и похабное слово им на заборе напишут, или же внутренности развесят на дереве, словно оно — елка, украшенная гирляндами!.. Шутники…

— А что топором выделывают?! Изрубят так, что с непривычки и глянуть страшно!..- с заметным удовольствием похвасталась бабка.

«Интеллигент» печально покачал головою:

— И застреливают многих… Ужас!.. Так оно, конечно, гуманнее… Но всё равно в голове не укладывается: как это можно взять и просто так, без всякой видимой причины, пришить человека?!.

— «Пришить» — это когда шилом… — уточнил терминологию мужичонка. – В других же случаях более удобнее говорить: «прикинжалить» иои «припистолетить»…

— Или «прикислотить»!.. — подал голос в диалоге взрослых пацан, крепко прижимая к груди грелку.

— Или притопорить! — воскликнула бабка.

И чем – то родным, сближающим вдруг повеяло в лифте.

«А может, не кончать этих?.. — шевельнулась добрая мысль в голове «интеллигента».- Там у подъезда вроде бы копошилась в песочнице несколько малышей…Сейчас при выходе пристрелю троих из них, подброшу записку: «Даёшь победу сионизма!», и — домой, с заветной сотней жмуриков в активе…

И получивший возможность проявить свои познания мужичонка подобрел и помягчал в намерениях, тоже признавая, что не обязательно резать на кусочки этих оказавшихся не столь уж и противными современников, можно отсадистить и кого – либо другого, попротивнее…

И мальчик подумывал, не поискать ли ему других кобелин для кислотного дождичка, потому как здесь была женщина, а творить химическую атаку при ней — не хотелось…

И только бабка оставалась непоколебимой, поскольку твёрдо знала, что подарить ей радости секса никто из этой тройки не согласится, а потому – рубать их всех как сучки с иссохшего дуба!.. А голову пацана – забрать на холодец…

«Когда из лифта выйдем — спрошу бабушку, не помочь ли ей принести покупки из магазина….» — участливо подумал мальчик.

И в эту секунду лифт двинулся с места. Но не вниз, как раньше, а почему-то вверх, медленно преодолевая этажи.

9-й… 10-й… 11-й… Всё ближе и ближе к крыше.

— Что – то не то происходит… Похоже, лифтом управляет кто-то снаружи! – с беспечной улыбкой высказал вслух своё беспокойство «интеллигент».

«Милиция?!.» — сразу же прошелестело мозговыми извилинами каждого, а «интеллигент» добавил: «…или госбезопасность!..» . Стало тревожно на душе…

— Ой, я боюсь! — пробормотала бабка, покрепче сжимая в сумке топорище. Хоть срубила она с лёгкостью 2–3 противников, ну а если их больше?.. и со стволами?!.

— Не беспокойтесь, бабушка, мы же с вами! — успокоил пацан, про себя подумав с нежностью: «Какие же эти женщины — беззащитные!..»

— Защитим слабый пол от любой угрозы — мы ж советские люди! — оптимистически воскликнул «интеллигент», про себя решивший в случае чего прикрыться старухой и отстреливаться из-за неё как из-за живого щита.

«Где ж это он у нас нынче советских людей видел?.. Или совсем малохольный, или шпиЁн вражеский, и не знает, что у нас творится…» — бдительно насупился мужичонка.

«Прокол…» — заметив эту насупленность, сообразил «интеллигент», поправился улыбчиво:

— Советские — в смысле: «некогда советские, а ныне — граждане возрождённой демократической Отчизны»!..

«Точно, шпиЁн — не знает даже, что заместо демократической возрождённости у нас ноне национальное… Наверняка и инвалюта при нём!.. Надо его кончить…» — решил мужичонка, и сунул руку в чемодан за ножиком.

«Опять прокол… — огорчённо констатировал внимательно наблюдавший за выражением его лица «интеллигент». – Очень жаль. Придётся кончать всех…» — и он потихонечку начал вынимать руку с пистолетом из кармана.

«Да в общем – то невредные дядьки… Не стоит их кислотить! — решил пацан, и сразу же тяжкий груз спал с его души. — А бабушке помогу чем смогу!»

«Хоть холодца из головы наемся!» — мельком глянув на мальца, подумала бабка.

Тем временем движение лифта продолжалось. 12-й этаж… 13-й… 14-й…

Пройдя 15-й этаж и немножко не дойдя до верхнего 16-го этажа, лифт вздрогнул, и — остановился. Стало тихо. Сверху доносились какие-то загадочные звуки: вначале — что-то вроде лёгких шагов, затем — скрип колёс чего-то тяжелогруженого, потом с лязгом и стуком кто-то открыл вручную двери лифта над их головами, ступил с 16-го этажа на оказавшуюся прямо перед ним крышу лифта и начал возиться с находящимся в ней люком, пытаясь его открыть.

— Эй, кто там?! — с угрозой крикнул мужичонка, сразу же забыв про вражеского шпиЁна. В ответ лишь змеилось глухое молчание… Но, судя по дальнейшим звукам, незнакомец сошёл с крыши лифта обратно на 16-й этаж, и что-то тяжелогруженое, визжа колесиками, двинулось поближе к распахнутым дверям шахты лифта. И уже явственно слышался какое – то странное повизгивание… Кошачье? Поросячье?.. Крысиное?.. Близилась некая скрытая угроза… Надвигался непонятный ужас!..

— Мне страшно! — прошептала бабка, вмиг забывшая свои маньяческие замашки и превратившись в обыкновенную слабонервную женщину немалых годов… Нащупав рядом с собою голову пацана, она прижала её к себе, как прижимает к себе любая женщина ребёнка в годину опасности. А взрослые мужики насторожённо смотрели вверх, готовые вступить в схватку. И тут люк на крыше лифта распахнулся, и сразу же погас свет. Из белого прямоугольника наверху все ближе и страшнее доносилось приглушенное повизгивание и топот множества ножек…

…Теперь самое время ввести в наше повествование ещё один персонаж — лифтёра этого дома Федулова. Был он человеком относительно молодым (чуть старше 30-ти) и ну очень положительным!.. Не пил, не курил, не картёжничал, не грешил с чужими жёнами, да и со своими — тоже, ибо был старым холостяком, работал честно и старательно (впрочем, и в лифту ведь тоже не бездельники сидели!), короче — был самым что ни на есть добропорядочным гражданином своего многоповидавшего Отечества…

Но – псих!.. Причём диагноз Федулов поставил себе сам, сопоставив некоторые факты из своей жизни. А именно: он верил всему, что ему говорили, и каждому, кто это ему говорил!.. Друзья, женщины, начальство на работе, политики с трибун, книги, газеты и ТВ — все совершенно беспрепятственно вешали ему лапшу на уши, причём он даже не замечал, что вчера верил в одно, сегодня верит в другое, а завтра будет верить во что-то совсем третье — он просто верил, и точка!.. И вот только недавно остро осознал: а ведь это шиза!.. Если ты и в коммунизм верил безоговорочно, и в демократические свободы, и в национальное возрождение, и в то, что Верка Харитонова из соседнего дома — невинная девственница, и даже в порядочность любого из занимающих премьер — министерское кресло прохиндеев, то это ж лечиться надо, пока не поздно!.. Пока очередная вертихвостка не окрутит тебя и не пропишется в твоей квартире, чтобы потом тебя же оттуда и вытурит…

И Федулов ворвался на приём к первому попавшемуся на глаза психиатру с жалобным воплем:

— Вяжите меня, я — спятил!..

Но эскулап лишь гомерически расхохотался в ответ, а потом пояснил:

— Любезный, у нас в психлечебницах все места забиты больными под завязку на 10 лет вперёд, вне очереди уж и по очень большому блату не принимают…

— А что же мне делать, если я сейчас вылечиться хочу? – растерялся Федулов.

— Ну не знаю… — пожал плечами врач. И, пожалев юношу (по лицу же видно, что – хороший человек), предположил задумчиво: — Вот если бы вы совершили какое – то ужасное преступление… обязательно — без видимых мотивов… с кошмарными подробностями и со множеством жертв… Тогда – возможно! — мы признали бы вас социально опасным психбольным, и приняли на лечение вне очереди… Хотя мне лично непонятно: зачем вам вообще вылечиваться?.. Жить психом в нашей спятившей стране – куда сподручнее!..

— Вы так рассуждаете, потому что нормальный! – возразил Федулов. — А у нас, у сумасшедших — своя логика!..

И Федулов пошёл домой — замышлять злодейское преступление. (Раз врач велел: «Делай так!», то как же он мог поступить иначе?!)

Будучи лифтёром в своём же 16-этажном доме, он сразу же наметил схему злодеяния: загубить трёх или четырёх пассажиров лифта. Вариант с перепиливанием троса отпадал сразу: произошедшее могли списать как заурядную катастрофу без конкретных виновников, и поди докажи потом обратное… Нет, нужно было что-то этакое…зловещее и потрясающее воображение!.. И Федулов — придумал…

…В свободное от работы время он разводил в своей квартире… крыс!.. В большущих, в три этажа стальных клетках у него их было их много – много десятков. Из взрослых особей Федулов сдирал мех и делал из них шапки, которые продавал на базаре под видом кролячьих, там же он приторговывал и мясом. (А вы, покупая на базаре дешёвую кролятину, и впрямь думали, что не крысятиной питаетесь?.. Ну, тогда вы наивней Федулова! На всякий случай покажитесь психиатру…)

И вот давно заметил Федулов интересную особенность: стоило накормить крыс сосисками производства местного мясокомбината, как они впадали в неудержимую ярость и прямо – таки стальные прутья клетки пытались перегрызть!.. (А ведь люди эти сосиски тоже едят — и ничего, некоторые даже и выживают!)

«Накормлю крыс сосисками — и сброшу в лифт, на головы своих жертв!» — решил Федулов. Чего не сделаешь ради того, чтобы излечиться от недуга!..

…И вот он подстерёг момент, когда в лифт вошло четверо, остановил его, а затем вновь поднял до 16-го этажа, на котором жил сам. Подкатил к лифтовой шахте снабжённые колёсиками клетки с крысами, открыл люк в крыше лифта, затем быстренько распахнул дверцы клеток — и всбесившиеся от только что сожранных сосисок крысы неудержимым потоком хлынули на головы запертых в стальной ловушке людей. Страшен был их вопль!.. Озверевшие крысы сразу же набросились на свои жертвы и начали вырывать из их туловищ целые куски мяса. И чего Федулов никак не ожидал — что пассажиры лифта начнут отстреливаться от крыс, отмахиваться топором и ножиком, отбрызгиваться кислотой… Быть может, им и удалось бы защититься, не поражай они невольно при этом и друг друга!.. А так их активные действия лишь ускорили страшный конец… Израненные друг дружкой, они падали на лифт пола, и крысы тут же набрасывались на них, и кусали, грызли, терзали без малейшей пощады… Спустя какие-то 5 – 10 минут всё было кончено. Из тёмного чрева лифта доносилось лишь аппетитное хрумканье — это наевшиеся крысы доедали последние косточки.

Федулов постоял у распахнутой шахты лифта, прислушиваясь к доносящимся снизу звукам. Его совесть была спокойна — он лишь выполнил данную медиком рекомендацию. Заодно, кстати, и крыс покормил — тоже ведь живые твари!..

«Попрошусь в отдельную палату со всеми удобствами, как особо — особо опасный!» — со светлой улыбкой обретшего рай подумал Федулов.

И пошёл к психиатрам — сдаваться.