НАСТОЯЩИЙ ПОЛКОВНИК

Все события и персонажи данного повествования выдуманы автором и не имеют ничего общего с реальной жизнью.
————————————————————

НАСТОЯЩИЙ ПОЛКОВНИК

Марининой и Поляковой — двум любимым писательницам посвящаю!

“…Ах, какой был мужчина!..”
“…Ах, какая женщина, какая женщина!..”
(Из популярных песен)

***

— Я тебе когда-нибудь в чём-нибудь отказывал?
— Нет, ни в чём и никогда!
— Отсюда вывод…
— Отсюда вывод, — перебила я его, — что я тебя никогда и ни о чём не просила!
Мягко положив на рычаг трубку, я задумалась. Так, с номером 12 тоже покончено! В списке, выданном мне брачным агентством “Фата-моргАна” оставался один-единственный непроверенный канди-дат. И хотя мне никто не дал бы сейчас на вид больше 38-ми, полувековой юбилей приближался с крейсерской скоростью, и встречать его в гордом одиночестве почемуто упорно не хотелось!
Уныло вздохнув, я не дала себе засохнуть, опустошив вторую за это жаркое майское утро баночку “Спрайта” и снова взялась за телефон: “Ну что ж, рискнём, пожалуй! В приметы верить – себе дороже!”

1

По данным “Фата-морганы” Тринадцатый числился военнослужащим. И, судя по голосу, он был если и не генералом, то уж полковником, это точно, причём совершенно настоящим! Выражался он чётко, коротко и по делу:
— Завтра. 15 ноль-ноль. Баррикадная. Центр зала. Вопросы есть?
— Никак нет! — машинально, в тон ему, отчеканила я, — только один единственный: как я Вас узнаю?
— Разве в агентстве не предъявили мою фотографию?
— Предъявили, но мне показалось, что сделана она лет десять назад.
— Пятнадцать!
— Тем более!
— Хорошо. Вы цветы какие предпочитаете?
— Любые, кроме искусственных.
— Я принесу Вам три тюльпана. До встречи. И «мон дженераль» отключился.

На свидание я собиралась часа два, решив быть во всеоружии. Мужчину с тюльпанами я заметила ещё из вагона. Густые желтые волосы, квадратная челюсть, массивная, но всё ещё спортивная фигура, мой любимый рост! Он стоял, как памятник себе самому, без малейших признаков интереса к чему бы то ни было на суровом обветренном лице. “Отличный экземпляр, такие на дороге не валяются!” — подумала я, подбираясь к нему поближе. “Памятник”, явно почувствовав мой интерес, посмотрел мне прямо в лицо, и наши взгляды скрестились!!! Нет, небеса не разверзлись, и гром не грянул. Но молния пронзила меня с головы до ног, сердце бешено заколотилось, ноги подкосились от вне-запного жара, и я буквально рухнула к нему на грудь, прямо в стянутые резинками головки тюльпа-нов!
— Вы не меня ждёте? — пролепетала я, отстраняясь и извиняясь.
— Уже нет. Вас я, кажется, дождался.
— Куда направим стопы?
— Я бы с удовольствием направил их в одну сторону с Вашими, но у меня здесь встреча, — невозмутимо доложил он.
— Ловлю Вас на слове, потому что встреча эта как раз со мной!
— Так вы Евгения? От “Фата-Морганы”?
— Она и от неё! — решительно кивнула я, поднимая голову, — а вы, стало быть, Александр Сергеевич!
— Да, но, увы, не Пушкин, — его невозмутимое лицо озарилось улыбкой, и колени мои снова задрожали.
— Почему же “увы”, очень даже наоборот, — заверила я его: терпеть не могу коротышек, тем более поэтов: сама, знаете ли пописываю и в конкурентах не нуждаюсь! Итак, сверим детали: 46, 185 на 90, без детей, в разводе и с чувством юмора?
— Так точно! Прибавьте к тому же: с в\о, без в\п и квартира в Центре!
— Ну просто не верится! — воскликнула я.
— Есть шанс самой во всём убедиться: я приглашаю вас к себе в гости.
— Что, прямо так сразу? — засмущалась я, краснея как школьница. Вообще-то меня более чем устраи-вали его темпы, но неудобно было это показывать.
— А чего резину тянуть? — пожал он плечами, — мы ведь давно не дети, да и таскаться по улицам, когда рядом все удобства как-то нелепо.
— А что-нибудь, удостоверяющее личность у вас есть?
— Это ещё зачем?
— А вдруг вы маньяк какой-нибудь?
— А вдруг вы брачная аферистка или наводчица?
— Ну, покажите всё-таки хоть что-нибудь для порядка,- не унималась я.
— Он полез во внутренний карман чёрной кожаной куртки и протянул мне зелёную книжицу:
— Такой документ вас устроит?
— Вполне, — заверила я его, азартно рассматривая “Военный билет”.
— А форма вам очень идёт, — констатировала я бесспорный факт, — жаль, что вы сейчас без неё! Стало быть, вас “ушли” в отставку по болезни?
— Стало быть, — недовольно буркнул он.
— И что у вас болит?
— В данный момент голова от ваших вопросов! Так вы идёте или нет? — в его голосе послышался звон металла.
— А мясо в доме имеется? — продолжала я уже по инерции.
— Запеченный окорок устроит ?
— Вполне! Люблю мясное и с жирком!
— Я тоже!
— Не волнуйтесь, вам я оставлю! Так и быть, ведите меня к себе в гости, — окончательно сдалась я, — но прежде разрешите за вас зацепиться, а то я,видите ли, на каблуках не совсем привычная…
— Да ради бога, почту за честь, только цветы возьмите.
Я прижала к лицу прохладные тюльпаны и, довольная, повисла на его рукаве.

2

— Может быть, перейдём на “ты”? — спросила я через какое-то время.
— Может быть, — ответил он, останавливаясь, — всё может быть.
— А почему мы стоим?
— Мы стоим, потому что уже пришли. Вот, как говорится, мой дом родной!
Светлого кирпича, добротный дом на Зоологической, был, в своё время, наверняка презентабельным и престижным, но теперь, по сравнению с соседствующими “новыми русскими” небоскрёбами казался вымершим динозавром. Старенький лифт нехотя остановился на седьмом этаже. Александр Сергеевич, звеня ключами, галантно пропустил меня вперёд, сделав широкий приглашающий жест. И в этот волнующий момент связка ключей, выскользнув из его руки, канула в бездну шахты! Дверцы лифта со стоном сошлись и он, как ни в чём не бывало, пополз вниз, оставляя нас подбирать отвисшие челюсти. Тринадцатый растерянно взглянул на меня, потом в шахту и зашарил руками по карманам.
— Что ищем, если не секрет? — спросила я, сдерживая истерический хохот.
— Сигареты!
— Но вы же без вредных привычек!
— Дьявол!!! Действительно, совершенно забыл: я ведь бросил совсем недавно, с нового, так сказать, тысячелетия, — оправдывался он, понемногу приходя в норму, — а до этого 20 лет дымил, как паровоз.
— И что же Вас подвигло?.. — живо заинтересовалась я.
— Друг у меня умер от рака лёгких. Буквально сгорел за несколько месяцев.
— Это ужасно, — вздохнула я, — у меня муж тоже выкуривал по две пачки в день…
— И где он теперь?
— Тоже на кладбище. Семь лет уже, как отмучался…
Мы замолчали.
— А что же теперь делать? — нарушила я затянувшуюся паузу.
— Пойду искать лифтёра. Вы уж извините, Евгения, что так нелепо вышло, но значит не судьба. Как-нибудь в другой раз!
“Ну, уж нет! – твёрдо сказала я себе, — фигульки-рогульки! Никакого “другого раза”! Такого мужика надо сразу брать за яйца, причём “здесь и сейчас”, а то уведут!
— А как Вы с соседями? Дружите?
— Вполне, а что?
— А балкон у них застеклён?
— Нет, там старушка-пенсионерка, ей на жизнь-то еле-еле хватает, какой уж там балкон!
— А у Вас?
— Что? — не понял он.
— У Вас нашлись средства ?
— Вот как раз этим летом собираюсь…- он запнулся, — вы предлагаете..?
— Ну конечно! Элементарно! Перелезем, войдём, посидим. А лифтёр от вас никуда не денется..
— Дело говорите! — обрадовался он, направляясь к ближайшей двери.
Через пару минут мы уже сгрудились на соседском балконе, изучая плацдарм дальнейших действий.
— Нет, — покачал головой Тринадцатый, — ничего не выйдет: форточка слишком мала, не пролезу, а стекла бить как-то не хочется.
— Давайте я попробую, а Вы меня подстрахуете и туфли, кстати, подержите. “Ни за что больше не изменю своим любимым кроссовкам!” — поклялась я себе, забираясь, вслед за Александром Сергеевичем на перила. Слава богу, форточка была приоткрыта! С третьей попытки я благополучно просочи-лась в неё и теперь висела вниз головой, стараясь не задеть, стоявшие на подоконнике кактусы. Тринадцатый мёртвой хваткой держал меня за щиколотки. “Как удачно, что я сегодня в брюках!” — промелькнула нечаянная мысль… Вытянув вперёд руки, я крикнула ему: “Отпускайте!” и приземлилась на мягкий серый, вполне приличный ковёр . Плотоядные кактусы всё-таки достали меня и, чертыхаясь, я направилась в прихожую по пути выдирая колючки из подбородка.

3

— Заходите и будьте, как дома! — сказала я, открывая замки и дверь для хозяина.
— Уж и не знаю, чем мне вас отблагодарить, — начал было он.
— Цветами и поцелуем! — моментально отреагировала я.
— Цветы оставлены соседке за беспокойство, а поцелуй, причём от всей души, Вы действительно заслужили! Он сделал ко мне шаг, наклонился, и его твёрдые сухие губы решительно вдавились в мои, заставив их открыться. Сердце моё бешено забилось, пульс участился!.. Я вся сжалась в тягуче-сладостном нетерпении и, встав на цыпочки, закинула свои руки ему на плечи… Обняв мужчину своей мечты, крепко прижалась к нему всем телом и замерла в блаженстве!.. “А не слишком ли ты спешишь?” – вдруг проснулся и заскрипел мой внутренний голос, заставив слегка отстранится от «предмета вожделений». Александр понял всё правильно:
— Вы мне безумно нравитесь, — зашептал он мне на ухо, — не бойтесь, я не сделаю ничего без вашего разрешения. Я молча кивнула. Он прислонил свою большую горячую руку к моей спине, а другою медленно…
Этот волнующий процесс нагло нарушил телефонный звонок! “Чёрт!!!” — одновременно вздрогнули мы, мгновенно отскакивая друг от друга. “Проклятущий телефон, кажется, только что спас мою честь” — констатировала я, запираясь в ванной… Нехотя приходя в себя, критически взглянула в зеркало и, увидев в нём свою исцарапанную «цветочками» физиономию, ужаснулась.
— У вас случайно календулы не найдётся? – высунулась я из ванной, — эти Ваши ревнивые любимцы исполосовали мне пол-лица при исполнении…
— Календулы, к сожалению, нет — забеспокоился появившийся из кухни Александр Сергеевич, — вот, возьмите — «крем после бритья»!
— Ну, спасибо!
— Тогда, может, спиртиком!
— Нет уж, он кожу сушит, давайте лучше ваш крем.
Через час мы уже были на “ты” и дружно уминали окорок с печёной картошкой. А ещё минут через сорок — на гладких чёрных шёлковых простынях, где я твёрдо вознамерилась привести в исполнение свою “программу минимум”: т.е. “здесь и сейчас схватить его за яйца!” И я бы схватила, можете не сомневаться, но не тут то было! А точнее, тут-то их как раз и не было! Не поверив своим рукам, я низко склонилась к его бёдрам и даже протёрла глаза: всё правильно! То есть как раз всё абсолютно не правильно: кроме одиноко торчавшего скромного фаллоса не было ровным счётом ничего: ни яиц, ни мошонки, ни даже намёка на неё. Я ещё для верности минут пять мяла, щупала и оглядывала ровное, гладкое пространство меж его крепких, поросших густым светлым волосом ног, но ничего не изменилось. “Ну прямо, — “хуторок в степи”, или “среди долины ровныя…” — чуть не прослезилась я, глядя на загибающийся на глазах одинокий член, и только после этого пришла в ужас! “Трансвестит? Транссексуал? Мутант? Гермафродит? Пришелец?” — лихорадочно стучало у меня в голове, лишая дара речи.
— Где яйца? — в полном недоумении спросила я, когда ко мне вернулся голос, — где, чёрт побери, они!?
— В холодильнике, — невозмутимо ответил Александр, не прекращая манипуляции с моей грудью.
— Я серьёзно!
— Я тоже.
— Где ТВОИ яйца ?!! — не выдержала я, срываясь на крик.
— Где надо! — отрезал он, аккуратно отстранил меня и зашарил руками по простыни.
— Там их нет, можешь зря не искать! — нервно заметила я.
— Ты не видела мои трусы? — не поддержав шутки, зло спросил он.
— Вон они, на телефоне валяются, — обиженно сообщила я, утыкаясь в подушку. Александр поднялся, надел трусы, синий махровый халат в полоску и вышел из комнаты. Мне оставалось только последовать его примеру.
С каменным лицом Тринадцатый стоял у плиты, заваривая чай. От такой семейной картины у меня защемило сердце:
— Саша! — прошептала я, подходя и обнимая его, — прости и не обижайся! Просто, сам понимаешь, всё это так неожиданно… Но “поркуа бы не па?!” — как поётся в известной песне. В конце концов, какая разница: с яйцами или без? — философски продолжала я, — был бы человек хороший!
— Александр Сергеевич хрюкнул и поцеловал меня в нос, —
— Чаю хочешь?
— С лимончиком не откажусь!
Вскоре мы, как ни в чём не бывало, мирно пили чай и беседовали на отвлечённые темы, но неудовлетворённое любопытство не давало мне покоя.
Александр это прекрасно понимал и под конец раскололся:
— Что касается моих отсутствующих органов, ты можешь быть совершенно спокойна: в принципе они у меня есть и в полном объёме, только внутри. Как бы тебе объяснить…
— Всё понятно, — ринулась я на помощь, — где-то уже читала, что перед опасным заданием или специфическими спортивными состязаниями их каким-то образом убирают, чтобы остались целы и невредимы, только я не думала, что это на всю жизнь.
— А это и не должно было быть на всю жизнь, — пояснил он, — видимо произошло какое-то защемление, я сам точно не знаю…
— А что врачи?
— Врачи говорят: нужна хорошая женщина…
— Я хорошая! — заверила я его, — если дело только за этим, то яйца мы с тобой вернём, можешь не сомневаться!
— Твои слова да Богу в уши! — вздохнул он, улыбнувшись.
— А я — то всё гадала, чего это тебя, такого хорошего, да занесло в эту “Фата-Моргану”?
— Теперь понятно?
— Более чем!
“Ладно, — мысленно рассудила я, — будем делать то, что надо из того, что есть!” А вслух произнесла:
— Хватит уже разговоры разговаривать, приступим лучше к “лечению”!
— Так ты останешься? — с надеждой спросил он.
— А почему нет? — удивилась я, — и если через пару месяцев, у тебя ТАМ ничего не появится, можешь придушить меня своими шнурками!
— Я так и сделаю! — сказал он и с плотоядной ухмылкой медленно подошёл ко мне… Я попыталась сграбастать его в охапку, но не учла разницу в габаритах, зато Александр Сергеевич, нагло перехватив инициативу, явно в этом преуспел и, слегка оторвав меня от пола, легко и быстро переместил на шёлковые простыни.

4

Через неделю я почти переселилась к нему. Всю, скопившуюся за много лет одиночества, нежность, страсть, любовь и желание я выплеснула на него и результат не заставил себя ждать. Месяца через полтора, я, в очередной раз занимаясь предметом мужской гордости, вдруг ощутила, что сжимаю в руке не только его: вышло одно яичко! Александр был на седьмом небе! Я тоже. На следующий день после этого знаменательного события, мы вынуждены были на несколько дней расстаться: мама слёзно просила помочь на даче.
Вернувшись в Москву, я прямо с вокзала, ринулась к нему на квартиру, но была молча встречена железной дверью. Хозяин явно отсутствовал! Мне ничего не оставалось, как поехать к себе. До позд-него вечера я насиловала телефон, упорно долбя по кнопкам, но трубку так никто и не снял. Промучившись до утра, я только-только прилегла на диван, как раздался звонок! Не телефонный. Звонили в дверь!
Александр Сергеевич собственной персоной стоял на пороге с огромным букетом дачных пионов, весь какой-то особенный, с загадочной улыбкой и нетерпением в глазах. Я так обрадовалась, что да-же не спросила, где он всё-таки пропадал. (Позже выяснилось, что, дико соскучившись, Сашка по-дался к нам на дачу именно в тот момент, когда я, как сумасшедшая, неслась к нему).
Без лишних разговоров, мы набросились друг на друга, как ненормальные! Я даже охнуть не успела, как мыоказались на диване… Что-то не давало мне привычно расслабиться, какой-то новый звук … «Неужто?…» — пронеслось у меня в голове, и волна непередаваемого удовлетворения, накрыла меня с головой!.. Когда Александр, тяжело дыша, перевалился на спину, широко раскинув ноги, я, приподнявшись, смогла-таки воочию убедиться в правильности своей догадки. Его правая рука медленно протянулась вдоль тела и в здоровущей её ладони, слегка покачиваясь, заколыхалось огромное, заросшее густыми светлыми волосами, морщинистое нечто..! Всё ещё не веря своим глазам, я подалась поближе, и вот уже под моими пальцами, приятно перекатывались под тёплой кожей, два полноценных прохладных… ДВА!!!! Я задохнулась от счастья!..
Мы долго лежали в каком-то головокружительном трансе, пытаясь привыкнуть к происшедшему.
— У нас всё-таки получилось! Ты смогла это сделать! — улыбнулся он, глядя на меня. — Женька! Ты сейчас такая красивая!..
— Не смущай человека, я и так не знаю, куда деваться!
— А не надо больше никуда деваться, лучше отметим это дело!
— Тебя “Кипрский мускат” устроит?
— Даже очень!
— Но к нему обязательно нужен ореховый торт! — заявила я, поднимаясь.
— Лежи, я сам сбегаю! — вскочил он.
— Нет, ты лучше пока свари кофе, а торт я лучше сама схожу выберу!
Уже распахнув дверь, я спохватилась, что совсем забыла про деньги.
— Саш, подай мне кошелёк, пожалуйста, — он там, в моей сумочке.
— А где она?
— На столике у торшера.
— Нашёл- нашёл, несу!
Он вручил мне сумочку, я вынула из неё кошелёк и, надев свою любимую джинсовую двойку, поспешила в кондитерскую. Со двора я оглянулась на свои окна и заметив за тюлем знакомую фигуру, ободряюще помахала рукой.

***

Жуя чипсы, я стоял у окна, с нежностью глядя на это уникальное создание, на эту удивительную, необыкновенную Женщину. В руках я продолжал машинально сжимать её раскрытую сумочку. И тут мой взгляд упал на знакомую зелёную корочку, выглядывавшую из неё. Вот это здрасьте! Как же он туда попал? Ещё утром в электричке я видел свой Военный билет у себя в кармане. Машинально вы-нув и раскрыв его, я чуть не подавился, и ноги мои подкосились. Осев на счастливо подвернувшуюся табуретку, я во все глаза смотрел на фотографию, запечатлевшую незабываемые черты моей люби-мой женщины. Затем лихорадочно перевернул страничку и зарычал, ударив кулаком по столу: в гра-фе “Воинское звание” чёткими каллиграфическими буквами было выведено одно только слово: “Полковник”!
“Проклятие!!! Нет!!! Такое невозможно! Всё неправильно! Это какой-то розыгрыш!: женщина, такая женщина и Полковник!” — кровь ударила мне в голову, как безумный, я заметался по квартире, не зная что делать. На глаза попался “Кипрский мускат” и я, сгоряча, хватанул прямо из горлышка чуть ли не полбутылки! На душе не полегчало, но вернулось, удравшее было, чувство юмора: “Баба, моя собственная баба, — полковник!” Переваривая этот факт, я стремительно рос в своих глазах, понемногу приходя в норму. Вспомнился её волевой профиль, командный голос, властный тон, решительная походка, сильные, хоть и хрупкие на вид, руки.. .Внизу живота сладко заныло. Поправив в трусах своё, отныне полноценное, “хозяйство”, я уже с восхищением взглянул на её фотографию в форме: “ Да, она действительно “НАСТОЯЩИЙ ПОЛКОВНИК!”, а я есть и уже вечно буду всего лишь “под”…
Осторожно положив её Военный билет на место, я убрал сумочку с глаз долой и принялся с удвоенным энтузиазмом выполнять последний приказ старшего по званию. Её приказ: готовить кофе!

******************
Москва, 5.05.2001г.