Куземко Владимир Валерьянович.
З А С П И Ч К А М И .
Из цикла «Ретро-юмор».
…Великая и Окаянная Перестройка сурово брела по стране…
…В последнюю декаду квартала в магазины выкинули на прилавок остродефицитный товар – спички. Давали аж по три коробка в руки!.. В считанные минуты около магазина выстроилась длиннючая очередь. На разгорячённые лица с неба мягко падали пушистые радиоактивные снежинки. (По слухам, на местной АЭС опять был «выброс»). Скрипел снег под тысячами сапог, ботинок, туфель, валенок, унт и лаптей. Из-за угла вынырнул и застыл серенькой тенью на противоположном конце улицы милицейский бронетранспортёр, предусмотрительно выставив в сторону потенциальных смутьянов указующий перст гранатомета. Медленно двигающаяся к заветной цели очередь вздыхала, охала, ахала, зевала, скандалила, сплетничала, стонала, жаловалась на судьбу, смеялась, плакала, шепталась, кричала, думала и молчала тысячеустным хором От головы очереди к её хвосту и от хвоста к голове журчали ручейки оживлённых разговоров.
— Дожились: печень на пересадку добыть легче, чем печёнку на ужин…
— …а мне в райисполкоме и отвечают: «Да, когда-то мы действительно обещали дать каждой советской семье к 2000-му году дом или отдельную квартиру, но чем вы докажете, что ваша семья — с о в е т с к а я ?..
— Лимит на топливо у космонавтов давно уже кончился, третий год экипаж орбитальной станции на Землю вернуть не могут. Утешают космонавтов радиограммами: «Пришлём за вами космический корабль, когда ваши родичи соберут деньги на керосин…» А ведь ждать-то долго-о-о-о-о придётся…
— …жена у него в одной партии состоит, тёза в другой, сам он — в третьей… Теперь что ни скандал у них дома – то с политической подоплёкой!..
— …Хороши наши правители… жаль только, что у нас они правят, а не где-нибудь подальше…
…Пыхнув дымком от низкооктанового бензина, у бровки тротуара притормозил мято — корёжаный «Запорожец». Из него потрёпанным отечественного пошива пальтишком напоказ вылез министр Бякин и с заранее ушибленным лицом двинулся к магазинным дверям. Очередь встретила его радостным улюлюканьем, ехидным свистом, насмешливыми возгласами:
— А, номенклатурьё пожаловало!.. Небось, опять надеешься без очереди сунуться, а?! Дудки!.. Кончилось ваше время, бюрократы проклятые!.. Отсосались уж нашей кровушки, будя!.. Вали отсюдова, пока по шеям не надавали !.. Товарищи, кто к нему ближе — двиньте ему в рыльник и от нашего имени!..
Ёжась и пунцовея, неприметно поправив под пальтишком бронежилет, Бякин заюлил, закривлялся жалобно, заскулил просящее:
— Братцы! Граждане!.. Соотечественники дорогие! То ж не для себя лично, то ж для всего правительства!.. И всего-то просим во внеочередном порядке, в виде исключения, десять коробков на весь Кабмин!.. . А то спички у министров кончились, а мы как раз наиокончательнейший план оздоровления экономики обсуждаем, страсти купят, курить всем ужасно хочется… Коробка папирос у Премьера ещё нашлась, он её из зарубежного визита привёз, спёр у японского императора во время аудиенции, а прикурить – нечем!.. Не откажите в нашей просьбе, сограждане, уважьте родное правительство!..
— Пущай вас микробы уважают – они безмозглые!..- сурово откликнулись из очереди. — В соседней области химзавод взорвался, сейчас догорает, — вот пусть от него министры и прикуривают!.. Страну до ручки довели, горячую воду в квартиры раз в квартал подают, в холодильниках у каждого пусто как в вакууме, водка — дрянь, да и ту не купишь, везде развал и грызня, а им, видишь ли — курить захотелось!.. Где обещанное вами ускорение экономики?.. Покажите нам его в натуре, а то у нас со зрением что-то случилось — никак перемен к лучшему не обнаружим!.. Вон!.. Не хотим такого правительства!.. Две недели уж у власти, а ни фига к лучшему не изменилось!.. Хотим других, которые половчее!.. Чтоб завтра же все – в отставку!.. Вам не державой руководить, а общественные туалеты чистить!.. Даёшь очередной разгром антинародного чиновничьего аппарата!..
Понурившись, обиженно истекая слезами и соплями, бедолага-министр попятился к своей персональной автопомятости. Ветхая бабуля в зипуне, валенках и с большой хозяйственной сумкой в руках, догнала его и остановила, цепко ухватив за потрепанный рукав. С проснувшейся надеждой (вдруг старуха решила уступить правительству свои три коробка!) Бякин заулыбался ей навстречу.
— Милай, подмогни мне маленько, век свечки тебе ставить потом в церкви буду! — требовательно попросила старушка, и, покопавшись в сумке, с натужным кряхтеньем достала оттуда противотанковую гранату. – Пенсия у меня шибко маленькая, так ты уж уважь, дай указание, чтоб подвысили мне её вдесятеро… А откажешь, проявишь неуважение к пожилому человеку — вот ей крест, подорву!..
— Бабулька, так ведь размер пенсий не я, а Верховный Совет устанавливает! – испуганно попятился от гранаты Бякин. – Подайте туда челобитную, они её перешлют в соответствующие комитеты, потом вынесут вопрос на обсуждение на сессию, проголосуют, и если ваша просьба получит большинство «за»…
— Так ты мне отказываешь, что ли?! – недобро сощурилась старушка.
— Не отказываю, а не могу! Конституционного права такого не имею! — честно прижал обе руки к груди Бякин.
— Тогда взрываю! – скорбно решила старушка. И – выдернула чеку.
Мощный заряд сотряс землю. Привычная ко всему очередь вовремя успела залечь, и потому никто не пострадал. Смесь того, что миг назад было Бякиным, старушкой и «Запорожцем», щедро оплескала стены ближайших домов, заляпала утоптанный снег, гулко забарабанила по броне милицейского бронетранспортёра. В бронетранспортёре всполошено засуетились, и на всякий случай шарахнули по толпе гранатой со слезоточивым газом. Шмякнувшись в сугроб, граната минутку пошипела там, а потом стихла, так и не взорвавшись, ибо делал её в самом конце квартала пьяный в дрезину работяга из бракованного металла на неисправном станке, да и хранилась она на складе так долго, что газ из неё давно уже улетучился.
— Вот так и всё у нас! Сплошная халтура!.. — беззлобным смешком прокомментировала очередь произошедшее, и, для верности полежав ещё пару минут, стала подниматься на ноги…
…Как всегда ровно в полдень где-то в центре города взорвался очередной заминированный террористами кинотеатр. Наступило время обеденного перерыва. Вооружившись саперными лопатками, торговые мафиози вытолкали покупателей из магазина, заперли бронированные двери и опустили снарядонепробиваемые жалюзи, а затем с жадным урчанием набросились на свою трапезу — раздобытые по огромному блату белый хлеб и красную баклажановую икру.
Народ в очереди снаружи скромно перекусывал свежими газетными передовицами.
1989 год.
