Зимняя сказка…

Еще одна моя причуда. В столе есть ящик, в ящике лежит дневник: возьми и напиши… Так нет, зачем- то нужно это сюда… может быть, потому что дневник давно уже превратился в многосерийный юмористический журнал. Смеюсь сама над собой.
Всё началось… с духов. Да, с духов, незабвенных «Ultrafiolet letoile». Нашла старый полувысохший флакон,… вдохнула, и то, что тлело в сердце моём, разгорелось с новой силой. Я ничего не могу изменить, если этот запах и «Призрак Оперы»… Они имеют власть над моими чувствами. Сама удивляюсь, как им это удаётся.
Вспоминается лучшее, прекрасное… А ведь я с детства хранила только самое — самое, по кусочкам складывала загадочную мозаику прошлого, которое не могло уйти бесследно…
Мои воспоминания — зима и немного осень. В это время я открывала для себя всё новое: и в поэзии, и в музыке, и в жизни… Радовалась, как ребенок, когда нашла сборник Игоря Северянина… потом — библиотека с полутемными деревянными коридорами… еще снег и запах духов на морозе… и стыли губы, сухие, обветренные, леденеющие на этом морозе,.. но шептали стихи, тихо, чуть слышно, зато стихи горячие, южные, как андалусский напев… стихи — песни, стихи — серенады, стихи — истории…И не было мороза, не было зимы — только упоительная ночь и соловьиные трели в саду… ах нет, по утрам: соловьи, в отличие от меня, по ночам не поют… но есть такой особый «шёпот ночи» — в ясную погоду — легкий посвист во мраке… иногда хорошо, когда не знаешь отчего так бывает, а когда всё можешь объяснить — скучно…
Сказке моей имя Любовь, придуманная, несуществующая, по — цыгански недолговечная, радужная, грустно — счастливая, как тот цветок, что распускается раз в сто лет…
Еще снег — и нет цветка, только сон и музыка, музыка… Клаудерман, Мориа… и сугробы, и ночь…