Я не люблю, когда меня предают.

Куземко Владимир Валерьянович.

«c Я НЕ ЛЮБЛЮ,
КОГДА МЕНЯ ПРЕДАЮТ…»

В 8. 46 утра, когда только что прибывший в шикарном «вольво» президент корпорации «Супер – Гигант» господин Клёночкин в сопровождении мордатого телохранителя входил в свой шикарный офис, из урны возле бронированной входной двери раздалось подозрительное хлопанье.

«Радиуправляемая… Сработал детонатор… Через пару секунд – основной заряд…» — молниеносно просёк ситуацию Клёночкин, в не столь уж далёкой юности — младший сержант армейского спецназа. Стремительно метнул тренированное ежедневным теннисом тело в узкую щель приоткрытой двери офиса и рухнул на мозаичный пол холла, прикрыв затылок руками. Телохранитель с улицы остолбенело смотрел ему вслед, застигнутый врасплох неожиданным маневром шефа. «Допился до глюков… Пора ему лечиться от «белочки»!…» — успел ещё ехидно подумать мордатый, а в следующую секунду мина в урне взорвалась, и дымящимися ошметьями телохранителя стоявшее чуть поодаль авто Клёночкина заляпало с крыши до колёс. Сам президент корпорации ни капельки не пострадал, только прическа немножко измялась. Встал, спокойно отряхнул костюм от пыли и стеклянной крошки, мельком глянул на свои «Сейко». «8.49. Сейчас начнётся — понаедут всякие, расспросы – допросы, журналисты с телекамерами… Половина рабочего дня — коту под хвост!..» — огорчился, равнодушно отвечая кивками на радостные вопли сбежавшихся из всех помещений офиса сотрудников, приветствующих его чудесное спасение от гибели.

И точно, спустя полчаса около офиса уже сверкали «мигалками» машины «скорой», милиции, пожарников и сапёрной службы, а лично прибывший на место ЧП зампрокурора города Шумский ободряюще хлопал бизнесмена то по одному плечу, то по другому, и, снисходительно поглядывая на копошащихся у развороченной взрывом двери офиса, изволил даже пошутить с хохотком, что в текущем году это уже — 13-й случай заказного убийства крупного предпринимателя в городе, и – первый, когда жертве удалось уцелеть. «Гнида… Почти открыто угрожает!.. Не у самого ли рыльце в пушку?..» — угрюмо подумал Клёночкин, ни на миг не снимая с лица ласковой улыбочки хоть и богатенького, но законопослушного и уважающего любую ВЛАСТЬ Буратино… В толпе собравшихся вокруг него сотрудников корпорации маячила сосредоточенная физиономия начальника Службы безопасности корпорации Новостарцева, рядышком с ним о чём-то оживлённо шушукались первый вице — президент «Супер-Гиганта» Мендельсон и главный бухгалтер Решковская, а уборщица бабка Алевтина с веником и совком терпеливо дожидалась в сторонке, когда оперативно – следственная группа закончит работу на месте взрыва, и можно будет приступить к уборке.

«А ведь я уже мог валяться на земле кусками закоптившегося мяса, как этот неуклюжий охраняло – Борька…» — полузакрыв глаза, остро осознал вдруг Клёночкин, и по его спине запоздало дыхнуло морозом…

…Лишь около полудня «мигалки» укатили. Еще с полчаса ушло на улаживание текущих срочных дел, и только в половине первого Клёночкин смог наконец-то уединиться в кабинете с верным и неутомимым как сторожевой пёс Новостарцевым. Клёночкин сел за стол, кивком усадил подчиненного в кресло перед собою. Взглянул молча и требовательно.

— Судя по всему, бомбу подложили в урну ночью. Осуществлявших обход внешнего периметра здания сегодня утром двух охранников я уже уволил. – по-военному чётко доложил Новостарцев. Знал: шеф строг и не любит словоблудия. А ведь когда – то, когда они ещё были детьми и учились в одном классе с первого по десятый, «Клён» вовсе не был таким важненьким молчуном–деловаром, — обычный пацан, и сколько раз получал от Новостарцева щелбаны и «подзадники»… Всё ж таки как меняют людей власть и деньги!..

— Главное – не к а к, а – к т о!.. – с мягким нажимом сформулировал Клёночкин. Новостарцев напрягся в ожидании неприятного вопроса, и — услышал именно этот вопрос: — Мустафа?..

Мустафа «крышевал» всё, стоящее его внимания, на этой половине города, тогда как на другой хозяйничал не менее опасный бандит Лёха – Телеграф. Клёнушкин с Мустафой плотно корешился, многажды они совместно саунничали, но, по слухам (которые хоть и врут, но при этом всегда почему-то очень точны!), Мустафа был недоволен отстёгиваемым ему «Супер – Гигантом» процентом с прибыли и хотел куда больше…

Новостарцев на целых три секунды замешкался с ответом. Следовало угадать, что именно желает услышать от тебя в данную минуту шеф, и сказать ему именно это, желаемое, а вовсе не обязательно – то, что в действительности про это думаешь. Да, мотив у Мустафы — б ы л, и самый первый на подозрение — именно он. Но не на это ли и рассчитывал автор покушения: подумают – на Мустафу, а в его сторону – и не глянут… Клёночкин ударит по Мустафе, тот ответит, завяжется кровавая междоусобица, обе стороны взаимно ослабят друг дружку, и сферу деятельности «Супер – Гиганта» приберёт к рукам кто-то третий, эту самую многоходовую комбинацию и задумавший… Тогда — кто — Телеграф?!. Но укажи Новостарцев сейчас на Лёху, и объективно получится, что тем самым он отводит подозрение от Мустафы, тогда шеф решит, что снюхался начальник его охраны с Мусою и прикрывает его, а мина в урне — продукт этого самого сговора… Но свали Новостарцев «заказуху» всё ж таки на Мустафу – решит Клёночкин, что втайне башляет Новостарцеву — Лёха-Телеграф… Куда ни кинь – везде кранты!.. Вот о чем думал Новостарцев эти самые три мига..

— Полагаю, это не Мустафа и не Телеграф! — твёрдо произнёс он. Пояснил, улыбаясь: — Мы же знаем: оба они в подобных случаях предпочитают снайперов. Взрывчатка — ненадёжна, слишком много шума, страдают посторонние… Да и сработано непрофессионально: у вас оказалось несколько секунд на реагирование, а с п е ц такого шанса объекту ни за что не даст!.. Нет, мочил вас дилетант. А если профи, то — работающий «под дилетанта», в этом случае – хотели только пугнуть, предупредить, сделать посговорчивее…

«Жалеет, что я жив остался!» — догадался Клёночкин, играя физиономией глубокое раздумие над словами подчинённого. Хотя думать было нечего, и так ясно, что не Муса с Лёхой сработали, уж те на спецов не поскупились бы… Но и Новостарцева в организации покушения не заподозришь – зачем ему это? Без Клёночкина в «Супер – Гиганте» вмиг начнётся грызня за передел сфер влияния и места у кормушки, кто бы ни победил в этой борьбе — он первым делом уберёт слишком много знавшего и потенциально опасного Новостарцева. Но как безнаказанно вышвырнуть из насиженного места обладателя чемоданов компромата на всех и каждого?.. Уберечь от ответного удара в такой ситуации может только одно — пуля. При таком раскладе совсем ненадолго переживёт Новостарцев своего убиенного шефа… Хотя, если подумать… Теоретически возможен такой расклад: Новостарцеву некто предложил мочкануть своего шефа при условии: «Ты «валишь» Клёна, а я, став президентом «Супер — Гиганта», оставляю тебя в прежней должности, да ещё и процент от прибыли отстегну!» Такое – допустимо, но тогда остаётся прежний вопрос: к т о?.. Явно же — не Мустафа и не Телеграф, кто-то третий… из своих!.. Его не вычислить через Новостарцева: хитёр, матёр, за эти самые свойства Клёночкиным и ценим, но при нынешней жизни и самых преданных кадров хватает года на два – три, потом – курвятся, «башляют» на свой интерес, начинают копить «компру» на собственное руководство… М-да!.. По всему выходило, что Новостарцеву пора… на покой!.. Без суетиловки только. Подождать недельку – полторы, а потом — подкинуть Мустафе «дезу», что снюхавшийся с Телеграфом Новостарцев пытается «повесить» взрыв на него, Мустафу, — Муса осерчает и шмальнет Новостарцева, а если повезёт – то и до Лёхи – Телеграфа доберётся… Вот и станет двумя лишними фигурами на доске меньше!.. Тогда, усердно корешась с Мусой, спокойно порулить корпорацией ещё с годик — и вместе с накопленным капиталом махнуть куда – нибудь в Швейцарию, наслаждаться жизнью на банковские проценты. Что тут уже — опасно, Клёночкин давно кожей почуял, сегодняшний случай — лишь наглядное подтверждение… Но просто так всё кинуть и слинять ему не дадут, сперва надо основательно зачистить концы, а уж потом… по подложным документам… разумеется — кинув давно уж надоевшую супружницу…

— Значит, кто-то из своих сработал! — для приличия выждав немножко («Чапай думает!»), мрачновато вздохнул Клёночкин, старательно не глядя в глаза Новостарцеву, чтобы тот раньше времени не принял эти слова на свой адрес. Велел: — Вычисли гада!.. Даю тебе на это трое суток, а когда найдёшь его — наймём профи, чтобы зачистил концы…

«В глаза не смотрит… Не верит! — «пробил» мгновенно Новостарцев, морща лоб верноподданническими морщинками. — Но хочет, чтобы я думал, что он по-прежнему мне доверяет, и «шестерил» бы на него… А он при первой же возможности сдаст меня «быкам» Мустафы или «гориллам» Лёхи – Телеграфа!.. Эх… Бежать надо… Бежать!..»

— Сделаем, Игорь Михайлович! — без подобстрастия, но и с чувством дистанции (шеф любил именно так, и был чувствителен к подобным нюансам) откликнулся начальник Службы безопасности. И тотчас покинул кабинет, показывая, что ценит буквально каждую секунду из отведённых ему шефом 72-х часов.

«Понял, что под «колпаком», и к т р е т ь е м у двинул – строить новые козни!» — улыбчиво глядя ему в спину, хмуро подумал Клёночкин. Дождавшись, пока дверь за уходящим закроется, погасил улыбку на лице, выдвинул нижний ящик стола и нажал одну из нескольких десятков кнопок на миниатюрном пульте управления. Теперь через селектор громкой связи он мог слушать всё, что происходит в кабинете подозреваемого номер один — первого вице – президента корпорации Мендельсона. Ведь в случае гибели Клёна именно он был главнейшим претендентом на его место, а следовательно – и самым заинтересованным в его скорейшей кончине человеком… Пока селектор молчал — начальник Службы безопасности ещё не успел дотопать до находящегося в противоположном конце длинного коридора вице – президентского кабинета. Клёночкин подошёл к окну и осторожно, чтобы не попасть под пулю снайпера, выглянул в щёлочку между штор. У развороченного взрывом входа уже всё аккуратно подмели, даже новую мусорную урну успели выставить — надо полагать, для облегчения работы организаторам новых покушений, чтобы было куда засунуть ещё одну мину.. «Все хотят моей смерти!» — прозрённо понял Клёночкин. Никому нельзя было верить… А ведь скольких старинных корешей ввёл он в свою корпорацию и обогрел высокой зарплатой именно с целью всегда иметь под рукой преданную команду… Одних однокашников набрал целую дюжину, включая и свою бывшую классную руководительницу, а толку?.. Каждый при первой же возможности готов был всадить тебе в спину острый ножик!.. Что-то явно стряслось с нашим людом в последнее время, гниловат стал народец, скурвился, кто не ворюга – тот душегуб, а все прочие — халявщики… А ведь в самом начале было всё совсем по-доугому… Клёночкин расслабленно заулыбался, вспомнив, как в первый год существования корпорации затеял торговлю импортной водкой и понес гигантские убытки лишь из-за того, что дорвавшиеся до дармовой водки сотрудники корпорации хлестали закупленный для перепродажи продукт ящиками, вагонами, эшелонами… Сколько ни закупалось — всё уходило на внутреннее потребление. Да, безалаберный тогда был народец, дисциплиной наёмного работника тогда и не пахло, смешно вспоминать: многие из одноклассников даже по-прежнему в лицо называли своего президента Клёном!.. Но зато каждый был – как открытая книга, подлянок за твоей спиною никто не гнал, и завсегда была под рукою дюжина преданных соратников… Сейчас – совсем другая песня!.. Себе самому – и то доверяешь лишь по большим праздникам, о других и говорить смешно. Мир катится в тартарары!.. Ну ничего… Вот отправятся на свет иной Мендельсон с Новостарцевым и Мустафа с Телеграфом, появится пространство для маневра, а там и за бугор свалить удастся… Благодать!..

Тем временем явно не планировавший собственной кончины Новостарцев шел по коридору, заранее зная, что сейчас вон из той двери рядом с подметавшей пол старушки — уборщицы высунется дожидающийся в нетерпении его выхода от шефа любопытствующий Мендельсон и зазовёт его под каким-либо благовидным предлогом к себе в кабинет, для конфиденциальной беседы. Точно – высунулся, поморгал навстречу, попросил жалобно:

— Колян, загляни ко мне на минутку!

Новостарцев зашёл, — не гордый. Когда каждодневно общаешься с разным зверьём и совместные дела с ним ведёшь, поневоле начинаешь ценить каждый проявленный тебе знак внимания, пусть даже от него за километр и попахивало лицемерием… Ведь кто знает, от какого пустяка может зависеть твоя жизнь завтра, и какую в будущем пользу принесёт тебе вот этот играющий с тобою в свои хитроумные игры человек?.. А потому золотое правило: цени – каждого, и любого – бойся!..

Однако понимал он и то, что по большому счёту союзник из Мойши Мендельсона для него — никакой, так – временный попутчик на одном из этапов. Заговорит тебе зубы участливой беседой, а на крутом повороте судьбы — внезапным толчком в спину свалит под откос, в бездну, а сам пойдёт дальше, насвистывая весёлый мотивчик.. Мойшу Новостарцев знал как облупленного, недаром три года на одной парте с 7 по 9 класс парились! Потом-то Новостарцева к Клёну пересадили…

— Коленька, ты же знаешь, как я к тебе отношусь – как к родному брату! – искательно заулыбался отродясь не имевший братьев первый вице-президент. Новостарцев ответил по-доверчивому распахнутым взглядом. Он знал, что неделю назад Мендельсон установил в кабинете Клёночкина «жучёк», и состоявшийся 15 минут назад разговор своего босса с начальником Службы безопасности явно слушал от начала и до конца. То есть знает о задании «найти третьего» и понимает, что на роль такового в корпорации больше всего годится именно он, хотя бы — ввиду занимаемого им служебного положения… Знает Мендельсон и о «прослушке», установленной Клёном, благодаря которой президент корпорации, скорее всего, сейчас напряжённо вслушивается в их беседу, пытаясь определить, не находятся ли в преступном сговоре двое его ближайших соратников. Но чего Мендельсон не знает — так это то, что сам Новостарцев знает и про его «жучёк», и про клёновскую «прослушку»… (А дурачёк-Клён полагал, что о его возне с прослушивающим устройством никто не ведает… Хе!..)

Отсюда ясна задача Мендельсона: повести беседу так туманно, чтобы Новостарцев ничего не заподозрил, а у Клёна сложилось впечатление, что за покушением стоит не Мендельсон, а Новостарцев собственноручно. Сам же Мендельсон будто бы всё ещё крепко предан шефу, но злодей – Новостарцев «ставит» именно на него, и если Клёночкин решит сейчас Мендельсона замочить, то Новостарцев не только не исполнит этого приказа, но и (по просьбе обидевшегося Мендельсона) ликвидирует самого Клёночкина!.. Отсюда Клёночкину подбрасывалась изначально гнилая идейка: убрав Новостарцева, затем полюбовно договориться с ним, с Мендельсоном, и безропотно передать в его надежные руки свою корпорацию… Мудреная комбинация, евреи вечно перемудривают, а у нас, у славян, в таких случаях обычно всё проще и эффективнее… Серьёзный, не для отвода глаз разговор с Мендельсоном Новостарцев запланировал на завтра, и – там, разумеется, где никаких жучков не будет и в помине… Предложение Новостарцева: сто «штук» зеленью и сохранение за ним прежней должности в корпорации после того, как её возглавит Мендельсон. За эти сто «штук» Мендельсон будет торговаться до последнего, рвать на груди рубаху и плакаться на собственную бедность, но именно жадность заставит его в итоге согласиться. Должность начальника Службы безопасности пообещает он Новостарцеву с лёгкостью необыкновенной, понимая, что знающего слишком много подельника потом всё равно придётся мочить, поэтому какая разница – что именно ему сулилось?..…

Итак, за «мочилово» Клёночкина Новостарцев берёт сто «штук» с Мендельсона, и ровно столько же за то же самое отвалит ему ещё один человек… Потом Новостарцев сообщит Клёну, что за утренним покушением на него стоит именно Мойша, и получит от шефа ещё сто «штук» для найма киллера… Итого — 300 000 долларов. Плюс к ним — ещё двести тысяч, уже имевшиеся в загашнике Новостарцева. Ну а с полу — миллионом долларов уже не трудно будет умотать куда подальше (нет, не на Кипр и даже не в Америку, это слишком уж на виду, а куда-нибудь в Кению…Сингапур…Австралию, наконец…) И плевать тогда ему на все здешние напряги и заговоры, пусть уж без него грызутся эти корпоративщики, волки позорные, какой уж там к чёрту с ними — цивилизованный капитализм!..

Новостарцев приоткрыл ухо для восприятия мендельсоновских излияний. Ага, всё ещё задабривает, вспоминая для этого школьное детство: «А помнишь Зинку Кириченко из параллельного класса, а?.. Ха-ха, так ведь нам обоим и не дала…сучка!.. А ведь после выскочила замуж за какого-то алкаша… так и надо ей!..» Закрыл Новостарцев ухо, задумался дальше. На этом этапе разговора ничего толкового Мойша не скажет, — он, когда «под дурака» работает, для большей убедительности и впрямь становится придурочным, ни одной умной мысли!.. Надо же – «алкаш»… Да Сенька Парамонов — классный мужик, геологом полжизни отпахал, стихи душевные пишет, Зинку любит и в обиду её никому не даст… А что раз в неделю закладывает за воротник по полной программе и ту же самую Зинку лупит под горячую руку почем зря, так ведь — жизнь такая, ежели бухлом и маленькими семейными дебошами стрессы с себя регулярно не снимать — повесишься от тоски, либо съедешь «крышей» набекрень, а то и скурвишься, как все эти… из корпорации… с которыми Новостарцев ноне вынужден общаться… А бить свою бабу даже и для дела полезно, добрая зуботычина пользительна для женского организма, иначе – порчи, истерики, измены и подлянки… Без твёрдой мужской руки над собою любая бабёнка (ну, или почти любая) быстро превращается в весьма опасного зверя!
Так что выходило по всему, что недостоин Мендельсон Сеньке даже грязные туфли тряпицей вытирать, — глядь-ка, сколько барской спеси!..

Новостарцев вздохнул, углубил анализ ситуации. Допустим, не для балды возьмёт от Мойши сто «штук», а взаправду, и таки мочканет Клёна – что тогда?.. Потерпит Мендельсон для видимости его какое-то время, а потом — в распыл, к ногтю и к стенке!.. Понимает, что у начальника Службы безопасности компры на каждого – во!.. С такими обширными знаниями – либо в ферзи прыгать, либо – на кладбище. Ферзем Новостарцев не потянет, сам про себя знает – жидковат… Следовательно, единственно возможный вариант для него — это пуля киллера и почётные похороны за счет корпорации. Разумеется – при условии, что он не исхитрится и ещё до этого не умотает в края далёкие…
Ну а если всё равно — линять надо, так зачем же чернить перед этим совесть лишней мокрухой?.. Мендельсону надо Клёна устранить — пусть сам и устраняет, у Новостарцева же личный интерес совсем в другом… Осесть в забугорье с полу-лимоном баксов в кармане, удачно жениться на какой – нибудь состоятельной и не очень уродливой аборигеночке, наплодить ребятишек… Успеть бы только отчалить прежде, чем самого не чмокнули!..

По выражению лица Мендельсона Новостарцев понял, что тот заканчивает свой балаган, и открыл уши для восприятия его слов.

— Так ты всё понял?.. Подумаешь над этим? – переспросил Мойша так задушевно, словно и впрямь с единоутробным братишкой только что полчаса пробазарил.

— Конечно! – ласково ответил Новостарцев, и они расстались.

Мендельсон был доволен: теперь Клён усомнится в своём опричнике и наделает роковых ошибок!.. А там и момент для реального устранения Клёна созреет… Сейчас ещё рано – нет гарантии того, что «Супер – Гигант» приберёт к рукам именно он, Мойша… Кстати, интересно: а кто же на этот раз пытался ликвидировать Клёна? Таинственный конкурент тоже мог быть очень опасен…

Новостарцев шел по коридору, насмешливо кривя губы. Вот умный вроде бы Мендельсон, а всё равно – дурак. Надеется настроить Клёна против начальника Службы безопасности, того не ведая, что уже этим вечером он, Новостарцев, перескажет весь разговор шефу, изобразив своё собственное поведение как подыгрывание интригану и заговорщику с целью выведать его планы. А планы понятно уж какие — злодейские!.. Клён тут же даст сто «штук» на мочилово Мойши, завтра ещё сто «штук» отвалит сам Мойша на завал Клёна… Или – не даст? Сам побежит к Клёну с записью этого разговора и утверждением, что говорил всё он, подыгрывая негодяю Новостарцеву и выведывая его коварные замыслы? Этот вариант надо обмозговать и как-то противодействовать…

Оставалось ещё одно маленькое дельце… Новостарцев спустился этажом ниже, и сразу же, как и следовало ожидать, из распахнутых дверей своего кабинета его позвала главный бухгалтер Решковская:

— Николай Владимирович, зайдите ко мне на минуточку…

Новостарцев знал все эти «минуточки», но – надо было, и он зашел в её кабинет, плотно затворив за собою двери.

Заглянувшие в кабинет к главному бухгалтеру всего лишь через минутку — очень удивились бы обнаруженной картине. Раздетый по пояс Новостарцев (уточним – раздетый по пояс снизу, а не сверху) валялся на столе лицом к потолку, а всегда спокойная, рассудительная и рафинированная Решковская, сбросив только трусики и сжав задранную юбку зубами, ёрзала на нём сверху, насадившись своим кучерявеньким аккуратно подстриженным интимом на его высоко вздыбленное «хозяйство».

-У-у-ух… о-о-ох… а-а-ах!.. – страстно постанывала вполголоса (чтобы не услышали в коридоре) главбух, стекая слюной по крепко стиснутой зубами юбке. Лицо её похотливо кривилось, от её вывалившихся из расстегнутой блузки пружинистых грудей остро пахло потом.

— Ф-ф-ф… Х-х-х… Ы-ы-ы!.. – тоже вполголоса имитировал оргазмические судороги Новостарцев, нисколечки не тревожась за то, выдержит ли стол их совместное дёрганье (уже многократно проверялось — выдержит!), не беспокоясь насчёт прослушивающей системы Клёночкина (в кабинете Решковской к ней был подстроен магнитофон, в нужные минуты пускавший по «прослушке» запись какой – нибудь невинной служебной беседы), и ни на миг не прерывая прежних своих раздумий. Точнее – почти ни на миг… Внезапно обжигающе – обжимающее его «достоинство» влагало Решковской сделало своё дело, и Новостарцев резко вскрикнул уже без всякого притворства – и обмяк, обессиленный… Решковская упала на него сверху, ударив потной грудью по его носу. Когда-то она была первой красавицей в их классе, Новостарцев преданно любил её много –много лет, а ей всё время нравились другие, и замуж она вышла за другого… Думал ли он когда-нибудь, что ненасытность её влагалища и потливость её грудей достанет его до печенок?.. Хотя надо отдать ей должное: шлюшкой в портовом борделе она была бы весьма умелой!..

— Как я люблю тебя, милый! Как я хочу быть с тобою всегда!..– прижав слюнявые губы к его щеке, сладостно выдыхнула Решковская. И тут же, с той же интонацией и страстностью вопросила: — Это ты подложил бомбу в урну?..

— Нет, не я!.. Ты – моя королева!.. Очень скоро мы будем вместе!.. А так быстро сработать я бы просто не успел! Это кто-то другой… — хрипло пробормотал Новостарцев. Соврать Решковской, сказать ей: «Да, я подложил мину, выполняя твой «заказ» на Клёна, дорогая!» — было опасно. Если за утренним покушением сама же Решковская и стоит, задавая вопрос для отвода глаз, то нечестность ответа заставит её насторожиться, усомниться в искренности Новостарцева. 100 «штук» предложила ему главный бухгалтер за двойную «мокруху» (предстояло ликвидировать и Клёночкина, и Мендельсона), после чего «Супер=-Гигант» автоматически доставался ей!.. Новостарцеву взамен пообещала она сделать своим первым вице-президентом, «а заодно и поженимся, милый!», но всё это было фуфлом. Прекрасно знал Новостарцев, что вечерами по вторника м и четвергам на своей загородной даче встречается Решковская с заместителем прокурора города Шумским, так же очень хорошо знакомым с кучерявенькими прелестями её интима, и там в перерывах между сексом и выпивкой-жратвой обсуждаются планы захвата «Супер-Гиганта» под своё тёмное крылышко… Комбинация задумывалась такая: руками Новостарцева убрать Клёночкина и Мендельсона, затем руками Мустафы мочкануть Новостарцева, после этого Лёхе-Телеграфу следовало ухайдакать Мустафу и благополучно загреметь за это в тюрягу — не без содействия опытного борца с мафиозниками Шумского… Тогда Решковская стаёт президентом корпорации, а Шумского делает своим первым замом. Ну то есть это только она думала, что ролью первого заместителя он и удовлетворится, на самом же деле наверняка Шумский глядел чуток дальше: устанить и её, становясь тем самым единоличным владельцем корпорации… Хотя — кто в доскональности понимает женщин?.. Быть может, Шумского Решковская «приговорила» похоронить много-много раньше, ещё в тот узенький промежуток времени, когда Лёха-Телеграф уже сидит за решёткой, а заместитель прокурора города ещё не успеет переместиться в руководящее кресло в корпорации… Бабы – они ж хитрые ужас!.. А подобные Шумскому мужики лишь самим себе кажутся хитрыми, тогда как на самом деле все их далеко идущие замыслы для женского глаза — как на ладони!..

Глядя на деловито натягивающую трусики Решковскую, Новостарцев в который раз за последние месяцы подивился, насколько же эта деловито — похабная сучка внешне похожа на ту мечтательную девушку, которую он некогда так долго и преданно любил… Что время делает с людьми!..

Своих мыслей любовнице он, разумеется, не раскрывал. Тяжело спрыгнул со стола, надел трусы и брюки, обулся, лишний раз убедительно заверил Решковскую в своей преданности и скорейшем устранении Клёна, нежно чмокнул её в противно – скользкие губы («а ведь ими она делает минет Шумскому… халява!..»), и отправился к себе в кабинет, отдыхать душой и телом.

Кабинетик у него был тесненький, не чета прочим руководящим, но уютный и хорошо освоенный, родной, изученный вдоль и поперёк как свои пять пальцев. Никого не опасался Новостарцев, ничего не боялся, был чист душой и доверчив как ребёнок, так сказать, но при выходе из кабинета всегда незаметненько приклеивал к дверному проёму невидимый неопытному глазу волосок. И вот сейчас, входя, поискал этот волосок взглядом – и не нашёл его. Как будто кто-то в его отсутствие открывал двери и входил в помещение. Ключей от своего кабинета Новостарцев никому не доверял, следовательно?..

Он хмыкнул, огляделся по сторонам, подумал… вошёл. Постоял на пороге, не закрывая за собою дверь, внимательно оглядел всю комнату — сектор за сектором, не пропуская ни одного миллиметра площади. Вроде бы всё не нарушено… ничего лишнего, постороннего, подозрительного… Кроме белой коробочки. Маленькая и совсем не страшная белая коробочка скромно стояла на сейфе. Стоит себе и стоит, ничем не цепляет взгляда. Подошёл к сейфу, автоматически схватил её… Или подошёл, открыл сейф, потом закрыл его, от хлопанья стальной дверцы коробочка качнулась… А потом – бам-с!..

Новостарцев подошёл к сейфу, аккуратно взял коробочку обеими руками и очень бережно переставил на стол. Медленно, затаив дыхание, приоткрыл её, заглянул вовнутрь… Так и есть — граната-«лимонка» с выдернутой чекой. Малейшее сотрясение – и взрыв, масса жалящих осколков, в замкнутом пространстве комнаты шансы уцелеть – минимальны… Кто положил эту коробочку на сейф — Новостарцева не интересовало, положить мог кто угодно. Кругом – джунгли, где каждый тебе — потенциальный враг, в войне всех со всеми совершенно не важно, кто НА ЭТОТ РАЗ хотел твоей погибели, в следующий раз, вполне возможно, это будет уже кто-то совсем другой… Специально для подобных случаев Новостарцев таскал в кармане чеку от гранаты. Сейчас он неспешно поставил её на место, облегчённо вздохнул, вытер со лба холодный пот, упрятал «лимонку» в сейф (авось ещё пригодится!), Про себя отметил непрофессионализм покушавшегося: как и в утреннем случае, жертва получала реальный шанс что-то увидеть или услышать, среагировать и спастись… Или всё-таки хотели не убить, а — предупредить, напугать, подтолкнуть в нужную сторону?.. А то и: просто шутит так кто-то!.. М — да… Хороши же шуточки пошли… Нет, бежать отсюда поскорее… валить на сторону, рвать когти, пока смерть не ухватила цепкими когтями за самый затылок… Ну их к лешему, «фирмачей» этих, крокодилы они, и сам Новостарцев среди них — крокодил, а ему хочется беззаботно прогуливаться по зелёной травке, нюхать цветочки, шептать красивым девушкам ласковые слова, — и без балды чтоб, без притворства, без разных задних мыслей… Ухватить свои пять «кусков» «зелени» в зубы – и ходу!..

С этой мыслью Новостарцев покинул свой кабинет и отправился домой, решив немного подремать после пережитого, а затем капитально отметиться в каком-нибудь шикарном кабаке. Рабочий день, правда, ещё далеко не закончился, но на сегодня с него было достаточно. А Клёну завтра утром он насвистит, что бегал по информаторам в преступной среде, выискивая автора утреннего покушения, и нашёл — де концы к исполнителям, нанятым коварным Мендельсоном…

…В коридоре заканчивала уборку бабка Алевтина, робкая старушка, божий одуванчик, при взгляде на которую любому, даже и самому затурканному клерку в корпорации думалось: «А ведь кому-то здесь ещё хуже, чем мне!» Все называли её только по имени, и никто не помнил по отчеству, не принято было в «Супер – Гиганте» помнить отчества кого-либо из обслуги. Проходивший мимо Новостарцев, буркнул ей что-то на прощание, мимоходом подумав: «Надо бы и эту старуху прощупать как следует: всё время тут болтается, что-то обязательно должна была заметить, — почему мне ничего не докладывает?…» Хоть и обязан был по роду службы знать и помнить ВСЁ, но и он уж запамятовал, что зовут эту не такую уж и старую женщину Алевтиной Ивановной. А мог бы и не забыть этого, между прочим, ибо была она четыре последних года классным руководителем в том самом классе, 102-й средней школы, в котором в своё время вместе учились и совместно заканчивали застенчивый Клёночкин, победитель всех математических олимпиад Мендельсон, спортивный и классно играющий на гитаре Новостарцев, мечтательная и трепетно – нежная Решковская… Чистые душой, романтичные, стремящиеся к чему-то возвышенному и благородному… Всё лучшее в их жизни было впереди!..

А потом старая жизнь рухнула, и настало что-то новое, страшненькое, уродующее души и сердца… Человек – рухнул… Нет человека!.. Время денег на дворе. Эпоха чистогана, злобы, разврата и духовного похабства!..

Кленочкин для чего взял к себе в корпорацию уборщицей бывшую свою «классуху», назначив ей царское жалование (директора школ нынче получают вдвое меньше!)?.. Он её н и ж е с е б я видеть захотел!.. Некогда она над ним, школяром – сопляком, была начальником, а теперь вот он её достоинство ненавязчиво ногами попирает!.. Причём ведь обходился без откровенного хамства, просто кликнет иногда: «Эй, бабка Алевтина, почему там не подметено?..», и – всё, больше ему не надо, потешил себя по мелочи – и опять с равными себе соратничает – грызётся… Когда-то боялся он её, сколько низких отметок и строгих записей в дневник поставила, о!.. А теперь для него она, выходит – быдло, недо — человек… При этом ещё и благодетелем себя считает, как же — «дал ей такую зарплату!..»

…И такое – простить?.. Они предали всё хорошее, что было в их общем прошлом… «А я не люблю, когда меня предают!» — с зубовным скрежетом думала бывшая классная руководительница.

…Покойный супруг Алевтины Ивановны Хромушкиной был прапорщиком – кладовщиком на складе, после него чего только в погребе не осталось… Даже крупнокалиберный пулемёт там стоял!.. Но пулемёт бабке Алевтине пока что не требовался, а вот взрывчатка и гранаты — в самый раз!.. Всех и каждого… По очереди или всех вместе – как придётся. Но никто не уйдёт от возмездия. Никто!..

10 кило тротила уже были спрятаны в подвале здания офиса. Завтра, самое позднее послезавтра установит она там радиоуправляемый детонатор, потом отойдёт от здания на пару кварталов, нажмёт красную кнопочку на переносном пульте, и… Недаром 32 года учительницей физики в школе проработала, в проводках и схемах разбираться умела, сорваться ничего не могло…

Алевтина Ивановна довольно усмехнулась, зашла в подсобку, сняла свой рабочий халат, повесила в шкафчик, закрыла дверцу и тоже отправилась домой — набираться сил перед новым рабочим днём.