Рассказ о странном поведем
О гении необъяснимом,
Похищенном вселенским злом –
Всю жизнь свою сражался с ним он….

Он — бегал пацаном в Ельце,
Довольный и собой и жизнью,
При уважаемом отце:
Василий Ксенофонтыч — мыслью

Ельчан порою потрясал.
Еще бы: он же был присяжным
Поверенным – в суде спасал
Логичным словом и отважным

И от тюрьмы и от сумы…
Действительный советник статский
Торговцам не давал взаймы,
Сам брал в зачет: ведь, может статься,

Уже назавтра прибегут
В нотариальную контору –
Какие же расчеты тут?
— Василий Ксенофонтыч, впору?

— Не знаю… Все ж пяток таких
Пошли ко мне на всякий случай –
Быть может, разношу… Достиг
Отец своей судьбы везучей…

Была из духовенства мать…
Должно быть, Александр, сынишка
Не торопился уважать
Отцовские заслуги слишком.

Не оттого ль лишен отцом
В учебе – вспомоществованья?
А как стремился стать врачом!
Он на учебу и питанье

Сам зарабатывал – сперва
Учась в Казани на медфаке.
А после – в Юрьеве… Едва
Сводил концы с концами… Знаки

Судьбы не могут не свести
Его с профессором Кривцовым…
Вот он-то парня сбил с пути…
То он бледнел, то был пунцовым,

Внимая мэтру… Мэтр вещал
О встречах с мистиком в Париже
Альвейдром – будто посвящал
В адепты тем рассказом… Им же

Кривцов настраивал мозги
Внимавшему с восторгом парню,
Эзотерической пурги
В того вогнав комплиментарно

Потоки… А Сэнт-Ив д’Альвейдр,
Пра-исторической моделью,
Добытой из предельных недр,
Наметил неофиту целью

Гиперборейные дела…
Намечен, значит, путь исканий:
Когда-то в древности была
Страна на Севере… Веками

Копила знания она,
Владела тайною полета,
Была оружием сильна
Лучистым…
— И поныне кто-то

Хранит свидетельства о ней,
Порою сам того не зная…
— Я буду до последних дней
Искать от края и до края…

И начал поиски… Сперва
Туристом праздным и рабочим,
Матросом колесил год-два
По миру… Был он, между прочим,

И в Индии… Везде искал
Носителей особых знаний,
Себя в них глубже погружал –
Уж коль намечен путь исканий.

Д’Альвейдр вовлек его в соблазн
Исканья Шамбалы- Агарты…
И тот поверил, что непраздн
Рассказ о той, что стерта с карты,

Таинственной стране махатм,
Великих магов и ученых,
У них ключи от всех богатств…
В стране великих посвященных

Научный опыт ста веков
Претерпевает изученье,
Загадки древних языков
И тайна времяистеченья…

Он телепатию, гипноз
Осваивал, учась у сильных…
По складкам рук давал прогноз:
Отчасти в целях меркантильных

Читал морщины на руках –
Давало верную копейку –
Втянулся в запредельный мрак,
Что сам иных ведет в петельку…

Он, правда, вырвался сперва,
Служил а финансовом солидном
Российском министерстве — два
Примерно года, но планидно

Была замыслена иной
Судьба – не та, что у соседа:
С крючка размеренно-земной
И сытой ипостаси – бреда

Материального – ему
Срываться было неизбежно:
Мистическое по уму
Уже забегало мятежно –

И он покинул стольный град,
Чтоб дать развитие талантам
Писательским… Уж рад – не рад:
Уже известным хиромантом,

Столичным слыл в Боровичах,
Что без заботы окормляло…
Горели свечи, тлел очаг…
Все вдохновленья добавляло…

И вот – одиннадцатый год.
Впервые опубликовали
Рассказ… Дрожащими берет
Журнал руками… Восхищали

Все буквы: в каждой букве он,
Его бессонные прозренья…
— Престранный автор!
— Франкмасон! –
Уже о Барченко сужденья

Заполонили высший свет.
Он автор «Мира приключений»
И пишет для больших газет,
Знакомя с тайнами учений,

До коих не дошла пока
Официальная наука…
Рука у Барченко легка.
Предмет изучен им – и скука

Не проникает в ткань его
Провидческиз полу-фантазмов.
Где набирался сам того,
Чем услаждал энтузиастов

Жюль-Верновщины Александр?
В лабораториях масонов,
Отделанных под палисандр?
И вроде не было резонов

Ответ замалчивать –( его,
Исследователем науки
Древнейшей кличут) — ничего,
В чем был бы ключ, которым внуки

Могли бы приоткрыть ларец,
Заветный — к тайнам Атлантиды…
Еще не старый – но –мудрец –
Ему, видать, давно открыты

Таинственные те лучи,
О коих век пока не ведал,
Он, видно, раздобыл ключи
От древних знаний – к новым бедам.

«Душа природы», та статья,
О коей, кстати, рассуждаем,
В журнале «Жизнь для всех» — (хотя
Мы апостериори знаем

Губительную мощь лучей,
Еще в начале века скрытых,
В воздействии от всех очей) –
Читателям немало гитик

Научных силилась открыть
О проникающих потоках
Распада ядер, в коих жить
Нельзя, но а них таится столько

Энергии! Еще статья
Роль Солнца в жизни воспевала:
От Солнца – сила бытия,
Звезда – (открытье!) – вызывала

И беспорядки на Земле…
Так, пятый год был годом пятен
На Солнце и прошел во зле.
Шестнадцатый едва ль отраден

Землянам будет – остеречь
Старался автор откровений…
Невнятно завершала речь
Идея: много поколений

Назад жил на Земле народ,
Все знания давно собравший…
Неужто тайну выдает
Здесь Барченко? Вострепетавший

Любитель запредельныз тайн
Дочитывает: древних знаний
Осколки ищут тут и там,
А свод их с сутью мирозданий –

У посвященных тайных каст…
Читатель вздрогнет здесь: масонов?
Да кто же разъясненье даст?
На это никаких резонов…

Затронут обозреньем Марс.
Читателю в мозги вливалось
О смене цвета крупных масс,
Что однозначно трактовалось:

Растительность на Марсе есть,
Питаемая Солнцем тоже —=
И существа, в ком ум и честь
Сильнее нашенских, похоже…

Открытье важное в статье
Описано во всех деталях:
Блондло, Андрэ и Шарпантье
Впервые изложенье дали

Феномену, который он,
Сам Барченко проверил в тонких
Экспериментах: удивлен:
Едва лишь только головенке

Приходится свершать труды,
Мозг выделяет излученье,
Себя в подобие звезды
Преображая… И значенье

Открытья слишком велико.
Во-первых, для психиатрии,
Для телепатии… Легко:
Включи приборы, и смотри, и

Меняй заданье… Телепат
Поочередно принимает
И посылает… Аппарат
По излученью опознает…

Простой, как соль, эксперимент:
На лоб пластинку телепату
Из меди, провод… И в момент,
Когда он отправлял куда-то

В пространство образы, слова,
Энергию лучей рождала
И посылала голова…
И та пластинка из металла

Энергию лучей брала,
По проводку передавала –
И в темной комнатке светла
Поверхность гладкого экрана

Вдруг становилась оттого,
Что эта сила мозговая,
Энергия лучей его,
По проводку перетекая,

Вмиг высветляла тот экран…
Вот два обритых добровольца –
И каждый медиум, титан
Полета мысли… Вдеты в кольца

Из меди — головы… Поверх —
Из алюминия ошлемья…
Задача, чтоб один изверг
Ментальный образ… В то же время

Другому велено ловить
Картины, что пришлет пространство…
Их шлемы сопрягает нить
Из меди… Видно постоянство

Успешных опытов… Причем,
Успех с картинкой – сто процентов,
Слова идут трудней… Потом
Глубинный смысл экспериментов

Он в двух романах изложил
Мистических и фантазийных…
Вот так он воспаленно жил,
Не замечая смены зимних

И летних месяцев… Летел
К своей мечте бесстрашной мыслью…
Не славы для себя хотел,
А просто жил научною высью…

Впоследствии читатель мог,
Того же автора читая,
«Загадки жизни», как пролог
Вбирать науки древней… Тайна

Неразрешимая влекла
В оккультное… В его рассказах
Фантасмагория цвела…
Что в осторожных перифразах

Мерцала в очерках его
О дальней передаче мысли,
О мозговых лучах… Всего
Не перескажешь… Верно, вышли б

В «Паломнике» и «Жизнь для всех»,
Роскошном «Мире приключений»,
Суля доходы и успех —
Эссе о тайнах излучений,

Иные очерки, но тут
Война прервала изысканья…
И Барченко на фронте ждут
Все боевые испытанья.

Он исполнял солдатский долг.
Был сильно ранен. Комиссован.
Возобновить усилья мог
По сбору древних знаний снова.

И вскоре им составлен курс
«История древнейших знаний»…
И, обретая стиль и вкус,
Читал он свой «мильон терзаний» —

Иначе – «горе от ума»…
Здесь аналогия уместна,
Уж коль известно, что тюрьма
Венцом исканий стала… Бездна –

За той системою наук —
В них был силен далекий предок…
Неугомонный! То на юг,
В Крым уносиился, где нередок

Еще и в эти времена
Полунагой татарский дервиш,
Чья мудрость странности полна…
Везде искал осколки, где лишь

Мог что-то странное найти…
Так собирал копилку давних,
Забытых знаний – был в Пути,
Готовил банк исходных данных

И постепенно намечал
Своей науки разветвленья,
На годы планы назначал,
Определяя направленья

Дальнейших полевых работ,
Теоретических исканий.
… Предреволюционный год.
Мир на пороге испытаний.

Война… А любопытный люд
Спешит на лекциии. Сенсаций
От Барченко привычно ждут…
Ну, их полно… Под гром оваций

Ученый завершает спич –
Он в окруженье молодежи…
Какзалось, стоит кинуть клич:
— На Шамбалу, вперед! – и кто же

Пред силой веры устоит?
Но даже Барченко, мудрейший,
Не угадает, что сулит
Ему в его судьбе дальнейшей,

Что в головенки молодых
Вбивал он странные прозренья…
Потоком бурным взбило их
В те службы грозные, чьи бденья

Вводили в ужас всю страну…
Год восемнадцатый. Почтили
Визитом мэтра… Лишь одну
Назвать персону, чтоб включили

Сигнал опасности сердца:
С визитом заявился Блюмкин…
О чем рядили, до конца
Неясно… Выпили ль по рюмке –

Не актуально… Приведен
Убийца Мирбаха, поскольку
Сам Блюмкин также увлечен
Восточным мистицизмом… Стойку

Он сделал, как дошел слушок
О барченковских экзерсизах…
Чекист – в восторге… Мэтра шок
Сперва тряхнул… В судьбы капризах

Толк знали оба… Разговор
Касался барченковских студий…
Казалось бы, что этот вздор
Не мог их, палачей и судей

В одном обличье – занимать –
Убийцам не до птицы Феникс…
Ошибка! Их послал узнать
О мэтре сам Железный Феликс…

Пришла голодная пора…
Профессор ради выживанья
Ударился в культтрегера,
Стал об истоках мирозданья

Матросам лекции читать
На замерших судах Балтфлота…
Он так умеет зажигать
Простые души… У кого-то

В кают-компании азарт
Зашкаливал, смущая разум!
— Даешь век золотой назад!
На Шамбалу!… Возьмемся разом…

Пошли петиции писать
В ЦК, ЧК и главнауку:
— Готовы Шамбалу спасать,
Даем матросскую поруку…

В то время Барченко служил
У Бехтерева… Неизменно
Эксперименты проводил,
На конференциях отменно

Доклады делал… Он тогда
Работает над эпохальным
Ученьем ритма… Суть годна –
Для всех наук… Универсальным

Тот метод виделся ему…
Изложен сжато был в «Дюнхоре» —
Луч света прорезает тьму…
Он перебрался в Мурманск вскоре,

Где он науку возглавлял
В отделе местного хозяйства.
И многих местных удивлял
Великой силой многознайства…

Ловозеро… Вокруг тайга,
Болота, тундра, сопки, дикость…
На сотни верст – снега, снега –
И ночь-зима.. Равновеликость

С Сибирью: стужа… Лопари
Пасут стада оленей в тундре,
С надеждой ждут весны-зари,
Как сотни лет назад… Не втуне

Приехал Барченко сюда:
Здесь обнаружилось явленье:
Его нигде и никогда
Не отмечяли: меряченье.

Род истерии: если вдруг
Один впадает в род безумья,
То заражает всех вокруг
То танцем: нервная плясунья

Вдруг выкомаривает «па» —
И ей в движеньях подражая
Задергается вся толпа,
Себя отнюдь не сознавая…

Причина: объясненья нет…
— То злобствуют шаманы тундры, —
У местных лишь такой ответ…
Исследованья многотрудны…

Был август… Прибыла сюда
Бригада — (Барченко возглавил)…
Темна Ловозера вода…
На остров Роговый доставил

На шлюпке парусной отряд
Сынок священника… Иные –
Боялись:
— Островок заклят.
Туда одним шаманам ныне

С рогами – данью духам вход
Позволен… Духи не желали…
Сильнейший ветер не дает
Пристать… Порывы вдруг сломали

Их мачту…
— Стало быть, нельзя…
Тогда направим шлюпку к югу…
Послушно к берегу скользя
Ладья пристала… Здесь науку

Загадкой одарил пейзаж:
Вокруг одни болота, скалы…
— За это и гроша не дашь…
— Ты зря… Мы странное искали –

И обрели его – гляди:
Ведет мощеная дорога
Среди болот…
— Что впереди?
— Увидим… Погоди немного…

Дорога в полторы версты
Вела к Сейдозеру бригаду…
Площадка…
— Погляди…
— Ух-ты!
Скала напротив…
— Это ж надо!

Видна с площадки на скале
Фигура… Явно – человека…
Фигуре много сотен лет…
Привет из Золотого века?

В ущелье бело-желтый столб
Огромной высился свечою…
— Зачем он здесь?
— Хотя бы, чтоб
Мы озаренною душою

Способны были воспринять
Посланье из Гипербореи…
— Глядите: это как понять:
Огромный куб…
— Сюда, скорее!

— Похоже, что старинный склеп…
— А там, повыше вход в пещеру…
— Друзья, я кажется ослеп…
— Здесь страшно… Господи, к прощенью

Нас, грешных, выведи отсель!
… А рядом – сопки-пирамиды…
У их подножья точно хмель
Овладевает: слабость, виды

Себя являют, миражи…
— Я словно головой болею —
— Васильич, что со мной, скажи?
— Да все она. Гиперборея…

Здесь Барченко установил,
Что меряченье и менгиры* –
Неразделимы… Уловил
Их связь… Умели юкагиры

*
МЕНГИР м.
1. Огромный продолговатый камень, поставленный вертикально, относящийся ко времени мегалитических построек.

Себя сознательно вводить
В него во время ритуалов,
Но может и спонтанным быть…
На выходе – полно провалов

В сознании… Но важный дар
Давался им, померяченным:
Опасный ножевой удар
Не приносил вреда… Ученым

В итоге ясно: здесь следы
Цивилизации далекой…
Свет от негаснущей звезды,
Загадочной судьбы высокой…

Год тот же. В Октябре его
Зовут уже к себе чекисты.
А повод? Кто-то на него
Донос состряпал… Вряд ли чистым

Он возвратился бы назад –
И вообще б не возвратился…
Такие встречи не сулят
Хорошего… Но удивился:

Оставив в стороне донос,
Чекисты просят:
— Разрешите
Послушать лекции. Прогноз:
Они полезны нам….
Учтите:

Не пике красный был террор –
И эта вежливость таила
Страх смертный… Но наперекор
Всему судьба его хранила…

И незаметный переход
К осуществленью старых планов:
Опять – на Север!… Там живет
Еще в камланиях шаманов

Саамских память о стране –
Праматери, Гипербореее…
Сейдозеро… Чуть в стороне –
(Открытье века!) — там белели

Под снежной шапкой ста веков,
Пургою кольской перевиты,
Опорой древних маяков
Судам воздушным – пирамиды…

Да, Барченко предполагал,
Что арии – гипербореи
Грозили с воздуха врагам,
Использовали батареи

Орудий с ядерным ядром,
Успешно расщепляя атом…
Кружки масонские о том
Хранили память, по триадам –

Из уст в уста, из века в век
Передавали посвященным…
Слаб и всесилен человек –
Но избранным в веках ученым,

Как Леонардо, Сирано –
И Барченко – рискнем поведать,
Ученья важное зерно
Носители смогли поверить

Для передачи в новый век…
На Кольский Барченко с мандатом
От Бехтерева ехал… Всех
Содействовать просили… Рядом

С тем озером еще нашел
Искатель тайный лаз под землю…
Рискнул – и под землей провел
Часов немало…
— Я приемлю

Шаманов мудрость:
— Лаз тот свят.
Там под землей такие силы,
Что смертный не придет назад,
Пройдя лишь до своей могилы…

Но я немного там ходил –
И те таинственные силы
Вполне почуял, ощутил…
Там тайны древние застыли

Гиперборейной старины,
Но нам покуда не дадутся,
Искать в других местах должны…
Возможно, в Шамбале найдутся…

— Найдутся – что? –
Он умолкал…
На что-то он мечту лелеял,
Познанья вечного алкал –
И верил, все, что он затеял,

Ведет к удаче и добру…
Но глубже зацепил чекистов.
Он, как ни странно, ко двору
Пришелся оным. Был неистов

В том веровании своем,
Распостранял той веры токи…
— Решили: в спецотдел берем!
Начальник спецотдела Бокий,

Отец ГУЛАГ’a под крыло
Свое взял Барченко с налету…
Лишь это ведомство могло
Оплачивать его работу,

Средств не считая… Под крылом
Спецслужбы Александр Васильич
Имел карт-бланш, не знал ни в чем
Ограничений… Захоти лишь –

Ему открыт любой архив,
Все, что имелись, инфо-базы,
Любые суммы запросив,
Их получает без отказа.

Вначале подвизался мэтр
(Официально) – в политехе,
«Чекой» разя за километр,
Затем – МЭИ… Видны успехи…

А с тридцать пятого – завлаб
Особого ВНИИ Васильич,
Глава науки, он же – раб
Превратностей своей судьбы лишь…

Он проверяет свой подход
К строенью, сотворенью мира…
Цивилизация берет
Начало c Cевера, с менгира,

Который сто веков назад
Во времена Гипербореи
Поставлен… Для чего? Стоят
Повсюду для неясной цели.

Возможно, чтоб напоминать:
«Воистину мы жили-были,
Извольте же не забывать… »
— Нет, — Барченко:
— Не все забыли.

Понятно, что произошла
Космическая катастрофа,
Цивилизация сошла
Со сцены – жизнь была сурова –

И арии пошли нп юг,
Утрачивая что умели
И знали… Но не все, не вдруг…
Наверно что-нибудь успели

В пещерах дальних сохранить.
К ним доступ защитив астралом.
А что-то тянется как нить
По поколеньям, в чем-то малом

Себя являя, лишь гляди,
Исследователь, не мигая,
Мозги и ноги натруди –
И обозначишь: вот другая

Цивилизация, не та,
В которой сами пребываем…
Не все на свете – суета,
Не все – тщета… Не зря играем

В игру азартную с судьбой…
«Ведь, если звезды зажигают,
То… » Надо жить в ладу с собой,
Коль нас мечты не отвергают…

Потом был двадцать третий год.
Мэтр вдруг решил пожить в дацане.
Уроки новые берет…
Сперва немного об Ангване

Доржиеве… Бурят умен
И образован по-буддийски…
А прежде подвизался он
При Далай-Ламе… Про-российски

Выстраивал тому мозги…
Он был разведчиком сверхценным
Генштаба Русского… Могли
Работать прежде… Слыл отменным

Философом бурят Ангван,
Учил наукам Далай-Ламу,
Потом – и Барченко… В дацан,
Профессор, чтоб свою программу

Исследований продолжать,
Звал визитеров зарубежных…
Иных не надо приглашать –
Стремились, зная о безбрежных

Тех знаниях, что накопил,
О выводах, что остры, быстры…
Тут мэтра Блюмкин подкупил:
— Хотят монгольские министры

Общаться с русским мудрецом…
Поговорили о Дюнхоре…
Министр с взволнованным лицом
Дацан покинул… Мэтра вскоре

Здесь посетил Нага Навен.
Наместник из района Нгари
В Тибете…
— Ты благословен,
Учитель! Мы бы помогали,

Решись ты Шамбалу искать,
Она ведь в Западном Тибете…
Намерены его толкать.
Похоже, все – и те и эти

На поиск Шамбалы… Пора?
В дацан явился Шандаровский –
Пошла по крупному игра:
Юрист и мистик знал, как розги

Для убежденья применить,
Как за сияющей мечтою
Заре навстречу поманить…
Короче, мэтра свел с бедою,

Внушив, что Барченко дозрел
Возглавить общество масонов…
Здесь провокаторский прицел…
Профессор не узрел резонов

К отказу… Поименовал
Он общество Единым братством
Труда, при этом полагал,
Что собранное им богатство

Сверхценных знаний сохранят,
Труды с ним разделяя, братья…
Наивен был, хоть и богат
Душой… В железные объятья

Себя наивно загонял
Не знавшей жалости системы…
Он тайным братство называл…
Какие тайны там, где стены

Имели уши и глаза?
К нему неспешно приближалась
Судьбы финальная гроза –
Системе незнакома жалость…

Все тот же Блюмкин услужил:
Рекомендательным письмишком
Для Луначарского снабдил…
Нарком увлекся, даже слишком –

Выспрашивал до мелочей…
Профессору лишь дайте волю –
Сверкая звездами очей,
Подергивая головою,

Рассказывал… Нарком внимал –
О Шамбале, Гиперборее…
Профессорский напор, накал
Был заразителен…
— Скорее,

На Шамбалу!
— Ты вот что, Саш, —
Нарком ему уже как другу, —
Чтоб крепче раскрутить вояж, —
Переходи-ка в Главнауку.

В Москве послужишь… Соберем
Для экспедиции ресурсы…
Я поддержу… Глядишь, вдвоем
Осуществим твои экскурсы…

Мэтр перееехал. От Москвы
Ждет пониманья и поддержки…
Как мог прокладывал мостки
К мечте…
— Антинаучны, дерзки

Все эти бредни! — Ольденбург,
Влиятельнейший академик,
Набычился:
— Явился – бух!
И дай ему людей и денег…

Прожекты, батенька, свои
Реализуйте-ка в романах…
В такие дебри забрели!
В академических карманах

На всякий вздор финансов нет!…
Москва – она слезам не верит…
А впрочем, на какой лишь бред
Не соглашались… Эту ересь

Вам шанс дается подтвердить…
Берите станцию в Красково…
В уединении творить
Пытайтесь ясно и толково…

Мэтр понял: толку нет в Москве…
Но, бают, от овцы паршивой,
Хоть шерсти клок… И в голове
Сверкнуля ясной перспективой

Идея: организовать
В Красково станцию ментальных
Контактов с Шамбалой…
— Узнать
В каких таких фундаментальных

Экспериментах он погряз? —
Вошел в азарт чекист Агранов:
— Вдруг там полезное для нас?
Осведомитель Виноградов,

Директор ГПНТБ
Доносит шефу регулярно…
— Гипноз? Он мог быть нам в борьбе
Полезным…
— Только, видно, парню

В Москве не удержаться, нет…
Сам Ольденбург в колеса палки
Вставляет… Вот такой сюжет…
— Ах, этот старикашка жалкий!…

И мэтр вернулся в Петроград.
Здесь вскоре мэтра посетили
Внезапно гости… (рад- не рад!).
Пришли незваные – четыре

Товарища…
— ОГПУ!…
— Ну, заходите… Чем обязан?…
Впуская в комнату толпу
Мужчин с оружием, не сразу

Профессор в оных распознал,
Тех, кто являлся слушать мэтра
На лекции… Коль полон зал,
Отдельных не запомнишь… Бред, но

Чекисты явственно к нему
Настроены без осужденья…
— Итак, товарищи, чему
Обязан? Честно, посещенья

Серьезных органов не ждал…
— Ах, здесь и вы, товарищ Блюмкин?
— Владимиров…
— Понятно… Знал,
Что тот известности, как чумки

Стеснялся…
— Все же. С чем пришли?
— Интересуемся гипнозом
В разрезе практики. Могли б
Мы всех врагов оставить с носом…

— И телепатия должна
Быть революции порукой…
— Пошли такие времена,
Что вашей древнею наукой

ЧК желает овладеть –
И значит, вам нельзя в сторонке
Кащеем на мешке сидеть.
Вбивайте в наши головенки

Хоть розгами науку…
— Но…
Наука-то моя секретна…
— Согласны. Хоть уже давно
Известна нам вполне конкретно…

Вы у ЧК под колпаком…
— За что же мне такое счастье?
— Впредь осторожней с языком,
Разборчивее привечайте

Гостей случайных… Ладно, все…
Нам лучше что-то покажите…
— Что показать вам? «Колесо
Святое»? Ладно… Обнажите

По локоть руки… Вкруг стола,
Его не трогая, садитесь…
Погасим свет, пусть будет мгла…
Теперь все за руки возьмитесь…

Молчите, ждите… Ни о чем
Сейчас не думайте… Расслабьтесь…
— Но что, профессор со столом?
Ведь он парит! Ну, мэтр, признайтесь,

Ведь это фокус?
— Нет, друзья, —
Влиянье неизвестной силы…
Предполагаю, кстати, я:
В Египте – голодны и хилы

Рабы на стройке пирамид,
Руководимые жрецами,
В подъеме многотонных плит
Все той же тайною мерцали

Волшебной силой…
— Ну, нет слов!
Еще!
— Пойдемте… В кабинете
Я занят съемками голов…
Кто хочет выступить в сюжете?…

— Я!
— Ладно. Правила просты.
Присаживайтесь в это кресло.
И слушайте… Скажу: «Кресты» —
Их представляйте… Чтоб исчезло

Все окруженье, гасим свет…
Расслабимся и начинаем…
Квадрат, квадрат, квадрат… Сюжет
Фотографируем… Внимаем

Спокойно далее… Звезда,
Звезда, звезда… Готово, сняли…
Ну, подождите. Я сюда,
В лабораторию… Едва ли

Там меньше часа провожусь,
Но ждите, раз чудес хотите…
— Ну, вот, готово!
— Просто жуть:
Квадрат!
— Звезда!
— Да, вы сидите –

И думаете, а поверх
Главы все образы витают…
Что братцы, свет в очах померк?
Такие ль чудеса бывают…

— Профессор, надо написать
Письмо Дзержинскому, не медля!
Такие средства надо взять
В наш тайный арсенал…
— Но мне для

Того, чтоб должный результат
Годился бы для примененья…
— Все будет: фотоаппарат
С такою силой разрешенья,

Какая и не снилась вам.
Все лучшее для вас добудем
В любой стране…
— Ах вот как? Сам
Так, ясно, не сумею…
— Людям

Так ваши опыты нужны!
Пишите же письмо, профессор!
Вы – достояние страны,
На острие ее прогресса…

Письмо с собою заберем:
Все будет, точно в доброй сказке!…
А вот закончится ль добром?
Подальше б от чекистской ласки,

Не обернется ли грозой?
И вот он приглашаем в гости…
— Вот адресок: на Красных Зорь…
— Ну, здравствуйте, профессор… Бросьте,

Давайте попросту… Меня
Направил Феликс к вам…
— Однако!
— Помчался, не теряя дня…
— Простите, вы?…
— Агранов Яков.

— О чем желаете спросить?
— О Шамбале…
— Вопрос вопросов…
— Могли б немного разъяснить?
Надеюсь, я не стоеросов

И в состоянии понять…
— Понять легко, поверить трудно…
— Во что?
— Не всем полезно знать
То что скрывается подспудно

Ученейшими сотни лет
В лабораториях секретных…
— А что?
— На то он и секрет…
— И все-таки…
— В словах конкретных

Едва ль способен дать ответ…
— Предположения?
— Имею.
Похоже, ведом им секрет
Всей жизни… Вдумавшись, немею,

Колени в страхе преклоня
Пред сверхмогуществом науки…
— Есть пониманье у меня,
Что если б нам досталось в руки

То знанье…
— Если б да кабы…
— Профессор, мы в делах упорны
И для упроченья судьбы
Пошли б со спецотрядом горным

Тем краем Шамбалу искать…
— И я пошел бы с тем отрядом…
— С чего-то надо же начать.
Сверхтайна – ведь она же рядом!

Я полагаю, что пора
Вам к нам переходить, профессор,
Пойдет по крупному игра –
И это в общих интересах…

Агранов был ошеломлен…
Но от беседы нет последствий.
В тревоге мэтр. Не знает он,
Успехов ожидать иль бедствий…

— Торите далее тропу, —
Советует проныра Блюмкин, —
Коллегии ОГПУ
Пишите срочно. Все задумки

Последовательно в письме
Во всех деталях изложите…
Коллегия, сдается мне,
Даст ход проектам… Поспешите…

Мэтр вскоре выехал в Москву,
С Аграновым сперва встречался…
Тот подтверждает: рандеву
С верхушкой будет… Оказался

В союзниках среди столпов
Начальник спецотдела Бокий,
Питавший странную любовь
К мистическому… Мир жестокий,

Которому и сам служил,
Участвуя в кровавой драме,
Недоумение вложил
В мозги… Кровавыми парами

Он надышался – и решил:
— Реальность не в ладах с душою.
Он с расщепленным сердцем жил
В надежде, что в смертельном шоу

Избегнет роли палача…
Но это удавалась плохо…
Он принужден рубить с плеча
Не то его сомнет эпоха…

Был сбор верхушки ГПУ –
(Коллегии) – глубокой ночью…
По сути каждому «столпу»
До фени все… А мэтр воочью

Увидел всех врагов страны
В их жажде крови и убийства…
— Хоть что-то же понять должны…
Но всем не до его витийства –

Вполуха слушали доклад –
У каждого свои вопросы…
Вмешался Бокий:
— Это клад!
Плечами пожимают боссы…

Агранов резко поддержал.
У прочих, нету сил для спора…
— Пусть Бокий, раз уж возжелал,
В итоге строгого разбора

Решенье примет и берет
Профессора в свой штат отдельский…
Есть, записали… Все, вперед…
Теперь у нас вопрос злодейский…

Простите…
— Да, я ухожу…
— Вы нас в невежи не пишите…
Глеб, проводите!
— Провожу!
Ну, мэтр, свободнее дышите –

Мы все же одолели их,
Решение у нас в кармане…
Мэтр озадачился, притих…
— Судьба, надеюсь, не обманет…

— Давайте встретимся поздней
И побеседуем детальней…
И встретились в один из дней…
Мэтр Бокия накрыл обвальной

Всей кучей знаний, что копил:
О Шамбале, Гиперборее,
Дюнхоре, словом, удивил…
— Да, в Шамбалу пора скорее, —

Нахмурясь, соглашался Глеб…
— С Нага Навеном совещались,
Наместник Далай-Ламы мне
Большевикам, чтоб насыщались

Ученьем древним, дал наказ
На сообщенье изысканий
Моих верхам посредством вас…
— Меня? Откуда…
— Древних знаний

Могущества один пример…
Еще он разрешил контакты
Правительства СССР
С премудрой Шамбалой…
— Да, факты

Не повседневные… Ну. что ж,
Давайте начинать работу…
— И как-там: Шамбалу – даешь!
— Давайте начинать с чего-то…

— С лаборатории хотя б…
Энерго-нейро…
— Это точно.
Ведь надобен научный штаб…
Решили… Приступайте срочно!

— Нам с Шамбалою связь нужна,
Как хлеб и воздух – архисрочно!
Лишь так кровавая война
С народом прекратится…
— Точно?

Профессор точно палцем ткнул
В ту точку, что сильней болела…
Глеб Бокий горестно вздохнул:
Уже в нем вера околела

В полезность большевистских дел
Для всей страны и для народа.
Ведь где-то должен быть предел
Кровавой мясорубки… Года

Не минуло с январских дней,
Когда положен на храненье
Тиран картавый в мавзолей,
Но лишь сильней кровотеченье

Из вен народа: льет и льет
ОГПУ не размышляя…
Усатый упырь пьет и пьет,
Ту жажду крови утоляя…

Еще сильнее удивил
Профессор босса спецотдела:
— Я знаю, — кротко объявил, —
Вы в дружбе с Мокиевским… Дело!

Был Пал Василич знатный врач,
Философ. Мистик. Розенкрейцер.
Гипнотизер. Писатель. Зряч
Был в эзотерике. Пригреться

Студенту Бокию при нем
Позволил, ввел того в масоны…
— Пора империю – на слом, —
Считал – и находил резоны.

Чтоб помогать бунтовщикам,
Скрывал студентов от охранки…
— Империя – вселенский хам! –
Он был воинственной огранки.

А Глеб в событиях увяз.
Он пятый год активно встретил
И арестован был не раз,
Избит жандармами… Приветил

Чудесный доктор и лечил…
Когда же Глеб был арестован,
Тот всех великих подключил.
Освободил… Но вновь закован

Студент охранкой в кандалы.
Внес Мокиевский знатный выкуп,
Дал кров опальному… Дары
Такие помнит Глеб…
— Но вы как?…

— Узнал?… Давайте так решим:
В своей квартире соберите
Довереннейших… Ваш режим
Секретов требует, простите…

Довереннейшие пришли:
Кострикин. Стомоняков. Бокий…
Мэтр начал:
— Сами вы могли
Уже понять, что век жестокий

Людские ценности крушит…
Меня замучили вопросы:
В чем дело: труженик громит,
Убит рабочими философ,

Писатель на кресте распят,
Врач поднят пьяными на вилы,
Кровавит пролетариат
Судьбу… Неистовые силы

Бесовские пошли вразнос –
И не видать конца и края…
Неутешителен прогноз:
Кровавая река, играя,

Наполнит море… Как же быть?
Как вакханалию безумья
Попридержать, остановить? –
Все в шоке. Мэтр:
— Мобилизуя

То знание подспудных сил,
Что зреет в Шамбале-Агарте.
— Где Шамбала?, — Москвин спросил.
— Не отыскать ее на карте.

Путь к ней лишь предстоит узнать.
Нужны достойнейшие люди,
Готовые под знамя стать
Труда и братства… Нет, на блюде

Нам Шамбалу не поднесут,
А предстоит страдать в походе,
Готовые на тяжкий труд,
Не эгоисты по природе,

Не прикрепленные к вещам,
Высокие свободным духом…
Внимая пламенным речам,
Себе не верили – со слухом,

Казалось, резкий перебой:
Что он несет, профессор странный,
В безумстве жертвуя собой?
При чем неведомые страны,

Когда тут в собственной кошмар?
— Вы не ослышались! – Профессор,
В глаза им глядя, нажимал:
— Не получается прогресса

В обольшевиченной стране…
Я создал общество масонов.
Вы можете примкнуть ко мне,
В чем вижу множество резонов.

Ключ к самой сути «ЕТБ» –
Заведомое отрицанье
Участья в классовой борьбе.
Взамен – усилия, старанье

По примирению сердец…
К нам в «ЕТБ» врата открыты
Всем без различия… Творец,
Един для всех – и здесь забыты

Должны быть распри из-за рас
И политических амбиций…
Господь надеется на нас,
Дает нам шанс… С таких позиций

Мы вместе сможем повернуть
Вспять вакханалию убийства…
Итак, я изложил вам суть,
Прошу прощенье за витийство…

Так появился и в Москве
Кружок, объединенных тайно
Вокруг трех литер «ЕТБ»…
Все не случайно. Не случайно…

И Бокий принял в спецотдел
Главу сообщества масонов…
Чего же он, как босс, хотел
От страннейшего из ученых?

Карл Маркс считал, что мозг людей
Из всех известных во Вселенной
Разнообразных крепостей –
Найнеприступнейшая… Ценной

Работой счел ОГПУ
Попытки Барченко прорваться
Сквозь стены крепости, табу
Преодолеть и докопаться

До тайны мозга… ВЧК
Считала: Барченко успешен.
— Еще каких-то полшажка –
И всем врагам мозги причешем.

Трудитесь, мэтр, мы верим вам…
Цель: телепатия. Желаем
На расстоянии врагам
В мозгах копаться. Так узнаем

Все вражьи планы наперед…
Трудитесь, мэтр. И не сдаваться:
Упорство крепости берет.
Ищите способы пробраться

К истокам мысли – и тогда…
— Идея нравится, профессор:
Мозг – радио… И провода
Не требуются для процесса

Приема-передачи… Мозг
Осуществляет сам настройку,
Ведь он податлив точно воск…
— Все верно, но при этом столько

Больших неясностей, проблем…
— Ну, здесь-то вам и карты в руки.
Ведь вы дадите фору всем…
— Стараюсь послужить науке…

— Служите заодно и нам.
Мы тоже жаждем результата.
Скорей бы с горем пополам
Меня хотя бы в телепата

Вы превратили!
— Результат
Подобный достижим не скоро…
— Трудитесь, мэтр. Я очень рад,
Что мы – товарищи. Партнеры…

Дается полный вам карт-бланш,
Исследуйте мозги. Ищите.
Пусть мысль летит аж за Ла-Манш
За тайнами… И сообщите

Про самый малый результат,
Отметим радостные вести…
Творите. Мэтр! Я очень рад,
Что мы – в одном строю. Мы вместе…

Внушаемость, телекинез
И телепатия – примеры
Того, во что ученый влез
Экспериментами… Вне Веры

Опасны эти чудеса.
Рискует Барченко, рискует…
Но черный «паккард» по часам
Его привозит в центр… Тоскует

Душа по Шамбале… Его
Прикрытье – корешки и травы…
Тогда, скажите, для чего
Привозят на Лубянку? Правы:

Он ходит в кожаном пальто –
И это знак немаловажный.
Среди сотрудников никто
Сей внешний облик авантажный

Иначе не воспринимал,
Как принадлежность к чинадралам
ОГПУ… Все расширял
Задачи Бокий.
— Службе мало

Гипноза. Дайте нам отчет
О всех аспектах тайных обществ:
Какое и к чему влечет,
Структура, методы пророчеств,

Их символ веры, их дела,
Их иерархия и люди…
Короче, нужно, чтоб была
Вся информация на блюде…

Научный главный интерес:
Энергия мельчайшей клетки…
Как подобраться к клетке без
Тончайшей техники в разведке

Ее источников и как
Расходуется биосила,
Как ковыряется в мозгах?
Не просто разобраться было…

Мэтр ставил опыты, искал
Ответы на запрос науки…
Звериный органов оскал
Из-за плеча… Дрожали руки…

По совместительсту – эксперт
По психологии и пара…
— Мы подготовили концепт
По выявленью лиц, кто дара

Криптологического нес
Незаурядные задатки…
— Заплатим щедро, не вопрос…
Подход серьезный… Без оглядки

Включаем процедуру в план
Тестированья кандидатов…
— Да, кстати, нами взят шаман…
— Еще, надеюсь, жив?
— Куда-то

Заслали, вроде. Но найдем…
Мы ж понимаем – для науки…
— Пришлите к нам его!
— Пришлем.
Из рук, как говорится, в руки…

Впридачу, пара знахарей,
Цыганские гипнотизеры…
— Пришлите же их всех скорей…
Уже распорядился. Скоро

Доставят в «черный кабинет»…
В Фуркасовском…
— Тогда прощаюсь…
— Жду вас, профессор, на обед…
— Как буду занят… Ну, смещаюсь…

Внимание тогда привлек
Смышляев из второго МХАТ’а.
Он, режиссер и педагог,
Природой одарен богато.

Пожалуй, слишком: иногда
Он в каталепсию срывался –
И словно бы с души узда
Спадала: точно дознавался,

Что было, что произойдет…
Пилсудского болезнь авансом
Предсказывал… В холодный пот
Его бросало… Постоянством

Опасных признаков задет,
Профессор запретил попытки
Заглядывать за парапет
Смышляеву…
— У нас в избытке

И ясновидцев и иных
Субъектов, склонных к озаренью…
Работать будем через них…
Смышляева, согласно мненью

Всех понимающих, беречь
Необходимо… Он на грани…
Глеб Бокий:
Так о чем же речь?
Что, Валентин Сергеич — крайний?

Пусть возвращается к своим
Актерам и студентам вуза…
Смышляев позже с Москвиным
Дружил – и дружбе не обуза,

Что он прогнозы выдавал
ЦК заворгу… В спецотделе,
Случалось, Барченко читал
Доклады о любимом деле.

Он сам воспринимал всерьез
Уроки,что давал чекистам…
— Вниманью вашему чертеж
Я предложу: вот так искрится

В мозгу внушающем волна…
В мозгу внушаемом – иначе…
Из диаграммы вам ясна
Вся суть гипноза… При задаче,

Что вам поручено решать,
Гипноз – ценнейшее подспорье…
Вся суть, чтоб мозгу не мешать,
Не надо, с подсознаньем споря,

Сильней на логику давить…
Поверьте вашему предчувствью…
Все подсознанье уловить
Само сумеет – и к искусству

Приблизитесь вскрыванья всех
Секретных кодов и барьеров…
Себе поверите – успех
Ваш неминуем… Тьма примеров…

Серьезно слушает народ
В высоких должностях и званьях –
И конспектирует, берет
В актив чекистский эти знанья

Леонов. Тайн охрану он
Сам обеспечивал в державе.
Филлипов. Строгость и закон
В севлагах утверждал – и вправе

Карать и миловать народ,
Что горе мыкал за «колючкой»…
Товарищ Гусев «Русский код»
Помог придумать. Сделав ручкой

Всем расшифровщикам земли…
Его коллега из Генштаба
Товарищ Цибизов… Нашли
В докладах нечто. Что неслабо

Им помогало в их делах –
И конспектировали дружно,
Как говорится. Не за страх –
За совесть.. Значит. это нужно…

Порой вне стен ОГПУ
Профессор проводил доклады.
Тогда чекистскую толпу
Иные рвзбавляли… Надо

Из Совконтроля Москвину,
Цековцу Диманштейну это…
Не нарушая тишину,
Внимали откровеньям мэтра.

И Стомоняков приходил,
Наркоминдельский чин высокий…
Он, как и те, другие, был,
А впрочем, так же, как и Бокий,

Из тайной ложи «ЕТБ»,
Где Барченко бессменный лидер…
Мэтр не замечен в похвальбе
И из чужих никто не видел,

Как он вскрывал сверхсложный код
Через контакты с ноосферой.
Вот и задумайся, народ,
Какую силу дарит вера.

В конце двадцатых для его
Загадочных экспериментов –
(Видать, включали колдовство) –
В музее взят без аргументов

Костюм шамана, бубен, все,
Что полагались, причандалы…
Неужто сам во всей красе
Бил в бубен и камлал? Подвалы

Угрюмых зданий никому
Не отдадут его секретов,
Зачем камлал и почему…
Мечтою давнею согрета,

Все ближе Шамбала… Уже
Добился Бокий и финансов…
Но с курса сбил на форсаже
Чичерин. Не оставил шансов

Ученому аристократ –
Наркоминдел… Печальный нонсенс…
Казалось бы, Чичерин рад
Визиту мэтра… Воленс- ноленс

Он вежливости отдал дань,
Заслушав смелую идею…
Однако же осталась грань…
— Тибетской темой не владею,

Но я позднее дам ответ…
Понятно, вовсе нет ответа,
Что в дипломатии – запрет…
Однако ведь не только это

В заданьях Бокия ему:
— На сторону советской власти
Полезно бы привлечь всю тьму
Секретных – по оккультной части –

Раличных обществ… Коминтерн
Давно вынашивал идею:
На службу нам бы встать всем тем,
Кто тайные плетет затеи,

Мистически украсив их…
Глеб Бокий поручает мэтру
Воззваньем разогреть таких,
Ничем не задевая веру,

Привлечь хасидов, кержаков,
Голбешников и лам тибетских,
Любых идейных чужаков
В помощники спецслужб советских.

— Пусть нам послужит и шаман…
Особо ж удели вниманье
Исмаилитам… Ага-хан,
Коль проявил бы пониманье,

Нам дал бы веский аргумент
В борьбе с британскою короной…
Здесь привлекательный момент
Сотрудничества… Первой конной

Должно воззванье быть сильней…
И мэтр творил свое воззванье…
Но власть с кровавых первых дней
Все обессмыслила старанье

Ей ангельский приделать флер…
Осталось то воззванье втуне,
Никто на горе и позор
Не захотел служить коммуне.

К исмаилитам мчал в Париж,
Бомбей и в Пуну Коля Рерих.
Итог: все тот же голый шиш –
Советам ни один не верит.

Срединный август. Угловой
Подъезд. Выходит в переулок,
Тип — в Денежный свой… Молодой
Еще, но лысый… Вжик – окурок!

Есть! Точно – в урну. Тип сверкнул
В улыбочке вставною сталью,
Неведомо о чем вздохнул,
О том ли, как презлую стаю

Петлюровцев в клочки порвал,
Как ими схвачен был в итоге,
Как пан щипцами вырывал
Свирепо зубы… Как в дороге

Он все же вырвался из лап
Осатанело самостийных…
Он с малолетства не был слаб,
Учился у умелых, сильных

Одним ударом поражать
Противника… Такое время,
Что надо быстро побеждать –
И он наращивал уменье…

Он вскоре вышел на Арбат,
Фланирующая походка,
Но жесткий, напряженный взгляд…
Он в Шереметьевском… Погодка –

В такую только и гулять…
Но он вошел в подъезд старинный,
Пошел шагами размерять
Пролеты… Вскоре резкий, длинный

В квартире прозвучал звонок…
Здесь жил эксперт наук военных
Профессор Снесарев… Клубок
Скатался из обыкновенных

На первый взгляд событий… Дочь
Професора как раз учила
Историю, мол, был охоч
Испортить заключенье мира

С германцами один эсер
Ужасно кровожадный Блюмкин –
Устроил Мирбаху расстрел…
Но те эсерские задумки

Предателям не помогли –
И были сброшены со сцены
Истории, а ведь могли
Служить стране, не будь измены…

Профессор Снесарев царю
Еще служил — агент, полковник.
Он, точно вотчину свою,
Знал Индию… Британцам кровник –

Уж натерпелся в бытность там…
Гость приглашен в библиотеку…
Там книги, книги по стенам…
Здесь дочь за книжкой…
— Человеку, —

Профессор начал объяснять, —
Почти немыслимо прорваться
Сквозь Гиндукуш… Прощай-прости
Здоровье… Горы – и коварство

Лавин и трещин… Лошадей
Оставить нужно у подножья…
Все грузы на плечи людей…
— Но вы прошли. Выходит можно…

— Да, мы прошли. Какой ценой?
От страха люди поседели.
Мой друг вернулся с гор больной…
Давящее пространство… Цели

Мы не достигли все равно –
Разведать путь для наших армий…
— Но вы прошли там!
— Так давно…
И что-то осложнилось с кармой…

— Вы в карму верите?
— А вы
Не верите в нее?
— Не знаю…
На мне же Мирбах…
— Для молвы
Преступник вы…
— И я скрываю

Всегда под псевдонимом суть…
Девчонка замерла над книжкой…
— Нет, Блюмкин, карма вам – не круть,
Не верть… Все прошлое отрыжкой

В грядущей скажется судьбе…
— Вы, кстати, с Барченко знакомы?
Глава масонов «ЕТБ»
Про кармы вечные законы

Дословно то же что и вы
Твердит…
— Знать что-то понимает…
— Ну, мне умнее головы
Встречать не доводилось… Знает

Такое, что ни мне ни вам,
Хоть мы не первый год в разведке,
Узнать не суждено… Отдам
Полцарства за его заметки…

Добро, профессор, мне пора…
— Давайте водочки по рюмке…
— Чтоб пропустила та гора…
— Что, папа, это вправду Блюмкин,

Который Мирбаха убил?
— Ты слышала его признанье…
— Но как же…
— Так вот… Позже был
Прощен. Оставлен без взысканья.

И службой взят в водоворот.
Авантюрист, агент отважный,
Под именем чужим живет –
И двинет, точно, в этот страшный

Поход сквозь дикий Гиндукуш…
Его не запугаешь кармой.
Встречал таких… Ты вот что… Уж
Забудь о нем…
— Такой шикарный

Подарок дан мне от судьбы:
С таким незаурядным типом –
(Такие люди, как столбы,
Как вехи по судьбе) – как тифом

Он заражает нас собой,
Что на всю жизнь неисцелимо,
Своей харизмой и судьбой…
Ах, лучше бы пронесся мимо…

Какой Чичерину резон
Мешать великому походу?
Завидовал? Возможно… Он
Привлек в союзники Ягоду,

Трилиссера… Интриговал…
А все давно готово было…
Им Королев преподавал
Урду, а пегая кобыла

Учила ездить их верхом…
Они готовились серьезно…
А тут – с препонами нарком…
Переговоры, склоки… Грозно

Дзержинский на своих сопел,
Грозил им карами земными,
Добился бы, но не успел –
Инфаркт…
— Теперь не сладишь с ними…

Был сильно Бокий огорчен…
— Ну, ладно… Блюмкин есть, пролаза.
Ему Чичерин нипочем…
Во исполнение приказа

Он уезжает на Памир…
И вскоре он уже в Синцзяне.
Московской девочки кумир
Тибетским ламою в скитанье

Себя туземцам здесь явил,
Наверно, ловко притворялся,
Все перевалы покорил…
Но что он видел, с кем встречался,

Неведомо… Отчета нет…
Иль так поныне засекречен?
Нет никого, кто тот секрет
Раскрыл – и похвалиться нечем…

Глеб Бокий – мэтру:
— Не пробить
Нам Шамбалу – застряли глухо…
— Таккое дело загубить!…
— Да, невезуха!
— Невезуха?

— Ну, ладно, ты не обобщай…
А хочешь, — формируй бригаду –
Ты ж собирался на Алтай?
— Там побывать, конечно, надо…

И там заветные места…
Голбешники по тайным тропам
Туда сигают неспроста…
… И Барченко по ним потопал…

Там поражали колдуны
Уменьем покорять погоду.
И в гипнотические сны
Вводили без труда по ходу…

Алтайский краткий эпизод
Дал пищу новую раздумьям…
В столице Барченко зовет
Цвет «ЕТБ»…
— Итак, рассудим:

Такие знания за день
Не накопить – осколки древних…
Ту массу с краешку поддень –
И вот – лавина знаний… Мне в них

Нельзя копаться одному,
А этим сказочным богатством –
(Нет, посторонним – никому!) –
Обязан поделиться с братством,

Как с вами я теперь делюсь,
Так поделюсь и в Ленинграде…
Уполномочите – сошлюсь
На вас…
— Да, поезжайте, ради

Того, чтоб знанья передать
И закрепить за нашим братством…
Он в город на Неве опять
Приехал… Блюмкин со злорадством:

— Кто вам позволил этот рейд?
Вы почему мне не сказали?
Мэтр в шоке:
— Это что за бред?
— Вы по Алтаю разъезжали,

Выходит, втайне от меня?
Надеетесь, что шеф высокий
Прикроет?
— Полная фигня!
— Учтите: оба, вы и Бокий

Давно под плотным колпаком,
Прихлопнем вас, как мух осенних…
Ишь, разъезжаете тишком!
Не выйдет… Оба – на колени!…

Не то мы уничтожим вас.
Жену, детей не пожалеем…
Агранов? Ну, Агранов – пас.
Он заступиться не посмеет

Поскольку с давнишних времен
И этот, так же, как и Бокий,
Уже доказано: масон…
Внезапно проявились склоки

В чекистском лагере… Гниет,
Известно, рыба с головенки…
Там, кто-то наверху дает
Отмашку Блюмкину… Подонки

Готовы броситься и рвать,
А он-то их считал друзьями…
Чекисты стали угрожать…
Не зря ли с ними он, бойцами

Бесовской власти стал дружить?
С ней не бывает компромиссов…
Так как же мэтру дальше жить,
Коль зло ему бросает вызов?

Решив проблему за него,
В тридцать седьмом арестовали.
Власть не щадила никого
И всех боялась. И едва ли

Глава масонов уцелеть
Мог в этом дьявольском психозе…
Кто станет здесь кого жалеть?
О людях вождь, как о навозе

Судил… Мэтр потащил вослед
Других из «ЕТБ» масонов…
Им от «друзей» спасенья нет…
Мэтр с Бокием в разряд шпионов,

Понятно, определены…
Но как же? Барченко – ученый,
Его же знаньям нет цены!
Тем хуже! Этой власти черной,

Той власти, что от Сатаны,
Сияющие чистым светом
Опасны вдвое и страшны…
Допрос, угроза пистолетом…

Бумагу дали и перо,
Велели описать подробно,
Что делал… Он искал добро…
Ложатся на бумагу ровно

Его идеи и мечты…
Хоть так, он полагал, потомкам
Расскажет то, что с высоты
Исследований в мире тонком,

Узнал и понял… Целый год
Исписывал листы профессор,
Сверхдавний раскрывая код…
Но нечестивого процесса

Однажды наступил финал…
И враг страны по приговору
Чрез четверть часа расстрелял
Ученого… Записок ворох

И главный труд его сожгли…
Уже когда скончался деспот
Не без труда друзья смогли
Добиться очищенья… Дескать,

В архивах никаких следов…
Но все же в оттепель Хрущева
Добились… Толку-то… Судов
Бесчинства подлого и злого

Последствия не зачеркнуть…
Зло и семье его творили
Супругу в лагере замкнуть
И сына старшего решили

Супруга Ольга двадцать лет
Безвинно провела в КарЛаге
А сыну старшему хребет
Сломали палачи в Норлаге –

И отпустили умирать…
Сын младший, Святозар, с сестрою –
В детдоме… Тоже бедовать
Пришлось изрядно… Той порою

Война с фашистом началась,
А детский дом на Украине –
И дети нахлебались всласть…
Дочь на работы на чужбине

Насильно немцы увезли,
Сынок по селам побирался…
В шестидесятом лишь смогли
Найти друг друга – и собрался

Порушенный семейный клан…
Рассказ мой подошел к итогу…
Жил человек, в душе был храм,
Был человек угоден Богу…

Но храм разрушен… Человек
Расстрелян… Станет ли уроком
В пришедшем веке – прошлый век?
Неужто в рвенье недалеком

Позволит мерзкое творить
С собой народ сверхтерпеливый?
Пора бы тропочку торить
Для разума в удел счастливый…

Однако верится с трудом,
Совсем не верится, что плесень
Чекистская покинет дом
Российский, вылезет из кресел

По доброй воле… Много лет
Терзают родину чекисты –
Сердца – гадючьи, жар и бред
В мозгах – и руки их нечисты…

Ну вот. Что знал, то рассказал
Вам о судьбе провидца-мэтра…
Век людоедский растерзал
Великих… Вот, такое ретро…