Не прячась за стены громады домов,
Прилюдно стреляете в сердце.
Вы ничтожны – веруя только в волхвов.
Моя жизнь, как трамвайные рельсы.
Были близко на столько, на сколько могли,
Говорили лживые речи.
И не счесть на Земле, тех самых могил,
У которых есть все, с отсутствием чести.
Вы, разрушив реальность, пришли к пустоте,
Нет ни жизни, ни сумрака тени.
Только здесь, на горящем смертном одре,
С Божьей силой понять все сумели.
Вы карали, и грех насылали, на совсем невинных людей.
Мы за искренность, правду – закон преступали,
В этом мире – Бездушных Теней,
Где спасали лишь только волхвами.
От того ненавидят безсумрачный мрак,
Сотни судеб – в осколки разбитые души,
Что стреляли вы в спящих диких собак.
Дрожь земли в окровавленных лужах.
Несовершенно, с большущими сбоями в литературной технике, но искренно, глубоко, трогательно.
Я видел в своей жизни много блестяще написанных произведений, за которыми стояла Пустота: Пустота сердца, души, разума, совести. Литературное мастерство позволяло сделать всё это удобоваримым и даже желаемым. Я больше не верю в Слова — в то, что стоит за блестяще написанными словами. Я слушаю стихи не ушами, а сердцем — на этом уровне такого понятия, как литературная техника, не существует вовсе.
Я слушаю данного автора и с л ы ш у то, что он хочет нам сказать.
И ставлю 5 баллов за то, что я слышу.
Владимир Куземко.