Красавец, подтасованный судьбой,
ты — плоть всего лишь, бросившая вызов
покою, воле, праведной привычке.
Чуть было не рванулось за тобой
«веленье сердца», взятое в кавычки.
Безумна страсть — не ведает, не знает,
куда заводит, для чего пленяет
в объятия свои на краткий миг,
пронзающий иглой живые нервы.
Как будто ты — таинственный мой первый,
так остро и блаженно забытьё.
Елейным околдована питьём,
душа не прекословит, не перечит,
влеченью вслед играя в одинокость.
Горящая желаньем волоокость —
её притворства обнажённый след.
Не приняли сражения в ответ
полынности мужского поцелуя
ни крепость совести, ни стражники предела.
Что ладан горький в стоне аллилуйи
в сравненьи с запахом взволнованного тела!
Усталость, страх, печальная простуда
мне в отомщенье за нетерпеливость.
Но всё проходит, и недолга лживость
раскаянием кончившего блуда.
Неужто я когда-нибудь забуду
тобою, грех, дарованную милость?