И встретятся стрелки… И слюбятся стрелки…
Их стон заглушит свистопляску метели…
Напьюсь… Сквозь салат поцелуюсь с тарелкой,
Дав повод судачить гостям-пустомелям…
Приснится любимая в платье нарядном…
Приснится живая… Приснится, как прежде…
Сквозь сон вновь услышу укоры… Да ладно…
Вам не объяснишь… Вы ж, мещане, невежды…
Да я и общаться с людьми не умею…
Точнее — совсем без тебя разучился…
Вновь выпью… И вновь от Морфея сомлею,
Услышав вдогонку: «Поэт-то наш спился…»
Да!.. Я алкоголик!.. Но, по принуждению!..
Принудили каверзы разума… Братцы,
Лишь пьяным я не подвергаю сомненью,
Что мертвые могут назад возвращаться…
По лестнице в небо… И возле калитки,
Проход прикрывающей в райские кущи,
Я ключника встречу в сверкающей свитке…
Раздавим чекушку… Орешков полущим…
И спишет грехи, и в калитку пропустит,
А там уже та, что дана мне Судьбою…
Она мне: «Привет, я ждала тебя, Рустик…»
А я: «Здравствуй, милая… Я за тобою…»
Наутро же, фельдшер в засаленной кепке,
И врач молодой в грязно-сером халате,
Привяжут мне в морге картонную метку —
«Эпикриз: Уснул. Задохнулся в салате».
