…А где-то в высь глазурную вспорхнула птица,
Меня тревожным криком зазывая…
…Мне это видится, мне это только снится,
Я в сотый раз о птице той мечтаю…
…И я спешу безропотно на помощь птице,
Что просит оградить её от клетки,
И я бегу, я вынужден поторопиться,
Нанизывая грудь на злые ветки.
И кровью собственной я жажду утоляю,
Лечу на зов, опаздывать не смея…
Куда несусь, теряя голову, не знаю,
Но всё же напролом, и я успею…
И я в бою смертельном одержу победу,
Любимой птице подарив свободу.
Я на ладони отнесу её к рассвету,
Пересекая топкие болота.
Вдохнув глоток свободы, долго упованной,
Святая птица нежностью ответит.
Глотнув любви заветной, светлой, долгожданной,
В пылу страстей рассвета не заметит…
А поутру, оставив мне перо на память,
Она мне скажет: «Мне пора обратно…
В ту клетку, что не в силах я оставить,
Где золото оков, и всё понятно…
Там царствует насилие, но всё сияет
От бриллиантов на златых решётках.
Ты ж мне даруешь выбор, ну а я теряю
Сиянье и…свободу сквозь затворки…»
И взмыла ввысь глазурную святая птица,
За тем, к чему всю жизнь она стремилась.
Так просто улетела, позабыв проститься…
…А кровь из ран по-прежнему сочилась…
…А утром я очнусь от сна и выпью чая,
В который раз забыть тебя пытаясь.
Я от тебя бегу, к тебе же возвращаясь,
В который раз надежду не теряя…
