Посвящается А.Т
В моём характере некоторая отвязность и консерватизм переплетены, как волосы в косе.
Стивен Кинг \»Как научиться писать\»
Период схождения с ума по интернет знакомствам у меня прошёл ещё год назад. Но всё-таки какое-то внутреннее побуждение заставило написать очередное объявление. Когда я его писала, память услужливо обрисовала недавний разговор с бывшей подругой Оксаной… Тогда мы толковали про знакомства. \»- Слушай, напиши, мол: одинокая молодая писательница ищет спутника жизни, который заполнит её жизнь и постель!\» — давясь от смеха предложила мне она. Очень милая златоволосая истеричка. Такой тип нервной системы. Вот я, например, шизоидный тип.
Вспомнив её слова я решила… так и сделать. Только про постель убрала. А ещё я добавила, что ищу необычных людей, системы: толкинистов, фантазёров, писателей и поэтов. Я решила искать себе подобных, потому что обычные люди меня не выносят. Особенно мужчины. Особенно я их.
Написала… теперь нужна фотка. А все самые лучшие фотки, как обычно, остались у меня на компе, а не на дискете. Пришлось брать групповую фотографию из своего последнего дня рождения и спешно себя вырезать.
… Открыв свой сайт через пару дней после моего очередного неординарного поступка, я обнаружила в гостевухе новую надпись… от Гнома.
… С помощью ключа и такой-то матери я вломился к тебе в дом, — так начиналась милая, вполне в моём вкусе надпись. Я сперва не сообразила, при чём тут дом, и даже испугалась, что кто-то действительно побывал без моего ведома в моей квартире. Только потом я вспомнила своё приветствие на сайте, где я отождествляла свой сайт с домом, куда люди могут заходить и без моего ведома. Тоже романтичный бред в духе \»крыша уехала, а белочка приехала\». Хотя, когда я написала это приветствие, я им очень гордилась. Сообщение зацепило моё сердце кончиком крючка. необычное повеяло тёплым ветром перемен. Моя душа проснулась от спячки.
Зайдя в \»мыло\» я обнаружила письмо от этого же таинственного Гнома, и, почти покорённая, ответила ему. Как мало нужно женщине, чтобы обрести иллюзию! Иллюзию чуда.
… Ссора с Оксаной оказалась болезненной и неожиданной. У девочки оказалась \»крыша\», протекавшая гораздо больше моей. Я вполне могу понять почему: отец алкоголик, который почти каждый день напивается и приходит домой вместе с белочками. Устраивает скандалы, может сходить в туалет прямо в коридоре, обзывает жену и дочь проститутками. Я могу понять, но не простить. Я тоже дочь алкоголика… у меня тоже мамочка любила устраивать эксцессы мирового катаклизма — почему я не позволяю себе бросаться на людей?
Она была уже зла, когда я к ней пришла… Потом я выведала, что её настроила против меня её лучшая подружка Аня — хотя девочка меня ни разу в глаза не видела. Оксана весь вечер говорила её словами, изображая магнитофон.
\»- Очень странно, что ты постоянно такая спокойная — значит, ты хладнокровная стерва! \» — сделала она неожиданный вывод. Да, таких комплиментов мне никогда ещё не делали! Приятно, что тебя считают стервой, а не тряпкой. \»- У нас ненормальные отношения — мы не разу не ссорились. И вообще, если тебя бросают твои подруги, значит, ты им делаешь что-то ужасное!\»
Короче, я держалась весь вечер, а потом — сорвалась, когда Оксана провожала меня домой. Я ответила: \»- Общайся со своей Анечкой! Особенно после того, как она отбила у тебя парня, сказав ему, что у тебя уже есть другой парень!\»
\»- Не смей мне говорить плохо об Ане! Она мне дороже, чем ты! \»
\»- Ну, так и дружи только с ней…\» Я ушла. Настроение было препаршивым. Я вообще болезненно переживаю из-за ссор с друзьями.
***
Мы с Гномом договорились о встрече по телефону. Я сказала, что в том месте, которое выбрал он для встречи, обычно встречается пол-Киева, и я буду держать в руках тетрадку. Он долго хохотал.
… Итак, я жду. Время заходит за шесть вечера, а его ещё нет. Я сижу на скамейке, немного влажной, и жду, с наслаждением глядя на сцену общения неформалов. В основном они обсуждали спиртные напитки и их влияние на продолжительность похмелья. Признаюсь, я нервничала. Честно говоря, мужчин я не очень люблю, и можете делать из этого какие хотите выводы. Я жду рыцаря, может, поэтому я захотела — всем сердцем, познакомиться с толкинистами?
Но вот он. Я раньше не видела его фотографии, и определила что он, это он, а не посторонний дядя Вася по его пристально-ищущему, немножко растерянному взгляду. Он был высокого роста, позже я узнала, что за метр восемьдесят. Блондин с широким лицом и чувственными губами. Очень светлые глаза, милая улыбка. Джинсы, рубашка с коротким рукавом. Короче, Гном. Почти настоящий. Он меня упорно не замечал, растеряно оглядываясь. Я стала поближе к выходу из метро, в наименее людном месте, раскрыв тетрадку и демонстративно её читала. Наконец до жирафа дошло, он подошёл ко мне.
— Ты Наташа?
— Я.
— Коваленко?
— Ага!
— Пошли.
Мы начали спускаться к парку. Я ему сказала: \»- Пошли в кусты\».
— ???
— В смысле, я природу люблю! А тут, внизу, полно первосортных, ещё не спиленных и не забетонированных кустов.
— Извини, я не Киевский, покажи мне свои любимые места.
— Я хоть и Киевская, но Киев знаю плохо, — сразу предупредила его я. Он мне вскружил голову, а когда я в таком состоянии, то могу совершать абсолютно идиотские поступки; спрятав интеллект, как страус голову в песок, начинаю глупо хихикать, идиотски улыбаться и выпаливать фразы от особо грубых до очень неприличных. Я дала себе слово НИКОГДА не говорить мужчинам, что все мужики — сволочи. Но, конечно, не удержалась. Спасибо подсознанию, которое позволило высказать эту фразу в немного смягчённом формате. Но всё равно он обиделся — они всегда очень сильно обижаются, хотя я не имела в виду ничего обидного. Просто констатировала факт.
Мы несколько раз забредали в тупики.
— Теперь веди ты, — посоветовала я.
— Да, ты действительно плохо знаешь город, — удивился он. — А я думал, ты шутишь. Хорошо, пошли вон туда. Как ты думаешь, куда мы в конце концов выйдем?
— Думаю, что на Крещатик.
— Серьёзно? Ну, давай попробуем.
К его удивлению мы действительно оказались на Крещатике, в центре Киева, где недавно всё перестраивали, и, поставили позор всего города посредине. Зеленокожую девушку на высоченном пьедестале. Наверное, чтобы взбесившийся народ не достал и не раскурочил. Позже я узнала из достоверных источников, что эту жабу делали по знакомству. Поэтому такое дерьмо и вышло. Однако.. если Киеву не стыдно, почему я должна переживать? Обиднее было за зелень, которую убрали, забетонировав весь центр… А потом эти умники в некоторых местах повесили горшки с зеленью! Как говориться, идиотизму предела нет, как и совершенству.
Гном несколько раз предлагал мне покушать, но я решила продемонстрировать, что мне не нужны его деньги, и гордо отказывалась. Мы проходили мимо нового ресторана \»Два гуся\».
— Слушай, давай, наконец, поедим? — предложил он мне снова. — Я проголодался. Обычно в такое время я и сама голодна, как волк, но, с ним я забыла обо всём сама себе удивляясь.
— Хорошо, — ответила я. Мы пошли на второй этаж, выбрали столик, долго блуждая по огромной зале. Я осталась его ждать.
— Что ты хочешь? — спросил он.
— Чего угодно, кроме манной каши! Я почти всеядная.
Он приволок целый поднос еды, порции, достаточные для здорового мужика. Честно говоря, я с трудом всё это одолела так много за раз я никогда раньше не ела. Салат с крабовыми палочками, жареные грибы, печёная картошка с рыбной котлетой, сок…
Когда мы выходили из кафе, с Гномом заговорила одна из официанток.
— Откуда ты её знаешь?
— А я с ней разговорился, когда за едой ходил.
— Понятно, — многозначительно произнесла я, но он только весело рассмеялся. \»Бабник, \» — подумала я, даже не удивившись, и не расстраиваясь. Я уже привыкла, что западаю на бабников, обычно ещё и редкостных эгоистов в придачу. Плюс обязательная мания величия, жестокость и равнодушие. Но всё это прикрыто тоненькой оболочкой вежливости, которую я обычно принимаю за доброту. Ну нравятся я мне такие уроды, что я могу поделать?
Мы гуляли до поздна, он провёл меня домой. И, что мне особо понравилось, не пытался лезть.
На следующий день мы встретились снова. На этот раз ходили гулять вдоль Набережной, а потом он предложил зайти в кафе, где мы выпили по бокалу прекрасного вина. Моего любимого, красного. Единственное, что мне было неприятно, это его постоянная манера общения свысока, мол, я самый умный, а вы — овцы тупые. Он утверждал, как резал. Переубедить его было сложнее, чем заставить сектанта отказаться от своей веры. Я делал вид, что соглашаюсь. Точнее, каждый раз, когда он мены обламывал, смутно бормотала: \»- Наверное ты прав\». Я на личном опыте знала, что переубедить таких вот типов — абсолютно бесполезное и даже весьма опасное занятие. Всё равно как сдвинуть с места гору. Мне всегда было любопытно, отчего все мужчины так свято уверены в своей правоте? Или, как гласит психология, это просто защита своего Я?
… Он снова меня проводил. Это было прекрасно! В маршрутке я положила голову ему на плечо, он обнял меня своими сильными руками.
— Ты на меня обижаешься?
— Нет, что ты! Я просто устала.
— Так поспи.
— Угу.
Я прижалась к нему и немного подремала.
… Сегодня вечером он мне должен звонить, чтобы вместе провести выходные. Он предложил, что возьмёт вина и шашлыков, и отправиться куда-нибудь на природу. Сказал, что мы можем поехать на мою дачу. Я представила выражение лица моей бабушки, если мы на её любимых гладиолусах разведём костёрчик и напечём картошки. Я подумала про Труханов остров, где есть много приятных и укромных мест для костра.
С работы меня отпустили немного раньше, и я решила съездить к заболевшей подруге. И заодно поделиться впечатлениями о Гноме, которые рвали меня на части. Мы, женщины, не можем, если не выговоримся.
Я долго, взахлёб рассказывала ей о нём.
— У него такие глаза! А лицо, а как он улыбается! — мои губы сами собой раздвинулись в дурацкой усмешке, а глаза засветились от счастья.
— Ты влюбилась! — констатировала моя подруга.
— Да ну, прям!
— А я говорю — влюбилась!
— Не знаю, не знаю, но я думаю о нём постоянно. Во мне огонь кипит. А может, это просто страсть, которая накопилась за два года одиночества? Хотя… страсть у меня возникает так редко, что её вполне можно возвести в ранг любви.
Ну почему у меня так мало страсти? Почему мне так слабо хочется лечь с кем-то в постель?
— Потому что у тебя слишком много мозгов. Одно вытесняет другое. Закон сохранения массы… Поняла? У меня тоже почти так же.
— Поняла, Сашенька.
Она взяла гитару и начала петь свою новую песню, написанную ею тогда, когда она с подругами ездила летом по Крыму, ухитрившись объездить его целиком, включая Азовское море. Я тоже побывала в этом году на море, которого не видела лет десять и очень соскучилась без него. Под её по-настоящему роковский голос я представляла синее море и золотой пляж.
… — Говорят что мы из ада… говорят. Говорят что мы три гада…говорят. Говорят что мы из зада, говорят…
— Слушай, можно я зайду в своё мыло? — нерешительно обратилась я к ней. Мне всегда неприятно просить о чём-либо друзей. До боли в сердце мне неприятно их использовать. — Мне должен был Друид написать, ну, толкинист. Ты ведь так хочешь поучаствовать в играх… прям, как я. Вот я и забралась на все толкинистские сайты, какие нашла и воззвала: \»- Люди, помогите попасть в игру!\» Ты будешь смеяться, но некоторые таки отозвались. Я с триумфом смотрела на неё, мне всегда приято сделать приятное этой чистой душе в образе ясноглазого эльфа.
— Конечно смотри.
— О, вот он назначил мне встречу. И как раз на сегодня. А мне Гном звонить должен.
— Слушай, почему ты его называешь Гномом?
— Потому что он сам себя так называл, когда мы впервые встретились. Сказал, что он два раза участвовал в толкинистстких играх, рассказал, что он Гном-оружейник. И делал доспехи и оружие для боя. Понятно?
— Угу.
— Просто, когда он пришёл на игру со своей огромной секирой ему сказали, что с такими вещами ходят только Гномы. Ну он и сказал, что будет Гномом.
— Да, любовь зла, а козлы этим пользуются, — почему-то добавила Саша.
— Не знаю, как и быть с этой встречей. Человек уже назначил. А Гном должен звонить. Что делать, не знаю. Ладно, схожу. А ему напишу, чтобы позвонил мне утром, а не вечером.
***
Я, как всегда, опаздывала, не хотелось покидать больную Сашу. Но, кажется, её родители боялись, что со мной ей станет ещё хуже. Я опаздывала не 15 минут, когда я вышла из Арсенальной наверх, то подумала, что никого уже нет. Но, под пушкой, как и договорились, были два парня. Один весь в белом, стоял. Другой, весь в чёрном, сидел на бровке. От него исходила сильная энергия. Наши взгляды встретились, и я поняла, что он — именно тот, кто мне нужен. Но я постояла, демонстративно глазея на свои наручные часы. Он встал и подошёл ко мне: — Наташа?
— Да.
— Пиво будешь?
— Угу.
Мы прошли на другую сторону улицы. Он купил в магазине пива, мы пошли в парк Славы, где стояла \»Уродина-мать\». Я так ему и сказала.
— Чего ты так ещё называешь?
— Потому что она — страх господний, — охотно ответила я, попивая пиво. — А зеленокожая баба на Крещатике — её дочь. А как тебя зовут на самом деле?
— Женя.
— Кем ты работаешь в миру?
— Программистом.
— Интересно, с каких это пор программисты стали романтиками?
— Я тебе покажу очень необычное место. Моё любимое. Мы зашли в какие-то дебри: — Ты не боишься?
— Нет. Я действительно почему-то его ни капли не боялась.
— Чёрт, у тебя же штаны белые!
— Ничего! У меня есть странная маничка: я каждый раз одеваю белые штаны, а потом иду в них на природу. Мне их не жалко.
Мы сели прямо на землю на роскошной поляне, с которой открывался поразительный вид на Киев. Место, с одной стороны — открытое, с другой — защищённое. Место, где были странные чары. Вскоре мы увидели салют. Женя объяснил мне правила игр, и доказал, что с моими персонажами — а я хотела сыграть собственных литературных героинь — меня туда точно не возьмут.
— А я всё равно хочу! — упорно говорила я. — Но ты свяжешься со мной, когда будет что-нибудь подходящее? Какая-нибудь интересная игра?
— Хорошо.
Мы допили пиво, а затем по очереди сходили в туалет, в кусты. А потом я попросила его меня провести в виду позднего времени. Он согласился, так как играл роль рыцаря так долго, что рыцарское поведение проникло и в его кровь. Мы сели на маршрутку, а в переходе метро он купил мне розу. Просто так. Я заметила, что он подаёт всем нищим, каких увидит: — Зачем ты это делаешь? Ведь они же не настоящие нищие — это их работа.
— А я ведь тоже не настоящий рыцарь! — загадочно ответил он.
Он благополучно провёл меня и удалился.
Роза завяла за ночь, так и не успев распуститься.
***
А Гном подло пропал. Конечно, он явно звонил мне в пятницу, как мы и договаривались, но ведь в пятницу-то меня и не было! Однако, ведь я просила его позвонить мне утром по электронной почте.
В общем, чувствовала я себя виноватой. Погано. Мне стало так хренов, что я даже удивилась — давно у меня не было такого отчаянья. Горя. Боли. Я плакала, хотя давно этим не занималась. У меня было ощущение, что меня рвут на части демоны, засевшие в душе. Больше всего досталось Саше, которой я звонила постоянно и жаловалась на странные переживания.
— Обычно это тебе не свойственно, — сказала другая моя подруга. — Я привыкла к твоему образу флегматика, которому всё пофиг.
Да, я и флегматик, это всё равно как кактус на Северном полюсе.
Мне ничего не хотелось, я с огромным напряжением прислушивалась к телефону — не позвонит ли Гном. Я даже упросила Сашку послать ему эсэмэску на мобильный. Послала. Нет ответа.
В субботу я навестила Сашку… а так, три прекрасных выходных: суббота, воскресенье и понедельник — так как праздник — пропали даром. Протекли мучительно, как наказание за грехи.
Во вторник я написала ему по мылу, по аське…послала несколько эсэмэсок через интернет — вообщем, с ума сходила.
Он появился в четверг, точнее, письмо от него в моей почте. Мол, извини, посыпаю голову пеплом и вообще я сволочь редкая, давай встретимся.
Конечно, я радостно написала: давай!
Но, на следующих выходных, хоть он и позвонил и мы договорились увидеться, он снова пропал.
Я уже не страдала — привыкла к его штучкам…шуточкам… в стиле Масяни.
В понедельник снова письмо: извини, у меня дела, я — сволочь редкая, давай я сегодня тебя заберу после шести, только скажи где.
Я написала, что там, где и в первый раз.
Он опоздал на двадцать минут, хорошо, что я догадалась зайти в метро, а то на улице было мягко говоря, холодно. Тучи.
Этот красавец вышел с понтами Бонапарт, осматривающий покорённые земли. В тоненькой рубашечке без рукавов. Я офигела. Потом весь вечер я портила своими замечаниями о его лёгкой рубашечке.
Вечер удался плохо. Или хорошо. Сложно сказать. Будущее показало, что хреновее некуда.
Мы снова зашли в какие-то дебри, он проговорился, что с деньгами у него плохо, так как переезжал на новую квартиру (он не Киевский). То есть, кафе отпадали. В принципе, мне это было не важно. Я очень по нему соскучилась. Но, постепенно я начала ощущать ледяной холод где-то пониже пояса, где находиться пропасть важных для женщин органов, как-то: матка, яичники, мочевой пузырь, почки… Мой коричневый кожаный плащ меня не спасал — я жутко мёрзла, я вообще большая мерзлячка, хоть пытаюсь закаляться прохладным душем. Ага, закаляюсь, а потом лечусь. Разговор наш стал интересовать меня всё меньше, к тому же я жутко захотела в туалет — мочевой пузырь у меня быстро замерзает. К тому же Гном тоже был не в настроении, и постоянно бурчал, критикуя всё на свете. Я предложила поехать ко мне — погреться. Мы с трудом до меня добрались, по дороге он выругал всех, кто успел толкнуть его в метро, а заодно всю нашу страну.
— Люди у вас — идиоты. Даже деньги не умеют зарабатывать. Они не понимают, что можно посидеть на работе на час дольше, и заработать денег! — возмущался он. Я дипломатично поддакивала. Мы сели на троллейбус, доехали до маркета, где и купили пельмени. У него осталось три рубля. Я купила масло.
Было уже поздно, Гном оттаял, мы смеялись, веселились… Я показала ему фотки, от отдал мне мой альбом с фотографиями, который я дала ему поносить на прошлой встрече, а потом забыла забрать. Сварили пельмени, покушали, выпили чаю с лимоном. Он начал ко мне приставать, обнимать. Мы разговорились, я почитала ему немного своих рассказов, показала журналы и газеты где меня печатали.
Выпендривалась, короче.
Так как мы добрались очень поздно, я предложила ему остаться ночевать, тщательно и подробно пояснив, что приставать ко мне не надо. Мужчинам всегда надо объяснять такие вещи. Он даже обиделся: — Как?! Совсем не приставать? Абсолютно?
— Да! — твёрдо заявила я. — Помоги мне разложить вторую кровать.
— А может я лягу с тобой?
— Нет! Я ненавижу с кем-либо спать! Я не могу!
— Ладно.
До утра он честно ко мне не приставал. Утром разбудил. Я сварила пельмени. Он затащил меня под одеяло.
— Почему ты напряжена?
— Отпусти.
Он не хотел меня отпускать. Я попыталась вырваться сама, но это было как борьба с каменной стеной. Через пару секунд он меня отпустил: — Ты испугалась?
— Нет, — я лучезарно ему улыбнулась, про себя подумав: \»Если б ты меня изнасиловал, я бы посмеялась\».
Я действительно его не боялась. Он не такой. Он хороший, только чересчур любит свободу.
… Он уехал на маршрутке, я же осталась дожидаться троллейбуса. И я понимала, что это — конец. Да, он поцеловал меня на прощанье, когда я протянула губы для поцелуя — чмокнул. Его прозрачные глаза стали льдинами, а взгляд — отсутствующим.
Взгляд пирата, стоящего на носу корабля и обозревающие новые пространства для грабежа. Ожидание новых ощущений.
А из моей души ушла любовь. Как болезнь. Как грипп. Я — вылечилась!
И снова бархат холодности, как саван, обвивает мою голову и плечи. Но я проснусь, как Белоснежка. Просто прочитана ещё одна страница моей огненной жизни. Я сгораю, сгораю! Но нельзя же гореть постоянно. Иначе можно кончить, как великие писатели-меланхолики, умирающие в тридцать или максимум сорок лет.
На моих ресницах иней, я вежливо улыбнусь новому парню, но, не знаю, захочу ли что-то от него. Вообще когда-нибудь от кого-либо.
Я вас люблю… Но, до свиданья!