ДЫХАНИЕ СМЕРТИ.
Глава первая.
Все действующие лица, кроме главного героя книги, являются вымышленными. Любые совпадения в описываемых событиях, являются случайными, и к существующим жизненным реалиям не имеют никакого отношения.
Часть I.
ВИТОР.
Борис Гроздьев сидел за столом на кухне своей не обустроенной квартиры и тупо смотрел в одну точку. На столе стояла почти пустая бутылка водки, в одинокой тарелке лежал истерзанный ножом соленый огурец и два куска черного хлеба. В сковородке дымился недавно подгоревший омлет, так и не удостоенный вниманием Бориса. Сегодня у него был очень трудный день, пожалуй, самый трудный за последние 15 лет службы в милиции. Сегодня он провожал в последний путь своего лучшего и верного друга – Виктора Никифоровича Волкова. Борис Гроздьев и Виктор Волков служили вместе в отделении уголовного розыска маленького провинциального городка, нередко попадали в сложные милицейские ситуации, но каждый раз с честью выходили из них. Это были два оперуполномоченных уголовного розыска, для которых понятие чести мундира и общепринятых человеческих норм были неразделимы. Теперь Виктора нет.
Три дня назад его труп был обнаружен на стройплощадке с двумя смертельными огнестрельными ранениями в область сердца. Нашли труп Виктора строители. Он был убит в другом месте, что, в принципе, было понятно и школьнику. На месте обнаружения трупа не было найдено ни следов крови, ни стреляных гильз от огнестрельного оружия, из которого он и был убит. Один положительный момент все же присутствовал: эксперты не оставили повода следователю прокуратуры сомневаться в том, что смерть Виктора Волкова наступила в результате ранений из огнестрельного оружия марки ПМ-9, а не от травм, полученных при столкновении с не установленным транспортным средством. То ли выводы экспертов убедили следователя прокуратуры Выксина Владимира Александровича, то ли его логическая гениальность стала тому причиной, но в уголовном деле остались версии, имеющие отношение только к огнестрельному оружию. Одна из них была самой правильной, видимо потому, что она значилась под номером 2 в плане расследования уголовного дела: самоубийство на почве ревности. Над этой версией следовало серьезно поработать, потому что жена Виктора Волкова была истинной русской красавицей и повод для ревности, действительно был. Только вот то обстоятельство, что она была преданной и верной женой своему мужу, знали все в маленьком городке … или почти все. Видимо об этом не знал один Выксин. Одна странность в этой версии была: Волков должен был застрелиться и приехать на стройплощадку, а потом сам себя и забросать кирпичами.
«Так … что же послужило причиной, по которой Виктор был убит? Почему мне он ничего, буквально ничего не сообщил о своих догадках и предположениях, и на чей поганый хвост он так сильно наступил, что поплатился за это своей жизнью? С чего же начинать и где искать концы этого убийства? … А хотя бы с самих похорон. Надо попытаться вспомнить, что там происходило, кто пришел и как себя вел на похоронах” – трезво размышлял Борис, потому что водка не пьянила, а с каждой выпитой рюмкой он становился все трезвее. К тому же бутылка уже опустела, и надо было заняться чем-то более полезным.
Нет, он не вглядывался внимательно в происходящее на похоронах, и не старался что-то для себя запомнить в те минуты. Инстинктивно профессиональная память сыщика запихивала информацию в ячейки памяти: авось пригодится. Теперь надо предпринимать какие-то действия, чтобы сосредоточиться и вытащить на свет божий все, что в тот траурный день забралось под кору мыслительного процессора. Борис собрал в колонну все эмоции, бушевавшие сейчас в сердце и душе, и приказал им заткнуться.
«Ну, что там может быть полезного? Толпа зевак с притворно-скорбными лицами. Перешептывающиеся, между собой, бабульки. О чем они шепчутся? Может быть, они знают, кто стрелял в Виктора? Вот те две, с ехидными выражениями кривых ртов просто злорадствуют, что еще одного «мента» “завалили”, или со знанием того, кто это сделал? Да-а-а, … пожалуй, так я с мертвой точки не сдвинусь! Татьяна, бедная Татьяна, она держится из последних сил. А это кто еще крадется? Тьфу ты … начальник уголовного розыска Лихолетов. Он — то чего озирается по сторонам, в него уж точно стрелять никто не станет, если только сам не застрелится из соображений собственной безопасности. Хотя такие не стреляются. Ко мне подошел участковый Антон Совин. Постоял, с каким – то виноватым видом и отошел в сторону. Зачем он подходил, что-то хотел сказать? Надо бы с ним поговорить. Интересно, а где же наше доблестное руководство? Часть его в лице Лихолетова я видел, а остальные части во главе с начальником где? Ага, вот какое-то оживление. Теперь все ясно. Подъехала служебная “Волга”, открылась задняя дверь, показалась левая нога, живот, погон подполковника милиции. Здрасти! Виктор Викторович Шиманов – начальник РОВД собственной персоной. А это кто еще там? Ну конечно, как же я забыл! В сопровождении почетного эскорта ГАИ – ГИБДД прибыл начальник УВД Воробей Леонид Макарович. Господа офицеры выстроились как на параде за получением почётных грамот. Минуточку! Я на похоронах своего друга, или на торжественном приеме областного руководства?! Живот начальника РОВД обратился с докладом к фуражке начальника УВД, по своим размерам не уступающей животу начальника РОВД. К чему все это на похоронах? Свита двинулась к гробу. Эх, Лихолетов, так усердно вьется под ногами руководства, не подтолкнули бы его в свежевырытую могилу, слишком уж близко он к ней подобрался. Нет, сбалансировал на краю, и кто-то дернул его за рукав кителя, оттащив от опасного места. Кто? Леха Семичев. Посмотрел в мою сторону с выражением лица, что я, мол, и сам бы его туда. Да, Леха, я тебе помог бы, но в следующий раз. Речь начальника УВД не впечатлила с первых же слов. Он неправильно назвал имя — отчество Виктора Никифоровича Волкова, чем вызвал недоуменные взгляды присутствующих. Ничего такого, за что могла бы зацепиться мысль, нет. Никаких подозрительных лиц. Ничего. Собака. Собака? Темно – серого окраса, глаз не видно, не очень ухоженный, но симпатичного вида пес. Постоянно крутится около ног Татьяны, но на собаку никто не обращает внимание. Пёс пропал так же внезапно, как и появился. Никто его не прогонял, как, впрочем, никто и не звал. Если псина приходила с хозяином, то кто он, хозяин, и почему не попал в поле моего зрения? Пожалуй, это единственный гражданин, из присутствующих на похоронах, кого мне надо было найти. Как? Собака запомнилась в мельчайших подробностях, и я смогу ее опознать среди тысячи таких же собак. Почему я запомнил её? А, неважно, важнее, что, найдя эту собаку, я найду и ее хозяина. Может, эта встреча что-то прояснит», – рассуждал мысленно Борис.
Когда – то Борис Петрович Гроздьев имел прямое общение с собаками. Два года срочного государственного долга он провел на границе, защищая неприкосновенность оной со своим верным и надежным другом – служебно-розыскной немецкой овчаркой по кличке Рекс. С тех пор минуло пятнадцать лет. Борис, как и полагается мужчине, немного стал шире в плечах, во взгляде появилась металлическая жилка, коренастая фигура и чуть ниже среднего рост подчеркивали необходимость и несомненную важность, присутствующих у него все эти годы, усов, которые он иногда сбривал, но при этом его не узнавали на улице даже близкие знакомые. Приходилось усы отращивать снова, ибо они символизировали принадлежность к мундиру и определенному званию. Когда же он их сбривал, то многие полагали, что Гроздьева разжаловали, или, что еще хуже, уволили из рядов доблестной милиции. Иногда он отращивал бороду, и многие, видевшие его в это время, думали, что Гроздьев готовится к внедрению в незаконные вооруженные формирования Хаттаба. К счастью этот процесс сильно не затягивался в обычные милицейские будни, но сегодняшнее состояние трехдневной небритости, с утонченным выражением лица в совокупности, особо не вызывали положительных эмоций у людей, с кем Борис встречался случайными взглядами, когда возвращался домой после похорон Виктора Волкова. В том же самом состоянии он находился и в тот момент, когда ему показалось, что в дверь его квартиры кто-то осторожно скребется.
Окно на кухне не было занавешено. Хотя он и жил на втором этаже, но само здание располагалось так, что, находясь на расстоянии 50 метров от дома, можно было наблюдать за действиями жильцов не только первого этажа, но и второго, а при большом желании не быть при этом кем — либо замеченным. Именно на этом расстоянии находилось двухэтажное подсобное помещение, когда-то служившее жильцам этого дома в качестве кладовых, но в настоящее время, находившееся в аварийном состоянии. Борис встал из-за стола, подошел с равнодушным видом к газовой плите, зажег конфорку и поставил на нее чайник. Потом подошел к окну, уперся ладонями в подоконник, и внимательно всмотрелся в темноту. Что там можно было увидеть, если городские электросети в целях экономии уже месяца два не освещают улицы? Небрежным движением руки он задернул плотные занавески, включил газ, и быстро, но бесшумно подошел к входной двери. Извлек из оперативной кобуры пистолет, снял с предохранителя. Прислушался. Передергивать затвор служебного ПМ-9 не было необходимости, потому как с того самого времени, когда он узнал о гибели Виктора Волкова, патрон постоянно находился в стволе пистолета на боевом дежурстве. За дверью явно кто-то находился. Смотреть в глазок двери не имело смысла, потому что на лестничной площадке тоже не горела лампочка. Борис встал около двери в “мертвую зону” и спросил:
– Кто здесь?
Интересно, что он хотел услышать в ответ? Петрович, мы пришли в тебя сделать пиф-паф! Само собой разумеется, что ответа не последовало на его банальный вопрос. Борис осторожно вернулся на кухню.
«Позвонить Лехе Семичеву, чтобы подъехал подстраховать? Если никого не будет, меня засмеют, а если, действительно, пришли по мою душу, то первым, кто словит пулю, будет Леха и подставлю его я, спасая свою шкуру», – размышлял Борис.
Решив, что двум смертям не бывать, а одной не миновать, он взял фонарик и вернулся к двери. Быстрым движением руки, повернув ключ в замке двери, он занял позицию в “мертвой зоне”. На лестничной площадке было тихо. Постояв еще несколько секунд, Борис уперся ногой в ручку двери, и резким движением открыл дверь, направив луч света фонарика прямо в лицо предполагаемого противника, одновременно готовясь стрелять на поражение. Свет фонарика цепко выхватил из темноты перила лестничного пролета и … больше ничего. На полу площадке движение! Резко обе руки вниз туда, откуда исходила угроза! …
Сколько бы он еще простоял в этой позе трудно сказать, если бы “угроза” не завиляла хвостом. На полу лестничной площадки лежала до смерти перепуганная собака, но что самое невероятное, это была та самая собака, которая неизвестно откуда появилась на кладбище в день похорон Виктора Волкова, и так же бесследно пропала. Не убирая пистолет в кобуру, а лишь подняв его стволом вверх, он спросил:
–Ты один или с хозяином?
Пес вильнул хвостом. Что это означало на собачьем языке, Борис не знал. Выйдя осторожно на лестничную площадку, он осмотрелся, но ничего подозрительного не обнаружил.
– Ну, заходи, раз уж пришел, будет с кем поговорить, – пригласил собаку в свою квартиру Борис, которая одним прыжком заскочила в прихожую и села на половичок.
Осторожно закрыв дверь, он прошел на кухню, приглашая последовать за собой и пса, но собака, оставшись сидеть на месте, стала демонстративно чесаться.
– Ты смотри-ка, какой воспитанный пес. Тебя надо помыть?
Пес вильнул хвостом и внимательно посмотрел на Бориса. Глаза собаки из-за ее густой челки почти не были видны. Подойдя к собаке, он погладил ее и приподнял ладонью челку. От прямого взгляда глаза в глаза по руке Гроздьева будто пробежал маленький разряд тока, и он отдернул руку. Пёс продолжал внимательно смотреть на него из-под своей густой челки.
– Что за чертовщина такая? Собака с человеческими глазами! Померещится же такое! – высказал вслух свою мысль Борис.
Он снова приподнял челку собаки, но на этот раз руку не отдернул, хотя её глаза были все такие же: по-человечески внимательные. Так они простояли около минуты, изучая друг друга. Осторожно взяв собаку на руки, Гроздьев отнес её в ванную. Открыв кран с холодной водой, так как горячую воду на весну-лето теплосети отключали, он осторожно облил своего нового знакомца. Псу этот процесс явно не понравился, но деваться было некуда, поэтому приходилось терпеть.
– Чем же тебя мыть-то? Дегтярного мыла у меня нет. Может тебя хозяйственным помыть? – спросил он у пса.
Получив утвердительный ответ в виде повиливания хвостом, намылил шерстяной покров собаки весьма тщательно, а потом стал с усердием смывать с него грязь.
Полотенца для собаки в квартире не нашлось, поэтому пришлось ограничиться простым отжатием влаги с шерсти пса. Остатки он с себя стряхнул сам, не вылезая из ванны.
В холодильнике ничего не было по той простой причине, что Гроздьеву за прошедшие трое суток было не до забот о собственном желудке, потому что аппетита не было совсем.
– Как тебя звать-то? Слушай, моего друга звали Виктор, а я буду звать тебя Витор. Годится? – спросил разрешение на позывные Борис.
Пес радостно завилял хвостом, давая понять, что новое имя ему нравится.
– Вот и ладушки! А из еды у меня остался только подгоревший омлет, и если ты готов его слопать, тогда приступай, – продолжил Гроздьев.
С этими словами, он поставил прямо на пол сковородку с омлетом. Витор, сильно не привередничая, но и не спеша, стал выдирать омлет со сковороды и есть.
Поужинав, Витор подошел к раковине, где со вчерашнего дня лежала немытая посуда, и поскреб лапой.
– Ты что, хочешь меня пристыдить? Так я как раз пару дней дома отсутствовал, – начал было оправдываться Борис, но пёс снова стал, скрести лапой.
– Ах, да! Извини, Витор, тебе попить! – догадался новый хозяин собаки, и налил в тарелку воды.
Борис стал мыть посуду, а пес, напившись, пошел в комнату. На коврике около кровати он растянулся, и через пару секунд уже храпел.
Закончив хозяйственные процедуры на кухне, Гроздьев зашел в комнату, тихо присел на корточки, и стал внимательно смотреть на собаку, которая уже минут 5 мирно похрапывала. Витор не проснулся, а точнее сказать не открыл глаза, потому что его уши слегка вздрагивали, свидетельствуя о том, что он был на чеку.
– Странный ты какой-то пес. Слишком умён для собаки. Твои глаза … уж очень сильно они мне кого-то напоминают. Почему же ты пришел ко мне, хотя крутился у ног Татьяны, и откуда ты знаешь, где я живу? – тихо проговорил он, встал, подошел к кровати и, не раздеваясь, бухнулся в нее.
Усталость, накопившаяся за эти дни, свалила его наповал. Он заснул так быстро, как это бывает с человеком, не спавшим несколько суток подряд.
Утром Гроздьев проснулся в холодном поту. Ему приснилось, что человек в чёрном старательно смачивал ему усы чем-то противно липким, и готовился их сбрить тупым окровавленным ножом. В ужасе, открыв глаза, он увидел перед своим лицом довольную морду Витора, который, лизнув его в усы, спрыгнул с кровати. Побежав к входной двери, пёс выразительно посмотрел на своего нового хозяина. Правда, на этот момент никто не знал – был ли у него хозяин вообще когда-либо.
– Тьфу ты! Не мог меня разбудить как — нибудь по — другому?! – недовольно проворчал Борис и посмотрел на будильник.
Было шесть часов утра!!!
– Эй, мужик! Я с тобой гулять не пойду! Иди, делай свои дела, а когда придёшь – не забудь постучаться, – с этими словами он встал и выпустил собаку на лестничную площадку.
Вернувшись в комнату, Гроздьев снова спикировал на кровать, но тут же услышал, как Витор заскрёбся в дверь.
– Как, уже всё?! – недоумевающее, спросил он, но ему никто не ответил.
Пришлось опять вставать и идти открывать дверь, но пёс в квартиру не забежал, а как раз наоборот: он отбежал на промежуточную лестничную площадку между вторым и первым этажами. Как — то, сразу сообразив, что дверь в подъезд была закрыта, Гроздьев, спустившись вниз, открыл дверь и выпустил Витора. Струя свежего июньского воздуха ударила в лицо. Постояв несколько секунд в раздумье, он вышел на улицу.
– Ладно, утренние прогулки полезны для здоровья. Пошли, Витор, – пробубнил Борис.
Он пошёл следом за собакой, а пёс побежал в северном направлении лёгкой трусцой, изредка останавливаясь, чтобы проверить идёт ли за ним хозяин.
Иногда Витор ставил на своём пути собачьи метки, но упорно продолжал бежать в северном направлении. Гроздьев не осознанно шёл за собакой, потому что его мозг ещё был в полусонном состоянии. Вдруг он резко остановился, поняв, куда же именно бежала собака.
Они оба стояли в ста метрах от стройплощадки, где был найден убитый Виктор Волков. Ничего, не понимая, Борис посмотрел на собаку, а та, не обращая внимание на его стопорное состояние, рванулась через дорогу в сторону от стройплощадки, остановившись в 50 метрах от кювета. Пёс зычно гавкнул, как бы подзывая своего хозяина подойти. Медленно и неуверенно Гроздьев подошёл к собаке, которая явно не собиралась уходить с этого места, где остановилась десяток секунд назад.
– Что ты хочешь мне показать? Место, где коты собираются на «стрелку»? Я не специализируюсь по вопросам устранения собачьих конкурентов, – пытался разъяснить свою позицию своему новому знакомцу Борис.
Собака сидела на обочине дороги рядом с чётко обозначенным следом протектора легкового автомобиля. В голове у Бориса мгновенно промелькнули события прошедших дней. Похоже, эта собака что-то знала, но объяснить могла только на собачьем языке. Гроздьев уже пожалел, что не учил в школе иностранные языки, но тут неожиданного для самого себя понял, что собака понимает человеческий язык! Этим обстоятельством надо было воспользоваться.
– Ты хочешь сказать, что этот след имеет какое-то отношение к убийству Виктора, моего друга? – осторожно спросил у собаки Борис.
Получив утвердительный ответ в виде радостного повиливания хвостом и трёхкратным «гав», он воспринял ответ собаки более чем серьёзно. После столь серьёзного собачьего аргумента Гроздьев стал внимательно осматривать не только обочину дороги, но и сам кювет.
Осторожно спускаясь, чтобы не оставить своих следов, он стал всматриваться во всё, что было на поверхности травы и земли. На стеблях и листочках травы он заметил тёмно-коричневые пятна, похожие на кровь. Поражённый таким открытием, он стал размышлять над тем, как убедить следователя прокуратуры произвести дополнительный осмотр места происшествия. Доложить о своей находке начальнику уголовного розыска? Нет, будить рано утром маленького человека, с вечно бегающими глазками, непропорционально большим животом по отношению к росту Лихолетова и вечно взъерошенной лысиной, складками спускающейся от затылка к плечам, Борис не горел желанием, потому что раннее пробуждение Лихолетова никогда ничего хорошего не сулило. К тому же нужен эксперт, а без процессуальной воли со стороны следователя его не заполучить. Татьяна… Она единственная сейчас может настоять на повторном осмотре места происшествия, но как её убедить в этом, учитывая её состояние после похорон Виктора? Ладно, об этом потом, а сейчас необходимо предпринять что-то срочное. Как нельзя, кстати, он вспомнил, что в кабинете лежит фотоаппарат, случайно оставленный одним из посетителей, который за ним заедет только через несколько дней. Название фотоаппарата Борис не помнил, да это и неважно. Важнее было то, что во время съёмки на плёнке оставалась дата, когда производилось фотографирование. Гроздьев галопом помчался в РОВД, пёс бежал впереди. Откуда он знал, куда бежать? На удачу плёнка в фотоаппарате была.
Вернувшись назад, Борис сделал необходимые снимки.
На обратном пути к своему дому, он мысленно составлял план дальнейших действий.